Текст книги "Последняя жертва (СИ)"

Автор книги: Руби Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 53

За секунду я оказалась рядом. Даже не знаю, как я умудрилась быстро бежать по скользкому льду. На адреналине, наверное.

Подбегаю к телу и, глядя на ботинки, уже понимаю, кто это. И снова это странное чувство в груди и полностью трезвый мозг. Как и в туалете школы, когда я нашла окровавленное тело Арины. Только сейчас я соображаю еще быстрее.

Видимо, все приходит с опытом…

Пытаюсь отодвинуть мусорный контейнер, но он никак не поддается. Ко мне подбежал Илья, двигаем вместе. Удалось…

Падаю на колени перед ней и начинаю разматывать шарф, что обмотан вокруг моей шеи.

Где-то сзади слышу голос Ильи, который, вероятно, звонит в скорую, когда:

– Это он… – говорит Яна сквозь хрипы, что сами собой вырываются из ее окровавленного горла.

Девушка бледная, на лице кровь. Губы будто пересохли, и они тоже все в крови. А еще тонкая струйка сочится изо рта, прям из уголка губ. Зажимаю шарфом рану в районе живота, не могу понять, откуда кровь льется. Такое ощущение, что она повсюду.

– Кто он? – Смотрю в ее глаза и не вижу в них никакой борьбы. Будто она сдается. Но она не должна. – Яна, скажи мне, кто это сделал? – снова спрашиваю. Она должна сказать, должна выдать это животное, чтобы мы его поймать смогли.

– Это он… он… – вновь повторяет она, а мне нужно имя.

Только имя, и все это, наконец, закончится. Но она не называет имени, она вообще сейчас где-то не здесь и вряд ли понимает, кто перед ней. Глаза такие светлые, будто жизнь начинает покидать ее тело.

Девушка вдруг начинает сильнее кашлять и давиться собственной кровью.

– Где скорая? – Ору, когда назад оборачиваюсь.

Илья все еще говорит по телефону, но уже не со скорой. Звонит в полицию?

– Едут, – коротко мне отвечает и вешает трубку. Тоже падает на колени рядом и пытается посмотреть на раны Яны.

– Столько крови, ей срочно нужно в больницу…

– Вижу. Дави сильнее, – говорит мой мужчина и давит Яне на живот. – Тут несколько ножевых…

Только сказал, и я слышу сирены скорой где-то неподалеку. Яна уже без сознания, отключилась. А я лишь молю, чтобы девчонка держалась. Из последних сил, но держалась. Она не должна сдаться, не имеет право на это. Она уже справилась, выжила, дождалась помощи, а значит, совсем немного осталось…

Поворачиваю голову и вижу карету скорой. Илья бежит к ним навстречу, чтобы обозначить наше присутствие. А дальше все так быстро…

Какие-то механические действия со стороны медиков, а я тупо стою в стороне.

Врачи грузят Янку на носилки и идут к скорой.

– Езжай с ними. Я дождусь наших и приеду в больницу, – говорит мне Илья, и я просто киваю.

Да, я с ним согласна, мне нужно ехать, и я поеду.

– Ты в порядке? – спрашивает Илья и всматривается в мои глаза.

Но это настолько тупой вопрос, что я злюсь где-то внутри себя. Как я могу быть в порядке? Я за последние три дня стала свидетелем какого-то бесконечного кошмара. Молодых девушек убивают, и их тела почему-то я нахожу постоянно.

Что это за нелепые совпадения?

– Да, я в норме. Это Тимофей сделал, – говорю утвердительно, чем заставляю Илью немного напрячься и удивиться.

– Сонь…

– Я тебе говорю, это сделал он. Все, я поехала, – последнее, что заявляю своему мужчине, и бегу к машине скорой, которая почти готова ехать.

Забираюсь и наблюдаю за действиями медиков, что очень слаженно сейчас работают.

На мгновение отворачиваю голову и смотрю на свои ладони. Они все в крови. В крови невинной девушки, которая за что-то поплатилась. Все пальто в крови, очевидно, она ее потеряла много.

