Текст книги "Темные огни"

Автор книги: Розмари Роджерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 39 страниц)

– Полагаю, это тот самый человек, господин судебный исполнитель, – тихо сказал судья. – Моя родственница Тони Лэсситер наняла его на службу вопреки моим предостережениям. Она поверила его обещаниям покончить с прошлым и начать новую жизнь. Но теперь вы сами видите, как далеко он зашел! Грабить и насиловать беззащитных вдов, кажется, стало его привычкой. Он всегда пользовался их беспомощностью. Вы же видели список обвинений, предъявленных ему.

– Такие большие деньги! – заметила Тони, уставившись на Маноло своими сверкающими глазами. – Она, должно быть, очень соскучилась по тебе.

– Тони! – одернул ее Ник Бенуа и повернулся к судебному исполнителю. – Видите ли, – осторожно начал он, – мы уже давно предполагали, что случится нечто подобное. Мы думали, что он приедет сюда вслед за миссис Лэсситер и натворит здесь немало бед из-за того, что она уволила его. Кроме того, ему предъявлено еще несколько обвинений, по которым он должен держать ответ в Бароке. Так, например, его обвиняют в убийстве бывшего управляющего миссис Лэсситер.

– Это что, суд или исполнение приговора? – насмешливо спросил Маноло. Тони молча смотрела на него, прикусив губу. Лица тех, кто стоял позади судебного исполнителя, не предвещали ничего доброго. Маноло понял, что убивать людей для них не впервой. – Заметьте, сэр, тот, кто поймает меня, получит тридцать тысяч долларов, если доставит живым и невредимым до Барока. Неужели вы, господин судебный исполнитель, позволите им получить эти деньги? Ведь они по праву принадлежат вам.

Подумав о вознаграждении, тот сказал:

– Послушайте меня. Кто вам сказал, что вас повесят? Вы предстанете перед справедливым судом в соответствии с законом.

– Законом, черт возьми! – прорычал один из его спутников. – Вы, Толберт, хорошо знаете, зачем мы сюда пришли! Что за шутки! Этот мерзавец убил вашего родственника, а ведь Ред был заместителем шерифа! И это далеко не единственное его преступление, если верить тому, что мы только что слышали. Парни, неужели мы позволим этому мерзавцу дожить до суда, где он обольет грязью эту милую леди?

– Одну минутку, послушайте… – начал было судебный исполнитель, но ему не дали договорить. Кто-то выхватил у него револьвер и грубо оттолкнул его в сторону. По их лицам и по тому, как они смотрели на судью Бенуа, явно ожидая от него одобрения, Маноло догадался, что это наемные убийцы, которые должны были инсценировать стихийную расправу над преступником.

Кто-то из них высоко поднял лампу, осветив темный подвал. Послышался хохот.

– Подонок, мы сейчас повесим тебя!

– Заставьте его рассказать о похищенных драгоценностях, – прозвучал спокойный голос Тони. – Пусть сперва расскажет, куда их спрятал.

Бенуа злобно улыбнулся и одобрительно кивнул. Бенуа стоял ближе всех к Стиву, поэтому он вдруг резко ударил скованными руками в мягкий живот судьи. Тот охнул от боли и согнулся, жадно хватая воздух ртом. Вслед за тем Стив ударил еще двух мрачных парней, стоявших рядом с судьей, но тут на него самого обрушился град ударов. Его били так, что уже через минуту он рухнул на земляной пол.

Он подумал, изобьют ли они его до смерти или оставят в живых, чтобы потом повесить. Но затем его сознание стало угасать, и он лишь инстинктивно старался увернуться от очередного удара сапогом. Но удары сыпались один за другим, в основном под ребра и по голове. Как сквозь сон, он слышал приглушенное хихиканье Тони…

Он лежал на полу с веревкой на шее, вздрагивая от невыносимой боли. Он не сразу понял, что булькающие и хрипящие звуки, доносящиеся до него, вырываются из его горла.

