Текст книги "Желанная варвара (ЛП)"
Автор книги: Руби Диксон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Я не допущу, чтобы это случилось с Ар-и. Пока она разговаривает со мной и позволяет мне помогать ей, мы вместе будем бороться с ее лавиной. Я не позволю ей победить ее. Она уже показала мне, какая она храбрая. Возможно, она так не думала, но я видел страх в ее глазах, когда она получала слова ша-кхай через луч. Она боялась, но все равно сделала это. Сегодня вечером, сидя у костра, она разговаривала с новой парой Зэннека, которая встряхивает своей длинной гривой и смотрит на мою пару так, словно готова ее проглотить. Я беспокоился, что должен ненадолго увезти ее из племени, дать ей привыкнуть к кхаю и к этому миру, но, возможно, общение с другими людьми – лучшее, что может облегчить ее беспокойство. Она уже сейчас кажется счастливее. И с каждым днем она становится смелее. В первую ночь она просто держала меня за руку. Сегодня я крепко сжимаю ее в своих объятиях, а мое бедро – между ее бедрами. Наши языки сплетались так долго, что ее губы распухли от моего внимания.
Кто знает, что принесет завтрашний вечер? Я с нетерпением жду его. Мой член ноет, а песня моего кхая становится все настойчивее с каждым мгновением, но я могу подождать. Это напрягает мой самоконтроль, но моя пара стоит нескольких бессонных ночей, если это означает, что она чувствует себя непринужденно.
Глава 12
АРИАНА
Следующие несколько дней мы посвящаем отдыху.
Я рада. После бури последних нескольких дней – похищения инопланетянами, выброса на зимнюю планету и резонанса – мне бы не помешало немного побыть там, где не происходит абсолютно ничего разрушительного для жизни. Это помогает мне избавиться от беспокойства, потому что с мешочком чая на шее и возможностью поговорить с Золайем я все меньше и меньше теряю контроль над собой, и когда я чувствую, что вот-вот запаникую, я могу отбросить это в сторону и сосредоточиться на настоящем, вместо того чтобы беспокоиться над будущим.
И на самом деле, настоящее не так уж плохо. Народ ша-кхай, несмотря на то, что они прибыли сюда на космическом корабле, относится к палеолитической культуре. Теперь, когда я выбралась из зоны отчуждения, я замечаю в них больше. Все используется для охоты, а кости, копыта, рога и все остальное, что осталось от добычи, собирают и оставляют на потом. Костер разводят из навоза, так как большинство растений здесь низкорослые. Кроме того, они слишком сильно гнутся, чтобы быть полезными в качестве оружия, а это значит, что кость является основным материалом для изготовления инструментов, предметов домашнего обихода, ножей и копий. Кость легко поддается обработке, но так же быстро тупится, поэтому большинство охотников, похоже, тратят много времени на уход за своим оружием. Каждое утро, когда я просыпаюсь, у Золайи в руках камень с острыми краями, которым он обтачивает острие своего копья, проводя по нему взад-вперед, что говорит о том, что он делает это так часто, что даже не задумывается об этом.
Антропологу во мне наверняка понравится изучать все увлекательные аспекты их культуры. Современная девушка во мне ненавидит то, что мне приходится изучать ее, живя по ней, потому что, не стыжусь признаться, есть вещи, по которым я скучаю. Например, кофе. Шоколад. Лосьон для рук. Гигиеническая помада. Туалетная бумага. Нижнее белье. Это те мелочи, которых вам больше всего не хватает.
Конечно, с точки зрения одежды, это одна из самых простых вещей, которую можно исправить. Пока Золай и другие охотники чистят свое оружие, женщины сидят у костра и разговаривают. Джоси с больной ногой спит дольше остальных. Некоторые приступают к работе. Тиффани и Меган начали плести пояса для себя. Марлен сшила бюстгальтер и сейчас работает над трусиками. Золай сделал мне шило и связку ниток, похожих на сухожилия, и я работаю над чем-то вроде поддерживающего бюстгальтера-топа. У меня не так много планов на будущее, как у Марлен, но было бы неплохо просто получить хоть какую-то поддержку для моих сисечек.
