Текст книги "Желанная варвара (ЛП)"

Автор книги: Руби Диксон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Я не помню. Моя паника вспыхивает с новой силой, и я чувствую, как по коже пробегает холодок – еще один признак того, что я вот-вот сойду с ума и впаду в полномасштабную панику.

Я не могу сосредоточиться на этом. Если я не смогу вспомнить шаг номер один, я не смогу двигаться дальше. Я знаю, что один из шагов – признать свое сумасшествие. Да, с этим я разобралась. Я определенно признаю это. После этого я должна сосредоточиться на глубоком дыхании. Не позволяй страху одолеть себя. Дай чувствам проявиться и двигайся дальше. Кажется, я вспоминаю больше шагов, чем думала, и сосредотачиваюсь на их повторении в своей голове. Хорошо. Я могу это сделать. Я могу позволить своим чувствам проявиться. Я могу. Не позволяй страху одолеть себя.

При этих словах из моего горла вырывается истерический смешок. Не позволяй страху одолеть себя? Почему-то я не думаю, что доктор Мейпл думала о моей ситуации, когда составляла этот список. Конечно, я напугана. Я здесь умру.

Еще один всхлип застревает у меня в горле, и я чувствую, как меня охватывает ужас. Мои мысли мечутся, и я не могу сосредоточиться. Я определенно охвачена приступом паники и не знаю, как успокоиться. Похоже, моя мантра в данный момент не работает.

Рядом со мной шатенка снова стонет, и когда я открываю глаза, она трет свою грудь, прямо над сердцем. О Боже. Если она чувствует, что ее рука двигается, может быть, моя не двигается, потому что она мертва? Это значит, что я тоже скоро умру.

Я знаю, что веду себя катастрофически, но ничего не могу с собой поделать. Я не могу перестать думать о худшем. Мой мозг продолжает разыгрывать ужасные сценарии, и я не могу перестать плакать. Мое тело ноет, и я осознаю, что делаю крошечные, судорожные вдохи вместо тех глубоких, успокаивающих, которые мне положено делать.

Сосредоточься на дыхании, – упрекаю я себя. – Если нет ничего другого, ты можешь сделать это.

Я падаю на спину в снег и сгибаю колени в позе, которую мой психотерапевт называет «позой трупа». Конечно, одно только слово «труп» усиливает мою панику, но я сдерживаюсь и сосредотачиваюсь на глубоком дыхании и медитации. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Не обращаю внимания на окружающий мир и просто сосредотачиваюсь на дыхании. Не обращаю внимания на тихие разговоры вокруг меня. На женщин, которые кажутся расстроенными и плачущими. На тихое гудение синих инопланетян, тихо переговаривающихся между собой. На свист ветра вокруг нас.

Только.

Сосредоточиваюсь.

На.

Дыхании.

Раздается низкий, горловой смешок, который выводит меня из транса, потому что это такой довольный звук, и он кажется здесь неуместным. Кто, черт возьми, радуется этой ситуации? Я открываю глаза и сажусь, хмурясь. Я оглядываю наш маленький лагерь. Мы стоим возле небольшой рощицы розовых, похожих на паутину деревьев, которые не дают ни тени от теплого солнца, ни защиты от ветра, который треплет мои меха. Другие женщины сбились в кучу, хотя я вижу, что несколько больших синих мужчин начали приближаться. Один из них в набедренной повязке и без ничего другого предлагает шатенке еще один мех, в то время как другой хмуро смотрит на всех нас. Маленькая женщина со сломанной ногой шипит, когда кто-то накладывает шину на ее рану. Чернокожая женщина обнимает колени и слушает, что говорит другая женщина, выражение ее лица пустое. Теперь у всех сияющие голубые глаза. Вдалеке я вижу лидера с вьющимися волосами – Джорджи? Кажется, ее зовут… Она держится за руки с большим синим инопланетянином и дразняще улыбается ему, что говорит мне о том, что она не совсем несчастна здесь.

Должно быть, это мило.

А рядом со мной девушка, которая все время прижимает руку к груди? Та, которая чувствует, как шевелится ее вошь? Она снова хихикает и кусает губу, улыбаясь одному из пришельцев. Ее рука все еще прижата к груди, но она больше не выглядит несчастной из-за того, что может это чувствовать. Пока я смотрю, воин в леггинсах и сапогах (и больше ничего) опускается перед ней на колени, подергивая хвостом. Его глаза расширяются от удивления, и он прикладывает руку к своему сердцу.

