Текст книги "Спорим, моя? (СИ)"

Автор книги: Рошаль Шантье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Некоторые вещи уже успели стать привычными. К примеру, ужин с родителями, болтовня с Таей и езда в бмв Ветрова. Он по обычаю усадил меня на пассажирское сидение и завел машину, выезжая с университетской парковки.

– Как прошел твой день? – нарушает тишину.

– Первую пару все-таки отменили, у Козина что-то там стряслось.

– С ангиной слег, – кивает Попутный, – две недели точно не появится, так что, пляшите.

– Отлично! – радостно вскрикиваю и только после опомнившись как это звучало, говорю уже сдержаннее, —То есть, пускай выздоравливает, конечно, но я не прочь отдохнуть от пар. А как твои дела?

– Стажируюсь в фирме отца, – начинает он, – уже начал практиковать и работать с бумагами, потому что до этого «принеси-подай» бегал. В помощниках был, то есть.

– Папа всегда отмечал, чтобы добиться результата, надо пройти с самого начала…

– Все круги ада, ага, – заканчивает мою фразу, – Мой того же мнения. Да я и сам так считаю.

Машина въезжает на набережную и выудив свободное место Ветров паркуется. Люблю бывать именно здесь. В Киеве много набережных, но Оболонская моя любимая. Макар ведет меня в один из ресторанов. Мне всё равно куда. Я хотела прогуляться, но если он так решил…

– Ты голоден? – спрашиваю, чтобы разбавить тишину.

Она, тишина, становится какой-то давящей и мне это не нравится. Легкая забавная атмосфера не выходила на связь с того самого дня, когда Макар пригласил меня на свидание в такой форме, что я просто не смогла отказать. Не странно ли столько времени водить народные танцы вокруг девушки, которая не интересна? Тогда зачем я здесь?

Нас уже успели торжественно провести за столик, вручить фигурные меню, винную карту и рассказать о новинках. Всё это время между нами ничего, кроме молчания. Иногда мне кажется, что он словно не здесь или не со мной.

– Весь день еды не видел. А ты? – отвечает, листая меню.

– Нет, залетали в кафетерий с Таей.

Поэтому у меня кофе и десерт. Удивительно, а?

– Вы близки с братом? – спрашивает Макар, когда перед ним ставят блюда.

– Довольно близки, да, – не вдаюсь в подробности ситуаций последнего полугода. Уже больше, чем полгода. Вот ведь овца Саша! – А ты один в семье?

– Ага, но я всегда мечтал о сестре. Правда тогда бы родителей вообще не видел.

– Мои тоже много работали. Владик часто со мной сидел, даже когда ребята гулять звали. Тогда, наверное, было особенно обидно. Но тут уж либо еда каждый день, либо любовь и поцелуи. Родители совмещали, конечно. У нас отличные отношения, но я имею в виду, что сесть и ждать у моря погоды, любуясь своими детьми они позволить себе не могли.

– Я понимаю, о чем ты, – согласно кивает он, – У нас та же ситуация. У матери образование экономическое было, она бухгалтером у отца и была. Вела его дела, финансами заправляла, а папа дела решал. Тогда мы классно жили, все вместе, – Макар сейчас в своих воспоминаниях, он не мне это рассказывает, а будто себе. Не знаю, как объяснить, это по его взгляду видно, – а потом все изменилось. Мама заболела. Рак нашли. Боролась, а потом рак победил, – заканчивает ничего не выражающим голосом, а следом замолкает.

– Мне очень жаль, – говорю после недолгой паузы и осекаюсь. Ему не нужно мое сочувствие, он случайно разговорился и сейчас смотрит на меня, будто я подслушивала. Я знаю этот взгляд. У Таи когда-то видела такой же, поэтому, – Господи, как же вкусно ты ешь! Пожалуйста, можно мне меню? – поворачиваюсь к официанту.

Стараюсь говорить эмоционально и радостно. Работает! Ветров улыбается и смотрит на меня по-другому. Заказываю себе фетучини и чай. Тема меняется, и мы снова болтаем о пустяках.