В это особенное утро Марлен сидит по одну сторону от меня, а Нора – по другую, и мы все вместе шьем и болтаем. Нора и ее пара Дагеш вернулись на корабль на вторую ночь, и с тех пор она была привязана либо к нему, либо ко мне и Марлен. Приятно иметь еще одного друга. Марлен была права – те из нас, кто сразу же нашел отклик, имеют странную связь, потому что мы все переживаем одно и то же вместе. Мы знаем, каково это – быть сразу привязанным к незнакомому человеку и заводиться, как только он входит в комнату. Мы знаем, каково это, когда твое тело ведет себя так, будто у тебя течка двадцать четыре часа в сутки. И мы знаем, каково это – спариваться.
Ну, вроде того.
Я пока не знаю. Все, что мы с Золайем делали, это целовались. Много-много поцелуев, до такой степени, что я пристрастилась к ним. Его руки блуждают по моей тунике, когда мы целуемся каждую ночь, но он никогда не пытается раздеть меня. В отношениях все очень целомудренно.
Конечно, все остальные в пещере думают, что мы трахаемся, как кролики. Я никому не говорила, что это не так. Даже Марлен считает, что раз мы занимаем по ночам одну из отдельных комнат, значит, мы этим занимаемся. Я не совсем уверена, каков этикет для инопланетян, когда дело доходит до резонанса. Я не хочу указывать на то, что мы еще этого не сделали, потому что что, если это поставит Золайю в неловкое положение? Это последнее, чего я хочу, поэтому я просто безмятежно улыбаюсь, когда Марлен отпускает застенчивую шутку или Нора признается в чем-то новом о сексе с Дагешем.
Вообще-то, Нора довольно разговорчива в вопросах секса, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не выдать своей реакции, когда она меня удивляет.
Потому что многое из того, что она говорит, довольно удивительно.
Я имею в виду, по-моему, ей нравится порка. Они с Дагешем нашли каморку дальше по коридору, рядом с комнатой, которую мы с Золайем застолбили, и прошлой ночью мы не могли не слышать их. Сильно.
Очень часто.
Это нормально. Так что ей нравится, когда ее слегка шлепают по заднице то тут, то там. Ничего страшного.
Но затем она также признается, что почти уверена, что Дагеш сделал ее беременной в их первую ночь, и они просто задержались подольше, потому что были слишком заняты, чтобы вставать с постели.
Затем она рассказывает о том факте, что Дагешу никогда раньше не делали минет, и когда она набросилась на него, это поразило его воображение.
Затем она упоминает, что он также был шокирован тем, что трахал ее в позе «по-собачьи», которая теперь стала ее любимой, потому что его шпора входит в ее попку и дразнит ее, когда он толкается.
Ясно, что в постели эта девушка – та еще штучка.
И, конечно, мне требуется вся моя выдержка, чтобы не спросить, что, черт возьми, такое – шпора. Я вспоминаю необычный язык Золайи и начинаю нервничать.
Марлен ничем не поможет. Она только хихикает и дразняще подмигивает Норе в знак солидарности. Если я хочу узнать, что такое шпора, думаю, мне нужно спросить Золаю.
Конечно, эта мысль смущает меня… и возбуждает одновременно.
Я думаю о том, как неловко было прошлой ночью, когда мы прижимались к друг другу после страстных поцелуев, слушая, как наши воши жужжат друг о друге… только для того, чтобы услышать шлепки по заднице Норы и ее крики удовольствия. Я почувствовала, как напрягся Золай, и я почти уверена, что не могла думать ни о чем другом, пока это происходило.
Я также уверена, что это меня возбудило.
Я просто боюсь сделать первый шаг. Я знаю, что Золай так же возбужден, как и я, когда мы целуемся. Когда я прижимаюсь к нему или сажусь верхом на его бедро, я чувствую, как твердая выпуклость его члена упирается в мое тело. Но он никогда не показывает, что хочет зайти дальше, чем мы уже зашли. Он доволен тем, что позволяет мне задавать темп.
Ну, может быть, «доволен» – неправильное слово. Я почти уверена, что наши последние несколько поцелуев были какими угодно, только не расслабляющими. Может быть, безумными. Определенно, напряженными. Довольными – нет.