Закрываю глаза на мгновение и пытаюсь на секунду остановить свои мысли. Их так много, они спутаны, и их гул заглушает все вокруг. Мне нужно, чтобы они хоть на чуть-чуть остановились, перестали мучать мою и без того уставшую голову.

Машина останавливается, и я выбираюсь первой, придерживая дверь. Тут же из местной больнички выбегает персонал, и снова все чисто механически происходит. Я лишь наблюдаю…

Врачи увозят Яну, а я за ними до момента, когда мне не сказали, что дальше нельзя. И вот я стою в коридоре больницы, вся в крови, и не понимаю, как такое вообще могло произойти.

Как он может просто так ходить по городу и убивать невинных девушек? Как дошло до такого? И как все это исправить?

Я уверена, что Тимоха имеет ко всему этому отношение. Уверена как никогда в своей жизни.

Это точно был он…

Глава 54

– Соня! – Слышу где-то вдалеке свое имя и поворачиваю голову на знакомый голос.

И оказывается, он совсем не вдалеке. Рядом со мной стоит отец и он кажется немного нервным.

– Привет, пап.

– Ты как, милая? – спросил и рядом присел.

– Я жду, когда врач выйдет и скажет, как Яна. Ее на операцию забрали, и вот я жду…

– Я знаю, дорогая. Знаю. Но я спросил, как ты себя чувствуешь?

Вижу, что отец напуган моей несвязной речью. Брови свел, будто жалеет меня, а мне это и нужно сейчас. Мне необходимо, чтобы меня пожалели. Мне так плохо…

Но раскисать ни в коем случае нельзя. Янке куда хуже. Она за свою жизнь борется, а я тут сопли свои распустила. Нужно собраться и взять себя в руки.

– Я в норме, пап, – говорю уже более уверенным голосом. – Зацепки есть?

– Глухо. У Ильи в баре камеры стоят, но на них только то, как Яна бар закрывает и идет в проулок. А там камер нет. Да и смысла устанавливать их там нет. Освещение никакое… Черт, да у него и в мыслях не было, что такое произойдет в нашей глуши. Второе убийство…

Отец вдруг замолкает и судорожно ладонями по лицу проводит. Переживает очень. А я за него боюсь.

Он уже не молод, чтобы такие страшные обстоятельства на работе переживать. Он хоть и не жалуется, но я-то знаю, что его давление частенько мучает. Высокое поднимается.

И, казалось бы, он только обрел свое счастье, готовится вновь вступить в брак, как такое случается.

А еще я знаю, что отец все через себя пропускает. А знаю, потому что такая же, как и он. Мы вроде бы и хотим казаться стойкими, даже жесткими и отстраненными, но на самом деле все чувствуем. От этого и сердце так сильно болит.

– Когда я подъехала к бару, Тимофей и Яна курили за углом. И они не просто стояли рядом, пап. Они флиртовали. Тимофей смеялся и к ней прижимался. А Яна не протестовала, но и не отказывалась.

– Еще что-то? – Внимательно слушает меня отец.

– Да. – Решаю рассказал отцу абсолютно все. – Тимофей увидел меня и зашел в бар. Я перекинулась с Яной парой фраз и тоже вошла в бар. Но Тимофея я там не увидела. Я вообще его больше не видела. Не знаю, куда он делся. Потом мы с Ильей пошли к нему. Около двух часов ночи мы вышли из подъезда, он хотел проконтролировать то, как Яна доберется до дома, ну и в проулке нашли ее…

– С момента, как она вышла из бара, и до того, как вы ее нашли, прошло не больше десяти минут, а значит…

– Мы разминулись с убийцей, – вновь заканчиваю за отцом фразу.

– Пока Яна жива, это покушение, – уточняет отец.

– Но Арина-то мертва.

– Нет доказательств, что это был один и тот же человек, Соня, – говорит отец, а я начинаю злиться. Не на него, просто злиться.

Неужели он не видит очевидных вещей? Конечно же, это был один и тот же человек. Не может быть, чтобы в нашем городе за одну неделю откуда ни возьмись всплыли два преступника, которые убивают друг за другом. Это было бы слишком…

– Она мне сказала: «Это он».

