Текст книги "Последняя жертва (СИ)"

Автор книги: Руби Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 57

– Привет. Ну все, Илья твою машину забрал, – говорит подруга, а я выдыхаю. Голос у нее обычный, даже слегка веселый, а значит, я не попаду в неловкую ситуацию. Пока…

И как я забыла о том, что написала Илье и попросила машину вернуть к отцу во двор?

Да потому что голова забита всем, чем только можно. Мыслями, рассуждениями и бесконечными домыслами. Я пытаюсь сопоставлять факты, но пока что у меня выходит не очень. А все потому, что ситуация слишком сильно меня коснулась.

Когда читаешь о преступлении, ты как бы со стороны смотришь, но не в этот раз. Сейчас я свидетель. Именно я нашла двух жертв преступника, именно я пыталась оказать Яне первую помощь. Именно мне она сказала свои последние слова и впала в кому…

И, скорее всего, из-за всего навалившегося на меня стресса я не могу мыслить так четко, как раньше.

Это должны были быть обычные новогодние каникулы в доме моего отца и его будущей жены. Новогодние праздники в кругу семьи, в моем родном городке. Почему все пошло не туда?

– Отлично. А то я на папиной разъезжаю по городу. – А я тяжело привыкаю к новому рулю. На своей куда привычнее.

– Куда поехала?

– На маникюр ездила. – Не вдаюсь в подробности, чтобы Элька не начала меня расспрашивать.

Она далеко не дура, да и мою манию к детективным расследованиям знает как никто другой. А еще она влегкую меня разговорит, а мне нельзя распространяться по этому делу. Приказ отца.

– Ого. – Удивилась подруга. – Я думала, ты там стресс снимаешь после сегодняшней ночи.

Эля что, хихикнула?

Да, я ей еще из больницы писала, пока ждала, когда Янина операция закончится. Мы все обсудили, но, опять же, без подробностей. Не уверена, что лишние сплетни сейчас помогут Янкиной семье. Я просто рассказала ей о случившемся, и на этом все.

Но ситуация явно невеселая. Для меня уж точно. Быть может, подруга считает иначе? Она Яну путем и не знала. А страшных историй и так полно в Интернете, хоть зачитайся.

– Ноготь сломала, вот съездила к Светлане. В вашем новомодном бьюти-центре, – говорю с явной подколкой.

Для меня грех немного не обосрать родной городок. И обычно Элю это задевает, она говорит колкость в ответ, осуждая мою городскую жизнь, но не сейчас.

– Не знаю такую. Я на дом хожу, тут через три дома от меня девочка делает. И знаешь, так качественно….

Эля начинает рассказывать про маникюрщицу, а я вдруг вспоминаю слова этой самой Светланы, что мои ногти пилила. Она четко сказала, что Элька к ней ходит.

А может, раньше ходила, а потом решила сменить мастерицу? Да неважно…

– Что Тимоха делает? – спрашиваю без особого любопытства в голосе, будто бы между делом.

– На работу вызвали. Умотал час назад. А мне так плохо одной. Без Соньки совсем не могу. Дома тихо, бардака нет, никто меня не дергает каждые пять минут.

– Так отдыхай. Наслаждайся свободой. – Поддерживаю подругу. Она постоянно говорит, как устает от материнства, а сейчас устала от тишины и покоя?

– Да я уже отдохнула. Не хватает ее дома. Стены давят…

– Хочешь, я приеду? – по привычке спросила. Я не планировала сегодня идти к Петраковым. Не хочу с Тимофеем встречаться. А если быть честной, я хочу посидеть дома, с отцом и Аннушкой. Мы путем не видимся с ними, все какими-то набегами и то на кухню. Хочется ощутить домашний уют, тепло, приятную беседу. Может, попрошу отца камин растопить …

– Приезжай, – быстро соглашается подруга, а я кривлю лицо от нежелания. —Только давай без алкоголя. В меня, честно, уже не лезет.

– Договорились. Будем чай пить. Я только домой заскочу…

– Давай. Если что, я дома, – сказала Элька и повесила трубку.

И вот что мне делать?