Но я просто пока не уверена, что готова двигаться дальше. Услышав, что речь идет о так называемой «шпоре», мне очень-очень хочется спросить, но я не могу. Потому что тогда Марлен и Нора узнают, что я не занималась этим с Золайем, и они обязательно расскажут своим парам. Я заметила одну вещь: в такой маленькой группе слухи распространяются быстро. По крайней мере, учитывая склонность Норы к порке, людям есть о чем поговорить, кроме моего плача.
– А вот и твоя пара, – шепчет Нора, наклоняясь ко мне, пока я пришиваю бретельку к своему лифчику. Она бросает на меня лукавый взгляд. – Не делай ничего такого, чего бы я не сделала на твоем месте.
– Не так уж много осталось, правда? – Марлен поддразнивает меня, а Нора только смеется.
Я поднимаю глаза и, конечно же, вижу, что Золай направляется к группе женщин у костра. В руке у него копье, а на плече крест-накрест перекинут кожаный мешок. Когда наши взгляды встречаются, он кивает, приподнимая подбородок и показывая, что хочет поговорить со мной. Моя вошь немедленно вспыхивает, громко и неприкрыто, а Нора снова начинает хихикать.
Покраснев, я бросаю шитье и вскакиваю на ноги, стараясь не выглядеть слишком нетерпеливой. Я оставляю маленькую группу позади и подхожу к нему. Как только я это делаю, он берет меня за руку и ведет в коридор с комнатами. Я краснею еще сильнее, и мне становится интересно, услышал ли он все разговоры Норы о сексе и решил внести свою лепту, или же происходит что-то еще. Мы не заходим в нашу комнату, а просто выходим в коридор, и он прижимает меня к одной из стен.
– Привет, – шепчу я. – Что…
Он тут же откладывает копье в сторону и притягивает меня к себе, целуя так страстно, что у меня поджимаются пальцы на ногах. Его губы срывают мой удивленный шепот и превращают в стон, когда его язык скользит по моему. Боже, всего за несколько коротких дней он стал по-настоящему хорош в поцелуях. Я задыхаюсь, когда он отпускает меня, и тепло пульсирует между моих бедер в такт песенке моей воши.
– Я скучал по тебе, – говорит он мне.
И теперь я горю, просто услышав эти четыре коротких слова.
– Ты скучал?
– Да. Я услышал, как ты смеешься, и позавидовал, что не я стал причиной этого. – Он одаривает меня кривой усмешкой.
– Значит, ты решил прийти и заставить меня смеяться еще немного? – спрашиваю я, затаив дыхание.
Он качает головой, а затем испускает глубокий вздох.
– Я должен пойти на охоту.
– Охоту? Но…
– Ненадолго, – быстро заверяет он меня, обхватывая мою щеку ладонями и глядя на меня сверху вниз так, словно хочет поглотить целиком. – Всего на день. Я сказал своему вождю, что не оставлю тебя надолго. Но наша маленькая группа пробудет здесь еще несколько дней, потому что Стей-си и Пашов еще не вернулись. Еды должно хватить на всех, а ртов здесь предостаточно. – Он пожимает своими широкими плечами так, что его волосы развеваются. – Ближайшие тайники, где мы храним еду, через несколько дней почти опустеют, поэтому нам приходится ставить ловушки и охотиться. Но я вернусь на закате. – Его глаза блестят, когда он изучает меня. – И мы вместе ляжем в постель.
– Хорошо, – говорю я ему, затаив дыхание. Мне нравится, как он смотрит на меня. – Я буду скучать по тебе.
Он стонет и крепче прижимает меня к себе, и я чувствую выпуклость его члена под набедренной повязкой. Он гладит меня по волосам, запуская в них пальцы и пристально глядя на меня сверху вниз.
– Не так сильно, как я буду скучать по тебе. По крайней мере, когда я здесь, в пещере, я могу наблюдать за тобой издалека.
Он делал это? Даже когда я шила с Марлен и Норой? Мне доставляет огромное удовольствие слышать это, и внезапно я также не хочу, чтобы он уходил. Мне хочется затащить его в нашу комнату и спросить о его шпоре. Я хочу убедиться в этом сама.