– Похоже, он приходит в себя, мистер Бенуа, – заметил кто-то. – Может, прикончить его прямо здесь?

– Так быстро? – пролепетала Тони. – Ники, но он еще не рассказал нам, куда спрятал краденые драгоценности! А ведь ты же обещал мне…

– Тони, милая, подожди немного, – успокоил ее Ник. – Скоро наступит твоя очередь допросить его. Я обещаю тебе это. Пока эти парни забавлялись с ним, мне в голову пришла очень хорошая мысль. Я подумал и решил… – Тут Ник Бенуа рассмеялся тем мерзким смехом, который всегда предшествовал какой-нибудь подлой выходке. – …Я придумал одну хитрую штуку, и она позволит нам убить двух зайцев. Но все это будет потом, а сейчас моя очередь преподнести урок этому животному, а заодно и гнусному убийце, который прячется в дальнем углу камеры. Пусть они почувствуют запах смерти и ощутят петлю на своей шее.

На одной из стен подвала были вбиты железные крюки, которые использовались когда-то для хранения мяса. На них вполне можно было повесить человека.

С Руизом покончили очень быстро. Он издал лишь один хриплый звук, а потом затих после нескольких конвульсивных подергиваний.

– Один уже готов, – прокомментировал угрюмый парень.

– А теперь повесьте этого, – приказал Ник Бенуа, указав на Стива. – Только не очень быстро. Пусть задыхается и постепенно ощущает приближение смерти.

Стив почувствовал, как петля все туже и туже сдавливает его горло. Все его тело стало дергаться от конвульсий. Он хватал воздух ртом и задыхался, чувствуя, как жизнь постепенно уходит из его избитого тела. Руки его уже совсем потеряли чувствительность и стали холодными как лед. Он отчаянно дергался, пытаясь дотянуться до пола хоть кончиками пальцев.

В самую последнюю минуту, когда казалось, что возврата назад уже не будет, они отпустили его, и он рухнул на пол. Петля слегка ослабла. Через секунду его тело стало содрогаться от приступа рвоты. Тони, стоя неподалеку от него, нервно посмеивалась.

Стив с трудом пришел в себя, но испытания еще не кончились. Ник Бенуа что-то сказал своим подручным, те подняли Стива и поволокли его к судье. Ник Бенуа, считая себя хорошим боксером-любителем, решил показать всем, на что он способен. Стиву казалось, что все это происходит не с ним. Он уже почти не чувствовал боли, хотя и понимал, что тот бьет его изо всей силы. На руках Ника Бенуа были перчатки, и он обрушивал на голову Стива удар за ударом. Его люди держали Стива под руки, иначе он давно свалился бы на пол. Скоро хрустнул нос, а во рту появился солоноватый привкус крови. Он уже ничего не видел. Ник Бенуа был еще полон сил, когда Стив потерял сознание, а его голова беспомощно повисла. Он пришел в себя через несколько минут, услышав громкие голоса.

– Эй, ты, свинья, слышишь меня? Прежде чем оставить тебя на попечение этой прекрасной леди, я хочу сказать, что тебя ждет.

Внезапно раздался другой голос, еще более мерзкий:

– Пощекочи его кнутом. Это поможет ему быстрее очухаться! Он постоянно избивал меня кнутом, Ники, но я молчала, так как очень боялась его. Я прекрасно помню, как он убил Билли-Боя у меня на глазах. Это было страшное зрелище! Но пусть он знает, что мы приготовили для него!

Удары кнута один за другим обрушились на его спину. Он вспомнил эти удары – так нещадно его избивали в той тюрьме. Почему же ему казалось, что он все забыл? Инстинкт подсказал ему, что если он не начнет стонать, эти парни будут продолжать бить его.

– Ну ладно, хватит! Я же говорила, что это поможет ему прийти в себя! Он уже очухался. Скажи ему, Ники!

