Текст книги "Приключения Чикарели (СИ)"

Автор книги: Рубен Марухян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ КОРОЛЕВЫ ЛЕСНЫХ ЦВЕТОВ

На склоне лесистой горы открыл глаза, потянулся и взглянул на синее-пресинее небо прелестный цветок. Мы с Чикарели сидели неподалеку, стараясь быть незамеченными. Королева лесных цветов впервые видела такое синее небо и яркое солнце, ведь она только что родилась.

– Как прекрасен белый свет! – воскликнула она и заплясала, радостно напевая.

Со всех сторон к ней стали слетаться бабочки и присоединялись к танцующей королеве. Золотой шмель прилетел следом за ними и зажужжал:

– Пождравляю, пождравляю ж днем рожденья!

– Кого вы поздравляете? – удивилась королева.

– Тебя, тебя, сегодня день твоего рожденья, сегодня ты родилась на свет.

– Спасибо, мои добрые друзья, – расчувствовалась королева и покраснела.

А когда прилетел желтоклюв и запел сочиненную ко дню рождения королевы лесных цветов песню, она смутилась и изменилась в цвете.

Кругом царила радость, а сама королева была попросту счастлива. Она танцевала, раскачиваясь в такт песне. Неизвестно, как долго продолжался бы праздник, если бы не черная тучка, приплывшая с вершины Техениса. Шмели, бабочки и птицы, не желавшие портить своих праздничных нарядов, скрылись под кустами. В тот же самый миг, как и предсказывал лесник, полил крупный теплый дождь. Я вышел из своего укрытия, наклонился к королеве цветов и шепнул ей три магических слова. Она покачала головой, улыбнулась и выдавила из своего маленького сердечка капельку нектара, который я взял мизинцем и положил на кончик языка. И тут где-то поблизости раздался жалобный стон. Я подошел к скале, откуда, как сказал лесник, некогда бил ключ, наклонился и… Нет, вы представить себе не можете, что тут произошло! Я стал… уменьшаться и стал ростом с Чикарели. Не успел я преодолеть удивление, как под скалой закрутился жернов. «Будь что будет», – мысленно сказал я, положил руку на жернов и произнес:

– Камень, не перекрывай воду.

Жернов закрутился еще быстрее, выскочил и покатился прямо на меня. Не успей я отскочить, он бы раздавил меня насмерть. Жернов выкатился из-под скалы и покатился вниз, открыв проход. Я схватил Чикарели за руку, и мы вошли в темный лабиринт. Сперва мы шли на ощупь, не видя перед собой ничего, но постепенно стали привыкать к темноте и шли до тех пор, пока нам не открылась дорога, освещенная тусклым светом.

Мы вышли на дорогу, и тут Чикарели захныкал:

– Какой я несчастный человек. Все, что ни сделаю, все кончается плохо.

– О чем ты, Чикарели?

– Ведь ты же из-за меня попал в беду. Что будет с тобой?

– То же, что и с тобой. Не переживай, мой мальчик. Нам неспроста выпала участь войти в подземелье. Раз я уменьшился, значит, так было нужно. Сейчас не время для пессимизма, – отчитал я его. – Нет ничего хуже трусости. Человек тем и велик, что умеет побеждать. Вытри слезы и пошли.

ПЕРВЫЕ УДИВЛЕНИЯ

Трудно сказать, как долго мы шли, пока не добрались наконец до крепостной стены какого-то города, и поскольку у городских ворот не было стражи, мы беспрепятственно вошли.

На каждом шагу нам попадались фонтаны без воды. Жители города были примерно нашего роста, разве что чуть меньше, очень медлительные, с маленькими головами и говорили на совершенно незнакомом языке, но весь фокус заключался в том, что мы их прекрасно понимали.

– Надо спросить, где мы находимся, – стал теребить меня Чикарели.

– Потерпи, успеем, лучше пока погуляем просто так, – ответил я, взяв Чикарели за руку, боясь, как бы он не затерялся в толпе.