Я думаю о его языке и эротичных, сводящих с ума изгибах на нем, о высоких рогах на его голове, которые с каждым днем кажутся мне все сексуальнее. Я думаю о его хвосте и о том, как он касается моего бедра, когда мы целуемся, и это возбуждает меня не меньше, чем его язык. Я думаю обо всех этих вещах и, возможно, готова забыть о поцелуях.
Но я также не буду отвлекать его от выполнения его обязанностей.
– Но ты ведь быстро вернешься, не так ли? – Его энергичный кивок вселяет уверенность, и я улыбаюсь ему, думая о постоянной болтовне Норы о сексе. – Это хорошо, – говорю я ему и одариваю своего пришельца своей самой страстной улыбкой. – Потому что мне нужно кое о чем спросить тебя, когда мы позже останемся одни в постели.
Золай наклоняется и целует меня, пока у меня не перехватывает дыхание. Я почти уверена, что он истолковал мое заявление как непристойное. Я могла бы поправить его. Обратите внимание, что это всего лишь невинные вопросы по анатомии… но я этого не делаю, потому что хочу, чтобы в его отсутствие он думал о разных нехороших вещах.
Мне становится приятно, когда он бросает на меня еще один горячий, полный желания взгляд и гладит по щеке, прежде чем уйти. Подозреваю, что я не единственная, кто будет в восторге от сегодняшнего вечера.
Глава 13
АРИАНА
Однако, несмотря на все мои благие намерения, я не могу держать себя в руках в течение дня. Поначалу это просто мелочи. Несколько больших голубых охотников тихо переговариваются и поглядывают то на меня, то на выход в снег.
Я отмахиваюсь от этого. Ничего страшного.
Сегодня днем Джорджи присоединилась к нашему маленькому кружку кройки и шитья. Она шьет тунику для себя, а я закончила свой новый лифчик и теперь надеваю нижнее белье. Это не будут облегающие трусики, но мне кажется странным носить леггинсы, когда под ними ничего нет, поэтому я шью шорты на завязках и надеюсь, что они подойдут по всем параметрам. Пока мы шьем, Нора, Джорджи и Марлен болтают, а я в основном слушаю, стараясь не думать о том, как долго не было Золайи. В этом новом мире трудно определить время, потому что солнца (их два) никогда не кажутся особенно яркими. Хотя наверняка прошло уже несколько часов. Интересно, как долго тянется вторая половина дня?
– Это, по-моему, неприятно, – бормочет Марлен, деловито пришивая меховую оторочку к юбке. Она туго натягивает нитку и качает головой. – До его возвращения пещера была гораздо более очаровательной.
Я удивленно поднимаю глаза.
– Кто?
– Тот хмурый, что вернулся с Норой и ее парой.
Джорджи прикладывает палец к губам, показывая, что нам следует говорить тише.
– Это Хэйден.
Я оглядываю комнату и, конечно же, вижу, что один из новых охотников, который вернулся, действительно довольно хмур. Он сидит с Вэкталом, разговаривает, и когда я оборачиваюсь, он встречается со мной взглядом, хмурится, встает на ноги и уходит. Мое беспокойство немного улеглось.
– Ого, он немного грубоват, – комментирует Нора, затем кусает нитку, чтобы отрезать ее.
– Вэктал сказал мне, что у него есть на то веские причины, – мягко говорит Джорджи, хмуро глядя на свое шитье. – У кого-нибудь есть еще одна игла? Моя затупилась.
Золай приготовил мне несколько штук, поэтому я предлагаю ей одну.
– Веская причина? – Не могу не спросить.
Она кивает и с благодарностью смотрит на меня, забирая у меня иглу.
– Это похоже на сплетни, но это маленькое племя, так что вы все равно узнаете. Вэктал говорит, что Хэйден сам не свой с тех пор, как потерял свою вторую половинку во время большой эпидемии, которая случилась у них около пятнадцати лет назад. Говорит, что они так и не смогли достичь успеха в резонансе, и ему, вероятно, больно видеть так много новых счастливых пар.
По мне пробегает холодный озноб, верный признак того, что мое беспокойство начинает возвращаться.
– Эпидемия? – шепчет Нора, широко раскрыв глаза. Она наклоняется ко мне. – Я думала, что вши должны были уберечь нас от болезней?