– Это очень просто. – Кому же, черт возьми, принадлежит этот хриплый голос? Молодому доктору? Но у него начищенные до блеска ботинки, и… Удары по голове стали еще сильнее. Они почти заглушали голос этого человека, который выражал удовлетворение по поводу происходящего.

– Мы намерены получить вознаграждение за твою поимку, а потому доставим тебя в Барок живым. Однако едва живым, понял? Ты будешь ползать по этому подвалу, как животное, и жрать такое дерьмо, которое не едят даже собаки и свиньи! А если что-нибудь выкинешь, получишь еще больше ударов, чем сейчас.

– О, по-моему, его нужно бить в любом случае, а не только если он проштрафится, – прозвучал голос Тони. – Его следует стегать кнутом так, как стегал мой отец своих рабов на плантации. – От смеха Тони по телу пробегали мурашки. – Я всегда мечтала иметь раба, который безоговорочно выполнял бы все мои приказания. Конечно же, мужчину. Тебе это нравится, команчи?

– Тони, успокойся! А ты, ублюдок, мерзкий подонок, должен научиться хорошо ползать на коленях и подчиняться каждому моему слову. Слышишь? И к тому времени, когда мы доставим тебя в Барок, ты станешь безмозглым скотом. А пока, надеюсь, ты понимаешь меня? Нам с Тони ничего не угрожает, так как ты не сможешь произнести ни одного вразумительного слова. Мы совсем отшибем тебе память, даже ту, что у тебя осталась.

Боль во всем теле возобновилась. Он уже перестал понимать, что с ним и почему он лежит на этом холодном полу в луже крови, смешанной с блевотиной. Порой ему казалось, что все его кости переломаны. И он все слышал и слышал голоса своих мучителей… Почему они не могут оставить его в покое?

Он попытался что-то сказать, но не смог – из горла вырывались лишь стоны. Истязания сделали свое дело. Он издавал только нечленораздельные звуки, даже отдаленно не напоминающие человеческую речь. И все время он слышал это гнусное хихиканье.

– Видишь, Ники? Кажется, он все понял.

– Очень надеюсь, что так! – спокойно ответил тот. – И прошу вас запомнить, – обратился он к помощникам, – вы не должны убивать его! Да и ты поубавь свой пыл, – повернулся он к Тони, – я же вижу этот блеск в твоих кошачьих глазах. Контролируй свои эмоции, Тони, и не забывай, что мы получим за него тридцать тысяч долларов!

Ник Бенуа старательно отряхнул свои, перчатки, хотя и знал, что все равно придется надеть новые, перед тем как отправиться в театр. Эти перчатки безнадежно испорчены, ибо залиты кровью. Он снова взглянул на Тони:

– Я должен вернуться в театр. У меня сегодня очень важная встреча, если ты, конечно, помнишь об этом. Надеюсь, что все это… сойдет нам с рук. Не хотелось бы, чтобы княгиня заметила мое отсутствие. Она очаровательно сыграла Виолетту.

– О Боже, иногда от тебя просто тошнит, Ники, – капризно сказала Тони. – Ну в самом деле, что мы теперь будем с ним делать?

– Судебный исполнитель уже ушел, – угрюмо заметил один из палачей. – Он, вероятно, потягивает виски в каком-нибудь салуне и делает вид, что ничего страшного не произошло. А нам теперь придется позаботиться только об одном из них. Его нужно вынести и бросить подальше от этого места. Он уже давно загнулся.

– Ну что ж, только будьте осторожны и позаботьтесь о том, чтобы он остался жив. Иначе мы не получим деньги и не сможем заплатить вам за работу. Я оставляю его на тебя, Тони.

Ник Бенуа быстро вышел из подвала, думая теперь только об очаровательной Франческе.

Тони осталась в подвале. Черт бы побрал этого Ники! Как можно уйти, оставив на нее самую грязную работу! И зачем этот подонок команчи начал сопротивляться и вынудил их избить его до полусмерти. Он взбесил всех своей дерзостью. Жаль! Он был таким прекрасным любовником, в сущности, единственным, кто оказался способен показать свою власть над ней. Но теперь пробил ее час. Надо только хорошенько подумать, что бы заставить его сделать для нее? Надо пошевеливаться, пока он еще в ее руках. Глаза ее засверкали.

