Текст книги "Приключения Чикарели (СИ)"

Автор книги: Рубен Марухян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Бабочки растаяли в небесной лазури. На поляну сошел покой. С вершины Техениса прилетел ветерок, забрался в лесную чащу и стал рассказывать что-то молодым деревцам, а они смеялись над ветерком.

– Все равно мы тебе не верим, – шелестели деревца, – зря стараешься.

– Но почему, почему вы перестали мне верить? – обижался ветерок.

– Потому что ты ветрен, как ветер, ты летаешь то здесь, то там и всем обещаешь одно и то же, – отвечали деревца, – мы еще ни разу не слышали от тебя слова правды.

– Когда-нибудь, может, и услышите, – рассмеялся ветерок и подлетел к кустам.

Я прислушивался к их разговору, глаза слипались от усталости, и я уснул прямо на траве. Не знаю, сколько времени я проспал, и проснулся от голоса Чикарели:

– Вставай, вставай же, я вернулся.

Я с трудом открыл глаза и увидел сидевшего на стебельке Чикарели. В жизни мне очень много раз приходилось видеть сверкающие счастьем глаза, счастливые лица, слышать счастливый смех, но никогда еще не видел само счастье в человеческом обличье. Таким предстал передо мной Чикарели в ту минуту. Он спрыгнул со стебелька и подошел поближе:

– Прости, что разбудил, – стал оправдываться он.

– Ты давно вернулся?

– Да, просто не хотел тебя будить, ты смеялся во сне. Что тебе снилось?

– Знаешь, наконец мой гном вернулся, и мы летали.

– Во сне летать неинтересно. Вот если бы ты летал, как я, наяву!

– Для этого мне надо натворить кучу глупостей, чтобы стать с тебя ростом.

– Между прочим, я не одни глупости делаю. Ты ведь даже не знаешь, за что меня любят бабочки.

– Откуда мне знать?

– Я оказал им услугу, вот! – заявил он гордо.

– Какую еще услугу?

– В тот день, когда они перенесли меня сюда, начался проливной дождь. У одного мотылька крылья намокли так, что бедняга не мог взлететь. Я приютил его на ночь, иначе он бы погиб. Утром он обсох, и я его выпустил. Оказалось, что это принц мотыльков, а я и не знал. После того, как я его выпустил, на поляну прилетел целый рой мотыльков и бабочек. Честно говоря, я немного испугался, подумав, что опять сделал что-то не так, и они прилетели отомстить мне. Мотылек-принц подлетел ко мне, радостно замахал крыльями, и я понял, что они прилетели благодарить меня. С тех пор мы дружим.

– Добро порождает добро, таков закон жизни. Представляешь, как здорово будет жить на свете, если все станут помогать друг другу. Человечество станет счастливым… И все-таки, что мы будем делать дальше? Я считаю, что тебя надо отвести домой.

– Нет, никогда. Дома все обрушатся на меня, станут кричать: «Мы же говорили тебе – нельзя, нельзя, чи карели, а ты не слушался. Доигрался. Теперь страдай».

– Ладно, убедил. Побудь здесь, я скоро.

– Куда ты?

– Схожу за постелью. Не будем же мы в такую погоду ночевать на земле, – ответил я, глядя на сгущавшиеся тучи.

Я помчался вниз, схватил одеяло и подушку, вышел из комнаты и столкнулся в коридоре с известным поэтом Садояном. Он удивленно поглядел на мой багаж и спросил:

– Куда это вы?

– Надо стряхнуть пыль, а то дышать нечем, – тут же сочинил я.

– Хорошо, хорошо, – печально произнес он, углубившись в свои мысли.

– Что с вами?

– Вам не понять этого. Ах, как болит душа!

– Поделитесь, может, станет легче.

– Я убил героя своей новой поэмы, – зарыдал он, бросившись мне на грудь. – Какой это был прекрасный человек – гордый, честный, мужественный, красивый, добрый. У меня от горя сердце разрывается на части.

– Может быть, стоит его ранить, а не убивать? – посоветовал я. – Потом его вылечат, и у вас все будет в порядке.