– Только это? – Внимательно смотрит на меня папа.

– Несколько раз повторила, но четко было сказано: «Он». Проверь Тимофея. Вызови его на допрос, я дам официальные показания о том, что видела. Кто знает, может, он вернулся в бар, он, кстати, был пьян, начал приставать к Яне, а она его отшила. Ну вот он и…

Не успеваю продолжить, как в коридор вбегает Диман. Кажется, так называл его Илья в первый день нашего знакомства. Тот самый Диман, СТОшник, что мою машину чинил. Отец Яны.

– Паша, как моя девочка? – Налетает он на отца сразу. – Илья сказал, что на нее напали. Паша, кто это сделал? Скажи мне, я должен сам наказать ублюдка…

Мужчина кричит и нервно машет руками, он явно сейчас не в себе. Но по-другому и быть не может.

– Она в операционной. Врачи делают все, чтобы помочь ей. – Включаюсь я в разговор и говорю какими-то типичными сериальными фразами.

А я и не знаю, что еще говорить в такой ситуации. Да и что бы я ни сказала, Дмитрию легче не станет.

– Больше ничего не говорили? – Мужчина смотрит на меня с такой надеждой…

– Сказали ждать. Как закончится операция, они выйдут и все нам расскажут, – вновь отвечаю Дмитрию, и он, кажется, немного успокаивается. Садится напротив меня и зависает, глядя в одну точку у себя под ногами.

– Сонь, мне в отдел нужно. Илья приедет, напиши все, что сейчас мне рассказала. Без домыслов, только факты, – дает указания папа.

– Сделаю.

– Побудешь тут, пока… – не договаривает отец и еле заметно кивает мне на Дмитрия.

– Да, конечно.

– Буду ждать твоего звонка.

– Хорошо…

Отец ушел, а мы с Дмитрием остались сидеть в темном коридоре перед оперблоком.

Где-то через час приехал Илья с мамой, и я была невероятно рада видеть Анну. Не могу описать свои чувства, но, когда я увидела ее доброе лицо, пока она стояла еще в начале коридора, меня будто отпустило. Тревога ушла, и наступило спокойствие. Было ощущение, что она даже на расстоянии смогла меня поддержать. А когда обняла, так и вовсе полностью исцелить.

Анна, как и свойственно ей, принесла нам пирожков, термос с кофе, и я тут же накинулась на еду. Никогда раньше не замечала, что заедаю стресс, но сейчас я и впрямь хочу его заесть. Кто знает, может, это поможет.

Но нервничаю я не от того, что нашла Яну, или от того, что зажимала ее израненный живот своими руками, которые, кажется, до сих пор стягивает от засохшей крови. Я нервничаю, потому что хочу скорее с ней поговорить. Хочу, чтобы она сказала мне, кто он!

Еще через два часа операция, наконец, была закончена и к нам вышел доктор. Все как один мы подорвались со своего места, но все же пропустили вперед Дмитрия.

– Доктор, не томите. Говорите, моя девочка будет жить? – набрасывается отец на врача.

– Раны серьезные, мы сделали все, что могли, но Яна в коме…

Глава 55

– В коме? – с ужасом переспрашивает Дмитрий у доктора, но тот кажется спокойным.

И это понятно, все же он хирург и за многие годы работы привык сообщать такие новости родственникам. Возможно, и нужно быть хладнокровным. Если бы доктор глубоко сочувствовал каждому пациенту, умер бы от разрыва сердца, не дожив до своего нынешнего возраста.

– Да. У нее серьезная травма головы. Сильный отек головного мозга. Но мы надеемся, что отек спадет и она все же очнется…

– Но это не точно? – перебивает доктора Дмитрий.

– К сожалению, я не могу дать никаких гарантий. Сейчас она стабильна и нам остается только ждать. – Пытается успокоить отца хирург, но это бесполезно.

Нет фразы, которая бы успокоила папу Яны.

– А все остальное? Есть еще какие-то повреждения? – Илья уточняет у доктора.

– Было задето легкое, его удалось зашить. А вот желчный пузырь пришлось удалить. О ходе операции подготовят отчет и передадут полиции.