Мы все замолкаем, слушая Джорджи.
– Я думаю, так оно и есть, – продолжает Джорджи. Она вдевает нитку в иголку и сосредотачивает взгляд на своей работе, избегая наших любопытных взглядов. – Но, насколько я понимаю, здесь все было по-другому. Многие из племени умерли, потому что какая-то болезнь поразила их кхаи. Трудно сказать, что произошло, потому что Вэктал и другие описывают происходящее иначе, чем мы, но, насколько я понимаю, это было очень разрушительно, и пострадала почти каждая семья. Их племя и так было маленьким и неравным, и когда это произошло, это в значительной степени означало для них конец… пока не появились мы.
Я с трудом сглатываю, потому что иметь инопланетного паразита и так тяжело. Наличие инопланетного паразита, который не защитит меня от болезни-чумы, звучит пугающе. Распространена ли здесь чума? Но еще одна вещь беспокоит меня еще больше.
– Они… не выполнили условия резонанса?
Джорджи качает головой.
– Нет. Вэктал считает, что чем дольше вы ждете достижения резонанса, тем слабее становитесь. Он подозревает, что, возможно, именно поэтому умерла Зала и чуть не погиб Хэйден. Некоторые другие говорят, что он теперь наполовину человек, потому что его пара умерла.
Наполовину человек.
Я смотрю на свое шитье, зажатое в дрожащих руках. Я пытаюсь представить, какой была бы я, если бы Золай умер. Стала бы я тоже наполовину человеком? Прекрати, упрекаю я себя. Ты не потеряешь его. Он знает, что делает. Он просто вышел на охоту.
Но я все равно бросаю взгляд на вход на корабль. Большой Аехако стоит там, охраняя дверной проем, но мне кажется, что снаружи почти темно. Напряжен ли Аехако? Я смотрю на других инопланетян. Вэктал и Хэйден, похоже, оба хмурятся.
Это потому, что что-то случилось с Золайем?
Меня снова охватывает озноб, и в груди становится больно. Мои мысли начинают выходить из-под контроля.
Все в порядке.
Все в порядке.
Правда, все в порядке.
Он сильный. С ним ничего не случится.
Если только… если только он не заразился той же чумой, что и пара Хэйдена.
Если только отсутствие резонанса не сделало его уязвимым. Я могу быть причиной его смерти. Он может быть там, в снегу, слишком слаб, чтобы вернуться. Слишком слаб, чтобы бороться с разъяренным снежным чудовищем. Я с трудом сглатываю.
– Кто-нибудь хочет чаю? – спрашивает Нора, дрожа. – Здесь холодно.
Я качаю головой. У меня болит живот. Я снова пытаюсь сосредоточиться на шитье, но все, о чем я могу думать, это о Золайе, лежащей в снегу, и о том, что, возможно, это моя вина.
Время идет. Остальные продолжают говорить, но я не могу сосредоточиться. Все, о чем я могу думать, это о том, что на улице становится все темнее, а Золай все еще не вернулся. С каждым мгновением я все больше паникую, пока не перестаю дышать, не перестаю действовать. Но я не хочу, чтобы другие знали, как мне тяжело, поэтому я смеюсь, когда смеются другие, пытаюсь шить и снова и снова смотрю на дверной проем.
И все же… солнце продолжает садиться.
А Золайи все нет.
Он сказал, что вернется до наступления темноты. Что он не оставит меня. И все же с каждым мгновением я все больше паникую.
Глава 14
ЗОЛАЙ
Сегодня хороший день, но он будет долгим.
Я расставляю ловушки, а затем нахожу пучок кореньев, из которых готовлю хах, сухой рацион для походов, который так нравится моей маленькой паре. Я выкапываю несколько кореньев, набиваю ими сумку, но оставляю достаточно, чтобы это место снова заросло растениями. Поднимаясь на ноги, я замечаю свежие отпечатки на снегу на ближайшем пригорке – двисти. Судя по глубине отпечатков, это молодой самец. Возможно, хромой, потому что один из отпечатков вытянутый, как будто его слегка волочили. Интересно. Либо он отделился от стада, либо следует позади. В любом случае, если я смогу его найти, из него получится хорошая еда. Я смотрю на небо. Уже поздно, но еще есть время поохотиться на свежее мясо для моей пары. Я могу показать ей, какое вкусное свежее мясо с кровью. Это пойдет ей на пользу, поможет стать сильнее. Воодушевленный этой мыслью, я взваливаю на плечо свой рюкзак, набитый кореньями, и иду по тропе.