– Правильно! – воскликнул он, оторвавшись от меня. – Дорогой мой, вы меня спасли, просто не знаю, как вас благодарить за это!

– Не за что, – усмехнулся я.

Садоян помчался в свою комнату воскрешать несчастного покойника, а я помчался вниз, стараясь не попадаться на глаза администрации.

Я поднимался к поляне. Заходящее солнце заливало последними, слабеющими лучами вершину Техениса, черневшего от туч, а речка, вспомнившая какую-то грустную песню, напевала ее в наступавшей тиши. Лес стоял оторопело, вслушиваясь в эту тишину и, не смея шелохнуться, ожидал наступления сумерек.

– Чикарели, Чикарели, – позвал я, но никто не отзывался.

Я заволновался: что с ним могло случиться, куда он мог деться? Может, его унесла лисица, может, он заблудился в лесу или утонул в ручье? Я вошел в палатку, расстелил в ней одеяло и возобновил поиски. Может, он уже уснул и не слышит моего голоса? Чикарели не было нигде, и меня охватило такое отчаяние и одиночество, что я без сил упал на траву. И только сознание того, что я взрослый человек, вынудило меня подтянуться, взять себя в руки. Взрослый человек, мужчина, не имеет права отчаиваться, он должен уметь сдерживать себя, ведь в жизни встречается много трудностей, и если отчаиваться по каждому поводу, то не останется сил противостоять этим трудностям.

Сумерки сгущались. Я не знал, как мне быть, где искать Чикарели. Я чувствовал огромную ответственность за его судьбу. «Если с ним что-нибудь случится, я не смогу простить себе».

Я снова вышел из палатки. В темноте я заметил сверкающие точки, двигавшиеся по направлению ко мне. Светлячки, что ли? Но светлячки не могут выстраиваться в такие стройные шеренги. Что же тогда? Я удивленно наблюдал за этой подвижной гирляндой и вдруг услышал голос Чикарели:

– Добрый вечер.

– Неужели можно разгуливать по лесу в темноте? – рассердился я.

– Я вовсе не разгуливал, а ходил за светлячками, – оправдался Чикарели. – Или тебе хочется провести весь вечер в темноте?

– Ну, заходите, – сказал я, смягчившись, – милости просим в нашу скромную обитель.

– Входите, друзья, – радостно пригласил светлячков Чикарели и вошел тоже.

Светлячки не заставили себя долго ждать и тут же заполнили палатку. В нашем убежище стало светло и уютно. Я достал из кармана платок, постелил его на земле, положил вместо подушки воробьиное перышко и сказал Чикарели:

– Вот твоя постель, устраивайся.

Он поблагодарил меня за заботу, лег, но тут же захныкал:

– Не хочется спать.

– Может, ты голоден?

– Нет, лучше расскажи что-нибудь.

– Хочешь сказку?

– Только удивительную.

– Ладно, слушай: жил-был на свете король и была у того короля дочь…

– Да ну, неинтересно.

– Какую же ты хочешь?

– Лучше современную, чтобы в ней не было никаких принцев и принцес.

– Хорошо. Тогда про попугая. Значит, так: в королевском дворце жил попугай.

– Говорящий?

– Конечно, болтал лучше любого королевского министра. Король выступал перед придворными, заявлял, что он – самый мудрый правитель в мире, самый красивый мужчина во всем королевстве, что он будет жить на свете вечно. Придворные аплодировали ему, восклицая: «Да здравствует наш славный король!» Дома же, когда рядом не было никого, король спрашивал у попугая:

– А ты, попка, какого мнения о своем короле?

– Король дурак, король дурак, король дурак! – твердил попугай.

– А что король? – спросил Чикарели.

– Хохотал до слез. И так – каждый день: король расхваливал себя, придворные аплодировали, а попугай твердил свое: «Король дурак, король дурак». Потом, когда король умер, попугай говорил то же самое новому королю. Но только этот король не смеялся над попкиной шуткой, а плакал. Смеялись придворные. Потом умер и этот король, а попугай говорил то же самое новому владыке. Владыка приказал вырвать ему язык, но от этого ничего не изменилось: наученный попугаем, народ называл короля дураком. И до сих пор называет и смеется.