Я успокаиваюсь понимая, что слишком сильно накрутила себя после неудавшегося свидания. В конце концов он может быть уставшим и не хотеть говорить. Или свидание показалось неудачным только мне. Стоп. С чего это я вообще начала в себе сомневаться?! Это всего лишь Ветров, Ари! Ветров!

И уже выйдя из ресторана, гуляя по набережной слышу то, что подтверждает мои мысли, а сердце почему-то подскакивает к горлу:

– Спасибо. Не люблю, когда жалеют. Это бесит.

Он больше ничего не говорит, но я убеждаюсь, что позитив и здоровый взгляд на ситуации спасет этот мир.

– Влад, когда в медицинский решил поступать родители прямо от счастья чуть не повзрывались, – улыбаюсь, вспоминая, – Сын идет по нашим стопам! И представь какого было их разочарование, когда я сказала, что хочу быть финансистом. Но я не к тому. Он же экзамен в вузе-то завалил! Как я тогда злорадствовала, ты не понимаешь! Ходила и шпоры ему под дверь кидала.

– Зачем? – ухмыляется Ветров, предвкушая.

– Чтобы если выучить не может, то в штаны прячет и списывать учится! Думала, он меня убьет, – последнюю фразу говорю сквозь смех.

– Так он на следующих год сдавал?

– Не, папа попросил принять экзамен еще раз. Мол, переволновался все дела. А у него в универе одногруппник в комиссии был, поэтому и позволили написать еще раз с другой группой. Ох, я его доводила: и что задания те же были, и что взяли его по папиному звонку!

– А он чего? – Ветров поворачивается ко мне лицом и несколько метров проходит спиной вперед.

– А он всю учебу доказывал, что не по-папиному. Зубрил бедный круглосуточно! Представь, какой я была Горгоной! Сейчас брат говорит, что благодаря мне красный диплом получил, но тогда на каждую шутку орал на чем свет стоит, – улыбаюсь и поджимаю губы.

Потому что Владик – настоящая заноза в заднице, но уже родная и любимая! Вынимаешь и без нее как-то не комфортно уже.

– Он с вами живет? – похоже, ему действительно интересно. Выглядит Попутный довольным и расслабленным. Как тогда, когда мы ели долму в его машине.

– Нет, с девушкой, – и опасаясь вопроса про овцу, которая отбилась от стада, меняю тему, – А ты живешь один?

– Да, с третьего курса. Отец подарил квартиру на окончание сессии и с тех пор обитаю там, – рассказывает он, а потом, остановившись, подходит к ограде и опершись руками на заборчик смотрит на воду, – после смерти мамы стало совсем невыносимо. Отец все время пропадал, у меня были постоянные няньки, тогда деньги уже были. Деньги были, а счастья не было. Как-то так. Разные мы с тобой, Арина.

– Да, наверное. Но это не из-за твоего прошлого, – мой голос звучит уверенно, тогда как я сама стою рядом с ним. Плечом к плечу.

– Думаешь, это не влияет? – хмыкает, сощурив глаза, словно пытается заставить меня говорить одну только правду. Только мне не за чем лгать.

– Думаю, что после определенного возраста человек сам способен себя формировать, – смотрю на него открыто и произношу эти слова просто. Мне действительно кажется это верным.

– И где ты взялась такая… – говорит Макар, вглядываясь в моё лицо.

– Я всегда была тут. Это тебя где-то ветер носил, – отвечаю и он, запрокинув голову смеется, а я позволяю Ветрову себя обнять.

– Девочка, как тебя зовут? – мы стоим на светофоре по дороге к моему дому. Я знаю о чем он!

– Риша! – отвечаю с широкой улыбкой. Здорово, когда есть что-то теплое, только-только сформировавшееся. То, что можно назвать «наше».

– Что ты делаешь в понедельник после пар, Риша? – спрашивает, когда машина тормозит у ворот и он выходит проводить меня.

– Еще не знаю. Спроси меня позже, ладно?

– Обязательно. – Ветров убирает прядь волос за ухо и целует в щеку, задерживаясь дольше обычного.

И сомнений совсем нет. Всё, что было обдумала.

Сегодня что-то невесомо изменилось. Для него тоже?

Глава 22

Козин действительно слег и нам оставалось только расстроиться по этому поводу. Вот только в субботу мы всей группой собрались и отправились в бар, а расстраиваться решили потом.

