Текст книги "Приключения Чикарели (СИ)"

Автор книги: Рубен Марухян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

ОБИЖЕННЫЙ РОДНИК

Любому страданию и несчастью, каждой боли и муке приходит конец. Если страдать во имя истины, любая несправедливость будет наказана. В этом я убеждался неоднократно, а здесь, в этом краю, убедился окончательно, когда у самого истока родника мы наконец вздохнули с облегчением.

Яркий солнечный свет освещал местность, где мы остановились. Нас окружали окаменевшие деревья и цветы. Да-да, именно окаменевшие. Зрелище было настолько странным и необычным, что мы не осмеливались даже прикоснуться к деревьям: в этом краю можно было ожидать любой неприятности.

– Отдохнем немного и начнем искать исток родника, – предложил я.

– Постойте, вслушайтесь, – вдруг насторожился Чикарели, – я, кажется, слышу журчание воды.

Я прислушался.

– Да-да, это точно вода.

Забыв о всякой усталости, мы пошли на звук. По мере приближения к истоку свет становился ярче, а небо чище и лазурней. Едва мы вышли из каменной рощи, как перед нами открылось пространство, по которому разливалась печальная мелодия. Мы, как зачарованные, слушали доносящуюся непонятно откуда мелодию и неотрывно смотрели на горизонт. Ее волшебные звуки уносили нас далеко-далеко, туда, где мы оставили самое дорогое – дом, родных, друзей, работу, все-все…

Я очнулся первым.

– Это можно слушать без конца, а нам еще идти и идти, – сказал я Чикарели.

Всю дорогу мелодия сопутствовала нам, становясь все четче и слышней. И вдруг перед нами открылась сказочная картина: мы увидели сидевшую на мраморном троне прекрасную девушку с синими, как небо, глазами. Ее волосы, подобно водопаду, спадали с плеч и уходили в недра земли. Мы замерли.

– Кто ты, прекрасное дитя? – прошептал я.

– Не узнаете? Я – Вода, дочь Родника.

– Не может быть. Вот так встреча! – воскликнул Чикарели и протянул ладонь, но Вода словно окаменела.

Чикарели отпрянул и испуганно посмотрел на меня.

– Что с ней?

– Вода, бесценная Вода, ради встречи с тобой мы прошли долгий и трудный путь. Пожалуйста, позволь мальчику утолить жажду, – попросил я, опустившись на одно колено.

Но Вода не отвечала.

– Чем мы провинились перед тобой? – ласково спросил ее Чикарели.

– Вы говорите, что ради встречи со мной прошли долгий и трудный путь, даже не подумав о том, что я уже много веков совершаю тот же путь ежедневно. А вы, неблагодарные люди, не смогли оценить этого.

Мы виновато переглянулись.

Вода грустно посмотрела на нас и сказала, невесело улыбнувшись:

– Мой отец обиделся на людей и велел мне течь в недра Матери-Земли.

– За что?

– И вы еще спрашиваете, за что? Это я должна спросить у вас, за что вы так жестоко обращаетесь с тем, без чего не сможете прожить и нескольких дней. Веками я текла на землю ради того, чтобы люди жили и радовались. Я бежала к вам, поя луга и сады, беззаботно журча для того, чтобы ликовала природа, ликовали люди, дети. А вы даже не подумали о своих детях. По ночам я купала звезды, на рассвете ко мне приходили олени. Я помогала всем без исключения, никто не мог упрекнуть меня в безразличии, а вы, люди, обидели меня так, что отец запретил мне течь к вам.

– Что сделали люди, ответь, прекрасная Вода.

– Люди словно обезумели. Раньше они умели беречь меня, знали мне цену, а теперь их словно подменили. Они приходят ко мне с бутылками, наполненными какой-то мерзкой жидкостью, охлаждают, пьют эту жидкость, а потом бросают в меня эти бутылки, остатки еды, моют тарелки. Каждый раз я буквально мутнела от обиды и оскорбления, но жалела людей и по-прежнему старалась для них. А они меня почему-то не жалели. Неужели я заслужила такую участь? Ведь вы не мне, а себе делаете плохо. Люди оборвали растущие вокруг меня цветы, выломали деревья, переловили всех бабочек, и тогда отец не выдержал, разгневался и велел мне течь обратно.

Меня охватило жгучее чувство стыда: ведь я и сам неоднократно… Словом, я не мог поднять глаз, готовый сквозь землю провалиться от смущения.

