Текст книги "Желанная варвара (ЛП)"
Автор книги: Руби Диксон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Хуже того, я беспокоюсь о том, что я нужен ей.
Я беспокоюсь, что ее мысленные лавины, которые замедлились после нашего резонанса и ее вхождения в племя, вернулись. Они все еще вспыхивают время от времени, когда она испытывает стресс или беспокойство из-за чего-то. Вместе мы выработали систему, и когда у нее возникают трудности, мы каждое утро дышим вместе, я стараюсь не торопиться с охотой, и мы проводим время, обсуждая ее страхи. Ей редко приходится прибегать к успокаивающему чаю или помощи целителя.
Но раньше я никогда не уходил так надолго, и я беспокоюсь, что без меня она позволит мысленным лавинам взять верх. Аналай знает, что иногда его мама расстраивается быстрее, чем другие мамы, но он не знает, как помочь ей успокоиться.
Я думаю о своей паре и о комплекте в ее животе. Я думаю о своем сыне.
Я устал ждать возвращения.
Вождь и трое охотников – Рокан, Аехако и Бек – недавно вернулись с Ве-рон-ка и драконом-самцом. Они вернулись прошлой ночью, усталые, но довольные возвращением, и привели с собой новых людей. Одни ушли. Другие пришли. Племя здесь достаточно большое. Я им не нужен.
Не так, как моей паре.
Я поразмыслил над этим и решил поговорить с новичками. Аш-тару, который может превращаться в огромного золотистого зверя, которого они называют «драгом», или как-то так, и Ве-рон-ка, его человеческой паре. Они сидят у костра на берегу, разговаривая с Хан-на и несколькими другими человеческими женщинами. Я ждал, пока они отделятся от группы, чтобы спросить их наедине, но, похоже, Аш-тар и Ве-рон-ка не имеют ни малейшего желания уходить отсюда в ближайшее время. В нетерпении я все равно направляюсь к костру.
Я подхожу к группе и встаю рядом с ними. На-дин и Деви перебирают остатки еды, в то время как Аш-тар стоит позади своей пары, положив руки ей на плечи. Он кивает мне в знак приветствия, когда я присаживаюсь на корточки у костра и делаю вид, что подбрасываю дров.
– О, Золай, Мэйлак хотела, чтобы я поговорила с тобой, – говорит Ве-рон-ка, улыбаясь мне. Она плотнее натягивает одеяло на плечи, и один угол оказывается в яме для костра.
Я осторожно вынимаю его, пока он не успел подгореть. Я никогда не видел женщину такой неуклюжей и рассеянной, и это напоминает мне о моей Ар-и. У нее тоже есть недостатки, но я бы ничего в ней не изменил.
– Что сказала целитель? – Я заставляю себя сохранять спокойствие. Я знаю, что это не плохие новости. Если бы это было что-то ужасное, они сказали бы мне вчера, когда вернулись. Если бы Ар-и была в опасности, они бы не сидели здесь, счастливые, у огня, как будто им на все наплевать.
Я говорю себе это, но все равно беспокоюсь.
Ве-рон-ка улыбается мне.
– Мэйлак сказала, что ты должен быть в следующей группе, которая вернется. Я думаю, потому что у тебя скоро должен родиться ребенок. Твоя пара такая большая! – Она раскидывает руки, изображая округлившийся живот, и ее одеяло снова отправляется в огонь.
На этот раз ее пара спокойно поднимает его и наступает на уголок, который начал гореть.
– Да, она очень большая. Наш комплект будет готов на следующем обороте луны. – Если эта целительница знает о ментальных лавинах моей пары, она достаточно умна, чтобы не говорить об этом при других.
– Должно быть, тяжело быть вдали от нее, – сочувственно говорит Ве-рон-ка.
– Да, – соглашаюсь я и поднимаюсь на ноги. Если Мэйлак сказала, что я должен вернуться домой со следующей группой, это значит, что я нужен своей паре. Ар-и, должно быть, так тяжело, что она обратилась за помощью к Мэйлак. Она нуждается во мне. Только я могу успокоить ее, когда у нее начинаются приступы. Целительница помогает, но она не пара Ар-и. – Когда мы отправляемся? Завтра? – Я как-нибудь найду способ подождать это время.
Аш-тар хмурится и складывает руки на груди.
