Текст книги "Приключения Чикарели (СИ)"

Автор книги: Рубен Марухян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

ТЫ КТО ТАКОЙ?

На нас так подействовал случай с пожаром, что долгое время мы шли рядом, не смея заглянуть друг другу в глаза, словно сами были причиной низости и бездушия тех людей. Но разве не ответствен каждый из нас за все на свете? Если происходит что-то плохое, значит, кто-то виновен, а этим «кто-то» может оказаться любой из нас. Я думал об этом, как вдруг Чикарели резко остановился и решительно сказал:

– Я не пойду дальше.

– Это исключено.

– Я больше не могу видеть таких людей, – сказал он и сел прямо на дороге.

– Будь сильнее, прикажи себе встать, настоящий мужчина должен уметь приказывать себе.

– Не пойду.

– Чикарели, мы и так потеряли слишком много времени, а цели пока не достигли.

– У меня нет никакой цели, я так и останусь сидеть здесь.

– Ах, у тебя, оказывается, нет никакой цели? Знаешь, милый мой, кого ты мне сейчас напоминаешь? Тех самых лентяев, у которых тоже не было никакой цели и вообще ничего на свете им не было нужно.

– Что? – Чикарели вскочил, как ужаленный. – Видно, ты меня плохо знаешь.

– Молодчина, Чикарели, соберись с силами и продолжим путь. Надо крепиться, потому что неизвестно, какие еще трудности нам придется преодолевать впереди. Знаешь, жизнь прекрасна даже в минуты неудач и трудностей. Поверь моему опыту и никогда не отчаивайся: к цели нужно идти до конца. И не забывай, что нас двое, а это уже сила, – я подмигнул ему.

Чикарели посмотрел на меня благодарными глазами, обнял меня, а я его, и так в обнимку мы пошли дальше.

Трудно сказать, как долго мы шли. Помню только, что, почувствовав неприятную усталость, мы присели отдохнуть у пригорка, но издали до нас донеслись какие-то голоса, и Чикарели забрался на дерево посмотреть, что там происходит. Оказалось, что неподалеку от пригорка два человека строят себе дома, при этом споря и ссорясь между собой.

– Подойдем, что ли? – на сей раз предложил Чикарели, желая сделать мне приятное.

– Конечно, подойдем, – придавая своему голосу больше бодрости, согласился я, хотя, честное слово, в этот раз мне из-за сильной усталости и головной боли не хотелось общаться ни с кем.

Перед нами стояли два совершенно разные по проекту и конструкции дома, а два человека, уже достроившие вторые этажи, сидели каждый на своем балконе и пристально смотрели друг на друга. Один из них, поменьше ростом и с хитрыми глазами, неожиданно вскочил, бегом спустился вниз и, схватив ведро с желтой краской, стал красить стены своего жилища. Не сказав ни слова, долговязый последовал примеру своего соседа: перескакивая через три ступени, он сбежал вниз, взял ведро с точно такой же желтой краской и принялся красить свой дом. Они работали, ежеминутно оборачиваясь и что-то говоря друг другу.

– С чего я должен тебе завидовать, дражайший сосед? Моя краска куда ярче твоей, – донесся до нас голос хитроглазого.

– Ха-ха, – ответил ему долговязый, – этот цвет у меня пробный, а настоящий ты увидишь позже.

– Я, кстати, тоже крашу пробно, можешь не волноваться, – усмехнулся хитроглазый коротышка и стал энергичнее водить кистью по стене.

Переглядываясь, они занимались своей мазкой до тех пор, пока долговязый не бросил кисть в ведро. Заметив это, коротышка незамедлительно последовал его примеру. Долговязый бросился в дом, притащил оттуда ведро с голубой краской и стал перекрашивать ту же стену.

– Ты думаешь, я не понимаю, для чего ты это все затеял? Хочешь, чтобы твой дом был красивее моего. Так я и позволю. Мой дом будет в десять, нет, в двадцать раз красивее твоего, – выпалил коротышка и тоже стал усердно красить стену в голубой цвет.

Долговязый поглядел на соседа, сморщился и сказал насмешливо:

– Дурацкий цвет.