– И все? Расскажи лучше такую сказку, где вообще нет никаких королей.

– Попробую, – сказал я и начал: – когда-то жил на свете бедняк и был у него умный осел…

– Ну неужели ты не понимаешь, что я хочу у-ди-ви-тель-ну-ю сказку? – пожал плечами Чикарели.

– Слушай же, Чикарели, слушай удивительную сказку о человеческой верности и запомни ее навсегда, мой мальчик, – посерьезнел я. – Если пешком, нужно идти два дня и две ночи, если верхом – один день и одну ночь, доберешься до озера Ван. На озере есть остров, где стоит храм изумительной красоты. На берегу Вана есть райский сад, где цветут прекраснейшие розы. Когда-то за ними ухаживали старый садовник и его дочь, жившие в доме за садом. На противоположном берегу Ванского озера лежит горный Шатахский край, где в те времена жил мужественный юноша, больше всего на свете дороживший своей свободой. И жил он свободным, как орел, пока однажды не повстречал дочь садовника.

– Кто ты? – спросил юноша, скрывая душевный трепет.

От смущения девушка рассмеялась, а юноша растерялся.

– А ты кто и где ты живешь? – спросила девушка.

– Там, – показал рукой юноша на свой берег, смутившись еще сильнее.

Девушка рассмеялась снова и скрылась в саду, а юноша, стоял как зачарованный, и в его груди, как раненая птица, билось сердце. Растерянный и непонимающий, что с ним происходит, юноша побежал к озеру, бросился в воду и доплыл до родного берега. Забравшись на высокую скалу, он стал смотреть на озеро, которое никогда еще не было таким красивым. На следующее утро он снова переплыл озеро, подошел к саду и ждал до тех пор, пока девушка не вышла из дома.

– Я все время думаю только о тебе, – прошептал юноша, а девушка зарделась, как роза, – дай мне руку, пойдем со мной, будешь моей женой.

– Пойди к моему отцу и попроси у него моей руки, я не вольна решать такие вопросы сама.

– Хоть сейчас! – воскликнул юноша, окрыленный своим счастьем.

– Есть ли у тебя родители? – поинтересовалась девушка.

– Мой отец ушел однажды на охоту и больше не вернулся, мы с матерью живем одни.

– Тебе нужно прийти с матерью и сосватать меня, таков порядок. Меня зовут Тамар, – сказала она и снова скрылась в саду.

– Жди нас завтра в полдень, – крикнул он ей вдогонку и побежал к озеру.

Дома он поцеловал руку матери и сказал:

– Мать, на том берегу озера живет девушка, которую я хочу назвать своей женой.

Мать поцеловала сына в голову и сказала:

– Наступит утро, а с ним добро.

Наутро они, взяв дары, спустились в долину.

В розовом венке и фартуке, убранном цветами, вышла им навстречу дочь садовника. Мать юноши, увидев ее, замерла от восхищения и прошептала:

– Какая красавица!

– Мать, это она и есть, – сказал юноша.

Мать поцеловала Тамар, и та пригласила их войти.

– Милости прошу, – приветствовал их садовник.

Садовник слушал гостей, согласно кивая головой, и когда они кончили, произнес:

– Каждому юноше на свете положена девушка его сердца, я согласен отдать вам свою дочь, но при одном условии: пусть твой сын возведет на озере остров, обсадит его виноградом и розами. И если его сад будет прекраснее моего, можете прийти за Тамар.

Услышав об острове, мать всплеснула руками:

– Как он может возвести остров? Это не под силу ни одному человеку на свете.

– Не волнуйся, мать, – утешил сын, – остров я возведу за год, а сад на нем будет прекраснее всех садов на свете. Жди меня через год, – сказал он Тамар и встал.

Мать вышла хмурая, как туча.

– Не справишься, сын, не сможешь, – била она себя по коленям, – для чего нам связываться с этим человеком, найдем тебе невесту не хуже этой.

– Не хочу никого, кроме нее, – сказал юноша и обернулся.

Тамар смотрела ему вслед, стоя у калитки, и юноша вернулся к ней.

