Текст книги "Последняя жертва (СИ)"

Автор книги: Руби Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Все будет хорошо, – зачем-то вру подруге. Хорошо уже никогда не будет. Не для нее уж точно.

– Помнишь, ты мне обещала, что приглядишь за Сонькой? – последнее, что спросила у меня лучшая подруга.

– Помню. Я все помню…

ЭПИЛОГ

Иду по длинному коридору, и мне немного не по себе. Тут все такое мрачное, одинокое…

Хотя чего я еще хотела от тюрьмы строгого режима. Жуткое место, в котором совсем не осталось надежды. И, может быть, несколько лет назад я была бы в восторге от того, где сейчас нахожусь. Я бы ждала поездки сюда, планировала свой визит и предвкушала… но не теперь.

Все изменилось с тех самых новогодних праздников. Нет, я все так же люблю детективы и мои книги становятся бестселлерами, но что-то во мне поломалось тогда. Что-то, что уже никогда не придет в норму, как бы я ни старалась себя починить.

А еще я больше не шучу на жуткие темы, как шутила раньше. Для меня эти шутки уже и не шутки вовсе, и смеха во всем этом стало мало.

Захожу в небольшое помещение что-то типа комнаты, только без окон. Посредине стоит железный стол и два стула напротив друг друга.

Один из стульев уже занят. На нем сидит когда-то моя близкая подруга. Моя сплетница, моя поддержка. Но все это давно в прошлом.

И теперь я это вижу наглядно…

Сейчас передо мной женщина, которая сама себя наказала, совершая немыслимое. Женщина, которая еще несколько лет назад была очень милой, веселой, красивой…

Но не сейчас.

Сейчас Элька выглядит жутко. Отросшие волосы, которые нужно покрасить, чтобы скрыть явную седину. Бледное лицо, скорее всего, от недостатка солнечного света, и мрачные глаза.

Да, они сейчас у нее именно мрачные. Смотрит на меня, улыбается, но глаза выдают все. Улыбка натянутая, потому что в таком месте, как это, не найти повода для радости.

– Привет, Эль… – говорю и сажусь напротив.

– Привет, – здоровается в ответ, не отводя от меня взгляд. – Тебе очень идет быть беременной.

– Спасибо. Я уже во второй раз… – зачем-то рассказываю ей это. Видимо, очень сложно избавиться от привычек, несмотря на прошедшие годы.

– У тебя уже есть ребенок? – И что ее удивляет? Мы не виделись пять лет, а это вечность.

За это время много чего произошло, и в моей жизни лишь хорошее…

– Да. Три года, Матвеем назвали, – говорю тихо, но с явной гордостью.

Всегда хотела стать мамой для сына, и Илья исполнил мою мечту.

– А сейчас кого ждете? – любопытничает Эля, а я не хочу с ней мило беседовать. Я тут по другому вопросу.

Илья меня отговаривал от этой затеи, но я настояла. Я обещала позаботиться о Соньке, и я должна выполнить свое обещание. И пусть мне сейчас не хочется здесь находиться, не хочется даже с ней разговаривать, я просто не могу поступить по-другому.

– Тоже будет мальчик. – Илья постарался порадовать меня и во второй раз.

– Имя уже придумали?

– Эль, давай мы поговорим о другом. Ты постоянно звонишь и пишешь, и вот я тут. О чем ты так сильно хотела со мной поговорить?

Задаю вопрос, но Элька его будто не слышит. Она мне кажется немного дерганой, нервной, что ли.

Да, ее поведение можно понять. Она взаперти, и ее никто не навещает. Никто. Ее родители не приезжали ни разу, их и на суде не было. Тимофей вообще настроен сурово. А я…

А я последний раз видела подругу, когда судья зачитывал ей приговор о пожизненном заключении.

– Ты привезла мне ее фото? – спрашивает, и я шарю рукой в сумке. Достаю фотографию и протягиваю бывшей подруге…

Честно, я думала, она заплачет, увидев фото повзрослевшей дочери, но этого почему-то не случилось.

– Тимоха разрешил только одну… – оправдываюсь. Тимоха вообще не разрешал мне давать ей Сонькины фотографии, еле уговорила хотя бы на одну.

– Такая взрослая, – говорит и улыбается Эля.

– Пятый класс закончила. Круглая отличница.

– Она всегда была умницей. Она про меня спрашивает? – Смотрит пристально мне в глаза Эля.

– Эль…

– Что он ей про меня сказал? – вдруг спросила с такой злобой, и даже глаза потемнели, кажется.