– Я Нора, – говорит девушка рядом со мной, затаив дыхание и сексуально улыбаясь. Она не может отвести глаз от парня перед ней.

Он выглядит таким же восхищенным.

– Я Дагеш.

То, как он произносит это имя, звучит странно, но это не имеет значения. Нора стонет так, словно это самая сексуальная вещь, о которой она когда-либо слышала, и протягивает руку, чтобы коснуться его груди, поверх его руки.

– Это ты?… Я думала, что моя просто двигается.

– Это отклик, – говорит он ей по-английски с сильным акцентом. – Ты нашла отклик у меня. Ты моя пара.

– О, – выдыхает Нора, и ее голос совсем не звучит расстроенным из-за этого. Я сдерживаю истерический всхлип. Я думала, у нас будет больше времени, прежде чем наши вши подберут себе пару. Это происходит прямо сейчас? У меня даже еще нет своей одежды. Не прошло и дня, а нас уже распределили по парам. Взгляды других мужчин, когда они смотрят на нас, внезапно кажутся менее любопытными и более зловещими. Они наблюдают за нами, потому что тоже хотят увидеть, с кем они будут в паре?

Дагеш помогает Норе подняться на ноги, и не успеваю я и глазом моргнуть, как он подхватывает ее на руки и уносит в снег. Остальные просто наблюдают за этим с удивлением, как будто это мило.

Я нахожу это ужасающим. Новый всхлип вырывается у меня из горла, и несколько человек, нахмурившись, смотрят на меня. Я знаю, что веду себя как плакса, но все это так пугает. Неужели они думают, что я хочу плакать? Я хочу быть такой же спокойной, как и все остальные, но, похоже, я не могу перестать волноваться.

Поза трупа, – говорю я себе. – Вернись в позу трупа и попрактикуйся в дыхании.

Я снова ложусь на спину и закрываю глаза. Вдыхаю. И выдыхаю. Не обращай внимания на то, что Нора только что убежала целоваться с незнакомцем. Дыши.

– С тобой все в порядке?

Я открываю глаза и смотрю на озадаченное мужское лицо.

Первое, что я замечаю, это то, что… он симпатичный. Нет, он больше, чем просто симпатичный. Он красив в той суровой, чрезмерно мужественной манере, которая, кажется, присуща всем этим парням. У него выпуклый лоб, заканчивающийся рогами, которые начинаются у линии роста волос и изгибаются над густой копной черных волос, ниспадающих ему на плечи и выглядящих намного красивее, чем когда-либо были у меня. У него любопытные, широко раскрытые глаза, и, если нос и слишком острый, то это подчеркивается полнотой его рта. Он наклоняет голову, рассматривая меня, пока я лежу на снегу.

– Тошнит?

Даже его голос с акцентом приятный. Я качаю головой, сдерживая слезы.

– Н-нет. Я в порядке.

Я действительно не в порядке, но я чувствую, что было бы невозможно объяснить ему, что я на самом деле чувствую. К тому же, на меня уже начинают косо смотреть. Никто не хочет слышать, как я жалуюсь на то, как я нервничаю при мысли о том, что больше никогда не смогу принимать свои лекарства от тревожности.

– Ах, – вот и все, что он говорит. Он садится на корточки рядом со мной, как будто никуда не собирается уходить, и бросает на меня еще один дружелюбный взгляд. – Хочешь поесть?

Я медленно сажусь, поскольку ясно, что он не уйдет. Я голодна? Нет. Когда я волнуюсь, мой желудок становится маленьким, твердым и болезненным, и есть становится невозможно. Но я также боюсь показаться еще большей проблемой, чем я есть на самом деле. Может, мне стоит попробовать поесть? Я шмыгаю носом и вытираю слезы, которые текут по моему лицу. На ощупь они твердые, как будто покрываются льдом, даже когда падают, и от этого мне хочется плакать еще сильнее.

– Есть?

– Да. Свежее мясо. – Он кивает, как будто это решит все мои проблемы. – Я могу принести тебе немного, если ты проголодалась.