– Мой отец непреклонен, если он сказал что-нибудь, то уже ни за что не откажется от своего слова, но я буду ждать тебя, – сказала она тихо, – хоть тысячу лет.

– У тебя будет и остров, и сад, жди меня, – он поцеловал Тамар и догнал мать.

Всю дорогу мать и сын шли молча. Наконец мать произнесла:

– Сын мой, тебе лучше поискать цветок в другом саду.

– Не хочу других цветов, мать, – вздохнул он, – либо она, либо никто. Я буду трудиться день и ночь, возведу остров своей любви.

– Как знаешь, – опечаленно ответила мать.

На следующее утро юноша взял кузнецкий молот и стал дробить скалу. Он отвозил огромные глыбы на лодке к самой середине озера и бросал их на дно. Год пролетел, как день, озеро поглотило все камни.

– Бездонно ты, что ли? – крикнул юноша в отчаянье и собрался было махнуть рукой на свою затею, как вдруг над водной гладью померещился ему силуэт возлюбленной, прошептавшей:

– Я буду ждать тебя всю жизнь.

Юноша не верил своим глазам. Когда чудесное видение испарилось, он снова взялся за работу.

– Потерпи еще немного, любимая моя! – крикнул он, вдохновившись.

Годы летели как птицы, а остров все не поднимался над водой. Однажды на берег вышла мать, чтобы уговорить сына бросить все, вернуться домой и увидела перед собой усталого, поседевшего человека, дробившего скалу.

– Еще немного, осталось совсем мало, – говорил он сам себе, а мать плакала, стоя за его спиной.

Как ни старалась мать, ей и на этот раз не удалось уговорить сына. А он все дробил скалу и возил камни к середине озера. И однажды – о, счастливый день! – брошенный в воду камень остался на поверхности.

– Остров, мой остров! – крикнул юноша, обезумев от радости. – Остров моей любви!

Он стал возить землю, засыпать ею камни, посадил розовые кусты, виноградную лозу и чудесные яблони.

– Пусть придет садовник и увидит, что во имя любви можно превратить в цветущий сад всю землю! – крикнул он и пошел к садовнику.

Пришел он и встал напротив покосившегося пустого дома.

«Где его хозяева, куда они делись?»

Сердце юноши билось сильнее, чем в тот день, когда он повстречал Тамар. Во рту пересохло, он склонился над родником, чтобы выпить воды, и из воды на него глянуло обросшее седой бородой лицо старика.

– Опоздал, опоздал, – зажурчал родник.

– Тамар! Тамар! – кричал обезумевший от горя юноша, ища свою возлюбленную по всему берегу, но она так и не отозвалась.

Тогда юноша поплыл к своему острову, лег на землю и зарыдал:

– Я все равно найду ее!

Он поднялся с земли, разбежался, чтобы нырнуть в воду и поплыть обратно, но сильный порыв ветра подхватил его, поднял над волнами и унес ввысь. По сей день, говорят, над Ванским озером кружит одинокая чайка, словно ища кого-то. Рыбаки рассказывают, что иногда над волнами раздается человеческий голос, зовущий «Тамар! Тамар!»…

– Как бы я хотел увидеть этот остров! – мечтательно произнес Чикарели.

– Когда-нибудь, может, и увидишь. А теперь, спи. Наступит утро, а с ним добро.

– Спокойной ночи, – сказал Чикарели, положив голову на воробьиное перышко.

Светлячки вылезли из палатки, чтобы не мешать нам. Я устроился рядом с Чикарели и уснул.

РАССВЕТ

В Ереванском институте древних рукописей Матенадаране хранится книга, написанная одним мудрым человеком много веков назад. В этой книге каждое слово так метко и точно, как отточенная стрела, так уместно, как камень в стене. Каждая страница этой книги излучает свет и добро. В ней рассказывается о людях, встававших с рассветом и творивших добрые дела. Книга эта стала моим путеводителем по жизни с того дня, как я прочитал ее.

В этот день я, как обычно, встал ни свет ни заря, пока Чикарели сладко посапывал во сне. Я укрыл его платком, который он во сне скинул с себя, и бесшумно вышел из палатки. Лес еще не пробудился, я шел к Молочному ручью, наступая на сухой валежник и будя птиц. Проснулись первые пернатые и стали окликать остальных подруг:

– Вставайте, вставайте, солнце идет.