Уверена, Тимоха не на работе сейчас, а на допросе у папы. И я представляю, как он разозлится на меня, если увидит в своем доме. Так и будет. Я буквально тыкнула на него пальцем, дав показания. Ему это, скорее всего, не понравится, если не выбесит, как тогда в баре. Он, конечно, сильно меня тогда оскорбил, да и выглядел таким наглым, даже жестоким. Хотя он совсем не такой…

Может, я все же поспешила с выводами? Может, Тимоха и ни при чем? Но все на него указывает. Он был на обоих местах преступления. Он знал обеих жертв. И кто знает, может, он их знал куда лучше, чем я думаю. Сплетни, что он изменяет Эльке, явно имеют место быть. И как показывает мой опыт, доля правды в них должна присутствовать.

По дороге домой звоню Анне и уточняю, нужно ли что в магазине. И оказалось, нужно, она мне прям список прислала. Пришлось развернуться и ехать в большой супермаркет, что у культурного центра построили. Я провела там час, ни больше ни меньше, потому что встретила нашу бывшую соседку теть Галю. Она переехала к дочери, когда ее муж умер. Я в классе в девятом училась. Поговорив с ней, я столкнулась с одноклассницей Катькой в рыбном отделе. И с ней проболтали минут двадцать. Тут так всегда – стоит куда-то пойти, повсюду знакомые, и хочешь не хочешь, а приходится разговаривать, чтобы тебя не посчитали надменной городской сукой.

И снова трудности…

Во двор собственного дома заехать не удалось. Там слишком много машин. И моя, и Ильи. А еще папина рабочая припаркована у ворот. Значит, вся семья в сборе.

И это хорошо. Мне нужно с ними поговорить…

Глава 58

– Соня, давай к столу. Только тебя и ждем! – кричит Аннушка с кухни, пока я раздеваюсь у порога.

Еле дотащила пакеты до дома и с радостью отпустила их, пока разуваюсь.

И тут из-за угла выплывает змей-искуситель со своим убийственным взглядом.

Движется медленно и гипнотизирует глазами порочными.

Надо же, как четко у него прицел настроен, прям-таки дыру во мне прострелит, чертов полицейский.

Вплотную подходит и ладони мне на талию складывает, чуть дернул, и мы уже вплотную.

– Где шарилась так долго? – спрашивает и к губам тянется.

А я ему не разрешаю. У меня снова блок от того, что родители дома. В новогоднюю ночь я немного расслабилась под действием шампанского, но сейчас снова стыд ощущаю.

– Ты знаешь где, на маникюре. – Демонстрирую Илье свои кроваво-красные ногти, чем сильнее его провоцирую на приставания. – Потом еще в магазин заезжала, – говорю негромко и закусывают губы.

Наглец нежно погладывает мою талию, и это слишком приятно, чтобы я могла сдержаться и не заулыбаться ему. А еще поцеловать его тянет безумно, но не стоит. В любой момент в коридор выйдет папа или Анна, и мне станет стыдно.

Илья прижимается ближе и на ушко мне:

– Хочу тебя…

Только произнес эти два слова, у меня сразу живот узлом и ноги подкашиваются. Даже его голос действует на меня убийственно. Так и хочется упасть в его объятия, и будь что будет.

– Ну вы идете? – Анна выглянула из-за угла и под конец своего вопроса мило улыбнулась.

Прям глянула, и я увидела в ее глазах море счастья за нас обоих. Секунда, и женщина вновь скрылась за дверным косяком.

– Пошли, – шепчу Илье, но тот меня не отпускает.

– Поцелуй… – Торгашом сделался? Где его благородство? Полицейским положено…

– Потом поцелую.

– Потом и пойдем, – вредничает полицейский, чем смешит меня еще больше.

Хватаю руками его голову и слегка жестко в губы чмокаю. Получилось довольно громко.

– Пойдет? – вызывающе спрашиваю. Уже начинаю злиться за то, что он подставляет меня перед родителями.

– Вообще нет, – отвечает грубо, но отпускает. Хватает пакеты, что я на полу оставила у порога. – Я тебя тоже так целовать буду.

– Идет. Только если несколько раз… – Переглянулись, и Илья почесал с пакетами на кухню.

Мою руки и тоже иду. Аннушка с папой уже сидят за столом, а в центре красуется запеченная рыба. Выглядит потрясающе.

– Сонь, ты лимон купила? – спрашивает Аннушка.

– Да. Я все купила по списку. – Достаю из пакета лимон и иду мыть.

В очередной раз убеждаюсь, что женщина знает толк в блюдах. Красная рыбка, запеченная до золотистости, да еще и политая лимонным соком, – меня снова ждет гастрономический восторг.