– В этом подвале очень воняет, – сказала она угрюмым парням. – Вытащите его наверх, а потом принесите холодной воды и плесните ему в лицо, чтобы он очнулся. Я хочу, чтобы он насладился тем, что ему предстоит.

Глава 57

Спектакль закончился. Франческа ди Паоли ушла со сцены и направилась по узкому и плохо освещенному коридору к своей костюмерной, не замечая семенившей за ней Констанцы. Она дрожала от холода, пока служанка не набросила на ее обнаженные плечи шелковую шаль.

– Какой варварский город! – возмущенно пробормотала Констанца. – По-моему, они хотят, чтобы моя девочка простудилась. А тебе незачем было надевать такое открытое платье. Таких не носят порядочные леди.

– Тебе давно уже следовало понять, что я не настоящая леди и к тому же не совсем порядочная, – резко бросила Франческа. – Но в одном ты совершенно права: это действительно варварский городишко. Послушай только, как они палят из револьверов! А как они орут! Меня даже пугают их крики. Не понимаю, зачем нужно стрелять друг в друга в минуты веселья? Хорошо еще, что они не начали стрелять во время спектакля. Хотя, может, было бы и неплохо, если бы кто-нибудь из них подстрелил этого ничтожного Альфреда! Он сегодня квакал, как лягушка, и от него несло чесноком. Луиджи!

Импресарио тут же извинился за тенора, но после ее окрика замолчал. Неужели она снова разразится ругательствами?

– Луиджи, сходи вниз и узнай, что там за шум? В чем дело? Я просто не выношу этого. Ты же хорошо знаешь, как напряжены у меня нервы после каждого выступления! И не пускай ко мне никого! К черту все их цветы и мерзкое дешевое шампанское. Ты все понял? Скажи им, что сеньор Филдз будет развлекать их весь вечер. Должна же я хоть немного отдохнуть!

– Но… но, Франческа, ты же обещала устроить ужин…

– Ужин? Неужели ты думаешь, что я могу что-то есть или даже думать об ужине с этим коротышкой, который всегда смотрит на меня так, словно хочет проглотить? Прошу тебя, не пускай его ко мне. Пусть подождет, если хочет. Мне все равно. Констанца…

– Иди и делай то, что она тебе приказала, – строго сказала Констанца импресарио. – Ты же хорошо знаешь, что бывает, когда она в таком плохом настроении. Уходи сейчас же! А я постараюсь немного успокоить ее…

Луиджи Риццо удалился, запустив руку в свою шевелюру. Ну почему он согласился стать ее импресарио? Эти вечные цветы, вазы, флакончики с духами. Господи!

– Какой глупый, никчемный человек! – ворчала Франческа. – Ну почему я до сих пор терплю его? Почему я вообще терплю все это? Я постоянно в дороге, в движении, а зачем? Чтобы донести музыку до этого стада свиней! О Констанца, я давно уже говорила тебе, что меня тошнит от всего этого.

Она всегда чувствовала себя разбитой после спектакля и превращалась в эти минуты в капризного ребенка, требующего, чтобы старая нянька успокаивала ее, гладила и утешала.

– Ну успокойся, не волнуйся, все хорошо, Констанца утешит тебя. – Эти слова были обычным ритуалом. Франческа позволила уговорить себя, с удовольствием чувствуя, как ослаб тугой корсет и ее роскошное вечернее платье соскользнуло на пол. Констанца быстро подхватила его, продолжая ворковать:

– Присядь, моя маленькая, садись в это мягкое удобное кресло поближе к огню. И выпей немного своего любимого вина – оно такое прохладное. А я сейчас расчешу твои чудесные волосы. И никто в мире тебя не побеспокоит, никто!