Коротышка насторожился, ожидая новых действий соседа, но долговязый взял кувалду и принялся разрушать собственный дом, приговаривая:

– Я отгрохаю себе такой дворец, какого свет не видывал.

Не вынеся такого издевательства над собой, коротышка схватился за лом, размахнулся, но, передумав, отбросил его в сторону и расхохотался:

– Тебе уже не построить дома, дражайший сосед, ты остался на собственных руинах, ха-ха, ха-ха-ха, – он смеялся до тех пор, пока не упал без сил на ведро с краской.

– Не тебе тягаться со мной, – мрачно сказал сосед. – И вообще, кто ты такой?!

– А ты кто такой?! – разозлился коротышка и встал, с трудом оторвавшись от ведра.

– Я докажу тебе, кто я такой, – крикнул долговязый, продолжая заниматься своим делом.

Он работал с невероятной скоростью и вскоре первый этаж был готов. Тогда он поставил леса и взялся за второй этаж. У нас на глазах вырос большой и очень красивый особняк, действительно напоминавший дворец. Долговязый сиял от счастья, а коротышка от зависти кусал губы, не зная, как переплюнуть соседа. Он сел на тачку, обнял голову руками и стал думать о том, как отомстить коварному соседу.

– Не может быть… Это невероятно… – бормотал он, – я его… да-да, из ружья…

Он вошел в дом, вынес оттуда охотничье ружье и прицелился в долговязого, красившего крышу нового дома.

– Бабах! – выстрелило ружье.

Долговязый, упав на крышу, покатился вниз и рухнул прямо в бак с водой.

– Ну что, доигрался? – злорадствовал коротышка. – Теперь посмотрим, чей дом красивее. Я поселюсь в твоем дворце, и пусть кто-нибудь докажет, что не я его построил.

Коротышка подошел к баку и, подражая священнику, стал комично читать заупокойную молитву. Произнеся «аминь», он сплюнул и повернулся к баку спиной, но тут из бака высунулась голова долговязого и произнесла:

– Так чей же дом лучше?

Коротышка икнул от страха и замер, а долговязый, так и не выходя из бака, обрушился на коварного соседа:

– Да кто ты такой, чтобы убить меня! Уж кто-кто, а я-то знаю, на что ты способен. Я подменил твои патроны на холостые и бак с водой поставил именно здесь, чтобы мягко было падать.

Коротышка от злости грыз ногти, а долговязый, выйдя из бака, отжал на себе одежду, поднялся наверх, вынес на балкон самовар и стал пить чай с вишневым вареньем, выплевывая косточки в соседа.

– Подавись своим вареньем, – раздосадованно ворчал коротышка, – сейчас ты увидишь, чей дом лучше. – Он взял лом и стал сносить собственный дом. – Нет, кто ты такой, чтобы преспокойно пить чай на балконе? Я сейчас такой балкон себе отгрохаю, что ты от зависти сам упадешь в свой вонючий бак.

– Мечтать не вредно, – насмешливо ответил долговязый, – ты и сам прекрасно знаешь, что я умнее и хитрее тебя.

– Да кто ты такой, чтобы считаться умнее и хитрее меня? – окончательно разозлился коротышка, отбросил лом и стал с невероятной скоростью возводить новый дом. Чтобы вывести из себя соседа, коротышка вместо одного построил целых четыре балкона увитых плющом, устроился в шезлонге напротив долговязого и сказал ехидным тоном:

– Милости просим на чай с ежевичным вареньем, дражайший сосед. Что, не можете встать с места? А, понимаю, у вас от зависти коленки подкосились. Ничего, бывает.

– Нет, кто ты такой, чтобы приглашать меня на чай с ежевичным вареньем? – возмутился долговязый. – Сейчас посмотрим, на чьем балконе чай вкуснее и чей дом выше.

Так, перебраниваясь и издеваясь друг над другом, они разрушали свои дома, возводили новые, лучше прежних, снова разрушали, строили новые, трех-, четырех-, пятиэтажные дворцы, забыв обо всем на свете.

– Ты всегда будешь жить в моей тени, – надменно крикнул долговязый с крыши своего десятиэтажного дворца.