– Какая молодец, – хвалит меня Аннушка. – А вот Паша даже со списком умудряется пропустить пункт. – Подкалывает она отца. Но и тот ей не уступает:

– У тебя почерк непонятный, – пробубнил папа.

– Да что ты говоришь! – слегка возмущается невеста. – У меня как раз-таки очень понятный почерк, в отличие от тебя.

– Так, голубки, не спорьте, – говорю серьезно, но не могу сдерживать улыбку, глядя на этих двоих. – И вообще, Анна права. Пап, у тебя ужасный почерк.

– Вот, значит, как? Вы теперь, значит, заодно? – шутливо спрашивает отец.

– Естественно. И Илья на нашей стороне, ведь так? – Пристально смотрю на своего любовника строгим взглядом.

– Павел Петрович, со всем уважением, но я за девчонок.

– Вот те раз! Ну ладно-ладно, – смеется отец. – Я вам еще припомню…

И после его фразы мы, наконец, приступили к ужину.

Где-то через час, пока Анна суетилась на кухне, вновь освободив меня от уборки, я, отец и Илья расположились в гостиной с кружками чая в руках.

Мужчины болтают на отвлеченные темы, а мне хочется расспросить отца насчет Тимохи. Но я медлю, потому что Илья тут. Отец бы мне уже давно выдал всю информацию, но при подчиненном может и не сказать.

А может, скажет? Все же Илья ему не только подчиненный.

– Пап, вы вызывали Тимофея? – спросила, втиснувшись в их разговор, и оба мужчины тут же на меня уставились.

– Вызывали. – Ужасный ответ. А где же подробности? Неужели отец отмахнется от меня одним словом? Так дело не пойдет.

– И что он сказал? – Пристально смотрю на отца, но ответил мне Илья.

– Он был дома. Жена подтвердила, да и телефон выдал его местоположение. – Если бы Элька и Тимофей не были моими друзьями, и Ильи, кстати, тоже, то я бы такое алиби и во внимание не брала.

Жена подтвердила…

Конечно, она подтвердит. Особенно Эля. Она Тимоху любит и, как по мне, простит ему все на свете. Не знаю, как насчет убийств, но и это может быть.

– А почему он ушел из бара? Мы же с тобой даже не видели, как он ушел. – Не успокаиваюсь я.

– Сказал, напился. Понял, что пора домой, и ушел. По приходу лег спать и до утра. – На все-то у Ильи есть объяснение. И я его понимаю. Думаю, в глубине души он тоже хочет, чтобы друг оказался невиновным.

– Ясно. А что камеры? Засекли какие-нибудь машины? – Хватаюсь за эту ниточку.

– Глухо. Скорее всего, преступник пришел пешком или бросил машину подальше от бара, – на этот раз отвечает отец.

– Значит, он знал, что у Ильи около бара есть камеры? Это точно кто-то из местных. Вот я, например, не знала, что у тебя там камера.

– Скорее всего, так и есть, – соглашается со мной мой мужчина.

– Светлана, кстати, мне ничего не сказала. Только сплетен наслушалась на пять лет вперед… – говорю, и тут Илья меня перебивает.

– Ты специально на маникюр пошла?

Он серьезно? До него что, только дошло? Ему еще учиться и учиться быть полицейским…

– Ну конечно. Зря сходила, я особо ничего не выяснила.

– Совсем? – уточняет отец и смотрит на меня с недоверием.

Я сначала хотела рассказать обо всем, что там услышала, но потом передумала. Важную информацию я не добыла, а сплетни лишний раз мусолить мне совсем не хочется.

– Совсем. Остается ждать анализа ДНК, может, тут нам повезет…

Только сказала, и в гостиную Анна зашла. Веселая. На нас глядит и:

– О чем разговор? – спрашивает улыбчивая женщина, а мы все втроем, да еще и одновременно:

– Ни о чем…

Глава 59

– Ты узнавал, как у Яны дела? – спрашиваю Илью, пока мы лежим на кровати в моей комнате и просто нежимся.

Папа с Анной пошли к своим друзьям, а мы решили немного поваляться. Что может быть лучше…

– Все так же, но состояние стабильное. Врачи говорят, что она должна очнуться, но когда – неизвестно, – отвечает Илья и к себе меня сильней прижимает.