О Господи, почему она в таком напряжении? А, из-за завтрашнего выступления! Завтра ей предстоит петь новую партию – Кармен. Либретто понравилось ей, когда она впервые прочитала его, да и музыка превосходна. Но при всем том было настоящим безумием предложить новую оперу такому захолустному театру. Здесь никогда не смогут по достоинству оценить ее. Но вообще было чистым безумием приехать сюда, в этот дикий и грязный город…

Но тут случилось невероятное. Дверь, которую Констанца оставила незапертой, вдруг распахнулась и в комнату ввалился какой-то человек, такой страшный, что Франческе показалось, будто она сходит с ума. Она замерла, не находя в себе сил даже закричать, хотя ее рот беззвучно открывался.

О Господи! Он был весь в грязи и крови! С его голых плеч свисали клочья рубашки. А его лицо, изуродованное и разбитое, уже не казалось человеческим.

– Франческа, – прошептал он хриплым голосом. Вглядевшись пристальнее в это лицо, она подумала, что видит кошмарный сон. Из глубокой раны на шее текла кровь.

«Повешенный человек – известный символ на древних картах Таро, – промелькнуло у нее в голове. – Интересно, откуда он знает меня и почему его голос кажется таким знакомым?» Франческа со стоном упала на ковер, заметив при этом странный и до боли знакомый цвет его глаз.

– Матерь Божия! – воскликнула Франческа, пытаясь преодолеть ужас. – Это город диких животных – зверей! Что они сделали с тобой?

Франческа вскочила на ноги и, промчавшись мимо вошедшей Констанцы, быстро заперла дверь дрожащими от страха руками. Затем, подойдя к израненному человеку, опустилась перед ним на колени, рыдая и проклиная все на свете.

– Посмотри на себя! Боже мой, на кого ты похож! Что с тобой случилось? Это Бог наказал тебя за то, что ты так подло бросил меня в этом захолустье! Я все еще не простила тебя, и если бы тебе не было так плохо, я разбила бы бутылку о твою глупую голову! Констанца, хватит причитать! Лучше позови доктора. Скорее!

– Нет, нет, – простонал Стив. – Не надо доктора… – Теперь она уже вспомнила его хрипловатый голос. Ей пришлось наклониться к нему, чтобы разобрать его слова.

– Но ты же… ты выглядишь так, словно вот-вот умрешь на моих глазах! Стефано…

– Нет… не надо доктора… Я… некоторые… проблемы… хотели повесить…

– Тихо! Успокойся! Молчи! Констанца! Ты еще долго будешь там стоять? Помоги же мне… Сделай что-нибудь…

– Уж лучше бы они забрали его, – проворчала Констанца. – Какой ужасный человек! Разве я не говорила тебе много раз, что это самый настоящий бандит? Он всегда был похож на головореза! Ты же слышала, что о нем говорят в этом городе? Он убил человека, да и не одного, а нескольких! Теперь понятно, как он раздобыл те деньги, которыми так сорил. А ты должна хорошо помнить, что, защищая его и укрывая, можешь оказаться в неприятном положении.

– Да успокойся же наконец, ворчливая старуха! Неужели ты ничего не понимаешь? Советую тебе помалкивать, поняла?

Констанца покорно вздохнула. Вообще-то она ничего не понимала, но не осмеливалась возражать хозяйке. Она размышляла о том, почему этот ужасный человек снова вошел в их жизнь? Причем в тот самый момент, когда она уже стала забывать о его существовании. Если он останется здесь, им грозят крупные неприятности. В этом она нисколько не сомневалась.

О Стиве не знал никто, кроме Констанцы, Берта Филдза и Луиджи Риццо. Поэтому, когда в дверь постучали, Франческа призвала на помощь весь свой талант, чтобы не вызвать подозрений. На пороге стоял судья Бенуа, а за ним еще несколько человек.