Вдруг земля под нами задрожала, сильное землетрясение качнуло дворец, он рухнул на семиэтажный дом коротышки, и соседи остались под руинами.

Мы с Чикарели, до этого с веселым хохотом наблюдавшие за поведением двух соседей, вскочили и понеслись к месту происшествия в надежде, что люди уцелели.

– Без экскаватора тут не обойтись. Осторожнее, Чикарели! – крикнул я, увидев, как Чикарели лезет на груду камней.

Чикарели наклонился и стал смотреть в какую-то щель между камнями.

– Что там? – крикнул я.

Чикарели поманил меня рукой. Я полез за ним и услышал гулкие голоса из-под руин. «Неужели они остались живы? – подумал я. – Слава богу», – и вдруг услышал из-под руин:

– Зато твой дом пострадал сильнее…

Чудом уцелевшие под руинами своих домов соседи удобно устроились под грудой камней и устроили новую перебранку.

– Да кто ты такой, чтобы так отзываться о моих руинах? Зато моя голова крепче: на нее упал твой балкон, а я, как видишь, нисколько не пострадал.

– Не волнуйся, дражайший сосед, я, как видишь, тоже не умер. А вообще, кто ты такой, чтобы иметь такое мнение о собственной глупой башке? Сиди тут, если хочешь, а я пошел наверх дышать свежим воздухом.

– Нет, кто ты такой, чтобы дышать кислородом больше меня? Я выйду первым.

Они вцепились друг в друга, и неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы Чикарели не остановил их:

– Прекратите!

– Да кто ты такой, чтобы разнимать нас? – в один голос ответили оба соседа, даже не вникнув, откуда и чей голос донесся до них.

– Ну-ка, Чикарели, пропусти меня, – я просунул руку в щель, схватил коротышку за ногу и вытащил наверх.

– Ну что, съел? – крикнул он вниз, нисколько не интересуясь тем, кто и зачем вытащил его. – Я буду дышать кислородом больше. Вот тебе!

– Как бы не так! – завопил долговязый, тут же вылез сам и, не обращая ни малейшего внимания ни на меня, ни на Чикарели, набросился на соседа:

– А ну, прекрати дышать так интенсивно, весь кислород в себя втянул.

– А ты не завидуй, – коротышка задышал глубже и чаще, выводя соседа из равновесия.

– Эй, что вы постоянно ссоритесь? – мне уже становилось противно.

– А кто ты такой, чтобы обсуждать наши споры? – ответили они в один голос.

– Я такой же человек, как и вы, а разнимаю потому, что не люблю ссор.

– Это все он виноват, – обиженно произнес коротышка, – указывая на долговязого, – во всем подражает мне, во всем хочет меня перещеголять.

– Мозгами не вышел, хоть бы вышел ростом, – огрызнулся долговязый, – это ты виноват во всем, потому что хочешь жить лучше меня.

– А нельзя, чтобы вы оба жили хорошо? – сказал Чикарели.

– С чего это?

– С того, что вы оба люди и имеете одинаковые права в жизни, – сказал я. – А теперь давайте познакомимся и расскажите, как вы оказались здесь?

– Нас сюда командировали. Эта территория принадлежит научно-исследовательской лаборатории института зависти. Мы – сотрудники этой лаборатории, а здесь разрабатываем новые методы вызывания зависти.

– Ой, не могу! – расхохотался Чикарели. – Институт зависти, ха-ха-ха!..

– Когда вырастешь, мальчик, поймешь, что без зависти жить невозможно, – серьезно сказал долговязый. – Ты еще мал рассуждать на такие темы.

– Рассуждать на такие темы и приходить к правильным выводам необходимо с раннего детства, – заметил я.

– Что вы можете знать о зависти? Запишитесь в библиотеку нашего института, мы вас напичкаем такой богатой научной литературой, что сами не заметите, как станете отъявленными завистниками. Кстати, мы прихватили с собой кое-какие брошюры, можем дать почитать. Ну-ка, сбегай принеси, – обратился долговязый к коротышке.

– Кто ты такой, чтобы приказывать мне? Принеси сам, – надулся коротышка.

– Тогда я принесу свою брошюру, а не твою, – выпалил долговязый.