И я сейчас так спокойна в его объятиях. Кажется, будто мы с ним вечность знакомы. Ощущение, что постоянно вот так лежим и обнимаемся, словно давным-давно встречаемся, а не неделю.

– Я уверена, что она поправится. Она ведь поправится? – Сама прекрасно понимаю, как наивно звучит мой вопрос. Голос полон надежды, и Илья дает мне эту надежду.

– Конечно, поправится, – ответил твердо. – По-другому и быть не может. Она выжила после встречи с маньяком, а значит, и с остальным справится.

– А я ее отчитала. С чего-то решила, что у меня есть на это право. Наговорила ей всякое, а теперь она в коме. Мне нужно, чтобы она очнулась. Я хочу попросить у нее прощение.

– Уверен, она тебя простит. Ты ей почти жизнь спасла. Не напугалась, а сразу среагировала…

– Я напугалась, – перебиваю Илью. – Еще как напугалась, и, кажется, этот страх до сих пор со мной. Никак не могу от него избавиться. Я вроде забываюсь, даже улыбаюсь, но внутри все равно все трепещет от ужаса.

– Я тебя понимаю. Я когда в органы пришел работать, в соседнем городе пару лет служил. В первый же день попал на убийство. До сих пор помню тот ужас, который меня охватил при виде трупа. Я даже спать не мог какое-то время. И там мне не удалось свыкнуться со всеми кошмарами, что происходят и на улицах, и в домах. Вернулся сюда. Устроился гаишником, а потом вот к Павлу Петровичу в отдел. И знаешь, меня все устраивает. Никаких убийств… – Илья вдруг замолкает, но потом все же продолжил: – До этого момента.

– Теперь у многих жизнь разделится на до и после. – У меня уж точно. До конца жизни буду помнить эти новогодние каникулы.

– Это точно, – отвечает Илья и целует меня в макушку.

– Как ты думаешь, мы найдем убийцу?

– Я рассчитываю на анализ ДНК.

– Все на него рассчитывают. Но если там ничего, что тогда?

– Тогда…

И мы оба задумались. Тогда это либо очередной висяк, либо нужно ждать следующую жертву и надеяться, что преступник допустит ошибку. Но он вряд ли допустит. С каждым убийством преступник лишь оттачивает свое мастерство, а значит, в следующий раз он будет более подготовлен. И, кто знает, может, его жертве не повез так, как Янке. Хотя и Янкин случай трудно назвать везением.

– Яна очнется и скажет, кто он, – заявляю уверенно.

Да, если анализ ДНК не выявит убийцу, то Яна точно сможет его опознать. И тогда этот урод получит по заслугам.

– Может, не поедем никуда? Останемся тут, в постели, – предлагает Илья, и мне хочется его послушать. Хочется с ним остаться. Но…

– А ты никуда и не поедешь. Я доеду до Эльки, посижу с ней часок и вернусь домой. Родители сказали, что придут поздно, а это значит, мы еще успеем побыть вдвоем. – Тянусь к Илье и легонько целую.

– А если я не дождусь тебя и усну? – спросил и в ответ нежно поцеловал.

– Я тебя разбужу…

– Нет, только не это. Я хочу выспаться, так что можешь тихонько зайти, лечь рядом и меня не будить.

– Я подумаю. – Улыбаюсь мужчине и на этот раз впиваюсь в его вкусные губы с большим напором.

Полчаса я пыталась выбраться из лап полицейского, и в итоге мне удалось. Он, конечно, сопротивлялся, и поэтому пришлось наобещать ему что-то невероятно неприличное. Надеюсь, родители задержатся в гостях подольше.

Выезжаю со двора и не могу не заметить, как снова похолодало. Днем солнышко выглянуло, а сейчас опять метель началась. Да еще и мороз сильный.

Быстро доезжаю до Эльки и паркуюсь у дома. Чуть мешкаю перед тем, как пойти к дому, потому что Тимофей там. Вижу его машину в гараже, опять забыл ворота закрыть.

А что я мешкаю? Его отпустили, не задержали. Мои слова роли не сыграли, вот если бы были улики…

Обрываю свои рассуждения, потому что вижу, как Тимофей из дома выходит. И не просто выходит, он идет к моей машине. Да еще так стремительно.

На улице темно, но фонари хорошо его лицо освещают. Оно злобное. А взгляд так и вовсе враждебный.