Большеголовый шмель промчался мимо со скоростью первоклассника, опаздывающего на урок, даже не поздоровавшись со мной. Синий цветок вытянул шею посмотреть, почему задерживается солнце. Цветок сказал мне «доброе утро» и повернулся к востоку. Усталый светлячок плелся домой с ночного дежурства.

Я умылся студеной водой ручья и сразу же почувствовал себя необыкновенно бодрым и здоровым. Я побродил среди знакомых деревьев, пожелал им доброго утра и вернулся будить Чикарели.

В палатке никого не было. Я ждал своего друга довольно долго и, не дождавшись, вышел на поляну.

– Чикарели, где ты? Эй, Чикарели?!.

Не получив ответа, я снова побежал в сторону ручья, но и там не доискался Чикарели.

– Эх, Чикарели, Чикарели…

– Что? – откликнулся знакомый голос.

– Что за шутки, где ты бродишь?

– Я ходил за медом.

– Как? К дедушке?

– Нет, что ты. Здесь неподалеку в дереве есть дупло, где обитают дикие пчелы. Я попросил немного меда, и они с удовольствием дали мне.

Я наклонился и заметил крохотную повозку, в которую впряглись четыре трутня. На повозке было несколько цветков лилии, наполненных диким медом.

– Угощайся.

– Чикарели, у меня такое ощущение, что тебя знают все обитатели здешнего леса.

– Все не все, но многие знают и уважают, – хвастливо сказал он. – Сейчас я провожу этих бездельников, и мы славно позавтракаем.

Чикарели распряг трутней, и они, лениво жужжа, улетели восвояси.

– Ты ешь, а я пока соберу малины, – предложил Чикарели.

– Я тоже приготовил тебе сюрприз, – сказал я, протянув ему листок, на котором лежало несколько ягод малины и ежевики.

– Спасибо, – обрадовался он.

После завтрака я предложил Чикарели идти к леснику.

– Зачем? – удивился он.

– Думаю, он сможет помочь нам отыскать муравейник или дать какой-нибудь полезный совет.

– А если и он сочтет тебя психом?

– Ни за что. Именно поэтому я и решил идти к нему. В прошлом году я гостил у него несколько дней, он произвел на меня впечатление человека, умеющего понимать каждого. Очень интересный старик, знает такие вещи, о которых ни в одной книге не написано.

– Пошли, – вдохновился Чикарели и прыгнул в мою ладонь.

СОВЕТ ЛЕСНИКА

– Ах, негодники, всю траву вытоптали, цветы оборвали, сломали деревца! – вне себя от ярости кричал человек с бородой почти до колен. – Только попадитесь мне!..

Он был так рассержен, что я не знал, уместно ли подходить к нему. Наконец, когда он немного успокоился и направился к лошади, к седлу которой было подвешено ружье, я положил Чикарели в карман пиджака и направился к леснику.

– Доброе утро.

– Какое там доброе, ты только посмотри, что они натворили, переломали мне все саженцы! Неужели это люди? – сорвал на мне злость лесник. – Ничего, попадутся мне, так высеку крапивой, всю неделю спать не смогут. Как только у них руки не отсохли? В прошлом году эту яблоньку побило градом, насилу спас, выходил, а они, эти… Эх!.. – Лесник опустился на колени перед яблонькой, стал перевязывать сломанные ветви: – Ничего, потерпи, милая, знаю, больно тебе. Вот вырастешь, станешь красавицей, окрепнешь, никто не осмелится тебя тронуть.

На лужайке у сада, где паслась лошадь, валялись обрывки газет, битые бутылки, остатки еды. Мне стало стыдно за тех, которые называют себя людьми, но ведут себя как звери. Тот, кто без зазрения совести уничтожает природу, может преспокойно убить и человека. А разве дерево не живое существо, разве сломавший его не совершил убийство?

– Вчера ездил за семенами в район, – продолжал лесник, – вернулся сегодня, смотрю и глазам своим не верю, – он показал на бутылки. – Пронюхали, что меня нет и решили покутить в свое удовольствие.