– Нет. Не завтра. Моей паре нужно время, чтобы отдохнуть. Она устала от путешествия.
– Тогда оставь ее здесь, – просто говорю я. – Мы с тобой можем пойти одни. Ты можешь переодеться в свою форму драга.
Две другие женщины, до этого молчавшие, разражаются хихиканьем.
– Дракон, – говорит Ве-рон-ка, и ее голос звучит немного сдавленно. – Не драг.
– Дракон, – поправляет нас всех Аш-тар. – И я никуда не хожу без своей пары. – его тон властный и твердый.
Я не могу с ним спорить. Я не буду. Если бы я был на его месте, я бы поступил так же. Я бы не спускал глаз с Ар-и. И все же я ушел с остальными и оставил свою пару на целый оборот луны. Я дурак.
– Тогда когда?
– Может быть, на следующей неделе? – спрашивает Ве-рон-ка, поднимая взгляд на Аш-тара.
– Может быть, – вот и все, что говорит золотой мужчина.
Неделя – это семь дней. Слишком долго.
Мне просто придется уйти одному.
Глава 23
ЗОЛАЙ
Во второй половине дня я заканчиваю заполнять один из тайников, которые мы оборудовали возле лагеря «Ледяного дома». Я помогаю Рáхошу, М'Току и О'Джеку закончить каменную стену для одного из домов островного клана. Пещер, разбросанных вдоль берега, не хватает для всех жителей, поэтому вдоль стен скал строятся каменные хижины. Их вершины похожи на те, что в Кроатоне, с каркасным козырьком, поддерживающим массивную, сшитую из кожи обшивку. Один только вид крыши, возвышающейся над новой хижиной, наполняет меня чувством тоски. Я думаю о своей паре, о ее большом животе с моим комплектом, об Аналае, которого она прижимает к себе, когда они сидят у костра и ждут моего возвращения.
Еще неделя, сказала Ве-рон-ка, если я не пойду один. Уходить и пересекать горы в одиночку будет опасно. Суровый сезон начинает медленно спадать, а это значит, что долины будут засыпаны глубоким снегом, а солнца скроются, и все вокруг станет темным и холодным. Здесь, на берегу Большого Соленого озера, не так уж плохо, потому что самые сильные штормы случаются по ту сторону гор. Но как добраться домой пешком? Это будет нелегко.
Конечно, мысль о том, что придется ждать еще неделю – или дольше, если Ве-рон-ка слишком устанет, чтобы ехать, – это пытка. После трех, может быть, четырех тяжелых дней путешествия я смогу снова оказаться в объятиях своей второй половинки.
Это мое решение.
Я тихонько собираю сумку и достаю из тайника одну из своих свежих жертв. Я могу закоптить мясо в дороге, а снег обеспечит меня водой, которая может мне понадобиться. Я разжигаю костер в стороне от остальных, нарезаю мясо соломкой и сажусь рядом с ним, затачивая оружие в ожидании, пока приготовится еда. Ночью выходить на улицу будет слишком опасно. Тогда утром. С первыми лучами солнца. Я… взволнован. Я думаю о своей прекрасной паре и маленьком сыне и не могу дождаться, когда снова услышу их голоса.
Погруженный в эти радостные мысли, я не замечаю Таушена, пока он не садится напротив меня у моего костра.
– Что это? Дымящееся мясо?
Я оборачиваю наконечник копья куском кожи, закрепляя его, и поднимаю взгляд на своего товарища по охоте.
– Я ухожу утром.
– На охоту?
– Нет. – Я качаю головой. – В Кроатон.
Его глаза расширяются, и он выглядит удивленным.
– Рáхош согласился, чтобы ты пошел?
– Я его не спрашивал, – мягко говорю я Таушену. Рáхош исполняет обязанности вождя с отъездом Вэктала в племя, потому что вождь не может быть в двух местах одновременно. Но я не уверен, что мне понравился бы ответ Рáхоша, так что я просто пойду и отвечу за последствия, если они будут. Все, что меня волнует, – это то, что моя пара ждет меня дома.
– Ах. – Таушен изучает меня, ничего больше не говоря.
– Что? – Я поднимаю глаза, и ветер с озера треплет мою гриву вокруг лица, растрепывая ее еще сильнее.
Он указывает на мою голову.