– Кто ты такой, чтобы давать читать этим людям не мою, а свою брошюру? – вскочил с места коротышка.

– Ладно, тащите обе, – весело скомандовал Чикарели.

– А кто ты такой, чтобы хотеть читать обе брошюры? – дружно ответили ему коротышка и долговязый.

– Ну, хорошо, скажите, где они лежат, а я сбегаю выберу сам.

– Нет, кто ты такой, чтобы сбегать вместо нас? – ответили они разом и наперегонки побежали откапывать из-под руин свои брошюры.

Вернувшись, они стали совать нам свои сочинения, требуя немедленно ознакомиться с ними.

– Лучше расскажите о себе сами, прочитать всегда успеем, – вежливо отклонил я их предложение.

– Живем, как все завистники, с утра до вечера бранимся и ссоримся. Стоит одному из нас купить что-то хорошее, другой не уснет до утра, завидуя и думая, что бы такое получше купить самому. Если моя жена купит себе новое платье, его жена от зависти обязательно обольет его чернилами, и тогда моя жена начинает думать о том, какую бы ей подложить свинью. Вот, послушайте любопытный фрагмент из моей брошюры…

– Почему это из твоей? Кто ты такой, чтобы навязывать людям свою писанину? Читать буду я.

– Сейчас я выколю тебе глаза, тогда ты, может, поймешь, кто я такой, – взвизгнул коротышка, достал из кармана ржавый гвоздь и набросился на долговязого.

– Прекратите! – крикнул я, отняв у коротышки гвоздь, но тут долговязый достал из кармана шило.

– Прекратите! – крикнул я снова.

– Нет, не прекратим. Раз вы хотите, чтобы мы не завидовали друг другу, то мы выколем вам глаза, чтобы не лезли не в свое дело.

– Правильно, – поддержал его коротышка, – выколем им глаза, а потом уже разберемся, кто из нас умнее.

– И так ясно, что я умнее, нечего разбираться.

– Да кто ты такой, чтобы иметь о себе такое мнение?

– Сейчас я покажу тебе, кто я такой.

– Да я тебя…

Они схватили друг друга за волосы и стали кататься по земле, как мальчишки, ругаясь и доказывая друг другу собственное преимущество:

– Самое время уходить, – шепнул я Чикарели.

Мы побежали вниз, к дороге, а за нашими спинами раздавалось все то же «ты кто такой?»…

ЧЕЛОВЕК-ХАМЕЛЕОН

Бьющий из недр горы Техенис холодный родник, веками журчавший на здешних зеленых лугах, утолявший жажду, несший воду изнывавшим от зноя полям, неожиданно высох. Что с ним произошло, кто его обидел?

Мне вспомнилась древняя книга, написанная много веков тому назад в Кечарисском монастыре. На полях книги были нарисованы такие цветы, деревья и животные, которых я в жизни не видел. В той же книге описывалась история родника и дуба: «И когда я стал плох зрением, родник вернул мне свет моих очей. Когда после долгих и усердных трудов я истощился полностью, лес вернул мне силы. Будь трижды проклята рука, которая бросит камень в родник и перекроет его русло. Но сейчас я поведу рассказ не о роднике, спасшем меня от слепоты, а о шагающем дереве, которое я увидел своими глазами весенним вечером», – пишет автор. Вот что он рассказывает.

На лесной опушке, окруженный кустами и молодыми деревцами, рос могучий дуб. Уже много десятков лет он стоял на страже леса, и когда грозные ветры пытались вырвать с корнем юные деревца, дуб противостоял ветрам, не давая им проникнуть глубоко в лес.

Когда таявший на горных вершинах снег превращался в страшный поток и несся вниз, смывая на своем пути все, дуб стеной вставал против потока, и тот, изменив русло, несся дальше, не причинив вреда лесу.

Но однажды случилось ужасное. Злой человек вошел в лес. Увидев его, деревья ужаснулись, но что могли поделать они, беспомощные, с бессовестным и злым существом? Топор безжалостно рубил деревья, валил их наземь, а они стонали, взывая к милосердию. Едва услышав зов деревьев о помощи, дуб напрягся, вырвал из земли собственные корни и пошел на звук топора. Увидев шагающее дерево, человек оцепенел на миг, затем, придя в себя, пустился наутек, но ветки дуба схватили его и стали колошматить так, что злодей испустил дух. Тогда дуб вернулся на свое место, закопал злодея поглубже в землю, а сам врос в него корнями.