Я с трудом сглатываю и бросаю взгляд на дальний конец рощи. Там, на снегу, лежит огромный труп существа, которое они убили, чтобы насытить нас вшами. Он больше, чем несколько слонов, вместе взятых, и на шерсти и снегу вокруг него пятна темной крови. Одна сторона существа разорвана, и я все еще вижу, как блестят внутренности, покрываясь льдом на морозе. Хочу ли я есть? О боже, нет.

– Эм… эта штука?

– Тот са-кoхчк? – Он усмехается. – Нет, если только мы не умираем с голоду. Мясо не очень приятное на вкус, но если бы у нас было время его прокоптить и посолить, оно было бы стоящим блюдом. Хочешь немного? – Он поднимается на ноги, как будто готов пойти и принести мне немного.

– Нет, – быстро отвечаю я. Глядя на эту штуку, я не думаю, что смогу съесть еще хоть кусочек в течение нескольких недель. Может быть, месяцев. На самом деле, при виде этого мне хочется стать вегетарианкой – еще одна вещь, которая, вероятно, невозможна на этой планете. Я снова шмыгаю носом.

– Я Золай, – говорит он и улыбается мне, обнажая белые зубы и два длинных острых клыка спереди.

Я крепче прижимаю меха к груди, не зная, что сказать. Я не хочу подбадривать его, потому что боюсь, что он подумает, что я его пара.

– Привет, – выдыхаю я, и еще одна слеза стекает по моей щеке.

Дружелюбное выражение его лица немного смягчается, и он садится на снег рядом со мной. Он скрещивает ноги и облокачивается на них, как можно непринужденнее, как будто мы пары, сидящие вокруг воображаемого костра. Я просто смотрю на него, дрожа, и жду, что он сделает дальше. Чего он хочет?

С течением времени его действия становятся все более непонятными. Он просто сидит рядом со мной, оглядываясь по сторонам, как будто ему больше негде быть, кроме как здесь.

– Что ты делаешь? – выпаливаю я, не в силах больше этого выносить. – Чего ты хочешь?

Он выглядит удивленным и довольным моим ответом.

– Я ничего не хочу. Ты выглядела так, будто тебе нужен друг.

Я крепче прижимаю меха к груди.

– Мне не нужен друг, как Норе, – говорю я ему и дрожу, ожидая его гневного ответа.

Инопланетянин – Золай – только ухмыляется.

– Это резонанс. Ты бы знала, если бы это произошло. – Он сжимает кулак и прижимает его к груди. – Каждый охотник надеется на это.

– Только не я, – выдыхаю я. – У меня и так достаточно проблем.

Он снова кивает, оценивая мои слова.

– Ты выглядишь расстроенной.

– Конечно, я расстроена, – говорю я ему, и в моих словах звучат истерические нотки.

– Не такой, как другие, – тихо произносит он, наклоняясь ко мне. – Я могу чем-нибудь помочь?

Я поражена его предложением. Он не высмеял меня и не нахмурился, потому что я не могу перестать плакать. Он просто смотрит на меня с пониманием и предлагает помощь. Может быть… может быть, я все-таки найду здесь друга.

Я испытываю такое облегчение от этой мысли, что снова разражаюсь слезами.

– Вот, – бормочет он, приподнимая мои меха и устраивая меня поудобнее. – Тебе нужно будет найти новые сухие участки шерсти, чтобы очистить щеки, иначе она прилипнет к твоему лицу.

Мысль такая невероятно глупая, что я разражаюсь смехом со слезами на глазах.

– Так-то лучше, – говорит он мне, довольный. – Итак,… Я Золай. Ты еще не сказала мне своего имени, маленькая грустная птичка.

Ой. Наверное, это невежливо. Я вытираю лицо и неуверенно улыбаюсь ему.

– Я Ариана.

Глава 3

ЗОЛАЙ

– Ну и болтушка, – говорю я ей, радуясь, что она перестала плакать достаточно надолго, чтобы назвать мне свое имя.

Она слегка фыркает, как будто я смешон.

– Не больше, чем ты.

Я потираю подбородок.