Я тут же вылезаю из машины, как:

– И нахуя ты приехала? – Сразу с матом, что для него вообще неприемлемо. Никогда не слышала, чтобы Тимоха так матерился. А тут…

– В гости, – отвечаю спокойно, захлопнув дверь своей машины. В это время Тимоха подошел совсем близко, в полуметре остановился.

– Тебе тут больше не рады, – грубит и руки на груди складывает. Явно ждет, что я ему отвечу. И я отвечаю:

– Я к Эле приехала…

– Да мне похуй. Это мой дом, так что вали отсюда. Подруга называется. Пошла на меня накатала бумагу… Ты в своем уме вообще? – повышает голос, но я уверена, что еще немного, и он на меня закричит.

– Я дала показания. Рассказала правду…

– Какую, нахуй, правду, Сонь? Какую правду? То, что я с Янкой курил стоял, и что? Я с тобой тоже стоял курил…

– Вы не просто так стояли и курили, я же видела, как ты к ней прижимался. Так что не надо тут на меня орать. Постыдился бы, ты вообще-то женат, забыл?

– А ты не лезь в мою семью и в мою жизнь. Хочешь заниматься херней и продолжать играть, пожалуйста. Только без меня и без Эли. Мы выросли, а ты так и осталась глупым ребенком. Сиди пиши свои книжки. А лучше вали к себе…

– Хватит на меня орать. Что на тебя нашло? – только спросила, как из дома Элька выглянула.

Смотрит на нас и не понимает, почему мы стоим на улице, а не заходим в дом. Не выдерживает и:

– Идите домой, холодно! – кричит нам подруга.

– Закрой дверь! – рявкает на нее Тимофей.

– Не поняла? – Эля, видимо, не ожидала такого ответа.

– Иди в дом, Эля! – снова кричит на жену Тимофей, и Эля покорно захлопывает дверь.

А я смотрю на него, и мне слегка страшно. Тимофей так разъярен, так озлоблен. Смотрит на меня и будто ненавидит, будто ударить хочет.

Или, может, что похуже?

– Меня как какого-то преступника вызвали на допрос. Два часа там расспрашивали, и все из-за того, что ты обычный разговор за что-то другое приняла. И что, ты думаешь, что это я Арину убил и Янку порезал?

– Теперь почти уверена, – говорю и в глаза его злющие пристально смотрю. Ему меня не испугать. Он только хуже сейчас делает.

– А может, это ты? Решила свою писанину воплотить в жизнь? – Нападает на меня с обвинениями.

– Ты в своем уме?

– А почему нет? Ты и там, и там была. Да и до твоего приезда у нас не было в городе убийцы. Не странное ли совпадение?

– Я была с Ильей, когда на Яну напали, – пытаюсь зачем-то объясниться перед Тимофеем, но мне кажется, он меня даже не слышит.

– А может, вы вместе ходите и убиваете? Он твой любовник, вот и прикрывает…

– Хватит! – останавливаю его нелепые домыслы. – Ты бред несешь. Я никого не убивала.

– Так и я не убивал, Сонь! – сказал громко, но потом снизил напор, подошел ближе и начал говорить тише. А все потому что: – Да, я спал с Ариной, но я ее не убивал. Я к ней уйти собирался от Эльки. Такой ты вариант не рассматривала?

Тимофей говорит, а я не верю тому, что слышу.

Уйти? Как уйти? Он что, собирался Эльку бросить? Мозг отказывается верить в услышанное.

– Так, значит, слухи были вовсе не слухами… – говорю тихонько, вспоминая сплетни в кабинете мастеров.

– Иди, расскажи подруге. А лучше бате своему, чтобы он меня вычеркнул из списка подозреваемых. Не убивал я никого…

Сказал и к дому пошел. А я так и стою у машины. Стою и не знаю, что делать. В одном я точно уверена: я не хочу заходить в дом, что передо мной. Я просто не смогу смотреть в глаза своей близкой подруге. Не смогу вести себя как обычно, зная то, что знаю.

Но и рассказывать ей о том, что мне сейчас рассказал Тимофей, я тоже не собираюсь. Точнее это не мое дело, что между Элькой и Тимофеем, и я в это лезть не должна.

Залезаю в свою машину, сдаю назад и жму педаль газа, чтобы поскорее удрать отсюда.

И вот я уже полчаса наматываю круги по городку, в котором выросла. И думаю…

Безостановочно думаю, размышляю.