– Я еще издалека услышала ваши шаги, поняла, что вы направляетесь ко мне, и рада бы помочь, да не могу, отец разгневается на меня, – она умолкла и замерла, словно давая понять, что говорить больше не о чем.

– Выходит, лесник обманул нас? Тоже мне советчик, – надулся Чикарели.

– Лесник? Значит, это лесник направил вас ко мне? – Вода оживилась, глаза ее радостно заблестели. – Раз так… Но учтите, воду вы получите только при одном условии…

– Мы готовы выполнить любое твое условие, – ответили мы в один голос.

– Будь по-вашему, я уговорю отца и вернусь на землю, к людям, если вы очистите русло. Я не могу видеть все то отвратительное и гнусное, что будет лежать на моем пути. Возьмите эти сосуды, – она протянула нам сосуды с прозрачной жидкостью, – они наполнены водой. Но предупреждаю – эту воду нельзя пить ни в коем случае. Возвращайтесь той же дорогой, откуда пришли, и поливайте водой всех, кого встретите на своем пути. Они терпеть не могут чистоты. Ждите меня на том самом месте, откуда вы начали свое испытание.

– Не сомневайся, прекрасная Вода, мы выполним все, что ты велела.

– В добрый час, – ответила Вода, улыбнувшись, – до встречи на земле.

– До встречи, – радостно ответили мы и быстрым шагом пошли обратно.

ОЧИЩЕНИЕ

Несмотря на то, что нам было очень трудно нести тяжелые сосуды с водой, мы не придавали этому значения, сознавая, какой большой цели служим. Даже жажда не могла сломить нас, потому что мы были счастливы и тверды духом. Счастливы именно тем, что не напрасно родились на белый свет, не просто существуем, что на нас возложена благородная миссия вернуть людям Воду.

– Знаешь, что такое мужество? – обратился ко мне Чикарели. – Это умение без ложного стыда исправлять собственные ошибки.

Его слова были произнесены с убежденностью взрослого человека, и я с уважением посмотрел на мальчишку, к которому до сих пор питал чувство жалости, и понял, как он вырос и возмужал за время нашего испытания.

– Ты прав, дружище, – ответил я своему другу, при этом человек сам начинает относиться к себе с большим уважением, поскольку, исправляя собственную ошибку, он еще и преодолевает трусость.

– Теперь-то я знаю, как буду жить дальше, лишь бы поскорее вернуть Воду.

– Об этом не тревожься, Вода скоро вернется к людям. Главное потом не повторять своих глупостей. Мне кажется, никто и ничто не в состоянии унизить человека так, как отвращение к самому себе. А если припомнить некоторые поступки… – я многозначительно посмотрел на Чикарели, и он прекрасно понял меня. – Взгляни-ка, Чикарели, у тебя глаз острее, это не наша ли там корова?

– Где? – Чикарели пригляделся. – Конечно, она. Дедушка, дедушка! – закричал Чикарели что было мочи, и побежал навстречу старику.

– Ну, вот и свиделись, – обрадовался старик, обняв нас. – А мы скрываемся от этих дураков, чтобы не заставили нас служить себе.

– Будь спокоен, дедушка, отныне никто не посмеет приказать тебе служить своим целям. С этими твоими дураками мы живо справимся.

– А как быть с молоком?

– Как только мы вернемся на землю, твоя корова по-прежнему будет давать нормальное молоко. Жди нас здесь, мы скоро.

Мы приблизились к городу рогатых тогда, когда во дворце царила праздничная обстановка: король давал бал в честь того, что у него и его придворных выросли такие замечательные рога. Нацепив на рога все свои ордена и медали, министры чванливо расхаживали по залу, хвастаясь, чьи рога наряднее. Придворные поэты состязались в чтении стихов, посвященных рогам его величества короля. Когда мы проникли через тот же запасный выход, один из них читал свое новое произведение:

 
Воспоем рогатого владыку,
Он бодливей всякого быка.
С нашим королем поди сравни-ка
Хоть козла, хоть даже ишака.
 

При этом придворные гоготали, топали ногами в такт стихам, мычали, блеяли, хрюкали, а поэт продолжал:

 
Нет, ничто с тобою не сравнится,
О, крупнорогий наш отец.
Весь народ твоих рогов боится
И обходит за версту дворец.
 
 
Не стыдимся никого ни грамма,
Мы любого победим врага:
Мы его – копытами, рогами.
Наша гордость – это вы, рога!
 