Мы вышли на широкую улицу, где было множество мастерских и магазинов. Здесь шла бойкая торговля, заключались выгодные сделки, что было заметно по напряженным лицам людей. Когда мы проходили мимо кузницы, у меня екнуло сердце. Честно говоря, я с детства не могу равнодушно проходить мимо кузниц, в них есть что-то загадочное, заставляющее часами смотреть на раскаленный металл и высекающий искры молот.

У наковальни стоял широкоплечий, мускулистый кузнец, молча занимавшийся своим делом.

– Здравствуй, кузнец, – приветствовал я его на своем языке.

Кузнец ответил на мое приветствие кивком головы, не отрываясь от дела.

– Простите, можно вам задать вопрос? – тут же вмешался Чикарели.

– Только предупреждаю, что я ничего не знаю и не хочу знать, – испуганно ответил кузнец, повернувшись к нам спиной.

«Странная неприветливость», – подумал я.

– А почему вы ничего не знаете? – не унимался Чикарели.

– У меня нет времени отвечать на ваши вопросы, я работаю, – заворчал кузнец.

– Послушайте, дружище, – сказал я, – мы впервые в вашем городе и не знаем, кто вы.

– Я же предупредил с самого начала, что ничего не знаю. Нам запрещено думать, за нас думает наш король.

– А где его дворец?

– Недалеко от базарной площади.

– Мы бы хотели знать…

– Идите и узнайте, – ответил кузнец, не меняя тона, – а я ничего не знаю.

Пришлось внять совету кузнеца и идти на базарную площадь.

– Ах, какой мед, – зазывал людей пасечник, – он лечит любую болезнь. Сколько вам взвесить? – потянул он за рукав какую-то женщину.

– А сколько он стоит?

– Всего одну монету.

– Что, целую монету? – возмутилась покупательница.

– Если хотите, могу уступить за полмонеты, – сбавил цену пасечник.

– Нет, слишком дорого, – возразила она и пошла дальше.

– Купите мед за полмонеты, – обратился к нам пасечник.

– Простите, я не захватил с собой тару, зайду потом, – пробормотал я, еще крепче сжав руку Чикарели.

Не прошли мы и нескольких шагов, как другой торговец в белом фартуке преградил нам путь и предложил купить масла.

– Четверть монеты за килограмм. Сколько вам взвесить?

– К сожалению, я сегодня без денег, потом куплю, – ответил я.

– Как хотите, – улыбнулся торговец.

Мы пошли дальше и очутились у входа в магазин, над которым пестрела вывеска «Модные товары».

– Милости просим, – пригласила нас войти торговка, – у нас вы можете приобрести лучшую одежду или обувь по последнему писку моды.

Она выложила на прилавок какие-то тряпки, лохмотья, дырявую обувь и прочую дребедень.

– Но это же утиль! – возмутился я.

– Вы безнадежно отстали от моды, – ответила она, пожалев меня. – Мы торгуем продукцией всемирно известной фирмы «Мэри Дэвис». Утиль это или не утиль, не в этом дело, главное – фирма. Примерьте этот головной убор или эти брюки и сразу помолодеете лет на десять. Могу предложить замечательную обувь. Какой размер вы носите?

– Сорок второй.

– Перестаньте шутить, – мило улыбнулась она.

Я опомнился: ведь тут совсем другие понятия о размерах, мы же уменьшились, здесь, наверно, носят какой-то второй или третий размеры.

– И сколько стоит этот утиль или, как вы его называете, шляпа?

– Напрасно вы так непочтительно отзываетесь о прекрасном товаре, – обиделась она, – эту шляпу любой разбирающийся в моде человек купит у нас за полтора миллиона монет, но вам, так и быть, я уступлю ее за миллион двести тысяч.

– Ну и город, – пожал я плечами. – Нет, спасибо, мне не нравится ваш товар.