Некоторое время спустя я нахожу свою добычу – это молодой двисти, который передвигается по снегу, опираясь на одну ногу. Он отстал от стада, и снежные коты уже крадутся в тени, ожидая, когда он ослабит бдительность. Ветер меняется, и он, спотыкаясь, уносится прочь, заставляя меня гнаться за ним. Я мог бы предоставить это снежным котам, но если придется выбирать между кормлением их или моей пары, я выберу ее. Поэтому я продолжаю идти, хотя это означает, что я немного удалился от пещеры Старейшин.
Несмотря на ранение, самец двисти заставляет меня броситься в погоню, и к тому времени, как я его настигаю, уже смеркается. Я перерезаю ему горло, чтобы выпустить кровь, и удаляю некоторые органы, которые испортятся, если я принесу его обратно. Затем, когда добыча подготовлена, я перекидываю ее через плечо и отправляюсь в долгий обратный путь к пещере Старейшин. Когда я вернусь, я буду усталым и покрытым кровью, но я с нетерпением жду возможности увидеть лицо моей милой Ар-и и поцеловать ее. Она намекнула, что сегодня вечером мы продолжим, и я горю желанием вернуться к ней. Трудно быть терпеливым, когда все, чего я хочу, – это прижать ее к себе и ощутить ее вкус повсюду.
Возможно, сегодня вечером мы достигнем взаимопонимания.
Когда я возвращаюсь, уже темно. Меня привлекают костры для приготовления мяса, которые находятся недалеко от пещеры Старейшин, и я кладу свою добычу перед Аехако и Хэйденом.
– Удачная охота, – говорит Хэйден хриплым голосом. Он тут же хватает двисти, достает нож и начинает свежевать его.
– Я также нашел много кореньев. Нам нужно приготовить походный рацион, пополнить наши запасы. – Я опорожняю свою сумку на глазах у охотников. – Я могу помочь. Мне просто нужно…
Аехако прочищает горло.
Я поднимаю взгляд.
Мой друг наклоняет голову в мою сторону, указывая на пещеру Старейшин.
– На пару слов, друг.
У меня внутри поселяется зловещее предчувствие. Я встаю на ноги и следую за Аехако, который отходит от костра. Хэйден остается позади, деловито вычищая добычу. Аехако делает несколько шагов по снегу и останавливается, скрестив руки на груди.
– Что такое? – спрашиваю я, не в силах больше ждать. – Это Ари-а-на?
Он пожимает плечами.
– Возможно, это ничего не значит. Но твоя маленькая пара, похоже… сегодня днем ей было не по себе. Я ничего не говорил остальным, но в ее поведении есть что-то необычное. Возможно, ты захочешь поговорить с ней, узнать, что ее беспокоит.
Ее разум – лавина. Должно быть, так оно и есть. Интересно, чем это вызвано? Обеспокоенный, я хлопаю его по плечу, проходя мимо, мне нужно добраться до своей пары, прежде чем пройдет еще мгновение.
– Спасибо, – говорю я ему, а затем взбегаю по пандусу в пещеру Старейшин.
Внутри кажется тихо и безмятежно. В центре комнаты горит слабый огонь, и слабая дымка заполняет пещеру. Люди собрались вокруг костра, и женщины поднимают глаза, когда я вхожу, затем быстро возвращаются к своей работе, не нарушая гула разговоров.
Все, кроме одной. Моя пара сидит у огня, сжимая в руках шитье. Даже с другого конца пещеры я вижу, что что-то не так. Ее пальцы дрожат, и она пытается вытащить иглу, ее движения неуклюжие. Ее лицо совершенно бледное, и она кажется… растерянной. Она моргает, глядя на меня, словно не смея поверить своим глазам. Шитье падает ей на колени, нижняя губа дрожит, и я понимаю, что она вот-вот не выдержит. Очевидно, что она изо всех сил старается казаться нормальной, потому что ее друзья рядом с ней болтают так, словно ничего не случилось.