В голове сейчас всякое: мысли об Илье и нашем зародившемся романе, об отце и предстоящей свадьбе, которая на грани срыва. А еще о Яне.

О девчонке, которая за жизнь свою борется.

И о Маше Звонаревой тоже…

Глава 60

Домой я вернулась час спустя. Илья меня не дождался, я так и думала. Уснул бедняга. Он хоть и не показывает, но работа его выматывает. Все нормальные люди сейчас отдыхают, пьют и доедают салаты, но не полицейские нашего города.

Тихонько захожу в свою комнату, а он спит под одеялом и улыбается во сне. Такой милый…

Быстро снимаю с себя одежду и ложусь рядом. Невероятное чувство…

А он совсем обнаглел. Раздет, в моей постели – совсем не стесняется родителей. Да и не за чем. Мы явно сходим с ума по друг дружке, и нет смысла скрывать это от самых близких людей. Придвигаюсь вплотную и закрываю глаза.

Наивная дурочка…

Неужели я думала, что смогу уснуть этой ночью?

Не смогла. Засыпала урывками, но постоянно просыпалась и не могла успокоить свою бурную голову. Она, кажется, даже во сне продолжала работать и генерировать новые мысли. Страшные мысли, которые я гнала прочь, но они возвращались. И к утру они окончательно проросли в моих извилинах, прочно там засев. Но в итоге мозг сдался и впал в крепкий сон.

***

Глаза открываю – тихо. Рядом никого, а значит, Илья убежал и не стал меня тревожить. Какие же мы с ним заботливые…

Дотягиваюсь до телефона и вылупляю глаза. Неужели я проспала до десяти утра? Вот это да.

Да я и легла-то вчера не поздно, думала, ни свет ни зоря встану. А вдруг десять…

На телефоне одно сообщение, и я тут же его открываю.

«Доброе утро. Уехал на работу. Жди на обед», – и смайлик в конце, который вызвал улыбку.

Надо же, как быстро я, оказывается, могу влюбиться…

Не умываясь, спускаюсь вниз – и здесь никого. Лишь записка на столе, между прочим, очень красивым почерком Анны:

«Завтрак в микроволновке. Пошла в магазин. Вернусь, научу тебя готовить лазанью».

И снова я улыбаюсь во все лицо. И от записки, которую можно было и не писать, и от слов, что прочитала. Анна – чудо, и с каждым днем я убеждаюсь в этом все больше.

Но я перестаю улыбаться. Потому что меня ждет разговор с отцом, и это страшный разговор. Неприятный и пугающий. Но я должна…

Набираю папу, и через пару гудков он отвечает.

– Алло. – Слышу шипение в трубке. Скорее всего, он сейчас не в черте города, раз связь так барахлит. Но где он? Куда поехал?

– Привет. Ты уехал?

– Сонь, – говорит отец, и снова шипение прям в ухо. – Мы с… скоро… дома. – Обрывки слов, но я не сбрасываю вызов. Возможно, он поймает связь, и я услышу, что он хочет сказать.

Как вдруг в коридоре становится дико холодно. Тревога меня настигает, и я пытаюсь прислушаться. Все еще тихо…

Медленно подхожу к гостиной, заглядываю – никого. Снова смотрю на сапоги, что стоят у порога.

А значит, в доме я не одна…

Куча вариантов скорым поездом проносится в моей голове. И я не придумываю ничего лучше, как написать отцу сообщение. Как только у него появится связь, он прочтет и приедет домой. Надеюсь, будет не слишком поздно…

Иду к лестнице, печатая сообщение. Короткое сообщение, но папа поймет. Мы с ним и раньше переписывались в таком стиле.

«SOS. Дом. Преступник тут», – отправляю. Кнопка быстрого доступа, и телефон отправляется в карман моих шорт.

Поднимаюсь по лестнице на чердак и секунду медлю, когда оказываюсь около дверного проема. Несколько раз вдыхаю, выдыхаю и захожу в помещение.

Элька сидит за моим столом, и в руках у нее мой блокнот. Провал.

Сегодня я проснулась в три часа ночи и пошла на чердак. Не могла уснуть и решила набросать план своей будущей книги. Два часа писанины, обрывки предложений, заметки и название. Да, сегодняшней ночью я придумала название – «Последняя жертва». Но вот вопрос: кто же ей станет?