– Можно подумать, что вы найдете лучше. Зря теряете время.

Мы вышли из магазина и решили отдохнуть где-нибудь, прежде, чем идти дальше, но тут нас поманил пальцем какой-то плутоватый тип. Мы подошли к нему, и он пригласил нас войти в хозяйственную лавку.

– Не связывайтесь с этой аферисткой, – шепнул он нам, – она подделывает товар: наклеивает к местной продукции импортные этикетки и выдает ее за фирму «Мэри Дэвис». Лучше купите у меня что-нибудь полезное для дома, например, модную импортную мебель или хозяйственные товары.

– Что, например? – поинтересовался я.

– Войдите в магазин и увидите сами, – широко улыбнулся он, и мы вошли.

Какого только хлама не было здесь! Поломанные стулья, диваны с торчащими пружинами, ободранные кресла, покореженные тазы, словом, все, что можно увидеть на любой свалке.

– Ну, где же ваша хваленая мебель?

– Вот она, – гордо указал он на кучу хлама.

– Вы что, издеваетесь над нами? – чуть не крикнул я. – И сколько стоит эта рухлядь?

– Вы имеете в виду этот модный диван? Всего три миллиарда монет.

– Сколько?! – чуть не подпрыгнул я от удивления.

– Три миллиарда. Ну, ладно, ладно, если вам не по карману, могу уступить за два с половиной миллиарда.

– Слушайте, вы… – начал было я, но опомнился и взял себя в руки. – Пошли отсюда, Чикарели.

Мы вышли из лавки, а вслед нам неслось «два миллиарда триста миллионов!.. Ладно, два миллиарда!..»

Не успели мы выйти с рынка, как тревожно зазвенели колокола на башне, а следом раздалась барабанная дробь, сопровождаемая звуками труб. Люди высыпали из домов и побежали куда-то. Мы смешались с толпой. По улице, ведущей на главную городскую площадь, шла процессия, сопровождаемая барабанщиками, горнистами и замыкаемая лучниками. За солдатами тащили человека в кандалах, очевидно, преступника, рядом с которым чинно шел одетый во все красное палач. А следом за ними шли вооруженные до зубов солдаты, охранявшие короля с королевой и придворных. Это были важные из себя, толстопузые люди с короткими шеями, согнувшиеся под тяжестью орденов и медалей на, фраках.

– Как в мультике, – не удержался Чикарели.

– Тише, не привлекай к себе внимания, – сказал я вполголоса.

За королем и королевой шла прислуга, державшая над ними зонты. День выдался жаркий, и один из слуг устал держать зонт. Пока он взял зонт в другую руку, солнечный луч упал на королеву, и та пребольно ущипнула слугу за нос, крикнув:

– Ах ты, бездельник, если ты устал, можешь убираться отсюда, пока я не велела повесить тебя.

Замыкали процессию представители правосудия с черными повязками на глазах – судьи, прокуроры и адвокаты. Министр правосудия держал в одной руке меч, а в другой весы.

У всех были сосредоточенные лица, кроме королевы, что-то весело мурлыкавшей на ухо королю. Тот время от времени толкал свою супругу локтем в бок, и она хихикала в платок, подпрыгивая от щекотки. Тут кто-то в толпе крикнул писклявым голосом:

– Да здравствуют их величества король с королевой, ура!

Не поддержанный никем, голос растаял в эфире, но тут за нашими спинами грянуло такое громогласное «ура», что многие в толпе вздрогнули.

– Кто это кричит? – спросил Чикарели, озираясь по сторонам.

– Сюда привели целую армию, чтобы она приветствовала короля, – оглянувшись, объяснил я. – В эту армию берут самых голосистых мужчин королевства.

Когда процессия вступила на площадь, один из сановников крикнул «Слава королю!» и зааплодировал. Его никто не поддержал, и, чтобы как-то исправить положение, король махнул платком, солдаты так браво и раскатисто крикнули «ура», что заглушили шум толпы.