На полях книги, о которой я рассказал, был нарисован этот самый дуб. Я знаю здешние места, как свои пять пальцев, но никогда не видел этого дуба. Где он, жив ли, а может, давно уже высох от старости и рухнул наземь?

Пока я вспоминал историю с дубом, забежавший вперед и остановившийся перед непроходимой сетью корней Чикарели подал голос:

– Здесь мы и застряли.

– Да, надо идти в обход, – призадумался я, поняв, что дело действительно осложняется.

И вдруг из-под корней выскочил юркий человечек. Увидев нас, он отбросил топор и заорал хриплым голосом:

– Мои дорогие, мои бесценные друзья, никогда еще я не был так счастлив, как в этот миг нашей встречи. Позвольте поприветствовать и обнять вас.

– Кто вы? – спросил Чикарели, напуганный неожиданным появлением незнакомца.

– Ваш покорный слуга, ваш раб и лакей, – произнес он, склонившись до самой земли.

– Встаньте, не теряйте своего человеческого достоинства, – сказал я строго.

– Не гневайтесь, господин, – взмолился он, упав на колени, – единственное мое желание – служить вам, красивейшему, сильнейшему, умнейшему…

– Уймитесь, вы, я вам не красивейший и не умнейший, – уже возмутился я.

– О, как скромность украшает человека. Но вы не просто сильнейший, красивейший и мудрейший, вы еще и добрейший, благороднейший и… и всякий еще, – добавил он, не найдя новых эпитетов, – а у вашего спутника большое будущее, не исключено, что он когда-нибудь станет правителем нашей страны, и тогда солнце сойдет с небосклона и ляжет на его грудь золотым орденом.

– Вы что-то путаете, – смутился я, – мы простые люди, ваши слова относятся к кому-то другому.

– С чего вы взяли? Неужели мой вид не внушает вам доверия? – огорчился он. – A-а, ну конечно, конечно, вам не нравится мой цвет. Так я мигом, – засуетился он и исчез под корнями.

Надо сказать, что у нашего знакомца кожа была довольно неприятного цвета, какого я вообще не встречал в природе.

– Видимо, там какая-то лазейка, – догадался Чикарели, – попробуем проникнуть?

Но не успел он произнести эти слова, как наш знакомый вылез из своего укрытия… совершенно белый, как мел.

– Потрясающе! – зааплодировал Чикарели. – Но кто вы?

– Я один из тех людей, которые умеют приспособиться к любой ситуации, любому человеку. Мне везде удобно, меня все устраивает. Я могу плясать под любую дудку, подыгрывать и нашим и вашим… Своим талантом, тактом и скромностью вы покорили меня, и вряд ли найдутся на свете люди, равные вам… – он опять запутался в словах, – равные вам… по всяким этим. О, судьба, как я счастлив, что ты свела меня с этими людьми! – он распростер руки, собираясь броситься в наши объятия, но эта сцена так рассмешила Чикарели, что он от хохота упал на землю, а человек так и застыл на месте с воздетыми к небу руками.

– Довольно! – возмутился я. – Терпеть не могу болтунов и лицемеров.

– О, владыка, вы только прикажите, и я сделаю для вас все, только не гневайтесь на меня! – снова воскликнул он и грохнулся на колени.

– Я не гневаюсь, меня просто тошнит от вас.

– О, господин, неужели и этот цвет вам не по душе? Извольте подождать одну секундочку, – сказал он, ничуть не оскорбившись, и снова исчез под корнями.

По всему было видно, что игра пришлась Чикарели по вкусу. Ребенок есть ребенок.

– Эй, куда же вы пропали? – крикнул он с нетерпением.

– Я не из тех, которые могут пропасть, – самодовольно улыбаясь, наш знакомый вылез из-под корней, весь посиневший.

– Мне кажется, вы сумеете по достоинству оценить синий цвет. Если пожелаете, я останусь синим, – подобострастно произнес он, поклонившись.