– Привет, и давно ты тут? – спрашиваю подругу и вглядываюсь в ее лицо. Оно такое же, как и обычно. Кажется, немного недовольное, но это присуще Эльке.

– Не знаю, полчаса, может, больше. Вы все еще храните запасной ключ в почтовом ящике…

– Это отец не изменяет привычкам, – отвечаю, но только сейчас понимаю, как это глупо – хранить запасной ключ не у знакомых, а где-то.

– А я вот успела прочитать план твоего нового детектива, – говорит подруга спокойным тоном. В то время как у меня внутри все подергивается.

От страха? Я правда боюсь свою лучшую подругу?

– И как тебе? – Решаю не занимать позицию попавшей в западню. Раз она решила поступить так, то и я не стану молчать и потакать ей.

– Думаю, будет интересно. Но у тебя есть пробелы в истории…

– Мы серьезно будем обсуждать книги? – перебиваю подругу своим вопросом.

– А почему нет? – говорит так, будто ничего не произошло. Будто мы с ней просто болтаем на ее кухне, как и всегда.

– Где Тимофей? – спрашиваю и смотрю, как подруга ухмыляется. И только сейчас я замечаю в ее улыбке что-то зловещее, неприятное, опасное.

– Не знаю. Уехал куда-то, машину мою забрал, а в его бензин кончился. Пришлось до тебя пешком топать…

– И зачем ты пришла?

– Зачем приходят к подруге? – спрашивает и тут же сама отвечает. – Поговорить. Да ты присаживайся, бери стул.

И почему мне кажется, что ее просьба совсем не просьба. Но я тоже хочу с ней поговорить, поэтому подчиняюсь. Беру стул у стены и сажусь напротив. Не слишком близко…

– И о чем будем разговаривать? Может, об Арине? – перестаю ходить вокруг да около и спрашиваю прямо.

– Что меня выдало? – Эля тоже решает говорить прямо.

– Твой маникюр.

– Маникюр? – Не понимает подруга, о чем это я.

– В голове Арины найдены остатки гель-лака. Не ее, убийцы. А я только вчера заметила, что у тебя снято покрытие на ногтях. Даже обидно, обычно я внимательно отношусь к таким вещам. Просто я никак не могла подумать, что моя подруга – серийная убийца.

– Поосторожнее с обвинениями, Сонь. У тебя есть доказательства?

– У отца есть. На геле был оставлен ДНК, а мы обе знаем, что твое ДНК есть в базе. Помнишь, мы с тобой проходили практику в отделе отца?

Да, лгу я и впрямь отлично. Даже подруге, которая меня с детства знает. И Эля верит моим словам, по лицу вижу. А еще я знаю, что многие убийцы хотят признаться, и думаю, она тоже хочет. А что может быть проще признания лучшей подружке…

– Понятно. Ну так себе доказательство. Я поправляла Арине прическу, вот и остался мой гель-лак. А ногти сняла, потому что началась аллергия на покрытие…

– Хватит. Я слушать не хочу весь этот бред. Это же я, Эль. Не мне тебя судить, я помочь хочу…

– И ты поможешь. Именно в твоей машине найдут нож, которым Яну пырнули. – Хладнокровно признается подруга в убийстве и в такой подставе.

– Ты его мне подкинула?

– Ага. – Хихикает. – Вот же в городе шумиха поднимется, когда все узнают, что ты, твой отец и твой любовник Илья замешаны во всех этих нападениях. И ты же знаешь, Сонь, что в это поверят. Ну а что? Папаша доченьку прикрывал, все логично, – Элька говорит, а я не узнаю ее сейчас. Кто передо мной?

– Ты несешь бред, Эль. И ты сама это знаешь… – Повышаю голос на подругу. Мне не нужна такая беседа. С улыбкой и спокойным тоном. Я хочу разозлить ее, чтобы она все высказала. Она вспыльчивая и не сможет долго сдерживаться.

– Бред? Это не бред, а правда. Вы с Ильей нашли Яну, больше нет никаких свидетелей. Ты сама тут в блокноте все написала. Твой отец дал маху, когда связался с чокнутой Звонаревой. – Элька вдруг начинает бесится. Вижу, что она злится, и это мне только на руку. – Весь город их обсуждает, и в то, что вы всей семейкой преступники, тоже поверят. Про Анну твою давно слухи ходят. А сейчас и еще добавятся…

– За что ты убила Машу? – спрашиваю на свой страх и риск. Я либо ответ получу, либо будет другой вариант.