– Какой повод? – серьезно звучит за столом, будто это действительно имеет значение.

– Какой? Первое марта! Это срочно надо отметить! – кричит Голубев и мы согласно чокаемся. У нас с Жаровой сидр, у кого-то пиво.

За столом возня: ребята обсуждают какую-то игру, девочки напоминают, что скоро восьмое марта, а мы с Таей решаем в чем она пойдет в ресторан с Марком.

– Возьми мое небесное платье, – предлагаю ей, подруга несколько минут раздумывает, но все же кивает.

– Спасибо! Обещаю, что ничего с ним не сделаю, – счастливо улыбается и поднимает бокал в знаменитом жесте Ди Каприо. Я смеюсь от забавности момента и повторяю за ней.

– Новые фотки у Даяны! – кричат за другим концом стола и я, почему-то резко вскинув голову смотрю на говорившего. Надо ли произносить имя того, кто сидит там? – О, с ней и Макар, гляди-ка!

– Не обращай внимания, – поворачивается ко мне Тая, – она же это специально!

– Есть идея, – отвечаю и достаю мобильник.

Нахожу тот самый левый аккаунт, который строчил мне угрозы, дожидаюсь, пока Ксюха наконец отложит смартфон – тут обязана сказать спасибо Голубеву – и нажимаю на звонок в приложении соцсети.

И… Ничего не происходит. Телефоны не звонят и не блымают ни у кого из собравшихся. Этот аноним не сидит за этим столом. Я точно знаю, потому что в этот момент никто, кроме меня не зависает в смартфоне. Никто.

– Этот обалдевший кто-то даже не постарался ограничить звонки, – возмущаюсь, но тихо и показываю Тае на значок трубки в диалоге, – это специально сделано или тупость?

– Не знаю, но это пугает. Одно дело, если бы была Ксюха… – Тая хоть и не верила в причастность Федоровой, а все-равно выглядит растерянной.

Не зря говорят: «Держи врагов еще ближе, чем друзей». Или как там было? Важно то, что куда лучше знать, против кого огонь открывать.

– Ты мне еще в универе сказала, что не считаешь, будто это она. Есть другие варианты? – может, отбросив основную фигуру, Жарова размышляла над другими?

– Нет. Я думала, но так ни к чему и не пришла... – она пожимает плечами и в недоумении взмахивает рукой, – Ты только с ней открыто воюешь. Или есть еще кто, кого ты обидела? – и смотрит так пристально.

– Я же не ты, Тай. Я куда думаю, туда и посылаю, – берусь за массивный бокал и отпиваю, – Кому боженька чувство юмора не отсыпал, для того я вообще хамка и сапожник в третьем колене. Кто угодно может на меня язык точить от Саши с маркетинга до овцы Саши невесты брата.

– Ну невесте брата Макар явно не интересен, – уточняет Жарова. Я киваю, ясен пень.

– Саша с маркетина? – вскидываю бровь. Тут уже кого угодно от безысходности подозревать начнешь.

– Девочки, давайте, вернитесь в семью! Сколько можно отделяться, мы тут не на всю жизнь! – причитает Голубев. Вот ведь квочка!

Домой добираюсь на такси уже к девяти вечера. Больше я зимой на автобусе не езжу после того, как часы пробивают семь. И после посиделок с родителями захожу в вышеупомянутую соц. сеть.

«Думаешь я с тобой болтать буду? Или на жалость давить собираешься? Ха-ха! Жди подарков!»

Значок трубки в диалоге пропал. И без того чистый профиль стал приватным. Аноним перестраховывался. Кто же ты? И что делать будешь?

«Спишь?» – выскакивает от Попутного.

«Еще нет».

И он звонит.

– Привет, Арина! – звучит в трубке голос, и я знаю, что он улыбается.

– Привет. Как ты сегодня?

– Разбирался в финансовых тяжбах компании. Не думаю, что тебе интересно.

– Интересно, – говорю нахмурившись, хоть он и не видит, – у меня, конечно, юрки за плечами нет, но все же.

– У меня тоже юрки за плечами пока нет, любопытная Арина, ну слушай тогда.