– Это правда. У многих ли из вашего народа такие же длинные имена, как у тебя, Ари-а-а? – Я намеренно произношу ее имя неправильно, отчаянно пытаясь вырвать у нее еще один смешок. Все, что угодно, лишь бы она улыбнулась.

В награду я слышу тихий смешок.

– Э-э-э, нет, – тянет она, а затем ее губы неохотно приподнимаются. – Но мои друзья зовут меня Ари.

– Теперь, я могу это произнести, – поддразниваю я, гадая, поймет ли она мой кокетливый подтекст. Обычно я не такой смелый, но в ее хрупкости есть что-то такое, что очаровывает меня. Когда ее щеки заливает румянец, я задумываюсь, не зашел ли я слишком далеко. – Итак, мы теперь друзья, Ар-и. Мне это нравится.

Она выглядит так, словно все еще обдумывает это. Ее руки плотнее обхватывают одеяло на плечах, как будто она может каким-то образом спрятаться под ним и притвориться, что этого мира не существует. Я замечаю, что ее пальцы дрожат, как листья, а лицо очень бледное. Это нечто большее, чем печаль и огорчение, которые испытывают другие женщины. Здесь царит настоящий ужас, и я удивляюсь этому. Неужели мы такие страшные? Или это что-то другое?

Но она поднимает подбородок – такая храбрая – и бросает на меня еще один любопытный взгляд.

– У тебя есть прозвище?

– Ты можешь дать его мне, – с гордостью говорю я ей.

– Можно я буду называть тебя Зо-Зо?

– Только не это, – говорю я с отвращением. Звучит… глупо. Однако мой ответ вызывает еще один смешок, и я решаю продолжить. – Ты же не хочешь, чтобы я называл тебя Ар-ар, не так ли? Я похож на скворца, зовущего своих комплектов.

Ее глаза расширяются, и она снова фыркает. Я замечаю, что она расслабляется и к ее лицу начинает возвращаться румянец. Это хорошо. Она отвлеклась. Моя бедная маленькая грустная птичка. Мне интересно, что происходит у нее в голове, что ее так встревожило. Конечно, у нее есть причины бояться, но, несомненно, со временем страх должен ослабнуть. Кажется, что ее страх только усиливается.

– Зо-ла-й звучит немного странно на моем языке, – признается она мне. – Может, просто Зо?

– Если тебе так нравится, пусть будет так.

– Но не Зо-Зо. – Мне требуется мгновение, чтобы понять, что она дразнит меня в своей робкой, неловкой манере.

– Нет, если ты хочешь, чтобы я сохранил свою мужественность охотника. – Я расправляю плечи и притворяюсь, что изображаю развязность. – Посмотри на этого свирепого зверя, который был повержен! Кто это сделал, спросишь ты? Это был великий охотник… Зо-Зо.

Ее губы подергиваются, а слезы перестают течь из глаз.

– Я думаю, это действительно кажется немного… неподходящим.

– У меня должно быть сильное, мужественное имя, – дразню я ее, очарованный. Из всех людей она одна из самых нежных. Среди них есть маленькая девушка со сломанной ногой, которая сидит вместе с остальными, но она без умолку болтает со всеми, кто готов слушать, что говорит мне о том, что ее дух сильнее, чем ее внешность. Эта девушка с громким именем кажется более хрупкой духом, более израненной. Она выглядит так, словно нуждается в друге больше, чем кто-либо другой, и я могу сказать, что ее плач и страх измотали остальных. Они смотрят на нее не с сочувствием, когда день переходит в ночь, а с раздражением и недоумением. Как будто она представляет собой проблему.

Я не думаю о ней как о таковой. Я просто вижу ее печаль и ужас и хочу помочь. Так что, если я должен быть дураком, чтобы вызвать улыбку на ее лице, я так и сделаю.

– Почему ты лежала на снегу? Ты устала? – спрашиваю я с любопытством.

Ар-и откидывает гриву с лица и качает головой.

– Не думаю, что я смогла бы заснуть, даже если бы попыталась. – Она поджимает губы. – Я практиковалась в дыхании.

– Практиковалась… в дыхании? Ты забыла, как это делается?

От ее сдавленного смеха мне становится тепло на душе, и она лишь слегка улыбается мне и снова качает головой.

– Это успокаивающее упражнение.