Министр правосудия поднялся на трибуну, а палач развязал руки осужденному и подвел его к эшафоту.

– Уважаемые сограждане, – заорал министр, – мы предаем смертной казни лицо, осмелившееся болтать лишнее об их королевских величествах. Он обозвал нашего мудрого короля придурком, а кристально чистую королеву безнравственным существом. Мы не желаем дышать одним воздухом с этим лицом. Министерство правосудия, рассмотрев дело преступника, приговорило его к смертной казни через повешение. Да здравствует справедливость, слава нашему мудрому королю и великой королеве!

Министр махнул рукой и презрительно посмотрел на осужденного. Затрубили горнисты, ударили в барабаны барабанщики. Осужденный поднялся на табурет, и палач затянул петлю на его шее.

– Осужденный, ваше последнее слово, – обратился к нему министр.

– Я не желаю говорить.

– Умница, – обрадовался министр, – а то иногда встречаются дураки, которым не терпится выговориться перед смертью, и они напрасно отнимают у нас время. Ты умный преступник, раз тебе нечего сказать.

Осужденный презрительно усмехнулся:

– Мне есть что сказать, просто я презираю ваше правительство.

– Привести приговор в исполнение! – поспешно приказал министр правосудия, не любивший рассуждений и долгих церемоний.

Палач выбил табурет из-под ног осужденного, тот повис в воздухе, покачался и вдруг шлепнулся на землю. Толпа радостно зашумела.

– Повесить его! – взвизгнул король.

– Предатели, разбойники, даже веревок не умеют производить! – завопила королева и дала пощечину кому-то из придворных, случайно попавшемуся ей под горячую руку.

Придворный в свою очередь дал пощечину министру правосудия, а тот, не зная, на ком сорвать злость, подскочил к палачу и прошипел:

– Кретин, немедленно приведи приговор в исполнение.

– Сейчас, ваша светлость, – лениво ответил палач.

Улюлюкавшая толпа напряглась, не веря своим глазам. Люди думали, что король подарит жизнь человеку, которого уже однажды повесили. Но король вновь махнул платком, вновь барабаны и горны оглушили присутствующих.

Палач затянул петлю потуже и резко выбил табурет из-под ног несчастного. Тот покачался в воздухе секунду-другую и снова плюхнулся на землю. Толпа была вне себя от радости.

– Что это за издевательство! – крикнул король в порыве бешенства. – Если невозможно осуществить наше справедливое решение, то я приказываю повесить заодно министра правосудия.

– За что, ваше величество?! – завизжал министр, но напрасно: четверо молодцов из королевской свиты подскочили к трибуне, скрутили министру руки и потащили к виселице.

– Стойте, идиоты, отпустите этого благородного человека! – крикнула королева и повернулась к изумленному королю. – Ты что, совсем того? – она покрутила указательным пальцем у виска.

– Отпу… отпустите его, – сдавленным голосом произнес король, смертельно боявшийся своей супруги.

Министра отпустили. Он благодарно улыбнулся королеве, надменно оглядел толпу, поправил жабо и парик и подошел к палачу:

– В чем дело?

– У этого человека очень маленькая голова, она все время выскальзывает из петли, – дрожа, как осиновый лист, пролепетал палач.

– Неужели в этом городе не найдется хотя бы одного человека с более или менее крупной головой? – топнул ногой министр.

– Отчего не найтись, найдутся, но они не совершили никакого преступления.

– Сегодня не совершили, совершат завтра, – заключил министр, – срочно подыщите замену.

– А что делать с этим?

– Выгнать взашей.

– Слушаюсь, – поклонился палач и дал пинка осужденному, от радости не знавшему, что делать.

А полицейские тем временем уже искали человека с крупной головой, которого можно было бы повесить вместо помилованного, и не прошло десяти минут, как на площадь вывели знакомого нам кузнеца.