«Наша гордость – это вы, рога!» – подхватили придворные, но тут я распахнул дверь и резко вошел в зал.

– Ты кто такой? – возмутился король, увидев в своем дворце человека без рогов. – Убирайся вон, скотина!

– Ваше величество, – незаметно ущипнул короля кардинал, – вы снова забыли о том, что отныне этим титулом мы величаем только придворных.

– Ах, да, – опомнился король, – убирайся вон, человек. Муу, забодаю!

– Мне кажется, убраться отсюда придется кое-кому другому, – вошел в зал Чикарели, откупорил один из сосудов и брызнул водой на собравшихся.

Пролившись на пол, вода образовала большую волну и смыла рогатого короля вместе со всей его свитой. Куда-то испарился и сам дворец. Мы с Чикарели стояли на зеленом лугу, удивляясь тому, куда сгинул дворец вместе со своими самодовольными обитателями.

– Вперед, только вперед! – вдохновенно воскликнул Чикарели и зашагал навстречу новым приключениям.

По дороге мы подобрали своего старика с коровой и пошли обратно.

Вы, конечно, догадываетесь, кто должен был встретиться нам впереди. Совершенно верно: хорошо знакомый вам человек-хамелеон. Не успели мы и близко подойти к его логову, как из-под высохших корней дуба раздался отвратительный писклявый голос:

– Ах, мои дорогие, ох, мои родные, бесценные вы мои, какое счастье видеть вас снова, какая огромная радость лицезреть вас на пороге моего дома, и если вам не нравится мой цвет, я сейчас же сменю его, – понес он свой обычный вздор. – Ах, как я рад, как я рад видеть вас!

– Думаю, это наша последняя встреча, – ответил я, откупорил второй сосуд и хорошенько облил хамелеона волшебной водой.

Вода вспенилась, стала могучей волной и унесла болтуна-подхалима, оравшего «…но если вам не нравится этот цвет…»

– Очень нравится, – крикнул я вдогонку и помахал рукой человеку-хамелеону.

– Счастливого плавания, – не удержался от шутки старик.

– За мной, – весело скомандовал Чикарели, нырнув в логово хамелеона.

С трудом выбравшись из этого чертова лабиринта, мы поспешили вперед. Останавливаться на отдых не было времени: природа ждала Воду. Идти обратно было куда легче, потому что знакомая дорога всегда кажется короче, к тому же основные трудности были позади, и мы возвращались с победой.

И вот вдали показались руины домов завистников.

– Интересно, чем они заняты сейчас? – засмеялся Чикарели, вспомнив двух потешных типов.

– Сейчас увидим.

Мы поднялись на холм и увидели неподалеку от руин хитроглазого и долговязого. Подобно петухам, они стояли друг против друга и несли свою обычную околесицу:

– Нет, кто ты такой?

– Я тебе сейчас покажу, кто я такой, видали мы таких остолопов, как ты.

– Все равно я умнее тебя.

– Зато не завистливее.

– Ха-ха. Да кто ты такой, чтобы тягаться со мной в завистливости?

Старик наблюдал за этой сценой, ничего не понимая в происходящем.

– Пропадите вы пропадом! – сказал я, окончательно потеряв надежду на их исправление, откупорил сосуд и вылил воду прямо на землю.

Вода потекла вниз по холму, образуя мощный поток, подхватила завистников и унесла их.

– Все равно ты утонешь первым, – только и успел сказать хитроглазый и захлебнулся в воде.

– Нет, ты кто такой, чтобы гово… буль-буль-буль…

– Странные люди, – почесал в затылке старик. – Ой, там, кажется, пожар.

Мы посмотрели в ту сторону, куда он показывал.

– Ну и дела, – вздохнул Чикарели, – до сих пор никто не удосужился погасить.

В самом деле, дом в городе равнодушных продолжал гореть, та же толпа ротозеев стояла вокруг дома и гоготала.

– Чего уставились, трудно, что ли, погасить? – вызывающе спросил Чикарели.

– А нам какое дело, дом-то не наш, – последовал обычный ответ, хотя другого мы, признаться, и не ждали.

– Ладно, – разозлился Чикарели, откупоривая новый сосуд.

Вода зашипела, запенилась, разлилась по всему городу и подняла такую волну, что нам самим стало страшновато. Поток уносил городские строения и его равнодушных жителей.

– Ну и чудеса, – не уставал удивляться старик.