– Ах. – Я изучаю ее. Она более осознанна, чем я думал. Когда она переводит взгляд на остальных, я вижу, как в ней снова появляется настороженность. Она знает, что ее не очень любят, и это заставляет меня еще больше защищать ее. Я хочу прижать ее к своей груди и защитить от суровости этого места, от презрительных взглядов окружающих, когда она плачет. Я бы защитил ее от всего этого. Но я не думаю, что ей понравились бы мои прикосновения.

Еще нет.

Ар-и оглядывается и хмурится.

– Нора… вернется?

– Думаю, не раньше, чем Дагеш положит комплект в ее живот. – Я с любопытством смотрю на нее. – Ты что, завидуешь?

Ее глаза расширяются от удивления.

– Я… нет! Я просто… – она прикладывает руку к груди поверх слишком мешковатой туники, которую носит. Я замечаю, что это туника Пашова для холодной погоды, и чувствую укол ревности из-за того, что она носит его одежду. Мне это не нравится. – Она сказала, что чувствовала, как это движется, – объясняет Ар-и, и ее пальцы скользят по тунике, сжимая ее. – Это… так и должно быть? Или с моей что-то не так?

– Кхай двигается, только если ты находишь отклик, – говорю я ей, и на ее лице появляется странное облегчение, напряжение в плечах спадает.

– Ох.

– Можешь послушать мою грудь, если хочешь. Послушай, какая у меня тихая грудь. – Я показываю на свою обнаженную кожу, гадая, хватит ли у нее смелости приложить к ней свое маленькое розовое ушко. Мне бы это понравилось. Но она только краснеет и качает головой, кутаясь в одеяло.

В группе раздается восклицание, и мы с Ар-и оборачиваемся. Пашов проталкивается вперед, в то время как самка с каштановой гривой и крепкой фигурой вскакивает на ноги. Мелодия резонанса наполняет воздух, заглушая разговор, и пока я наблюдаю, Пашов притягивает женщину к себе и кружит ее. Она прижимается лицом к его лицу, удивляя его, а затем обвивает руками его шею.

– Еще один резонанс, – говорю я Ар-и, когда мы наблюдаем, как новая пара, взявшись за руки, мчится по заснеженной равнине в поисках уединения. Я завидую Пашову и его вновь обретенному счастью. Мой кхай молчит, как будто он все еще выбирает или решил отказаться.

– Это обычное дело? – спрашивает она, и я вижу, что ее страх снова растет. Пока она говорит, другая самка с темно-черной гривой и бледной кожей встает на ноги и хватает Зэннека за ворот туники, а затем прижимает его лицо к своему. Затем еще одна самка.

Я сдерживаю ревнивый рык. Все ли охотники, кроме меня, найдут отклик сегодня?

– Не так уж часто, – говорю я ей. – До твоего появления в нашем племени было всего несколько самок. – В свое время я видел не так уж много откликов. Женщины встречаются слишком редко. Я должен быть рад, что мои друзья получают то, чего желают их сердца, но я не могу не думать о себе эгоистично.

Ар-и облизывает губы и оглядывается на меня.

– Я ценю твою компанию, Золай.

– Зо, – напоминаю я ей, мне нравится это прозвище.

– Да, – соглашается она, ее маленькое личико все еще такое грустное и обеспокоенное. – Но, может быть, тебе стоит побыть с другими, а не со мной, если ты хочешь найти себе пару?

Я потираю подбородок, печально улыбаясь.

– Это так очевидно?

Она почти сжимает большой и указательный пальцы вместе.

– Немного.

Я пожимаю плечами и делаю вид, что мне все равно.

– Если это случится, это случится независимо от того, где я буду находиться. Я могу сидеть здесь и ждать, пока мой кхай не заявит о своей нужде. Как только он найдет свою самку, его уже не утихомирить.

Рука Ар-и снова сжимает ее тунику.

– Что, если ты не хочешь, чтобы это случилось?

– Выбирает всегда резонанс, – говорю я ей, но в груди у меня возникает странное чувство. Сначала дрожь, а затем тихое, звенящее чувство, которое усиливается с каждым мгновением. Я потрясен, а затем меня охватывает радость, заставляя вскочить на ноги. Я оглядываю группу женщин, но, кажется, ни одна из них не привлекает моего внимания…

Пока я снова не перевожу взгляд на Ар-и, скорчившуюся в снегу. Затем мой кхай громко и восторженно поет.