– Можно побыстрей? – Конечно, Илья хочет получить отчет поскорее. Хотя какой смысл?

Разве что можно будет определить орудие убийства, которого, кстати, на месте преступления не было. А значит, убийца его забрал с собой или выкинул куда-нибудь, в тот же сточный люк. И тогда мы его уже никогда не найдем.

– Конечно, – отвечает доктор Илье, и снова Дмитрий обращается к хирургу:

– А может, ее в соседний город? Там оборудование получше. – Хватается за любой вариант папа Яны.

– Я бы не рекомендовал транспортировку пациентки. К тому же все возможное мы уже сделали, остается только ждать. Она девушка молодая, здоровая. Я настроен оптимистично и вам советую.

– Можно мне к дочери?

– Чуть позже. Сейчас она в реанимации. Мы понаблюдаем и вам позвоним…

– Я буду здесь. – Настаивает убитый горем отец.

– Ваше право, – говорит доктор последнюю фразу и скрывается за дверьми в оперблок.

Дмитрий вновь присаживается на стул, а мы так и стоим втроем, глядя друг на друга.

– Давайте я вас отвезу домой, а сам на работу. Сонь, тебе бы переодеться. – Оглядывает меня Илья, и я за ним следом делаю то же самое. Колени грязные, на рукавах кофты виднеются пятна крови. А про пальто, что сложено и лежит на стуле, я вообще промолчу. Его проще выкинуть, чем почистить. Не думаю, что те огромные красные пятна можно чем-то вывести, да я и пытаться не стану.

– Поехали, – соглашаюсь я с полицейским. —Я, если честно, сейчас усну, кажется, у меня кончился резерв бодрости.

– Идем. Отдохнуть стоит. – Анна меня приобняла, и я к ней прижалась. Мне это очень нужно.

Илья еще что-то сказал отцу Янки, и мы поехали домой…

***

Поспала я не так много, как мне бы хотелось. После больницы в душ сходила и завалилась в постель. Бессонная ночь дала о себе знать, и я молниеносно уснула.

Хорошо, что будильник поставила, иначе бы до завтра проспала. Но нельзя такого позволить, я записана на маникюр, и мне нужно сходить.

Может, что выясню…

Но есть загвоздка. Моя машина стоит у Эльки во дворе, а значит, на такси?

Спускаюсь на первый этаж и сквозь окно в гостиной вижу папин джип. Наверное, он на служебной уехал в отдел. Удачно.

– Теть Ань, а где ключи от папиной машины? – спросила и на кухню заглянула.

Анна сидит за столом, перед ней стоит кружка чая, думаю, уже остывшего. И смотрит она в одну точку до момента, пока я ее второй раз не зову.

– Что? – спрашивает женщина и взгляд на меня поднимает.

А мне ее такой видеть совсем не хочется. Она обычно веселая, жизнерадостная. Всегда улыбается и говорит много, но не сейчас.

Сейчас эта печаль, кажется, всех вокруг обуяла и Анну тоже. В глазах грусть, на лице ни намека на улыбку…

– Не знаете, где ключи от папиной машины? Моя у Эльки осталась, не хочу на такси ехать.

– В прихожей. На крючке. А ты куда? – заботливо интересуется. Или просто тревожится? Ведь ходить по нашему городу стало и впрямь опасно.

– Я на маникюр съезжу. Ноготь сломала.

Говорю, как какая-то ветреная девица. Пусть лучше Анна обо мне так подумает, чем узнает, что я хочу послушать сплетни местных мастериц.

– Езжай. Отвлекись немного. Я вот на тебя смотрю и не понимаю, как ты держишься. Я в ужасе, Сонечка. Такого страха в жизни еще не испытывала. Что ж делается?

– Да я тоже в ужасе, но стараюсь не думать об этом постоянно. Все хорошо будет. Папа с Ильей разберутся. – Я в это искренне верю.