Он рассказывает мне об иске, который выдвинули против их компании еще два года назад. Суд Ветровы выиграли, но истец подал на апелляцию и тогда Ветровы подали встречный иск. В общем, судятся до сих пор и все уже не рады, но теперь это дело принципа Ветрова старшего перешло к Макару.

– Вот тебе и наследство, – заканчивает Попутный, – не ожидал.

– Интересная у тебя профессия, – говорю откровенно, хоть и ничерта в этом не соображаю.

– Ага, но волокитная слишком. Как и у тебя, наверное.

– Не знаю, Марк выглядит хорошо, надеюсь, со мной будет так же, – после последней фразы следует короткий выдох. Думаю, что он усмехается.

– Как твои дела, Арина? – слышу, как что-то хлопает. Наверное, окно.

– Мы ходили в «Ребро» с группой, отмечали… эээ… Голубев сказал, что начало марта, – в трубке звучит смех и сама улыбаюсь. Встаю с кровати и открываю дверь на балкон. Тоже хочу на воздух, – а ты что делал вечером?

Я знаю, что он делал. Федорова своего добилась, я таки нашла аккаунт Даяны и вошла со своего левого. Может, с ними гулял кто-то еще, но у на фотках были только она и Макар.

– Встретились с друзьями, ничего такого, – обтекаемо отвечает он.

– Удалось расслабиться после работы? – надеюсь, мой вопрос не слишком.

– Нет, – вдруг говорит Макар, – Не думаю, что это те люди, с которыми меня будет что-то связывать в будущем.

– А сейчас… сейчас связывает что-то важное? – я стараюсь быть предельно корректной, а с моей эмоциональностью мне, мягко говоря, сложновато.

– Есть одно не законченное дело и все.

– Расскажешь мне?

– Нет, – резче обычного, а потом меняет тему, – я очень хочу тебя увидеть, Арина, – говорит намного мягче. Голос становится ниже, в нем играют хриплые нотки, – Ты красиво улыбаешься…

– Соскучился? – спрашиваю, ухмыляясь.

– Да, – неожиданно признается он.

– Сегодня вечер откровений? – прикладываю тыльную ладонь к щеке. Кажется, кожа горячее обычного.

– С тобой это легко. Я никому не рассказывал о смерти матери. Знают только самые близкие. Так что не знаю, как это тебе удается. – Фраза откровенная, голос серьезный и выдох. Выдох, указывающий на признание.

– Я просто искренна с тобой, Макар. Надеюсь, это взаимно.

Он еще раз спрашивает насчет понедельника, а я, озадаченная его откровением обещаю ответить на днях. Говорю что-то про родителей и планы, он не настаивает. Разговор завершается хорошо и мне приятно, что он позвонил. Но интересно, что же за незаконченное дело связывает их…

Приняв душ, ложусь в постель, силясь уснуть. Но голову занимают одни и те же мысли.

«– Как заинтересовать идиота?

– Завтра скажу»

Глава 23

Я все-таки согласилась на свидание с ним, и оно уже сегодня. Сейчас. Мы только выехали с университетской парковки. У Макара нет пар, так что он заехал за мной после работы. Это приятно. На мне белый свитер, теплые оверсайз штаны и пуховик. А шапка с шарфом лежат на коленях. Обожаю этот набор вещей – тепло, уютно, стильно!

– Где хочешь поужинать? «Вино и хачапури», «Рыбный базар», «Авалон», выбирай, – перечисляет названия столичных фешенебельных ресторанов.

– Давай что-нибудь попроще? Блинная в том сквере? – смотрю на него в ожидании, Макар бросает на меня удивленный взгляд.

– Ладно, – просто говорит он. Надеюсь, я не показалась невеждой.

На этот раз мы вместе обсуждаем блины и выбираем несколько разных: бендерики с мясом, налистники и, конечно, со сгущенкой.

– Мне нравится здесь, – признаюсь честно, – Вкусно и просто. Без пафоса и заинтересованных взглядов.

– Правда? – вскидывает брови Макар, а я хмурюсь. За кого он меня принимает?

– Почему ты спрашиваешь? – вот так, в лоб, как папа велел. Не уверена, что он имел в виду дела сердечные, но честной учил быть всегда.

– Ты не похожа на простушку, Арина.