Но для меня очевидно, что есть проблема, и я знаю, в чем она заключается. Ее мысли обрушиваются лавиной. Я должен помочь ей.
Я проталкиваюсь вперед, не обращая внимания на приветствия, которые получаю в ответ. Моя единственная мысль – добраться до нее. Как только я это делаю, я подхватываю ее на руки и прижимаю к груди, унося обратно в нашу личную комнату. Я чувствую, как она дрожит в моих руках, когда я уношу ее прочь. Она молчит, но я знаю, что она вот-вот потеряет над собой контроль. Ее кхай громко подпевает моему, наша общая песня наполняет пещеру, и шокированный смех других женщин преследует нас, когда мы уходим. Они подумают, что я украл свою пару, потому что не могу контролировать свою потребность в ней. Они подумают, что я слабый, покоренный нежной кожей и хрупким телом моей пары.
Пусть другие думают, что хотят, лишь бы не осуждали ее.
Ее слезы падают мне на грудь, когда я уношу ее прочь.
– Прости, – шепчет она. – Мне так жаль. Я продолжала убеждать себя, что все будет хорошо, но…
– Не извиняйся, – твердо говорю я ей. – Ты сказала, что потребуется время, чтобы твоя лавина улеглась. Это моя ошибка, что я слишком надолго оставил тебя одну.
– Я могу побыть одна, – протестует она, шмыгая носом. – Я просто… Теперь мне есть о ком беспокоиться. Когда наступил закат, это начало терзать меня, и тогда я не смогла перестать волноваться.
Она беспокоилась обо мне? Я испытываю прилив радости и крайнее огорчение. Как долго я гонялся за раненым двисти только потому, что мне не хотелось отказываться от такого количества свежего мяса? Мне следовало вернуться в пещеру. Мне следовало подумать о своей паре. Для меня это все еще в новинку, но я запомню это на будущее.
– Это моя вина. Я задержался дольше, чем следовало…
– Нет, ты охотился, – протестует она. – Это то, чем ты занимаешься. Мне нужно прийти в себя. – Она прерывисто вздыхает, и я чувствую, как она дрожит. – Мне просто нужно успокоиться.
– Я здесь…
– Я знаю! – Ее руки бесполезно трепещут, даже когда я проталкиваюсь в нашу комнату. – Я просто… Я не могу расслабиться. Мой мозг лихорадочно работает, и… – Она прижимает руки ко лбу. – Я не могу дышать.
Ее паника подогревает мою, и на мгновение я начинаю беспокоиться, что что-то еще не так, но, осторожно укладывая ее на меха, замечаю, что она делает неглубокие, хриплые вдохи. Я поспешно закрываю дверь ширмой, а затем возвращаюсь к ней и заключаю в объятия.
– Ш-ш-ш, моя милая пара. Ты можешь дышать.
– Я пытаюсь, – говорит она, поднимая на меня полные слез глаза.
Я крепко обнимаю ее и кладу голову ей на плечо, прижимая к своему телу. Я чувствую, как она дрожит от паники, которую она так старательно пытается скрыть от остальных.
– Здесь никого нет, кроме меня, – говорю я ей. – Ты можешь плакать сколько угодно, но не извиняйся, иначе мы оба проведем всю ночь, извиняясь друг перед другом, а я не так хотел провести эту ночь.
Ее сдавленный смех переходит во всхлипывание.
– Я тоже. – Она прижимается щекой к моему лбу, прерывисто дыша. – Я собиралась заварить чай, но вокруг были другие, и я не хотела, чтобы они знали…
– Все в порядке, – говорю я ей. – Я здесь. Хочешь чаю? Я могу тебе заварить.
– Нет, если это меня усыпит. – Она крепко держит меня за плечи. – Я хотела увидеть тебя весь день. Я не хочу спать теперь, когда ты вернулся. – Она прижимается своим лицом к моему, и я чувствую, как она дрожит. – Пожалуйста, просто позволь мне остаться с тобой.