– Крупнее этой головы не нашли, ваше величество, – доложили королю полицейские.

– Сойдет, – радостно потер руки король.

– За что, ваше величество? – промычал кузнец, наконец понявший, что с ним собираются делать.

– Заткнуть ему глотку! – приказал король. – Ишь, получили право голоса.

Кузнеца подтащили к виселице, затянули петлю на шее, и министр справедливости огласил приговор:

– Уважаемые сограждане, мы предаем смертной казни лицо, осмелившееся болтать лишнее об их королевских величествах. Он обозвал нашего благородного короля болтуном и обжорой, а кристально чистую королеву – взяточницей. Мы не желаем дышать одним воздухом с этим лицом. Министерство правосудия, рассмотрев дело опасного преступника, приговорило его к смертной казни через повешение. Да здравствует справедливость, слава нашему гениальному королю и мудрой королеве! Ура!

– Уррааа!!! – подхватила армия, загремели барабаны, сверкнули на солнце трубы.

Палач накинул на шею несчастного кузнеца петлю и уже собирался выбить из-под его ног табурет, как вдруг Чикарели вырвал свою руку из моей и побежал к виселице.

– Дураки, за что вы казните невинного человека? Когда это ваше министерство правосудия успело рассмотреть его дело? – крикнул он и повернулся к толпе. – А вы что стоите, как истуканы? Или думаете, что с вами обойдутся иначе?

– Мы ничего не думаем, за нас думает король, – возмутилась толпа.

– Кто этот мальчишка? – королева побелела от злости.

– Нам это лицо неизвестно, – ответил главный сыщик королевства.

– Сейчас же выяснить.

– Схватить его! – приказал король. – Повесить негодяя!

Но не таков был Чикарели, чтобы дать себя схватить. Он ловко увернулся и шмыгнул в толпу, тут же окружившую его тесным кольцом.

– Отпустить кузеца, вместо него повесить мальчишку, – велела королева.

– О, господи, – вздохнула стоявшая рядом со мной женщина, – почему все так фальшиво, как в цирке?

– А разве может быть иначе в городе, где не знают цену истинным ценностям, где позволяют себя вешать ни за что? – ответил я вопросом на вопрос.

– Бегите, бегите! – крикнули в толпе, и я, увидев, что полицейские продираются к нам, схватил Чикарели за руку и помчался вон с площади. Толпа расступилась перед нами и сомкнулась перед полицейскими.

– Схватить! Повесить! – раздавалось за нашими спинами, но мы уже были за чертой города.

ВЛАДЫКА ТАЙНЫХ СОКРОВИЩ

В стране, куда мы попали, не было ни звездного неба, ни семицветной радуги, и свет здесь был не свет, а какая-то сизая дымка, от которой не образовывались тени.

Мы пересекали знойные пустыни, глубокие ущелья, страшные болота, проходили через мрачные пещеры, пока однажды на горизонте не блеснул столь желанный луч солнца, того самого солнца, от которого мы уже стали отвыкать за время нашего путешествия. Мы побежали навстречу свету, но это было не солнце, а огромный дворец из белого мрамора.

– Как красиво, – вполголоса произнес Чикарели, очарованный действительно очень красивым строением. – Давай войдем?

– Не спеши, – решил состорожничать я, – тебе известно, что мы попали в страну, где опасностей больше, чем нужно. Неизвестно, кто обитает в этом дворце и как нас там примут.

– Примут плохо – уйдем, – беззаботно сказал он.

– Наберись терпения.

Купол дворца был из чистого золота, его-то мы и приняли за солнце.

– Скорее всего, это королевский дворец, – предположил Чикарели.

– Не думаю. Если бы здесь жил король, у ворот стояла бы стража.

– Действительно. Значит… – произнес он таинственным тоном и забарабанил по воротам: – Эй, кто-нибудь, отворите!

Никто не ответил, и Чикарели крикнул громче:

– Эй, кто-нибудь!