– Я к вам за советом. Говорят, здешний родник обладает целебными свойствами.

– Обладал, – поправил меня лесник, – теперь воды нет, родник обиделся на людей и высох, – сказал он и подошел к лошади.

– Простите, можно спросить вас? – крикнул из кармана Чикарели.

Лесник остановился как вкопанный.

– Ты… только что говорил совсем другим голосом, – выдавил он.

– Да, – солгал я, – просто голос сорвался.

– Ну, говори, что у тебя за дело?

– Знаете, один мой знакомый мальчик вдруг ни с того, ни с сего уменьшился, стал ростом с мизинец…

– Ни с того, ни с сего, говоришь? – усмехнулся лесник.

– Не знаю, как выручить его, к кому обратиться?

– Знаю, все знаю, – грустно произнес лесник, – это тот самый мальчишка, который разворошил муравейник на Круглом холме. Стоит ли стараться ради такого?

– Да, он что-то рассказывал мне про муравейник, – смутился я, не зная, как оправдаться.

– Пусть катится к чертовой бабушке, не стану я помогать ему, – рассвирепел лесник, – пусть лучше останется таким, чтобы больше не вредить никому. Знаешь, что он станет вытворять, если вдруг снова вырастет? У меня нет ни желания, ни времени заниматься такими типами, – завершил он круто.

– Я больше не буду таким, честное слово, – истошно завопил Чикарели, высунувшись из кармана. – Клянусь мамой, я больше никогда не сделаю ничего плохого.

– Кто это? – удивленно спросил лесник, снова обернувшись ко мне.

– Это он, – пришлось сознаться мне, – вот, познакомьтесь, это Мушег.

– Здравствуйте, дедушка, – почтительно поздоровался Чикарели, спрыгнув на землю.

– Ну, допустим, здравствуй, – мрачно ответил лесник, – что дальше?

– Пожалуйста, помогите мне, дедушка, я больше не могу оставаться таким.

– А я не могу терпеть таких, как ты. Нет-нет, не приближайся ко мне и не проси ни о чем. Я не стану помогать тебе, нет, ни в коем случае, – лесник шарахнулся от Чикарели, как от страшного чудовища, – в твоих глазах столько недобрых огоньков, что тебе лучше навсегда остаться таким. Аслан, – позвал он лошадь, – Аслан, как ты считаешь, стоит помогать этому негодному мальчишке?

Лошадь мотнула головой.

– Видишь, даже животное понимает, что ты за фрукт.

– Дедушка! – зарыдал Чикарели.

– Почему ты разорил гнездо скворца, почему выбил стекло в соседнем окне, почему…

– Простите, прошу вас… Но откуда вы знаете все это? – изумился Чикарели.

– Сорока на хвосте принесла. Учти, ни один из дурных поступков не остается незамеченным. Рано или поздно тайна становится явью, тем более, что ты, насколько мне известно, все делаешь не особенно заботясь о тайности, а? Не ты ли недавно на глазах у хозяина огорода сорвал его подсолнух? То-то. Сороки, живущие в городском парке, знают все, они мне столько про тебя рассказывали, что даже слушать надоело.

– А однажды ты сломал большую ветку, набил карманы незрелыми персиками и потом хвастался во дворе, что тебя никто не сможет поймать, правильно?

– Правильно, дедушка, только я был там не один, мы лазили в сад вдвоем, я и…

– Оказывается, ты еще и ябеда. А месяц назад у кинотеатра…

– Ой, дедушка, прошу вас, не продолжайте, а то я умру от стыда. Честное слово, это больше не повторится, – зарыдал еще сильнее Чикарели.

– Терпеть не могу, когда мужчины плачут, – презрительно сказал лесник. – Пошли, Аслан, – лесник просунул ногу в стремя, но я задержал его.

– Прошу вас, помогите ему, он, в сущности, неплохой парень, – вступился я. Лесник спрыгнул на землю, сурово поглядел на Чикарели, почесал за ухом, призадумался и стал рассуждать вслух:

– Помочь или не помочь? Помочь или не помочь? – твердил он, словно гадая на ромашке. – Аслан, скажи ты, помочь ему или нет?