– Я здесь, – повторяю я снова, и, поскольку это вызывает у нее дрожь, прижимаюсь губами к ее шее и повторяю. – Я здесь.
Она отрывисто кивает.
– Мне просто… нужно… успокоиться.
– Дыши со мной. – Мой голос остается ровным и тихим, даже когда я крепко прижимаюсь к ней. – Вдох и выдох. Медленно и непринужденно. Мы будем дышать вместе, ты и я. Наши легкие будут двигаться как единое целое, совсем как наши кхаи. – Я снимаю одну руку с ее талии и прижимаю к груди, над сердцем. Здесь у нее нет защитной пластины, и она чувствуется такой, такой уязвимой. – Дыши.
Я вдыхаю медленно, так громко и размеренно, как только могу. Мне приятно, когда ее дыхание совпадает с моим, и мы бесконечно долго дышим вместе, и это единственный звук, который издают наши совпадающие вдохи. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Снова и снова, медленно и размеренно. Напев ее кхая замедляет свою неистовую песню и превращается в нечто более томное, и я следую его примеру. Мое тело ноет от ее близости, но ее благополучие превыше всего.
Когда ее дрожь утихает, я снова прижимаюсь губами к ее шее и глажу ее по руке.
– Ты можешь рассказать об этом?
Ее смех немного усталый, от него немного кружится голова.
– Это глупо.
– Это не глупо. Это твой камешек на вершине горы, помнишь?
Она глубоко вздыхает и прислоняется ко мне, делая еще один глубокий вдох. Она, наконец, чувствует, что расслабляется, и я рад этому. Я снова глажу ее по руке, растирая ее. На ней слишком много одежды, чтобы я мог прикоснуться к ней должным образом, но сейчас я постараюсь приласкать и утешить, насколько смогу.
– Камешек на вершине горы – это правильно. Это просто… Хэйден как-то странно посмотрел на меня, а потом продолжил смотреть на дверь, и я подумала, что, может быть, он знает о тебе что-то, чего не знаю я. Что ты ранен.
Хэйден? Мне хочется зарычать.
– Он тебе что-то сказал?
– Нет. Вот почему в моей голове это просто глупость. Джорджи рассказала, что он потерял свою вторую половинку, и то, что все здесь собрались, так на него влияет.
Я понимаю, что она права. Я был так увлечен своим занятием, что забыл о трагедии Хэйдена. Теперь понятно, почему у него кривятся губы каждый раз, когда он видит мою пару. Ему, должно быть, больно, потому что Ар-и такая красивая и хрупкая, когда его собственная пара не могла выносить его вида. Я постараюсь быть более понимающим… если только он не будет жесток с моей Ар-и.
– Это правда, – осмеливаюсь предположить я. – Он погружен в свои собственные страдания.
– Я знаю, каково это. – Ее голос полон сочувствия. – Может быть, я попробую поговорить с ним. Подружиться. Друзья, наверное, могли бы ему пригодиться.
У нее такое доброе сердце. Однако при мысли о том, что она поговорит с Хейденом, у меня сжимается сердце, потому что я не хочу, чтобы он был жесток с ней. У нее и так достаточно причин для беспокойства, и я думаю, что если бы он был недружелюбен к ней, это сломило бы ее нежный дух. Думаю, мне придется сначала поговорить с ним и предупредить его. Если из-за него хоть одна слезинка упадет с ее глаз, я буду каждый вечер набивать его сапоги вонючими перьями грязноклюва.
– С этого момента все пошло по спирали, – бормочет Ар-и, крепко прижимаясь ко мне. – Солнце зашло, а я все беспокоилась, что тебе больно, что ты лежишь там, в снегу, истекая кровью…
– Я очень способный охотник, честное слово.
– Я уверена, что ты способный. Я не это имела в виду.
Я прижимаюсь носом к ее щеке, касаясь носом ее нежной кожи.
– Я знаю, что ты этого не делала. Можно, я возьму тебя с собой завтра на охоту? Ты можешь сама оценить, насколько я умелый в охоте.
– О… можно? – в ее голосе столько надежды. – Я бы с удовольствием пошла.
– Конечно. Однако придется много ходить пешком.
– Сегодня я сшила тунику. И лифчик. И у меня есть сапоги.