– Эта сука была беременна… – выпалила Элька и тут же заткнулась, так как поняла, что только что уступила мне в перепалке. Она меня явно не дооценила, а я этим успешно воспользовалась.

– Тимофей не знал? – спрашиваю уже спокойно. Думаю, мы перешли на тот этап, где я буду спрашивать, а она отвечать. Без эмоций, только факты.

– Нет. Машка, видите ли, гордая была. Сказала мне, что не будет привязывать его ребенком. Но ты же знаешь моего Тимоху, он бы ее не бросил. А я не могла этого допустить, я же любила его с началки. – Оправдывается подруга, но ей нет оправдания.

– И что ты с ней сделала? – Боюсь услышать ответ на свой вопрос, но понимаю, что надо. Я должна узнать всю правду сейчас.

– Я не хотела ее трогать, клянусь тебе, я не хотела. Но она была такой смелой, такой гордой и сильной. Он точно бы ушел к ней…

– И ты ее убила?

– Она сама виновата. Не нужно было говорить о Тимохе плохо, а она и смеялась вдобавок. И я просто ее толкнула, а она упала и больше не встала. – Элька так просто свои действия объясняет. Уверена, у нее совсем с головой беда. Нельзя рассказывать об убийстве в таком тоне, да еще и улыбаться при этом.

– А где тело?

– В шахте. Той, что на въезде…

Вдруг Эля замолкает и пристально на меня смотрит. Мы думаем об одном и том же, но никто из нас ничего не говорит.

Та шахта, про которую говорит подруга, находится очень далеко от озера. Она бы сама не смогла донести туда тело, а значит, Эльке кто-то помог скрыть преступление.

Но кто?

Вероятно, это был ее брат. Хотя я уверена почти на сто процентов. Элька частенько прикрывала Женьку перед родителями, учителями, выручала его ни раз. Вот и он прикрыл сестру…

– Перестань так на меня смотреть! – прикрикнула Элька и снова стала злой и разъяренной. Ее психика не в порядке, раз она быстро переключается. А вот я сейчас очень спокойна, даже расслаблена.

Я узнала правду, и мне стало легче. Лишь боль в груди поселилась…

– Что ты наделала, подруга…

– Я спасала свою семью…

– Спасла? – спрашиваю. А Эля молчит. – Тимоха тебе все равно изменяет. А сейчас тебя еще и посадят. Ты понимаешь, что натворила? Ты дочери жизнь сломала…

– Не говори о Соне, – рявкает Элька. – О ней не говори.

– А не о чем говорить больше. Сейчас папа приедет и арестует тебя…

– Посмотрим. – Улыбается подруга и достает пистолет. Откуда у нее пистолет?

Какой-то старый, но все же…

Видимо, у меня еще есть шанс стать ее последней жертвой. Масса мыслей проносится в голове, и я думаю только об Илье, о нашей с ним будущей жизни, о свадьбе…

Будет ли у меня все это?

Слышу, как скрипят ступеньки, ведущие на чердак, и пытаюсь восстановить дыхание. Эля тоже слышит скрип и поднимает оружие. В меня тычет и смотрит пристально.

– Соня, ты тут? – спрашивает отец, но не заходит.

– Заходи, дядь Паш, мы здесь, – отвечает Эля и подмигивает мне. А я уже начинаю впадать в панику. В бесконтрольную панику, что охватывает меня изнутри.

Как же в такие минуты начинаешь ценить свою жизнь…

– Эля, положи пистолет. Я тебе помогу…

– А мне не нужна помощь, дядь Паш. Это Соне она нужна. Вы знали, что ваша дочка – убийца? – Эля чушь несет. Она уже где-то не здесь, а в своем мире фантазий и полного бреда.

– Мы разберемся, Эль. Ты положи пистолет и все мне расскажи…

– Не будет этого! – Взрывается Элька и начинает кричать, когда папа:

– Соня, на пол…

И я просто падаю вниз со стула. Даже не группируюсь, потому что не успеваю. Слышу выстрел, за ним следом еще один и снова грохот.

Тут же ко мне отец подбегает, встаю и на него смотрю. Он не ранен. А значит, Эля промахнулась.

Но Элька…

Отец подбирает ее пистолет, а я вновь падаю на колени и зажимаю кровоточащую рану на ее плече. Суждено мне еще раз испачкать руки в чужой крови.