– Но что, если ты этого не захочешь? – шепчет она и в отчаянии хватается за свою тунику, глядя на меня снизу вверх.

Глава 4

ЗОЛАЙ

Как и все мужчины ша-кхай, я никогда не думал, что найду отклик… и моя женщина не будет заинтересована. Каждый мужчина мечтает найти свою идеальную женщину в паре, и я никогда не думал, что эта мечта осуществится для меня, поскольку наше племя сужалось от сезона к сезону, пока не осталось ни одной неспаренной женщины. Я думал, что буду таким же, как старый Вадрен, который провел свою жизнь в странствиях, служа племени своими охотничьими навыками и никогда не заводя собственной семьи. Только когда я увидел человеческих женщин, я понял, что у меня может быть другой путь.

И я отчаянно этого хотел.

Я не против того, чтобы Ар-и была моей парой. Хотя ее имя длинное и у нее заплетается язык, ее личико милое, несмотря на свою невыразительность, а голос приятный. Я восхищен тем, как покачиваются ее большие груди, и изяществом ее маленького человеческого тела.

Но она в ужасе. Ей не нужна пара.

Я слышу, как мой кхай поет напрасно. Я слышу, как новый кхай Ар-и отвечает мне пением, и этот звук – самое прекрасное, что я когда-либо слышал.

Хотя я наслаждаюсь песнями, я вижу, как ее глаза наполняются слезами. Я вижу отчаяние на ее лице.

Она все еще напугана. И я не знаю, что сказать, чтобы утешить ее. Она смотрит на меня со страданием в глазах, и я делаю единственное, что приходит в голову, – неловко похлопываю ее по плечу, а затем встаю и ухожу, чтобы у нее было свободное пространство.

Это самое трудное, что я когда-либо делал. Каждый инстинкт моего тела подсказывает мне заключить мою вторую половинку в объятия и прижать ее к себе, утешать ее, пока ее печаль не сменится радостью. Прикасаться к ней, пока она не прикоснется ко мне в ответ, и не возникнет резонанс.

Но Ар-и этого не хочет. Не сейчас. Так что я подожду, хотя это и ранит мой дух. Ей нужно время, чтобы понять, что произошло, и если я не могу дать ей ничего другого, я могу дать ей время.

Поэтому я заставляю себя уйти, переставляя ноги. Мне кажется, что мои легкие вот-вот разорвутся, а член в набедренной повязке болит, как сосулька. Я незаметно поправляю длину, чтобы это не было заметно, и натягиваю поверх нее кожу в надежде скрыть тот факт, что у меня стоит. Будто я не думаю о ее мягкой каштановой гриве, или о ее странно бледной коже, или о крошечном носике, который кажется чем-то слишком маленьким. Розовая пухлость ее губ и…

И это не помогает. Я встряхиваю головой, чтобы прояснить ее, и прохаживаюсь по краю лагеря, наблюдая за остальными и пытаясь заглушить песню кхай, которая заставляет всю мою грудь вибрировать от желания. Думаю, мне нужно отвлечься. Тот, который не принадлежит ни женщине, ни человеку и который откликается во мне. Во время следующего обхода лагеря я вижу, как мой вождь разговаривает с несколькими другими охотниками, и подхожу к ним, чтобы послушать. Возможно, он распределяет задания. Мне бы не помешало что-нибудь, чтобы отвлечься от мыслей о Ар-и и ее грустных, влажных глазах.

Вэктал кивает мне, когда я подхожу, и мне сразу кажется, что это какая-то ошибка. У моего вождя такое довольное выражение лица, какого я никогда раньше не видел. А еще от него разит спариванием, что только усиливает боль внутри меня.

– Остальные вернутся, как только добьются успеха, – говорит Вэктал. – Но это неподходящее место для лагеря. Мы должны двигаться дальше и увести самок подальше от мертвого са-кoхчка, чтобы запах крови не привлек хищников.

– Сегодня вечером? – спрашивает Салух. – Или мы подождем до утра и выставим охрану на вечер?

Вэктал качает головой, скрестив руки на груди.