– Ой не знаю. У меня как-то на сердце неспокойно. Тревога, что ли. Она и раньше у меня была, но стихла с годами. – Думаю, Анна вспоминает пропажу дочери. – А сейчас снова вернулась. И сильней прежнего. Какой день на таблетках. И голова болит, и не сплю совсем… – жалуется мне папина невеста, а я вообще не знаю, как ее успокоить. Успокоение не придет, пока убийца не будет пойман.

Но случится ли это?

– Вы давайте сильно не нагнетайте тут. – Включаю командирский тон. —Сейчас распереживаетесь, давление подскочит, а вам нельзя, у вас скоро свадьба.

– Да ну ее. – Махнула ладонью женщина. – Какая может быть свадьба, когда такое кругом… Я уже сказала Паше, что мы все отменим. Не время сейчас праздновать. Совсем не время.

И на этом я закончила разговор с Анной. Во-первых, я тороплюсь на маникюр. А во-вторых, мне не хочется ей говорить, что она права. Сейчас и правда не подходящий момент, чтобы праздновать. Да и у отца настроение не особо праздничное.

Нужно сначала раскрыть преступления, а потом отмечать.

Глава 56

Подъезжаю к нужному мне зданию буквально за пять минут до назначенного времени. Быстро запихиваю машину куда-то в сугроб и бегом внутрь.

В этом трехэтажном доме и раньше был сток бьюти-мастеров. Помню, как мама сюда меня стричься водила. К теть Зине, к теть Зое… не помню точно, как ту говорливую женщину звали.

Вспоминается только, что она все время болтала и не давала маме даже слово вставить. Без умолку трещала целый час, от того и так медленно стригла.

Но внутри, конечно, все изменилось. Сделали ремонт, и это убогое место стало похоже на офисный центр. Приличный, на первый взгляд.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, именно тут находится нужный мне кабинет, и уже у двери замечаю…

Табличка с несколькими номерами, а значит, за этой дверью находится не один офис, а несколько. От этого и количество сплетен слегка возрастет. Отлично.

Стучу и открываю дверь. Захожу в помещение и вижу то, что и хотела увидеть: квадратную комнату, четыре угла. Одна половина помещения принадлежит мастерам маникюра, вторая – парикмахерам.

Слева – два маникюрных стола, справа – два кресла перед большими зеркалами.

Кресла заняты клиентками. В одном сидит какая-то бабуля и красит свои три волосинки. В другом женщина средних лет подстригает волосы, а вот маникюрные столы не заняты.

– Я Соня, к Светлане, на маникюр, – только сказала, как рыжеволосая девушка оживилась и посмотрела на меня с улыбкой.

– Вы ко мне, присаживайтесь.

Снимаю куртку, которую я откопала в своем же шкафу. Она старая, но выглядит вполне прилично. Без каких-либо особенностей моды, поэтому и сейчас ее можно носить. Хорошо, что я больше так и не выросла и с легкостью влезла в старую шмотку.

Сажусь за стол и кладу руки на подставку. Немного побаиваюсь, что мастер спросит, как я умудрилась потерять два ногтя. Не буду говорить, что я сама их час назад отхреначила ножницами.

– Новогодняя ночь удалась, раз ногти пострадали, – шутит Светлана, а я пытаюсь напрячь свою память и вспомнить, откуда я ее знаю.

Нет, не получается, но я ее явно где-то видела. Навскидку она моя ровесница, может, чуть младше. Да и какая разница, кто она? Может, мы вместе в школе учились или на какой-нибудь кружок ходили. В этом городе все лица мне должны быть знакомы.

– Еще как удалась. Даже не заметила, где сломала. – Мило улыбаюсь девушке, пока та рассматривает мои ногти.

– Что будем делать сегодня? Показать вам цвета, или у вас уже есть дизайн?

– У меня идея. Давайте мы сделаем просто красные ногти. Но не алый, а прям такой темно красный, кровавый… – мой голос прозвучал слегка зловеще, но мастерица не придала этому значение.

Тут же сунула мне палитру цветов, и мы быстро определились с оттенком. И работа закипела…

Но самое удивительное не это, а что мне даже не пришлось рот открывать. Посетительницы данного салона сами продолжили свой разговор, который я, видимо, перебила, заглянув внутрь.