Я смотрел на Чикарели и удивлялся: наряду с озорством, присущим любому мальчишке в этом возрасте, в его глазах появилась такая серьезность, будто за это время он вырос лет на десять. Я смотрел на Чикарели, гордясь своим другом, и чувствовал, как он счастлив. Тогда на цахкадзорской поляне я мог бы отчитать его и просто-напросто отправить к родителям, но я поверил в то, что мальчишку можно спасти, поверил в него, а ведь это такое счастье, когда в тебя верят.

Чикарели был счастлив, а вместе с ним был счастлив и я, потому что сделал что-то хорошее. Поленись я тогда связаться с этим шалопаем, ничего такого не произошло бы. Я бы преспокойно писал свои рассказы, отдыхал бы в свое удовольствие в писательском доме творчества, но…

Но, дорогой читатель, на свете есть вещи поважнее отдыха и благополучия: это чувство плеча, чувство долга. Иные берегут все только для самих себя, даже собственные душевные силы, не понимая одного: чем больше отдаешь, тем больше получаешь, тем больше обогащаешься. И мы с Чикарели получили нечто очень важное, и это слово мне хочется написать с большой буквы – Дружбу.

Но поспешим, читатель, надо успеть в город лентяев, чтобы спасти двух девочек. А издалека уже раздавался приглушенный голос, то и дело прерываемый дружным храпом. Местный оратор, лежа на спине и закинув ногу на ногу, лепетал в полудреме:

– … И наступит счастливый день, когда весь мир последует нашему примеру: все будут есть и спать, спать и есть. Вздремнем, сограждане.

В городе уже было невозможно дышать из-за зловония помоек. Прикрыв носы ладонями, мы шли к дому, где жили девочки, с трудом таща за собой корову, взбесившуюся от такой страшной вонищи.

– Есть кто-нибудь дома? – постучался я.

Дверь открыла указавшая нам дорогу из города Наринэ, столь же опрятная и хорошенькая.

– Ой, здравствуйте, – искренне обрадовалась она, увидев нас, – вы уже идете обратно?

– Да, милая, мы достигли своей цели.

– Можно мне с вами?

– Не можно, а нужно, – по-взрослому ответил Чикарели. – А где подружка?

– Беда с ней, никак не удается уговорить, – вздохнула Наринэ так, словно совершила какой-то ужасный поступок.

– А может, нам попытаться это сделать? – предложил я, видя, как трудно Наринэ оставлять подружку.

– И не думайте, – раздался голос из дома, – ничего не выйдет. Мне и здесь неплохо.

Мы отошли на несколько шагов, и Чикарели выплеснул весь сосуд до дна. Поток уносил вонючий город с его помоями и жителями, один из которых, лежа на гребне волны, вещал в микрофон сонным голосом, ничего еще не соображая:

– А теперь, сограждане, отдохнем после сна.

Наринэ и Чикарели шли рука об руку, сияя от счастья. Мне показалось, что они с первого же взгляда… Тсс, читатель, родители строго-настрого запрещают своим детям влюбляться в этом возрасте. Чикарели гордо шел вперед, рассказывая Наринэ о наших похождениях, а она слушала его, хохоча и подпрыгивая от радости в самых интересных местах.

Так мы шли, пока не достигли местности, захваченной рогаточниками.

Еще издали я сложил ладони рупором и подал голос:

– Мы вернулись!

Меня охватило радостное чувство: сейчас мы увидим исцеленные деревья, сейчас встретим Жорку и его ребят, возьмем их с собой.

Но на сей раз я ошибся: вместо исцеленных деревьев мы увидели вдвое больше искалеченных и сломанных.

И вдруг раздался знакомый голос:

– Вот он, целься, пли!

Из-под куста выскочил котенок, к хвосту которого была привязана консервная банка, и побежал к нам.

– A-а, защитнички явились, – увидев нас, Жорка злорадно засмеялся и скрестил руки на груди, – сейчас мы и вам заодно…

– Жорка, ты же мужчина, ты обещал, – крикнул я.

– Обещанного три года ждут, – ответил он насмешливо. – Целься, пли!

Но Чикарели оказался проворнее всех. Он мгновенно размахнулся и швырнул в них сосуд с водой. Камень, выпущенный Жоркой, попал в летящий сосуд, разбил его вдребезги, и вода волна за волной покатила на рогаточников, смывая их вместе с пещерой…

Нарине отвязала консервную банку, прижала к себе котенка и приласкала его.

– Рассказать дома, никто не поверит, – произнес старик, – вы только поглядите назад.