– Хочешь, чтобы моя пара заплела это для тебя? Она довольно хороша…
– Нет, – рявкаю я на него, и снова Таушен выглядит удивленным моим ответом. Как мне сказать ему, что у нас с Ар-и есть общие интересы? Что я не хочу, чтобы кто-то еще трогал мою гриву, кроме моей пары? Я бы предпочел быть растрепанным и выглядеть как заросли храку, чем позволить кому-то, кроме Ар-и, прикоснуться к моей гриве. – Нет, – повторяю я.
– Я понимаю. – Он встает на ноги и подходит ко мне, хлопая рукой по плечу. – Тогда удачи тебе.
– Ты уходишь, чтобы рассказать Рáхошу? – с любопытством спрашиваю я. Не в характере Таушена болтать, как ребенок, но его уход довольно резкий.
– Конечно, нет. – Он, кажется, обиделся на мое предложение и уходит.
Я смотрю ему в спину, когда он уходит, размышляя, стоит ли мне извиниться. Возможно, когда я закончу свои приготовления. Я возвращаюсь к работе над своим оружием. Если я буду один, мне понадобится вдвое больше хороших копий на случай возникновения проблем, потому что я буду полагаться только на себя.
Вскоре появляется Хассен. Он подходит и садится рядом со мной, наблюдая, как я обрабатываю наконечники копий. Я киваю ему в знак приветствия, и на долгое время воцаряется тишина. Затем он говорит:
– Я слышал, ты уходишь утром.
– А? Кто тебе это сказал? – Конечно, слухи не распространились так быстро.
– Таушен. Он также рассказал об этом Эревену и Кэшолу, – ухмыляется Хассен. – Тебе нужна компания в походе? Я скучаю по своей паре и не против немного прогуляться, если это поможет мне вернуться в ее объятия намного раньше.
– Эй, Золай, – кричит Кэшол позади нас.
– Подождите, – кричит Эревен ему вслед. И вдруг у моего костра сидят четверо охотников. Двое других опустились на песчаную землю напротив нас и выжидающе смотрят на меня.
Я решаю, что не буду извиняться перед Таушеном. Вместо этого я задушу его.
– Ты уходишь? – спрашивает Кэшол. – Я тоже могу быть готов утром. Я нужен своей паре.
Эревен дружески толкает его в бок.
– Не так сильно, как я нужен своей Клэр. И дома меня ждут два комплекта. Я должен пойти с Золайем.
Я хмуро смотрю на них.
– Со мной никто не пойдет.
– Будет легче, если у тебя будет компаньон, – резонно замечает Хассен. – Кто-нибудь, кто прикроет тебе спину.
– Мы все можем пойти, – добавляет Кэшол. – Нас всех ждут пары.
– Мы не можем пойти все, – говорю я им. – Кто поможет племени «Ледяного дома» охотиться и наполнять свои запасы для жестокого сезона?
– Мёрдок? – предлагает Кэшол.
Эревен снова толкает его локтем.
– А кто будет учить Мёрдока, а? Ты же видел, как он охотится.
Они все хихикают. Это правда, Мёрдок – крупный, мускулистый мужчина… но плох с копьем. Его таланты лежат в других областях, таких как Хар-лоу с ма-шин.
Я качаю головой.
– Таушен здесь, и Мёрдок, и Рáхош. Рух. Но здесь все еще много ртов, которые нужно кормить, а жители острова не привыкли к снегам. Для всех них потребуется время. Мы не должны уходить все вместе. Возможно, даже мне не стоит уходить сейчас…
– Если ты не пойдешь, то это сделаем мы, – говорит Хассен, указывая на остальных.
Я рычу на него и щелкаю зубами.
– Я все равно пойду. Это была моя идея.
– Вы все дураки. – Резкий голос Рáхоша доносится до меня сквозь пламя. Я закатываю глаза. Таушен. Он никогда не знал, когда нужно держать рот на замке. Конечно, он, вероятно, думает, что я оскорбил его пару, так что мне не стоит слишком расстраиваться. Но все же. – Что это за причина уходить так рано?
Я бросаю взгляд на высокого, худощавого охотника с узловатыми рогами.
– Я ухожу утром. Моя пара скоро родит наш комплект.
– По крайней мере, не раньше, чем через месяц. Ве-рон-ка и Аш-тар доставят тебя гораздо раньше, – Он скрещивает руки на груди и смотрит на нас сверху вниз.