Лошадь посмотрела на Чикарели, повернулась к хозяину и согласно кивнула.

– Что, помочь? – удивился лесник.

Лошадь кивнула снова.

– Ладно, Аслан не станет заступаться просто так, значит, тебя еще можно сделать человеком. Скажи спасибо Аслану, бессовестный мальчишка.

– Вы же слышали, он раскаялся, – сказал я.

– Ладно уж, – махнул рукой лесник. – С чего начнем, Аслан?

Лошадь заржала в ответ.

– Ясно, – кивнул ей лесник. – Следуйте за мной.

По дороге лесник спрашивал меня о житье-бытье, вспоминал дни, когда я гостил у него, интересовался жизнью в городе, где давно уже не был.

– Живем тут вдвоем с Асланом, стережем лес. Аслан – мудрая лошадь, знает свое дело.

Аслан дважды стукнул копытом по земле и пошел в сторону Красных камней. Когда мы углубились в лес, стало так темно, будто наступили сумерки.

– Говорите тише, – предупредил лесник шепотом, – здесь неподалеку живет семья бурого медведя, у них сейчас тихий час. Аслан, пошли быстрее.

Через некоторое время деревья стали редеть, и мы вышли на цветочную поляну.

– Старайтесь не топтать цветов, – снова предупредил лесник, – это очень редкие цветы, они растут только здесь.

На том конце поляны стоял дом с башенкой, который я хорошо знал. В нем жил лесник.

– Здесь мы немного отдохнем и подумаем, как быть, – сказал лесник, отпирая дверь.

На свете много роскошных королевских палат и замков, созданных гениальным воображением и мастерством зодчих. Они изумляют всех своей красотой, но ни один из них не сможет сравниться с домом лесника. Внутри этого дома… Впрочем, нет, я не стану описывать его, пусть ваше воображение само нарисует ту обстановку, какая ему больше по душе.

– Как в сказке! – воскликнул Чикарели, устроившись на подлокотнике кресла, в котором я устроился. – Можно попросить воды?

– Сейчас попросим Аслана. Аслан! Аслан, принеси нам воды, – попросил лесник. – Животные прекрасно понимают людей, их язык. Просто нужно заслужить любовь животных. Я выкормил, вырастил Аслана сам. Его мать сорвалась со скалы и погибла, когда он еще был сосунком. Бедняжка. Я кормил Аслана прямо из соски, пока не поставил на ноги. Мы понимаем друг друга с полуслова, к тому же он очень умный, поэтому я всегда советуюсь с ним.

Тут лесник трижды хлопнул в ладоши, дверь отворилась, и в комнату на задних лапах вошла лисица. В передних лапах она несла корзину с малиной и смородиной. Поставив корзину на стол, лисица достала из буфета блюдца, расставила их перед нами, раскланялась и вышла, лукаво взглянув на Чикарели.

– Угощайтесь, пожалуйста, – как ни в чем не бывало сказал лесник, делая вид, будто не замечает нашего удивления, – сейчас нам принесут фрукты.

Он дважды хлопнул в ладоши, дверца снова распахнулась сама собой, и в комнату вбежал еж, весь утыканный яблоками и грушами.

– Спасибо, мой хороший, – лесник погладил животное так, словно это была пушистая кошка, а не колючий еж.

– Я тоже хочу погладить ежа, – запрыгал от восторга Чикарели.

– Нельзя, чи карели, – на всякий случай удержал его я.

– Почему нельзя, пусть погладит, – разрешил лесник.

– До чего ты мягкий, – умилился Чикарели, погладив ежа, который, словно поняв его слова, улыбнулся в ответ.

За окном послышалось ржание Аслана.

– А вот и вода, – сказал лесник и, выглянув в окно, взял у Аслана ведерко с водой. – Молодец, спасибо. Пейте и давайте подумаем, как нам быть с этим негодником, – произнес он, нахмурившись, хотя по всему было видно, что он уже не так сердит на Чикарели. – Сейчас придумаем… Вспомнил, – он хлопнул в ладоши, и в комнату вбежал крот. – Принеси-ка нам Книгу лесничьих воспоминаний.