– В чем дело? – сердито спросила Франческа, преградив им путь в костюмерную. – Неужели вы не можете оставить меня в покое и дать возможность хотя бы переодеться? Может, вы надеялись застать меня раздетой, синьор, и в этом причина вашего визита? Должна серьезно предупредить вас, что я не привыкла к подобному обращению.

– Княгиня, тысяча извинений! Но я осмелился постучать только в интересах вашей безопасности. Дело в том, что из тюрьмы сбежал очень опасный преступник, хладнокровный убийца. Люди видели, как он входил в театр, а потому моя первая мысль…

– Сюда? В мою костюмерную? Сквозь запертую дверь? Да как вы смеете унижать меня? Уж не хотите ли вы сказать, что здешние преступники увлекаются оперным искусством? А может, вы считаете, что я лгу, синьор?

В голосе Франчески появились истерические ноты. Судья Бенуа попятился.

«Надо же такому случиться, – с горечью подумал он. – Зачем же я оскорбил эту прелестную женщину, да еще в тот самый момент, когда, казалось, она начинала проявлять ко мне весьма дружелюбные чувства… Нет, невозможно представить себе, чтобы этот человек беспрепятственно проник в театр. Несомненно, кто-то помог ему скрыться. Скорее всего это тот самый таинственный незнакомец, который увел этого негодяя прямо из-под носа Тони и людей, охранявших его.

– Прошу прощения, княгиня, – подобострастно сказал судья Бенуа. – Но все же имейте в виду, что этот преступник может оказаться где-то поблизости. Я пришлю к вам мистера Филдза и позабочусь о том, чтобы вы благополучно добрались до своей гостиницы.

– Ох уж эти американцы! И зачем я только уехала из Европы? Дикие люди, варвары…

Николас Бенуа был вне себя от ярости, хотя ему и удалось скрыть это от своего кумира. Он был зол на себя, а еще больше на Тони, из-за которой все так случилось. Как же полумертвый человек сбежал из тюрьмы? И куда он исчез?

– Он не мог далеко уйти, – повторяла Тони. – Может, он, как животное, забрался в какую-нибудь нору, чтобы там умереть? Но даже если ему удастся уйти, что он может сделать? Ники, дорогой, у нас есть способы выйти из этого положении. Ты же такой умный и наверняка понимаешь, что я имею в виду?

Он не хотел этого понимать. Поиски ничего не дали, а Франческа ди Паоли разозлилась на него. Все, что он задумал, рухнуло, как карточный домик. Его попытки снискать расположение певицы оказались тщетными.

Более того, его деловые связи с лордом Линдхэвеном и шотландцем Макгрегором тоже не сулили теперь ничего хорошего. Телеграммы от патронов из Нью-Йорка и Лондона настораживали. Если раньше они просили ускорить переговоры, то сейчас предлагали подождать и подумать. Это, конечно, не было связано с бегством мерзавца, о котором эти господа не имели ни малейшего представления.

Во время переговоров с англичанами Николас Бенуа впервые услышал имя Стива Моргана и понял, что это крупный финансовый магнат с загадочной биографией, муж той самой женщины, которая почему-то приехала в Барок.

– Морган так же неразборчив в средствах, как Гоулд и Вандербильдт, – говорили ему. – Он всегда добивается своей цели, не останавливаясь ни перед чем. И беда тому, кто окажется на его пути. Будьте очень осторожны с его партнером Сэмом Мердоком. Его называли серебряным королем, пока не выяснилось, что за ним стоит Стив Морган. Мердок беспощаден и скор на расправу.

– Но как же ты отыскал меня? – допытывалась позднее Франческа. – Ты же сам говоришь, что все забыл. Как же ты нашел меня здесь, в театре?

Это почти стерлось из его сознания, хотя он хорошо помнил подвал, острую боль и то, как полз вверх по ступенькам, каждая из которых казалась ему горой. И голос… голос Тони Лэсситер.

– Давай, ползи! Ползи, команчи. Тебе следует хорошенько научиться ползать – это очень пригодится тебе в будущем.