«Нибудь-будь-будь-ууудь…» – повторило эхо и растворилось где-то вдали.

Вдруг из-за ворот раздался чей-то приглушенный голос:

– Кто там?

– Мы, мы, – радостно отозвался Чикарели.

– Кто это «мы»? – недоверчиво спросили за воротами.

– Гости, – ответил я.

– Я не жду никаких гостей, идите, откуда пришли, – заворчали в ответ.

Мы растерянно переглянулись. «Нет, эту тайну надо раскрыть», – решил я и забарабанил по воротам.

– Ну, чего вам надо? – рассерженно спросили за воротами.

– Мы хотим войти. Всего на несколько минут.

– Боже мой, что за жизнь, даже в собственном доме нет покоя. Подождите, – ответил тот же голос, но уже мягче, и мы поняли, что нас впустят.

Вскоре послышался звон ключей, заскрежетали засовы, ворота приоткрылись со скрипом, и хозяин, которого еще не было видно, сказал ворчливым тоном:

– Только предупреждаю: ни о чем не просить, ничего не трогать, ясно?

– Ясно, – удивленно ответили мы в один голос и вошли.

– Идите за мной, – предложил хозяин, стоя к нам спиной.

Чикарели крепко сжал мою руку и сделал шаг вперед. Хозяин направился ко дворцу, открыл дверь ключом, вошел сам и поманил нас рукой. Нам казалось, что мы попали к злым духам и были готовы отразить любое нападение. Но никакой ловушки нам не готовили. Нас встретил хозяин – обыкновенный человек, на котором была отделанная драгоценными камнями мантия, а на чалме сверкал огромный изумруд невиданной красоты.

– Здравствуйте, – поздоровались мы и остановились в нерешительности. Я замер от удивления: ни в одной сказке своего детства я еще не встречал такой роскоши и великолепия.

– Что вы стали в дверях, входите, раз пришли, – недружелюбно пригласил хозяин.

– Здравствуйте, – снова повторили мы, не зная, что еще сказать.

– Ну, допустим, привет. Что вам надо?

– Ничего, – пролепетали мы, растерявшись еще больше.

– Что значит ничего, – заворчал хозяин, – если вы сюда пришли, значит, вам что-то нужно, в противном случае не стоило приходить.

– Мы рады познакомиться с вами, – сказал я, протянув ему руку.

– Предположим, я тоже рад, – ответил он на мое рукопожатие, – а что толку?

– Мы не совсем вас понимаем, – ответил я.

– Что тут непонятного? От каждого знакомства должен быть толк. Вот я и спрашиваю, какой толк от нашего с вами знакомства, кому это выгодно?

– Мы сюда пришли не за выгодой.

– А зачем еще можно ходить к людям, если не за выгодой?

– Ну, скажем, пообщаться, побеседовать, к примеру.

– Чушь какая-то: общаться, беседовать… Делать вам нечего, что ли? – возмутился хозяин.

– Вы очень похожи на одного султана, честное слово, – радостно воскликнул Чикарели, – в прошлом году я видел его по телевизору. Точно, это были вы. Я тогда хохотал до упаду, потому что никогда не видел ничего смешнее. И вообще я впервые в жизни вижу живого султана. Вы умеете сидеть, поджав под себя ноги?

– Султан, телевизор? Что за вздор несет этот ребенок? Я не имею дела ни с султанами, ни с телевизорами. Любого султана я могу купить за свой самый паршивый рубин. За кого вы меня принимаете? – разгневался он.

– Простите, мы не хотели оскорбить вас, – вмешался я, – мы пришли сюда…

– Не оправдывайтесь понапрасну, сам вижу, что вы купцы, пришли сюда торговать, то есть заниматься надувательством. Я сам кого угодно могу надуть. К тому же я предупреждал вас: ничего не просить, ни к чему не прикасаться, – строго повторил он. – Но раз уж пришли, так и быть, покажу вам свои сокровища. Сидишь тут в одиночестве, некому даже показать то, что накоплено годами изнурительного труда и экономии. Но повторяю снова…

– Ничего не клянчить, ничего не трогать, – передразнил его Чикарели.