– Сегодня вечером. Я знаю, что женщины устали, но им будет полезно немного прогуляться. До захода солнца осталось несколько часов, и мы сможем немного отдалиться от са-кoхчка. – Он делает паузу, а затем добавляет: – Я хочу убедиться, что люди будут далеко от этого места, если другие инопланетяне, которые привезли их сюда, вернутся.

Я киваю, потому что это имеет смысл. Это небезопасное место. Здесь нет ни укрытия, ни навеса, и если погода испортится, мы окажемся под открытым небом.

– А что с остальными? – с кислым видом спрашивает Хэйден. – Зэннек, Пашов и Дагеш? Рáхош? Они забрали своих самок, чтобы найти уединение.

– Они вернутся, – говорит Вэктал. – Кроме Рáхоша, я подозреваю. Он не вернется, пока его женщина не будет принадлежать ему, и я подозреваю, что это произойдет не скоро.

Хэйден только фыркает, как будто мысль о сопротивлении женщины нелепа.

– Мы можем оставить нескольких одиноких охотников в этом месте, чтобы встретиться с ними, когда они вернутся, и проинструктировать их отправиться в пещеру Старейшин. Мы отведем туда самок и будем укрываться в ее стенах до тех пор, пока не вернутся все спаривающиеся пары и самки не научатся языку с помощью компьютера.

Я бурчу в знак согласия, потому что его план разумен. Пещера Старейшин естественное место для посещения. Для охотника это место занимает менее половины дня пешего пути, а благодаря прочным стенам и просторному внутреннему помещению в нем сможет разместиться весь наш отряд, пока люди не оправятся настолько, что смогут вернуться в родную пещеру. Я думаю о странных огнях, которые загорались на стенах, и о том, как пещера разговаривала – и о красном свете, который она излучала нам в глаза, чтобы мы могли слышать человеческие слова. Испугается ли этого моя малышка? Или она поймет это и успокоится? Мне любопытно узнать.

Еще больше мне любопытно услышать, как она говорит на языке ша-кхай. Мне нравится представлять, как ее мягкий, хрипловатый голос обволакивает слова моего народа… и моему члену тоже нравится эта идея.

– Нам нужны несколько самцов без пары, – продолжает Вэктал, его взгляд устремлен вдаль, на край лагеря. Я прослеживаю за его взглядом и вижу, что он смотрит на свою новую пару, ту, с кудрявой гривой и непроизносимым именем. Он приходит в себя, слегка покачав головой, и смотрит на меня. – Золай, ты, Хэйден и Салух останетесь здесь. Аехако, Рокан и я возьмем…

– Вообще-то, – начинаю я, и от одной мысли о Ар-и в моей груди начинает гулко отдаваться эхо. Звук такой громкий и настойчивый, что заставляет мое тело содрогаться, а по спине пробегает дрожь удовольствия. Я сдерживаю стон, потому что остальные удивленно смотрят на меня.

– Ты нашел отклик? – с любопытством спрашивает Салух.

Я киваю и не могу скрыть гордость в голосе, даже когда тру свою грудь, будто чтобы успокоить мое колотящееся сердце и громко мурлыкающий кхай.

– В Ари-а-на.

– Плаксивая? – Хэйден издает звук отвращения. – У твоего кхая плохой вкус в отношении женщин…

Я не думаю. Мой разум кипит от ярости из-за его слов, и следующее, что я осознаю, – это то, что он лежит на снегу, а я нависаю над ним, занося кулак. Раздается крик, и кто-то оттаскивает меня от него – возможно, Салух.

Вэктал встает между нами, и Хэйден, нахмурившись, поднимается со снега.

– Никаких драк, – говорит вождь и бросает сердитый взгляд на Хэйдена. – И это было жестоко с твоей стороны. Женщины напуганы. У них есть все основания для этого. Дай Ари-а-на время проявить себя. У нее еще не прошел даже день.

Хэйден упрямо хмурит брови, и я свирепо смотрю на него, мое сердце бешено колотится в груди, а ярость бушует во мне вместе с резонансом.

– Это было нехорошо с моей стороны, – признается Хэйден. – Приношу свои извинения, Золай.