– Лично мне абсолютно безразлично, какого вы цвета, но интересно, зачем вы так стараетесь?

– Как зачем? Чтобы понравиться вам.

– Только и всего? – я уже рассердился не на шутку. – Вы на себя посмотрите, вы же посинели, как утопленник.

– Опять не угодил, – раздосадованно произнес человек-хамелеон, – ладно, потерпите, я сейчас снова перекрашусь.

Когда он в очередной раз исчез в своем укрытии, я спросил Чикарели:

– Чем тебе нравится этот тип?

– Не знаю, просто с ним интересно.

– Может быть, вам нравится этот цвет, – вылез из-под корней подхалим, покрасневший, как вареный рак.

Я промолчал, Чикарели из солидарности тоже не проронил ни слова.

– Молчание – знак согласия. Ура! – обрадовался человек-хамелеон, обращаясь к Чикарели. – Ну, что прикажете?

– Приказывать я не собираюсь, а вот уйти отсюда хочу очень.

– Как? Неужели так скоро? Нет, я не вынесу такого удара, я не могу жить без вас. Любой цвет к вашим услугам, только останьтесь. Потерпите, умоляю вас, сейчас вы увидите меня в лучшем моем цвете! – крикнул он на бегу и, не дожидаясь нашего согласия, нырнул в свое убежище.

– Как будем действовать? – Чикарели устал от этой игры и решил перейти к решительным действиям.

– Потерпи, сейчас посмотрим.

Терпеть пришлось недолго: из-под корней донеслось шуршание, и человек-хамелеон вылез, посеревший, как зола.

– А вот и я! – воскликнул он, сияя от радости, думая, что этот цвет наконец приведет нас в восторг, но, увидев наше равнодушие, пришел в отчаяние: – Дорогие мои, золотые, родные, не прошло и часа, как мы познакомились, а я уже не представляю своей жизни без вас. Как красив этот мальчик, какой у него красивый нос, а какой высокий рост…

– Что?! – Чикарели съежился, вдруг вспомнив причину всех своих несчастий. – Мой рост… мой рост… – он с трудом сдерживал слезы.

– Скромность украшает человека, – повторил свою любимую поговорку хамелеон, словно подливая масла в огонь.

Я обнял Чикарели за плечо и шепнул ему на ухо:

– Не отчаивайся, скоро все будет в порядке, крепись, мой мальчик.

Человек-хамелеон, приложив ладонь к уху, старался подслушать наш разговор. Ему казалось, что мы обсуждаем его цвет.

– Если вам не нравится серость, вы только скажите, я совсем не стыжусь менять цвет.

– Нет, почему же, прекрасный цвет, только отстаньте, – махнул рукой я.

– Фу, отлегло от сердца! Наконец угодил вам, – искренне обрадовался он, хотя, честно говоря, мне что-то не очень верится в искренность таких типов. – Знаете, я и сам больше всего на свете люблю серость. Безликость и серость дают возможность спокойно, без лишних проблем жить на свете. Но об этом потом. Теперь нижайше прошу вас быть моими гостями.

– Нет уж! – категорически отказался я, но Чикарели незаметно наступил мне на ногу.

– У нас нет другого выхода, – шепнул он, – дорога проходит через его убежище, надо соглашаться.

Я дал понять глазами, что он прав.

– Мы передумали, – заявил Чикарели, – и решили с благодарностью принять ваше предложение.

– О, спасибо, спасибо, мои господа, с этой минуты располагайте мной, как пожелаете. Ради вас я готов на все.

– Только ли ради нас? – съязвил я.

– Для кого угодно, лишь бы угодить, – весело откликнулся хамелеон.

– А ты вываляешься в грязи, если я пожелаю? – насмешливо сказал Чикарели.

– Конечно, с огромным наслаждением.

– Чикарели! – сурово произнес я, желая сказать, что ему не к лицу опускаться до уровня хамелеона, но тот понял мое замечание по-своему.

– А что, – преспокойно ответил он, – таков мой образ жизни: угождать, лебезить, угодничать.

– Тогда выполни мой приказ, – Чикарели скрестил руки на груди, приняв позу полководца, – покажи, куда ведет лазейка через твою нору.