– Я не собираюсь их ждать, – спокойно отвечаю я. – Я ухожу утром. Если она родит комплект пораньше, я хочу быть рядом с ней.
– Мы все скучаем по нашим парам, – говорит Эревен, и его поддразнивающая манера становится серьезнее. – Мы все хотим вернуться домой.
Рáхош молчит, выражение его лица непреклонное.
– Что, если уйдет только половина из нас? – спрашивает Хассен. – Конечно, если уйдут только два охотника, все равно все будет хорошо.
Повисает долгая пауза.
– Значит, два охотника, – соглашается Рáхош. – Но я не думаю, что мы сможем выделить больше. Я знаю, что со мной трудно. Я знаю, каково это – скучать по своей семье. Я знаю. Но этим людям нужна наша помощь. Важно, чтобы все мы помогали им развивать свои навыки, пока они не смогут добиться успеха самостоятельно.
Хассен кивает и смотрит на меня, затем кладет руку мне на плечо.
– Тогда я останусь. Я скучаю по своей Мэ-ди и своему комплекту, но я нужен здесь. Золай нужен своей паре. Он должен уйти утром.
От волнения у меня перехватывает горло.
– Спасибо тебе, мой друг.
Он одаривает меня слабой от разочарования улыбкой, и я решаю, что расскажу его паре о том, какой щедрый у нее самец.
– У меня двое комплектов и моя пара ждут меня, – говорит Эревен. – Мне нужно идти. Как мы решим?
Рáхош пожимает плечами.
– Человеческая игра? Камни, нож-цы и бумаг?
– Что такое нож-цы? – спрашивает Кэшол.
Рáхош снова пожимает плечами.
– Странная человеческая штука. Разве это имеет значение?
– Я буду играть, – голос Эревена тих и серьезен, а взгляд сосредоточен.
– Тогда сыграй с Кэшолом, чтобы узнать, кто будет сопровождать Золайя. – Рáхош кивает в мою сторону. – Потому что он прав. Его пара ждет ребенка, так что у него нет причин оставаться тут.
Кэшол тяжело вздыхает и трет лоб. Он что-то бормочет себе под нос, а затем качает головой.
– Я не могу. – На его лице отражается разочарование, когда он хлопает Эревена по плечу. – Друг мой, ты тот, кто должен вернуться домой. Как бы я ни скучал по своей паре и сыну, дома тебя ждут два комплекта. Я не могу настаивать на том, чтобы я ушел, а ты остался, когда ты нужен многим.
Эревен хлопает в ладоши.
– Спасибо тебе, мой добрый друг.
Кэшол криво усмехается.
– Может быть, ты сможешь убедить мою пару, что ей стоит прилететь на драге сюда и остаться со мной на этот жестокий сезон, а?
– Дракон, – поправляет Рáхош.
Что угодно. Я киваю Эревену. Важно лишь то, что утром мы отправимся домой.
***
Мы уходим утром, нагруженные припасами и подарками для Меган и Мэ-ди. Кэшол и Хассен провожают нас с Эревеном на рассвете, и ясно, что они разочарованы, но полны надежды, что они будут следующими.
Я не виню их за такие надежды. Очень тяжело находиться вдали от семьи так долго. Это отличается от того, что было раньше, когда я потерял родителей из-за кхай-болезни и оказался молодым мужчиной, не связанным ни с какой пещерой, кроме охотничьей.
На этот раз у меня есть моя пара, мой сын и еще один комплект на подходе. Есть по кому скучать. Есть о чем сожалеть, когда я уезжаю, и я не могу дождаться возвращения.
– Ты думаешь, это разумно? – спрашивает Эревен, когда мы отправляемся в путь по снегу.
– Разумно?
– Уходить до того, как Ве-рон-ка и этот большой драг доставят нас в деревню?
Я пожимаю плечами.
– Мы охотники. Мы знаем эти тропы.
– Мы также знаем, насколько опасными они могут быть в глубоких снегах. Это начало сурового сезона. Мы с тобой оба знаем, что наши тайники должны быть полны, и нам должно быть уютно у костра с нашими семьями, а наши запасы должны быть полны еды, чтобы нам не приходилось покидать их, когда становится холодно. – Он протягивает руку и делает глубокий вдох, и воздух у него на глазах превращается в лед. – Даже воздух кажется тверже. Он знает, что приближается суровый сезон.