– Умница! – обрадовался хозяин, но тут же сник. – Вы все так говорите, но стоит вам увидеть что-нибудь необыкновенное, как вы тут же пускаете в ход руки. Ладно, пошли.

Мы последовали за ним. Хозяин отпер обитую железом дверь, и мы попали в колонный зал, отделанный таким же белым мрамором, что и весь дворец. На пьедесталах лежали огромной величины драгоценные камни, отливавшие всеми цветами радуги.

– Вот самый крупный и красивый изумруд на свете. В разные часы он получает различные оттенки, – начал экскурсию хозяин. – Достаточно коснуться его пальцем, и он тут же получает новый оттенок. Это сокровище принадлежит мне. Мне одному. Ни у кого в целом мире нет такого изумруда, – горделиво произнес он, стукнув себя в грудь кулаком.

Хозяин слегка коснулся пальцем изумруда, и блики от мгновенно посветлевшего камня запрыгали по стенам и потолку. Заметив наше искреннее удивление, хозяин вдохновился и произнес таинственным тоном:

– Это еще что. Здесь хранятся камни, о существовании которых не знает никто на свете. Вот они, любуйтесь. Мои любимые, мои бесценные, – забормотал он, гладя и целуя свои сокровища, – вы моя радость, смысл всей моей жизни. Ну, что же вы стоите? – повернулся он к нам. – Станьте на колени перед этими сокровищами.

– Еще чего, – возмутился Чикарели, – упасть на колени перед грудой стекляшек?

– И ты называешь их стекляшками, мальчишка? Они дороже любых сокровищ на свете, на них я могу купить весь мир. Я – владыка бесценных сокровищ, они принадлежат мне одному, – уже почти кричал он.

– Не волнуйтесь, – стал успокаивать я хозяина, – конечно, конечно, они ваши, а чьи же еще? Никто их у вас не отнимет.

– Что?! – сверкнул на меня глазами хозяин. – Отнять? Отнять у меня то, за что я боролся всю жизнь, то, что добывал с невероятным трудом, то, за что я готов отдать жизнь? Как у вас повернулся язык произнести эти жестокие слова? Идите, идите же за мной, и вы сами убедитесь, что есть на свете вещи, которые дороже жизни.

– Но мы пришли сюда не для того…

– Неважно, что вас привело ко мне. Важно, чтобы вы поняли, в чем заключается смысл жизни. Следуйте за мной! – властно произнес он, направляясь к другой двери.

– Входите, выскочки несчастные! – высокомерно сказал он, входя в следующий зал.

В помещении, куда мы вошли, хранились драгоценные камни куда крупнее и красивее тех, которые мы уже увидели. Они ослепляли своим блеском.

– То-то же, – надменно произнес хозяин, почему-то решив, что мы ошарашены его сокровищами, – таких камней почти нет в природе, они обнаружены только в моей земле, понимаете, только в моей.

– Лучше передать их в музей, пусть любуются все, – предложил Чикарели.

– Ты сошел с ума, – воскликнул хозяин, – придет время, когда благодаря этим сокровищам человечество упадет на колени передо мной, а я, мой милый, я буду презрительно смотреть на людей, унижать и попрекать их бедностью.

– Непонятно, зачем одному человеку столько всего? – обратился Чикарели больше ко мне, нежели к хозяину.

– Чего только не услышишь из неискушенных уст ребенка, – кисло улыбнулся хозяин. – Вы что, не от мира сего? Люди готовы перегрызть друг другу глотки ради самого крохотного алмаза, а у меня самые крупные, самые изысканные драгоценные камни во всем мире. Я стану владыкой всех государств, в моих ногах будут валяться все короли и падишахи, а я буду восседать на троне мира.