Крот чихнул и выбежал из дома. Через несколько минут он снова появился в комнате, взвалив на спину огромную-преогромную книгу в толстом кожаном переплете. Лесник взял книгу, положил на стол и стал листать ее. Страницы книги были исписаны непонятными знаками и буквами.

– Вот, нашел, – лесник ткнул пальцем в одну из страниц. – «Тот, кто нарушает закономерную жизнь природы или уничтожает ее, бывает наказан самой природой. Не руби дерево, не топчи цветов, не загрязняй родников».

– Это относится не к нам, – запротестовал я.

– Потерпите, потерпите, – ответил лесник, взглянув на меня исподлобья и продолжая листать книгу. – Видите дуб за окном? – спросил он, не отрываясь от чтения. – Это было молоденькое деревце, когда я, выпускник философского факультета, впервые попал в этот лес, влюбился в него и решил остаться здесь навсегда… Нет, ни в одной библиотеке мира не найти такой мудрой книги, даже в библиотеке философского факультета университета. Вот, кажется, это. Сидите тихо и не мешайте мне, пока я буду читать.

Чикарели смотрел на лесника не отрываясь, и, хотя тот надолго углубился в свою книгу, мы терпеливо ждали, когда он кончит чтение и какое-то подсчитывание на пальцах. Наконец лесник отложил книгу.

– Эту болезнь не излечить лекарствами, – таинственно произнес он.

– Мы связываем с вами большие надежды, – взмолился я, – подскажите хотя бы, как нам поступить.

– Ох, не спрашивайте, не спрашивайте. Это очень, очень трудно. Независимо от возраста, человек должен взвешивать каждый свой шаг, чтобы потом не каяться. Однако не стоит отчаиваться. У вас есть только один выход, один путь, который нужно пройти с честью, и тогда, кто знает, – он снова хитро улыбнулся, – может, все увенчается успехом.

– Мы готовы пройти этот путь, – встали мы.

Лесник вышел из дома.

– Идите за мной, старайтесь меньше говорить и не задавать вопросов. Пошли.

Дело близилось к полудню, когда мы вышли из леса и спустились к западному склону горы.

– Видите скалу? – указал лесник. – Когда-то из-под нее бил тот самый родник. Идите прямо к нему.

– Спасибо, спасибо, – нетерпеливо воскликнули мы и побежали к роднику.

– Стойте, – смеясь, окликнул нас лесник. – От нетерпения вы совсем потеряли голову. А что делать дальше, вы знаете?

– Ах, да… – смутились мы.

– Садитесь рядом со скалой и ждите. Сегодня день рождения королевы лесных цветов. Когда она поднимет голову и станет танцевать, меняя цвет, ни о чем с ней не говорите. Наберитесь терпения и ждите, когда она кончит свой танец и прибудут ее гости – бабочки, птицы, шмели, пчелы. Горе вам, если вы обидите кого-нибудь из них. Потом, когда черная тучка заслонит собой солнце и польет теплый дождик, наклонись к королеве и скажи ей вот эти слова… Подойди поближе, никто, кроме тебя, не должен слышать этих слов. Когда ты произнесешь эти три слова, королева угостит тебя своим нектаром. Ты возьмешь нектар мизинцем, положишь на кончик языка, и в этот миг из родника послышится жалобный стон. Ты наклонишься и увидишь под скалой вертящийся жернов. Положи на него руку и скажи: «Камень, не перекрывай воду». Жернов откатится и перед тобой откроется темный проход, откуда будет доноситься страшный грохот. Не бойтесь ничего и входите.

– А дальше?

– Дальше вы сами разберетесь, как вам быть. И, самое главное, не пытайтесь силой вернуть воду, это бессмысленно. Ну, счастливого пути. У меня своих дел невпроворот. Прощайте.

– Спасибо, дедушка, до свидания.

Лесник вскочил на Аслана и умчался куда-то, а мы остались одни среди лесов, полей, ущелий и гор, наполненных птичьим пением. Переглянувшись, мы с Чикарели зашагали навстречу своей судьбе.