– Ты говоришь так, словно хочешь подождать.
Он смеется, ухмыляясь мне.
– Вовсе нет.
– Я тоже. Тогда пойдем.
Эревен кивает и поправляет свой рюкзак. Я думаю о Ар-и и Аналае. Нет, я тоже не хочу ждать. Я знаю дорогу домой. Я знаю, что меня ждет.
Этого достаточно, чтобы заставить мои ноги двигаться быстрее.
***
Первый день путешествия не так уж плох. Сегодня холоднее, чем обычно, но пешие прогулки согревают наши тела. Мы взбираемся на ледяные вершины, двигаясь по узким тропинкам, которые ведут через горы. Я изо всех сил стараюсь не смотреть вниз, когда тропа поднимается выше. Высота не имеет значения, если у меня есть моя пара. Я повторяю это себе снова и снова. Ар-и борется со своими страхами, потому что меня долгое-долгое время не было рядом с ней. Я могу перевалить через горы, если это будет означать, что я стану намного ближе к своей второй половинке. Я могу.
Однако я испытываю облегчение, когда неровная тропа выравнивается и мы входим в долины. На мой взгляд, худшее позади.
На следующее утро я подвернул лодыжку о камень. Лямки рюкзака Эревена лопаются, и мы оба вынуждены ненадолго остановиться. Я перевязываю лодыжку, он быстро завязывает ремень, и мы продолжаем путь. Однако с этого момента, кажется, все обернулось против нас. Надвигается буря с темными тучами и с небес валит снег. Ветер хлещет по коже, заставляя нас остановиться еще раз и натянуть на себя самые тяжелые меха, которые у нас есть. День становится серым и темным задолго до того, как должен был бы наступить, и я не вижу дальше своего лица. Мы вынуждены искать охотничью пещеру, чтобы переночевать в ней, и даже костер, кажется, не может согреть нас.
– Ледяная буря, – говорит Эревен, качая головой и вороша костер. Его ботинки и мои висят над огнем, чтобы они высохли. – Рокан мог бы нас предупредить.
– За исключением того, что Рокан вернулся в деревню, в объятия своей пары, и я хочу быть там. – Я пожимаю плечами и поправляю меха, которые расстелил на полу для просушки. Когда мы вошли в пещеру, они были полностью покрыты коркой льда. – Нам просто придется это перетерпеть. Мне это не нравится, но мысль о том, что я проведу с тобой в этой маленькой пещере весь этот жестокий сезон, нравится мне еще меньше.
Эревен смеется.
– Я не хочу прижиматься к твоей костлявой заднице, чтобы согреться, так что у нас с тобой схожие взгляды, друг мой.
Вечер выдался тихий. Мы оба устали и жаждем увидеть наши семьи, и я подозреваю, что мы оба втайне боимся предстоящего путешествия на следующий день. Мы не говорим о своих тревогах, но, похоже, суровый сезон начался рано, и мы окажемся в самой гуще событий.
Тем не менее, нам ничего не остается, как идти вперед. Если мы будем стараться изо всех сил, то сможем вернуться домой завтра поздно вечером.
Я думаю о своей Ар-и, греющейся у огня, о ее золотистой коже в отблесках пламени, о ее длинной гриве, ниспадающей на плечи, о ее мягком теле, с моим комплектом.
Ради того, чтобы вернуться к ней, стоит сделать все возможное. Я позволю этому образу придать сил моим ногам завтра.
Глава 24
АРИАНА
Ночью налетает буря, покрывая наше маленькое защищенное ущелье толстым слоем снега, который продолжает падать. Я начинаю волноваться, потому что здесь, на Ледяной планете, штормы не длятся день или два. Они длятся неделями или больше. Если будет такая буря, Вероника и Аштар вряд ли захотят везти кого-то с пляжа сюда, как бы сильно кто-то ни хотел, чтобы их пара вернулась.
Это значит, что нам просто придется подождать.
Полная разочарования, я завариваю свою порцию успокаивающего чая. За эти годы я усовершенствовала рецепт с помощью Кемли и Севвы, и теперь чай не сбивает меня с толку, а просто немного утомляет. В худшие времена это не помогает, но чашка чая все равно помогает успокоить нервы.