– Скажите, а откуда у вас все это? – поинтересовался Чикарели.

– Мне понятен твой интерес, ты хочешь узнать, честным ли путем я накопил такое богатство. Что ж, отвечу. Моя жизнь – сплошная цепь лишений и страданий, я экономил на одежде и даже еде, работал до глубокой ночи, пока не накопил определенного капитала, давшего мне возможность заняться торговлей. На свете множество глупых людей, не знающих ничему цену. Я пользовался их глупостью и невежеством, скупал у них по дешевой цене товары и продавал втридорога. Таким образом я стал владельцем приличного капитала, давшего мне возможность приобретать драгоценности. Но лучшие из них, те, что в верхнем зале, я добывал в земных недрах. Я купил эту землю, построил этот дворец, стал жить счастливо. Знакомые советовали подарить все это народу, но я же не дурак, – он хитро усмехнулся. – Слава судьбе, эти сокровища в надежных руках, в надежном месте, вдали от людских глаз. Кстати, оставайтесь у меня, я как раз нуждаюсь в слугах. Мне нужны именно такие дураки, как вы.

– Простите, мы не дураки! – возмущенно сказал я.

– Как же не дураки, если равнодушны к таким сокровищам, – расхохотался он.

– Благодарим за оказанную честь, но у нас иное понятие о смысле жизни.

– Неужели смысл жизни человека заключается в чем-то другом, а не в накопительстве?

– Представьте себе, да. Спасибо вам за прием, до свидания, вернее, прощайте.

– Постойте, постойте, – окликнул он нас. – Не найдется ли у вас куска хлеба или чего-нибудь еще? Я ужасно проголодался.

– Странно, что самому богатому человеку на свете нечего есть, – хихикнул Чикарели.

– Есть-то есть, да как-то жалко есть, лучше сэкономить, – без тени стыда признался он.

– Ну, так экономьте, пока не протянете ноги, а нам пора.

– Постойте, эй, вы, – вновь окликнул он нас, – а ну, выверните карманы.

– Чего ради? – Чикарели агрессивно скрестил руки на груди.

– А того ради, что вы, может, что-нибудь свистнули у меня.

– Корку хлеба? – усмехнулся Чикарели.

– Выворачивайте, выворачивайте.

– Хорошо, мы сделаем это, только ответьте, пожалуйста, на один вопрос: вы счастливы? – спросил я.

– Глупец, – усмехнулся он, – кто придумал это слово «счастье», о котором никто не имеет понятия? Человек не может быть счастлив хотя бы потому, что он жаден. Возьмем хотя бы меня. Или вы думаете, мне невдомек, что я жаден? Еще как жаден. И если вы хорошенько подумаете, то поймете, что вы такие же алчные и жадные, потому что все люди такие. Но довольно рассуждать, выворачивайте карманы.

– Мы не воры! – возмутился я.

– Вы что, не люди? Раз люди, значит умеете красть, было бы что свистнуть.

– Пожалуйста, убедитесь в том, что вы гнусный человек, не верящий ни во что хорошее, – сказал я и вывернул карманы. Чикарели последовал моему примеру.

Хозяин противно улыбнулся.

– Пошли, Чикарели, нам здесь нечего делать. Выпустите нас.

Когда мы подошли к воротам, я спросил у хозяина:

– Нельзя ли нам выпить воды?

– Почему нельзя? Заплатите, и я вам принесу.

– Лучше умереть от жажды, чем пить воду, принесенную таким гнусным типом, – не сдержался Чикарели.

– Гнусный, зато богатый, самый богатый в мире, – хозяин показал Чикарели язык. – А если у вас нет денег, идите к роднику, может он вас напоит, только знайте, что он давным-давно пересох.

– Пошли, Чикарели, пошли, пока я не… – начал было я, но сдержал свой гнев.

Не попрощавшись с этим отвратительным человеком, мы ушли, даже не оглянувшись.