– Нина Борисовна, внучку-то дождалась? – спрашивает парикмахерша у бабули. А та аж перекрестилась.

– Да что ты, Танечка. Я сказала Ритке дома сидеть. Нечего ей сюда ехать, когда у нас маньячина по улицам бродит. – Бабуля снова перекрестилась. И тут в разговор соседний стул активно вступается:

– Ой, это кто-то из приезжих, я вам точно говорю. Вон у Толи Волкова сын с армии недавно вернулся. Может, одурел там за год и решил на девках наших срываться…

– Да ну что ты! Волковы – приличные люди, и мальчишка у них хороший, – говорит тетечка с соседнего стула. – А вот Женька Колесников точно мог. Он всегда был беспутным. А сейчас приехал, с Любкой Ивановой сожительствуют. Каждый день у них пьянки, народу толпы туда-сюда ходят, музыка полночи играет. А я-то слышу, они через дом от меня живут…

Женщины начинают обсуждать Элькиного брата, а я ухо в остро. Да, Женька —тот еще балбес, но он всегда был добрым и безобидным. Эдакий весельчак, вечно под градусом. Слабая версия у дамочек.

И вдруг в разговор вступает мастерица, что мне маникюр делает:

– А я слышала, что Арину Громову муж убил. Поговаривают, она гуляла от него, а он любил ее сильно. Вот и не выдержал измен.

– Так они же вроде бы развелись? – спрашивает парикмахер, что бабулю красит, замерев с кистью в руке.

– Нет. Они еще в браке, – утверждает мой мастер. Но бабуля снова:

– Ой, нынче брак ничего не значит. Возьмите Женьки Колесникова сестру, как там у нее теперешняя фамилия? – Про Элю пойдет разговор? Интересно.

– Петракова. Ко мне на маникюр ходит, – говорит мой мастер и продолжает спиливать старый гель-лак.

– Да, она самая. – Бабуля явно знает больше остальных присутствующих. – Я ее мамке сразу сказала, что не будет счастья, когда по залету женятся. Она же, Элька эта, вцепилась в него мертвой хваткой. Ну а что? Парень видный, семья хорошая. Да только ребенком никого не удержишь. Вот и у них так. Живут, а сами собачатся постоянно. Тимофей ее направо-налево гуляет, а та слезы льет. Но живут же. Не разводятся…

– Да так многие теперь живут. Свободные отношения, называется… – вступает в разговор вторая парикмахерша, и я перестаю слушать.

Да, попытка не пытка, но тут совсем нечего ловить. Домыслы, сплетни и пустая болтовня.

Единственное, за что я зацепилась, это за сплетни о Тимофее. Он что, изменял Эльке?

Насколько достоверна информация от всех этих дамочек? Не достоверна. Но мизерная доля правды все же может присутствовать.

И снова я в тупике.

Я хоть и подозреваю Тимоху, но все же не могу понять, как так он столько лет скрывал свою натуру?

Он ведь добрый всегда, улыбчивый. Соньку безумно любит. Да я все время удивляюсь, как он заботится о дочери. Он с ней постоянно гуляет, возит куда-то. Да и с Элькой у них только последнее время какой-то разлад, но я уверена, это временно. У всех же бывает…

Но что такого должно произойти, чтобы человек из добропорядочного семьянина превратился в серийного убийцу?

Я без понятия. Да и у многих маньяков и серийников есть хорошая работа, жена и выводок детей. Так чему удивляться?

Полтора часа на маникюре показались мне бесконечными. Я была морально истощена от количества информации, которую перетерли эти женщины. И с радостью умотала оттуда с новенькими ногтями.

Не успеваю завести двигатель, как звонит телефон. На экране высветилось имя подруги, а я в ступоре.

С одной стороны, мне хочется с ней поговорить, а с другой…

Черт, я дала показания, в которых явно обвиняю Тимоху, и почему-то теперь чувствую свою вину перед Элькой.

А что если она знает о показаниях?

Что если Тимофея задержали и допрашивают?

Что если она сейчас начнет мне высказывать?

Но я не узнаю, если не отвечу на звонок. А значит:

– Алло…