– Мама, на земле столько снега, – радостно восклицает Аналай. – Посмотри на все это! Даже когда я выхожу на улицу, он покрывает мои ботинки! Камни засыпаны!
– Булыжники, – рассеянно поправляю я. На улице ужасно холодно, и я рассеянно снимаю с крючка на стене более плотные слои его мехов, затем жестом показываю, чтобы он подошел и надел их. – Если ты собираешься играть в снегу, тебе нужно укутаться.
Его глаза сияют от волнения, и мое сердце слегка сжимается при виде этого. Мой милый маленький сын не понимает, что снегопад означает, что его отца еще много дней не будет дома. Все, что он знает, это то, что снег – это весело, а поскольку деревня защищена двумя нависающими скалами, нам его выпадает не так уж много.
– Мама, у меня будет время поиграть перед школой? – спрашивает Аналай, кутаясь в свои меха. – Я хочу побросать снежки в Ан-ну.
Это вызывает у меня улыбку. Вот тебе и настоящая любовь. Несмотря на его странные комментарии прошлой ночью, он все еще мой маленький мальчик.
– Может быть, мы сегодня пропустим школу, – задумчиво говорю я. – Там, на Земле, у нас были бы снежные дни, когда из-за непогоды не ходили в школу. Я не понимаю, почему у нас здесь тоже не может быть такого. – Это позволит мне подумать о своих уроках на следующие несколько недель и о том, как я буду справляться без помощи Гейл. Все комплекты достигают того возраста, когда они скорее будут дергать друг друга за волосы и швыряться вещами, чем слушать.
– Мне нравится эта идея, – говорит Аналай таким взрослым голосом, что я едва сдерживаю смех. – Я могу поиграть с Ан-ной, и мы сможем собрать гнезда грязноклювов для тебя и Клэр.
– Меня и Клэр? – Это кажется странным выбором. Мы дружны, но не так близки, как я и Марлен. – Почему я и Клэр?
– Потому что папа вернется домой с Эревеном, – говорит он мне и вырывается из моих объятий. – Я хочу навестить Ан-ну! Пока!
Папа вернется домой с Эревеном?
– Подожди, Аналай, – начинаю я, но мой маленький сын, такой энергичный и взволнованный, уже выходит за дверь и идет по снегу. Я подхожу к дверному проему хижины и наблюдаю, как он выбегает на улицу, где играют другие комплекты. Прямо посередине улицы высится длинный сугроб, там, где снегопад со скал прекратился, и пока я наблюдаю, Аналай и Жоден прыгают в него, визжа от радости. Неподалеку Тали и Эльза наполняют маленькие мисочки снегом – вероятно, чтобы попрактиковаться в «готовке», – а там, где снега больше всего, группа малышей по очереди катается на санках с небольшой горки под бдительным присмотром Саммер и Варрека.
Я разрываюсь на части. Я хочу схватить своего сына и вытрясти из него побольше ответов, но… ему тоже нужно быть ребенком. Если у него действительно есть дар Рокана, думаю, я скоро это узнаю. При этой мысли мое сердце бешено колотится, а малышка в животе трепещет, словно соглашаясь. Конечно, потом она садится прямо мне на мочевой пузырь, и мне приходится снова бежать внутрь. Беременность – это так очаровательно.
***
– Это то, что он сказал, Марлен. Он сказал: «Папа скоро вернется домой с Эревеном». – Я дую на свою чашку с чаем и пытаюсь успокоить свой скручивающийся желудок. Весь день меня не покидало беспокойство, и даже чай и ранний сон не помогли. Поскольку Аналай все еще играет в снегу с другими детьми, я отправилась в хижину Марлен, просто чтобы попытаться отвлечься от своих мыслей. Я знаю, что если останусь в своей хижине, то буду бесконечно беспокоиться о Золайе, погоде, Аналае и обо всем остальном, что подскажет мне мой встревоженный разум. И вот я здесь, нервно рассказываю все своей подруге и пытаюсь не нервничать.
Марлен фыркает и прикусывает кусочек сухожилия на тунике, которую она шьет. Хотелось бы мне обладать ее мастерством в обращении с иглой, но у меня это получается лишь сносно. Марлен – настоящий гений, когда дело доходит до одежды.
– Моя маленькая подружка, ты слишком много переживаешь. Он знает, как выжить в снегопад. Это то, что он делает.