Мы обернулись и увидели чистый небосвод, над которым ярко светило солнце, а впереди, там, куда нам предстояло идти, царил тот же тусклый свет.

– Это оживает природа, – догадался Чикарели, – вперед, друзья, она ждет нашей помощи.

Нам предстояло очистить русло родника от длиннопалых, обжор, лгунов, курильщиков и хранителя тайных сокровищ. С ними все оказалось куда проще: не желая понапрасну терять время, мы обходили эти города, просто поливая их водой из сосудов, и пенистые волны смывали на своем пути все, очищая русло родника. Но как быть с городом дураков, где народ не ведал об истинных ценностях? Ведь там, кроме злодеев и палачей, жили нормальные люди, которых надо было спасать. Пока мы шли, раздумывая об этом, раздалась отдаленная барабанная дробь и шум толпы. Мы пошли прямо на городскую площадь, где собрались отборные войска, собиравшиеся учинить массовую бойню.

– Что будем делать? – шепнул мне Чикарели. – Может, я отвлеку солдат, а ты выведешь отсюда людей, а потом искупаем этих злодеев как следует.

– Попробуем, – живо отозвался я.

– Эй, вы! – крикнул Чикарели на всю площадь.

Солдаты тут же обернулись на голос, а с эшафота раздался голос нашего знакомого кузнеца:

– A-а, пожаловали, голубчики, теперь-то вы от нас не убежите. Ваше величество, прикажите схватить этих смутьянов, это они создали такую обстановку в городе.

– Правильно, правильно, – подхватила толпа, – ходят тут всякие подозрительные типы, сеют смуту, не дают нашему королю выносить мудрые и справедливые решения!

– Неисправимые дураки, – огорченно сказал Чикарели и откупорил последний сосуд, – получите по заслугам.

Страшный поток хлынул на город и мгновенно поглотил его, но вместо радости за то, что мы наконец очистили русло родника, нас охватила внезапная грусть: почему эти люди не верили себе, не имели собственного мнения, почему они доверяли глупым, безжалостным тиранам? Что ж, они разделили участь своих господ, которым поручили думать за себя.

– Друзья, – обратился я к своим спутникам, – осталось совсем немного времени, когда мы вновь, после стольких скитаний и мытарств, увидим нашу прекрасную землю. Уж кто-кто, а мы с вами, увидевшие и понявшие в этом краю многое, знаем, что она действительно прекрасна. Расскажем всем, кому только сможем, о том, что мы здесь увидели и пережили. Пусть каждый, кто именует себя человеком, бережет землю, природу, пусть наши сердца болят за любую сломанную ветку или сорванный цветок.

– И счастливого возвращения домой! – выкрикнул Чикарели, которого я в эту минуту понимал как никто другой. – Обещай написать об этом, – обратился он ко мне.

– Даю тебе слово, друг мой, я сделаю это, – твердо пообещал я. – Мы выполнили свой долг, можно идти.

– Надо бы присесть на дорогу по народному обычаю, – упрекнул меня старик.

Мы присели на придорожные камни и через минуту встали.

С легким сердцем и радостными мыслями мы зашагали к свету, ожидавшему нас там, при выходе из земных недр.

Приближалась счастливая минута возвращения.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Над нами мелькнул кусочек синего-пресинего неба. Боже мой, какое это счастье – видеть над собой небо! Мы замерли на миг, словно впервые в жизни видели его.

– Скорее, скорее, я больше не могу оставаться здесь, – поторопил нас Чикарели и рванулся вперед.

… Объятые солнечным светом, небесной синевой и чистым воздухом, которого так недоставало нашим легким, мы стояли поодаль, глядя на расстилавшееся перед нами поле, молча переживая случившееся с нами.

Я присел на траву, обхватил колени руками и сказал себе: «Как пить хочется».

– Мне тоже, – раздался рядом чей-то голос, и мне показалось, что я разговариваю вслух, – если воды не будет и сегодня, я непременно высохну.

Я оглянулся и заметил королеву лесных цветов, на дне рождения которой мы присутствовали.

– Ах, это ты, милая! Потерпи чуть-чуть, вода скоро придет, – успокоил ее я и подозвал к себе друзей.

Мы по-прежнему были такими маленькими, что окружавшие нас травы казались непроходимыми зарослями.

– Почему воды нет? – забеспокоился Чикарели.

– Может, надо позвать ее? – догадался старик.

– Точно, – отозвался Чикарели и склонился над родником. – Водааа! – крикнул он звонко. – Русло чисто, беги к нам, мы ждем тебя!