Когда он все-таки поднялся наверх, его снова избивали. Потом кто-то вылил на него ведро холодной воды и привязал к седлу лошади. Тони между тем, злорадно улыбаясь, говорила:

– Соберись с силами, команчи, тебе придется долго бежать за лошадью, а я поскачу очень быстро.

Он бежал за лошадью, пока не послышались выстрелы, а вслед за тем пьяный голос:

– Эй, что здесь происходит? Линчевание? Мне всегда это нравилось! Могу ли я помочь?

«Порт», – промелькнуло в его затуманенном сознании, хотя он и не помнил, откуда всплыло это имя. Потом раздалось еще несколько выстрелов, и он, почувствовав, что веревка ослабла, стал медленно оседать на землю.

– Слушай меня, – тихо сказал Порт. – Я здесь один и не смогу надолго задержать их. Беги! Да быстрее же, черт тебя побери! Беги к театру! Это не очень далеко отсюда.

– К тебе пришел какой-то человек, он хочет видеть тебя, – сказала ему Франческа на следующий день.

– Значит, ты все-таки добрался сюда! – воскликнул этот человек, войдя в комнату. – Я был уверен, что ты доберешься! Что, черт возьми, ты задумал на этот раз? Бишоп просто взбешен. Я никогда еще не видел его в таком гневе. Тебе просто повезло, что я случайно оказался в этом городе – только потому, что следил за судьей Бенуа. Господи! Стив, неужели ты ничему так и не научился?

– Да, на этот раз мне порядком досталось, – тихо ответил Стив и увидел осуждающий взгляд Порта.

– Ах, да, я и забыл, черт побери, что с тех пор, как ты сказочно разбогател, для тебя это просто забавная игра. Но как же так? Было время, когда я был готов идти за тобой в огонь и в воду. Я решил отправиться на твои поиски, пока не узнал, что ты освободил Дэйва из тюрьмы, а до этого – его жену. Но я не понимаю, что за игру ты затеял? Я должен отчитаться перед Бишопом, если ты сам не сможешь этого сделать из-за потери памяти.

– Ты думаешь, он поверит, что я только сейчас начал вспоминать свое прошлое?

Порт недоверчиво взглянул на него. Стив Морган понял, что так будут смотреть на него все те, кто не знает истинного положения дел. Он всегда был так уверен в своих силах и вот теперь устроил такое, что привел в ярость Бишопа. Но каким же, черт возьми, образом связана со всем этим Джинни?

Все это предстояло выяснить Франческе, которая подробно пересказывала ему все последние сплетни, почерпнутые из разговоров с лордом Линдхэвеном. Тот все еще околачивался в Далласе, устраивая свои дела. К работе подключился и Порт, стараясь узнать все, что имело хоть какое-то отношение к этому делу.

Лежа в большой мягкой постели Франчески, Стив напряженно восстанавливал все, что произошло с ним за последнее время. Он окреп. Берт Филдз нашел где-то доктора, который не задавал лишних вопросов и держал язык за зубами, за что, впрочем, ему щедро заплатили.

Франческе Стив рассказал обо всем, ибо она проявила себя как самый верный друг. Кроме того, они оба были авантюристами и не слишком заботились о своей репутации.

И только Джинни он никак не мог забыть. Да и как же не думать о ней, черт возьми! От совершенно посторонних людей Стив узнал, что у его жены двое детей. Значит, и он теперь отец двоих детей! Да, Джинни ничего не делает наполовину. Уж если дети – так сразу двое! Но больше всего его поразило то, что она оставила их и отправилась на его поиски. Ради чего? Зачем?

Эти вопросы очень беспокоили его. «Что она снова задумала?» – спрашивал он себя. Уж лучше бы он позволил ей остаться женой этого проклятого русского, а сам бы пошел своим путем. Тем самым, что привел его сюда. «Ладно, – подумал Стив, – пусть теперь она задает себе вопросы».