Она что, считает, что Тимофей ее очернить пытается перед дочерью? Эх, знала бы «подруга», сколько раз мы с ним обсуждали, как лучше все преподнести Соне. Сколько ночей мы не спали, все думали. А эта…

– Мы сказали все как есть. Без подробностей, естественно. Но, Эль, ей десять, она уже взрослая, – объясняю, кажется, понятные вещи.

Соврать можно маленькому ребенку, но не десятилетке с телефоном в руке. Элино дело было громким, о нем трубили во всех социальных сетях, и нам пришлось рассказать Соне правду. Мы поначалу скрывали, но потом…

– А она что?

– Два раза в неделю ходит к психологу, – отвечаю подруге с легким презрением. Она что, о дочери вспомнила? Нужно было раньше подумать...

– Ясно. Сонь, поговори с Тимофеем, прошу тебя. Я не хочу отказываться от дочери. Он настаивает на том, чтобы я отказную писала. Он ее ни разу не привез ко мне, представляешь. Я знаю, ты сможешь его убедить…

Смотрю на нее и не верю, что она сейчас все это говорит. Эля опять о себе думает, а не о маленькой девочке, которой пришлось ох как непросто.

Выдерживаю паузу, когда пристально в глаза ее смотрю в надежде найти там хоть каплю здравого смысла, которым она когда-то обладала.

– Ты мне как-то сказала. – Глубокий вдох делаю, так как сынок распинался в животе не на шутку. Все же стресс ему совсем не на пользу. – Что когда у меня появятся свои дети, я что-то там пойму. И я поняла, Эль. Очень многое поняла.

Эля вдруг отодвигается от стола и облокачивается на спинку стула. Смотрит на меня с ненавистью, а я рада, что, помимо нас, в комнате еще два надзирателя. Такова была моя просьба.

А все потому, что я боюсь свою когда-то лучшую подругу. Я никогда ее не знала, но теперь точно знаю, на что она способна.

– И что же? – вызывающе спрашивает у меня закоренелая зэчка.

– Ни я, ни Тимофей сюда Соню не повезем. Ей ни к чему это все видеть. Да, она тебя помнит и спрашивает о тебе, но, как ты знаешь, она очень умная девочка. И она все-все понимает. Думаю, она и сама не захочет с тобой видеться.

– Она захочет. Она моя дочь, – Эля чуть повышает голос, чем заставляет сопровождающих напрячься.

– Она из-за тебя город сменила, потому что каждая собака в нее пальцем тыкала. Новый дом, новый сад. Ты не представляешь, как было трудно первый год. Я днем с ней была, а ночью ревела, потому что не знала, как объяснить маленькому ребенку, что ее мама – серийный убийца.

– Я не…

– Не смей меня перебивать, – грубо затыкаю подругу. – Ты хотела, чтобы я приехала? Я здесь, а значит, ты будешь слушать. Я хочу, чтобы ты подписала отказ от родительских прав. Сама подписала и не создавала Тимофею проблем. Я хочу, чтобы ты перестала писать мне письма и звонить постоянно. Я больше не приеду к тебе. Никто из нас не приедет.

– А ты жестокая…

– Не тебе говорить о жестокости, Эль. Ты стольким людям жизнь поломала. И что, оно того стоило?

– Я защищала свою семью! – выкрикивает подруга.

– Защитила?

– Что за тупой вопрос?

– Ты не защищала свою семью. Защищать – это пойти к психологу, поговорить о проблемах. Ты же убивала невинных девушек.

– Они не были невинными…

– Они тебе ничего не сделали. Их семьи тебе ничего не сделали.

– Тебе не понять меня…

– Куда уж там. Думаю, ты и сама себя не понимаешь. – Встаю со стула и подхожу к двери. – Подпиши все документы. Оставь уже нас всех в покое. Тимофей просил передать, что будет каждый год присылать тебе фото Сони, только если ты подпишешь все документы без судебных разборок. Пожалей Соньку, Эль…

Хотела уже выйти из комнаты, как она:

– Как Яна? – спрашивает и ждет ответа. Мельком в ее взгляде проскальзывает что-то, что осталось от моей школьной подруги.

– Она месяц пролежала в коме, но потом очнулась. Представляешь, она так и не вспомнила, что произошло той ночью. Если бы не твое признание…

– Это ты виновата в том, что меня поймали.

– Нет, подруга, во всем виновата только ты сама. Прощай, Эль…

Выхожу из помещения и закрываю за собой дверь.

Конец