– Слушаюсь и повинуюсь, – человек-хамелеон взялся за топор, – сейчас вырублю корни, увидите сами.

– Корней не рубить, – приказал Чикарели, входя в роль, – могу рассердиться.

– Не вели казнить, владыка! – взмолился человек-хамелеон и упал на колени.

– Ладно, – смягчился Чикарели, – говори.

– Дорога ведет к истоку родника, мой господин.

– Прекрасно, – обрадовался Чикарели, – теперь можно идти.

– Как! – насторожился человек-хамелеон. – Вы собираетесь покинуть меня?

– А как вы думали?

– И куда же вы пойдете?

– К роднику.

– Стоит ли? Здесь куда интереснее, уверяю вас. Если вы меня покинете, мне не для кого будет меняться в цвете.

– Подыщите себе другую компанию.

– Никуда вы не уйдете, – оскалился человек-хамелеон, – даром я старался, что ли? Нет, вы останетесь здесь, один из вас будет здешним владыкой, другой станет его министром, а меня назначит лакеем.

– Еще чего! – возмутился я.

– Ах, не хотите… Ладно, – прошипел он, как змея, и скрылся куда-то.

Я уже собирался проникнуть в убежище человека-хамелеона, как Чикарели крикнул:

– Осторожно!

Я инстинктивно отскочил в сторону, и на то место, где я стоял, упал огромный камень. Упади такой камешек мне на голову, Чикарели пришлось бы идти к истоку родника в одиночку. А человек-хамелеон уже готовился к новой атаке. Забравшись выше, он обнял новую глыбу, поднял ее над собой, готовясь швырнуть в нас.

– Постой, – опять не растерялся Чикарели, – мы согласны выполнить твою просьбу. А ну, беги менять цвет.

– Сию секунду, – обрадовался человек-хамелеон и отбросил камень в сторону. Сейчас я перекрашусь так, что вы ахнете. Видите, я добился-таки своей цели, а все благодаря моему вероломству и умению унижаться.

– Такие, как ты, всегда и любой ценой добиваются своей цели, – сказал я, огорченный тем, что судьбы людей нередко зависят от таких негодяев.

– Еще бы, – хвастливо заявил он, – обо мне написано в книгах многих великих писателей, начиная с античных времен. Я всегда безропотно служу своим господам, выполняя любую их прихоть, и добиваюсь больших успехов. Но если меня довести до отчаяния, я отомщу самым коварным, самым подлым способом. Я не нападаю честно, что вы? Я бью из-за угла, чтобы меня не было видно, – рассказывая, он полез в свою нору.

Я стоял в растерянности.

– За ним, скорее! – Чикарели взял инициативу в свои руки.

– Я буду перекрашиваться и одновременно расскажу вам одну печальную историю, случившуюся со мной давным-давно, два-три века тому назад…

Мы бесшумно ползли за ним.

– … Так вот, – продолжал он, думая, что мы слушаем его сверху, – когда-то я служил лесничим у своего господина, но вместо того, чтобы оберегать лес, я беспощадно вырубал его. И вот однажды какой-то мерзкий дуб… Можно подумать, это его касалось… Этот мерзкий дуб решил защитить деревья от моего топора… Он схватил меня ветками и зарыл прямо под своими корнями.

«Так вот, оказывается, кто ты, – подумал я, – ну и подлец!»

– Но я отомстил паршивому дубу за свою смерть: я стал потихоньку подрубать его корни, и дуб умирал медленной, мучительной смертью. Наконец он высох, а я продолжаю преспокойно обитать под его корнями. Хи-хи-хи. Так ему и надо. Пусть не лезет не в свое дело. Вы меня слышите?

– Слышим, – сложив ладони рупором, отозвался Чикарели приглушенным голосом, словно мы находились над норой.

Мы поползли дальше.

– Сейчас я предстану перед вами в слиянии своих лучших цветов! – хвастливо заявил он, идя в направлении, обратном нашему. – Эй, где вы? – заметался он, ища нас.

Мы вышли из лабиринта, а вслед нам неслось:

– Куда же вы, стойте, я убью вас, то есть, нет, я сделаю все, что вы прикажете!..