– Я знаю, но…
– Но ничего. Он пережил много тяжелых сезонов до тебя и пережил еще много с тех пор, как ты приехала. Ты просто беспокоишься по пустякам, как всегда. А теперь, давай, подай мне этот рукав. Маленькие ручки Зален толстые, как бараньи отбивные, и мне нужно сделать эту тунику свободнее. – Ее тон полон нежности. Зален – очаровательная маленькая пухленькая девочка по сравнению с худенькими блондинками-близняшками, но она счастлива и здорова, и это все, что имеет значение. Марлен считает свою дочь идеальной и обожает ее пухленькую внешность.
Я нахожу вырезанный рукав в куче кожаных изделий, разбросанных по полу в комнате Марлен, и протягиваю его ей.
– Конечно, я волнуюсь. Как я могу не волноваться? Его так долго не было. Что, если Аналай прав и он пытается вернуться домой, но снегопад такой сильный? Ты видела, на что это похоже снаружи? Наверху? Небо практически темное, а время близится к вечеру.
– Пусть все будет хорошо, – говорит Марлен. – Малыши наслаждаются снегом. Посмотри, как много они сегодня поиграли. Пусть они насладятся им, пока снег не выпал каждый день и это перестало быть забавой. – Она вдевает нитки в костяную иглу, пока я играю с шитьем, лежащим у меня на коленях. Трудно сосредоточиться, когда я могу думать только о мерзкой погоде и о том, что сказал Аналай. Что, если Золай лежит в снегу и замерзает? Что, если он упал со спины дракона? Он ненавидит высоту.
О Боже. Я представляю, как он падает, и паника накатывает на меня медленной волной, по коже пробегают мурашки. Я не могу дышать. Я не могу…
Снаружи кричит ребенок, и в этом звуке слышится чистый восторг. Это выводит меня из задумчивости, и я поднимаю дрожащую руку к голове.
– Я просто… беспокоюсь, – повторяю я снова.
Я никогда не говорила Марлен о своем беспокойстве, но, думаю, она уже давно догадалась, потому что я не могу оставить некоторые вещи без внимания. Она просто протыкает кожу иглой и изучает меня.
– Не прогуляться ли нам, чтобы успокоить тебя? Пойти посмотреть на «черных клювов»?
Я борюсь с желанием закатить глаза. С тех пор как я сказала Марлен, что на этот раз хочу девочку, она настаивает, чтобы мы регулярно ходили на прогулку и осматривали гнезда грязноклювов. Марлен считает их отвратительными, но она также сказала, что ее мать говорила, что если ты увидишь сову во время беременности, то твой ребенок будет девочкой. Она убеждена, что грязноклювы – это почти то же самое. Я сама, конечно, не уверена, но, может быть, прогулка пойдет мне на пользу. Аналай сказал, что хочет пойти за топливом. Может быть, я зайду за ним, и он сможет прогуляться с нами.
– Мы можем это сделать. – Я встаю на четвереньки, а затем с помощью Марлен пытаюсь подняться на ноги. С каждым днем я чувствую себя все толще и все более неуклюжей. Но этот ребенок появится на свет не скоро.
Потом я думаю о том, что Золай еще не вернулся, и решаю, что хочу, чтобы она – моя девочка – оставалась у меня в животе, пока ее папа не вернется домой.
Мы с Марлен укутываемся и выходим из хижины. Вдали от теплого очага и утепляющих каменных стен холод бьет в лицо, как кирпич. На улице действительно очень холодно, и даже несколько слоев меха, которые я ношу, кажутся недостаточно теплыми. – Брр! Определенно, наступил жестокий сезон. Я стараюсь, чтобы это звучало легко и беззаботно, но внутри я умираю.
– В этом году будет нелегко.
– Каждый год приходится нелегко, – говорит Марлен, всегда практичная. Она оглядывается по сторонам и щелкает пальцами. – Зален! Коко! Пойдем, Биби. Мы собираемся посмотреть на птиц.
Зален подбегает рысцой, вся в снегу, ее бледно-голубая кожа раскраснелась. На ней прелестнейшая шапочка, похожая на гигантскую меховую шапочку с вырезами для рожек, и она выглядит так очаровательно. При виде нее я чувствую легкое возбуждение, потому что мне бы хотелось, чтобы маленькая девочка наряжалась и выглядела мило. С другой стороны, мне нравится мой Аналай, и я была бы счастлива с другим мальчиком. Я чувствую себя предателем из-за того, что мечтаю о девочке, как будто это каким-то образом отражается на моем сыне.