Я киваю, потому что слишком переполнен эмоциями, чтобы сделать что-то большее. Я знаю, что он не это имел в виду. Я знаю, что его сердце полно горечи из-за смерти его пары, которая умерла раньше, чем они смогли найти общий язык. Я знаю, что многие уродливые вещи терзают душу Хейдена.

Но он больше не будет плохо отзываться о моей паре. Никогда. Я обнажаю клыки в молчаливом гневе.

Вэктал кладет руку мне на плечо.

– Иди к своей паре. Проводи с ней время. Если ты нашел в ней отклик, тебе не следует быть с нами. Ты должен быть рядом с ней.

Я бросаю на него разочарованный взгляд и затем, кивнув, отстраняюсь. По крайней мере, я могу составить ей компанию. Просто находиться рядом с ней доставляет мне удовольствие, несмотря на слезы.

И если я останусь здесь еще немного, у меня может возникнуть соблазн снова напасть на Хейдена, независимо от того, насколько благими были его намерения и какие раны он носит. Он не будет насмехаться над моей парой. Никогда.

Глава 5

АРИАНА

– Мы уходим?

Я немного удивлена, когда Золай возвращается и помогает мне подняться на ноги. Я также взволнована. Я не ожидала, что он сбежит сразу после того, как мы обнаружили отклик, но он бросил на меня один взгляд и ушел, и я не могла не задаться вопросом, расстроен ли он тем, что теперь ему приходится общаться с плаксивым человеком.

Из-за этого мое беспокойство достигло предела.

Но он вернулся, и когда он подошел ко мне, я заметила, что другие помогают женщинам подняться на ноги. Золай расправил мои меха спереди, а затем вытащил длинный шнурок из мешочка на поясе.

– Вот, – говорит он, обхватывая меня руками за талию и натягивая на меня шнурок. – Завяжи свои меха поплотнее. Так будет меньше воздуха, и будет теплее.

– О, – это все, что я могу выдавить, когда он наклоняется ко мне, потому что я намного меньше его. Я думаю, что я еще и немного более… сисястая, чем он ожидал, потому что его лицо практически врезается в мои сиськи, и на его лице появляется такое странное выражение, как будто он только что понял, куда собирался уткнуться подбородком. Я чувствую, что краснею, когда моя «вошь» набирает обороты, словно заводит двигатель. Один из инопланетян проходит мимо и одаривает нас понимающей ухмылкой, и это заставляет меня покраснеть еще сильнее.

– Вот так, – говорит Золай, заканчивая завязывать меха у меня на талии. – Так-то лучше. – Он вытягивает одну шкуру и делает из нее капюшон, заправляя под него мои волосы, как будто я ребенок, которого он одевает в школу.

– Куда мы идем? – спрашиваю я тихим голосом. Я чувствую, как во мне нарастает тревога, готовая в любой момент перерасти в полномасштабную паническую атаку.

– Мы идем в пещеру Старейшин, – объясняет он мне, его голос глубокий, мягкий, маслянистый и такой успокаивающий, что мне хочется свернуться калачиком в нем. От улыбки, которую он посылает в мою сторону, мне становится тепло… почти тепло. Я практически уверена, что у меня до сих пор ледяные пальцы на ногах.

– Ваши старейшины или наши?

Он смеется, и моя вошь отвечает ему счастливым мурлыканьем, от которого он тоже распаляется.

– Боюсь, наши старейшины. – Он улыбается мне и показывает на свою спину, затем опускается передо мной на колени в снег. – Я могу понести тебя, если ты устала.

О. Понести меня? Я не уверена, что и думать об этом. Я устала. Я так устала. Паника, с которой я боролась весь последний день, изматывает меня, и я бы ничего так не хотела, как позволить кому-нибудь другому нести меня. Я оглядываю группу: другие женщины поднимаются на ноги, готовясь к путешествию. Джоси с перебинтованной ногой тяжело опирается на здоровую, и тут один из инопланетян-мужчин хватает ее и перекидывает через спину, как мешок с картошкой. Хотя все остальные, похоже, идут пешком.

Я не хочу, чтобы они думали обо мне хуже, чем уже думают. Если я позволю ему нести меня, они подумают, что я ленивая? А он – что, еще хуже?

– Я могу идти сама, – говорю я ему, стараясь казаться храбрее, чем на самом деле. – Это далеко?