В подземелье царил гул, но журчания не было слышно.

– Надо позвать вместе, – предложила Наринэ.

– Водааа! – позвали мы хором. – Беги к нам!

И сразу же под землей раздался такой грохот, словно рухнули скалы, затем раздался всплеск, послышалось журчание и до нас донесся очаровательный смех.

– А вот и я, – радостно воскликнула Вода, вырвавшись из земных недр и обрызгав нас.

– Ураа! – закричали мы, и эхо разнесло наш крик по полям и ущельям.

– Погодите пить, – предостерег нас старик, – пусть она станет прозрачной. Сперва вода вынесет всю муть, затем очистится.

Ждать пришлось недолго. Едва песок на дне родника засверкал серебром, Чикарели первым припал к воде и стал пить жадными глотками. Мы последовали его примеру. Утолив жажду, мы поднялись и испуганно шарахнулись друг от друга.

– Ой, осторожно, что вы делаете? Так и раздавить можно, – пискнула королева лесных цветов.

Я посмотрел под ноги и замер от удивления и радости. Мы… мы снова выросли, мы стали прежними.

Чикарели рассматривал себя в роднике, щупал свой нос, уши, словно впервые видел их, а мы хохотали, делая то же самое, и только Наринэ плакала. Я обнял и поцеловал ее.

– Что ты, милая?

– Я плачу от счастья, я… Что я стану говорить дома?

– Правду и только правду, – строго сказал я.

– Кто мне поверит, где я возьму доказательства?

– Правда не нуждается в доказательствах.

Наринэ с благодарностью посмотрела на меня, прижала к себе котенка и сказала, вытирая слезы:

– Тогда я побегу, ладно?

– Беги, милая, беги.

Наринэ сделала шаг вперед, но, передумав, обернулась и посмотрела на Чикарели.

– Пока, Наринэ, – махнул ей рукой Чикарели, – я разыщу тебя в городе.

– Ну, и нам пора, – грустно вздохнул старик, – жаль расставаться с вами, добрые люди, а надо. Я живу вон в той деревне, – он показал рукой на стоявшие у леса дома, заходите в гости, буду очень рад.

– Спасибо, всего доброго.

– И вам того же желаю. Только… только никому ни слова о том, что я был там, договорились? – старик густо покраснел.

– Договорились.

Мы с Чикарели остались одни.

– А почему он покраснел? – спросил Чикарели.

– Мой дорогой друг, тебе это тоже не повредило бы, – ответил я насмешливо. – Видимо, наш старик натворил что-то, раз уменьшился и попал в подземелье.

– Но он же совершенно случайно попробовал на вкус ту волшебную траву.

– Эта трава неспроста попалась именно ему, на это есть, наверно, причины.

– Но он же взрослый человек.

– Взрослым тоже свойственно ошибаться, главное вовремя исправить свою ошибку.

– И тебе тоже? – удивился он.

– Увы, да, я слишком часто ошибаюсь, Чикарели.

– Никакой я тебе… вам не Чикарели, у меня есть имя.

– Не обижайся, Мушег, я совсем забыл об этом, – оправдался я.

– Что вы, я не обиделся на вас, просто злюсь на самого себя из-за всей этой истории.

– Все позади, мы не только вернулись сами, но и вернули Воду. Так что радуйся. – Я достал из кармана свой обгрызенный карандаш и клочок бумаги. – Вот мой телефон. Позвони, как только вернешься в город. Ну, беги на пасеку, а то там сейчас, наверно, подняли панику из-за твоего исчезновения.

– Спасибо вам за все, – он крепко пожал мне руку и открыто, по-мужски заглянул мне в глаза.

Я посмотрел вслед уходящему Мушегу и думал об истине и лжи, добре и зле, мужестве и трусости, думал о природе, которую мы любим беспощадно, а не милосердно, и мне становилось то радостно, то грустно.

Я склонился к роднику и выпил воды.

– Какое счастье! – сказала королева лесных цветов. – После дождика в день моего рождения я не выпила ни капли воды и уже думала, что погибну. Целых шесть дней меня мучила жажда.

Шесть дней? Значит, мы пробыли в подземелье всего шесть дней, показавшихся нам целой вечностью? Значит, сегодня воскресенье, об исчезновении Мушега никто не узнает, родители не будут искать его и плакать, думая, что с ним произошло что-нибудь ужасное. Беги, Мушег, беги, мой мальчик, удачи тебе!