И тут мой сын скользит на своих ботинках по обледенелой мостовой, хохоча как сумасшедший. Он весь в снегу, его длинные волнистые волосы покрыты коркой снега и льда, нос почти фиолетовый от холода. Я качаю ему головой, ухмыляясь.
– Кто этот сумасшедший снежный зверь, которого я вижу перед собой?
– Это я! – говорит Аналай и смеется с детской радостью. – Я удивил тебя, мама?
– О да. Ты похож на дикого мэтлакса. – Я откидываю волосы с его лица. – А где твой капюшон? Ты весь в снегу.
Он оглядывается, затем пожимает плечами.
– Где-то есть.
Это был бы уже третий шарф-капюшон, который он потерял за последние несколько недель. Я вздыхаю.
– Мальчишки. Ну что ж. Бери свою корзинку для сбора, Ан. Мы собираемся собрать гнезда грязноклювов.
Он вприпрыжку бежит к нашей хижине, хватает свою корзину для сбора, снимает ее со стены хижины и стряхивает с нее снег и лед. Затем он мчится обратно ко мне, полный безграничной энергии. Я протягиваю ему руку, и он, сияя, хватает меня за пальцы. Его маленькие ручки ледяные, и мать во мне берет верх.
– Перчатки, Аналай! У тебя ледяные ручки!
Марлен, Зален и я ждем, пока Аналай найдет перчатки. А затем капюшон. А затем завязываем шнурки на его ботинках. К тому времени, когда он, наконец, готов идти, Зален практически приплясывает от нетерпения. Я снова беру сына за руку, и мы вчетвером выходим из деревни, направляясь к гнездам грязноклювов. Скрытый каньон, в котором находится наша деревня, имеет высокие стены и несколько тупиковых проходов, которые, как мне нравится думать, змеятся вдоль главной дороги. Он защищен от хищников, что делает его идеальным местом для воспитания детей. Малыши могут бегать, сколько захотят, при условии, что они не поднимутся по шкиву в верхний мир.
Вот почему так удивительно видеть, как две закутанные, покрытые снегом фигуры, пошатываясь, идут к нам по тропинке.
Они идут от подъемного блока, это очевидно. Они также идут с внешнего мира, потому что они настолько покрыты коркой снега и льда, что похожи на двух идущих снеговиков. Их тела так плотно укутаны мехом, что я не могу различить, кто это, и один из них прихрамывает. На самом деле, они оба идут так, словно им больно, и я ломаю голову, пытаясь вспомнить, кто из наших сегодня отправился на охоту и попал в бурю.
Аналай в волнении бросается вперед.
– Папа!
Я не могу дышать.
Я замираю, даже когда ребенок в моем животе совершает сальто. Мой кхай начинает тихо гудеть, как всегда, когда Золай рядом. Это не настойчивая пульсация неудовлетворенного резонанса, а приятное приветствие своей половинки. Ох.
О, это мой Золай.
Боже мой, он похож на мертвеца.
– Зо! – кричу я и кладу руку под живот, чтобы поддержать его, когда пытаюсь бежать вперед. Комплект так отяжелел на мне, что я не могу ничего сделать, кроме как подковылять к нему, в то время как Аналай бросается в объятия одного из снеговиков.
– Боже мой, вы оба ужасно выглядите, – восклицает Марлен, сбрасывая с себя накидку, чтобы накинуть ее на одного из мужчин. – Зален, иди и приведи своего отца. И целителя, – добавляет она после минутного раздумья. – Беги быстрее.
– Да, мама! – Зален поворачивается и бежит обратно в сторону далекой деревни.
Я рыдаю, когда Золай откидывает покрытый коркой льда капюшон и открывает свое лицо, потемневшее от мороза, с потрескавшимися губами. Тем не менее, он улыбается, и я протягиваю руку и глажу его по щекам, не в силах сдержать слезы, хотя на моих ресницах образуется ледяная корка.
– Золай, что случилось? Где дракон?
– Эревен и я… мы решили пойти долгим путем, вместо того чтобы ждать. – Он выглядит измученным, моя пара, но все же находит в себе силы поднять сына на руки и притянуть его к себе, чтобы обнять.