– А я не простушка. Просто пафос не люблю. Неужели это не вяжется? Не забывай, это ты мне блинную в попе мира презентовал. Ты, – указываю на него вилкой, – Сын владельца крутой компании. А оказалось тут намного лучше ресторанов.

– Ладно-ладно, – искренне улыбается он, – но ты с этой штукой поаккуратнее. Ножа не бойся, бойся вилки…

– … Один удар – четыре дырки, да! – заканчиваем хором и взрываемся хохотом.

Сейчас все не так, как на гончарном искусстве. Не так интимно, но более открыто и душевно. Мы на одной волне. Я не думаю, как себя вести. Как всегда. Я такая, как всегда. И он тоже, хочется верить, именно такой настоящий.

Мы гуляем долго. Несколько раз заходим в кофейни греться. Уже давно обойдя сквер, пошли гулять по городу, машину бросили на парковке, расходиться не хотелось. Хоть и последние числа февраля, а холодно.

– Руки совсем ледяные, – говорит вдруг серьезно, коснувшись пальцев, когда забирал у меня пустой стаканчик.

Макар берет мои ладони и дышит на них своим теплом. Мы стоим очень близко. И этот момент намного интимнее, поцелуя в гончарной студии. Мне не хочется, чтобы он отодвигался, хочется стать ближе. Наверное, ему тоже. Иначе как объяснить, что он кладет мои едва согретые его дыханием руки на свою горячую шею. Ветров едва вздрагивает он холодного прикосновения. И как ему не холодно?

В следующее мгновение любые мысли покидают мою голову. Вот он, тот самый настоящий поцелуй. Он ведет бережно, аккуратно, не спешит, смакует, дает мне время. Особенный поцелуй, как начало чего-то нового.

Когда мы отрываемся друг от друга я смотрю в синие глаза напротив. Они такие же теплые, как и его дыхание. Он тянется ко мне и снова целует. Сначала в губы, затем в щеку.

– Пошли на свидание в субботу? – шепчет, когда между поцелуями мы ловим дыхание друг друга.

– Макар, ты неправильно понял… Я… – отшатываюсь довольно резко.

– Нет. Нет, – удерживает меня в своих руках, – я сказал не так. Совсем не соображаю с тобой, Арина. Я отвезу тебя домой. Как всегда, когда захочешь. Просто ужин, – объясняет, возвращая мои ладони на свою шею.

– Тогда да, – киваю я.

И опять улыбаюсь, и он тоже. И он снова целует меня, и я отвечаю. Вечер поцелуев какой-то.

Он отвозит меня домой только после звонка мамы. Я совершенно потеряла счет времени, и Макар удивился, взглянув на часы. Чтобы добраться до машины пришлось взять такси и оттуда уже поехать домой.

Поцелуй около ворот моего дома длинный. Настолько, что мама снова звонит.

– Мне пора, пора, – шепчу, когда удается. А он улыбается, дурной.

– Минута, дай мне минуту.

Верный код ввожу не сразу, но домой все-таки попадаю. Вот это вечер. Совсем не такой, как тогда.

Глава 24

Что-то во мне здорово изменилось. И только ли во мне? Я бесконечно прикладывала руки к щекам и вспоминала наши поцелуи. Козин роздал контрольную, но какая контрольная, когда девичий мозг парит где-то в районе радужного поднебесья от первой в жизни влюбленности?

– Госпожа Туманова, Вы уже все написали? – интересуется Вадим Вадимович, стрельнув глазами в мой идеально чистый лист, я ведь даже работу не подписала!

– Еще в процессе, – и улыбаюсь ему абсолютно искренне. Видимо даже через чур, если Тая толкает меня локтем под столом.

– Рекомендую отложить размышления и сосредоточиться. В противном случае получить экзамен автоматом можете не рассчитывать, – он говорит это так угрюмо и резко, словно бука какой-то! А зря! Такой ведь день замечательный, и солнышко за окошком светит ярко-ярко и тепло-тепло.

– Вы не злитесь, Видим Вадимович, – еще шире улыбаюсь, – все будет хорошо.

– У меня или у Вас, Туманова? – какое-то истеричное выражение на его лице отражается. Странно… я же его тут успокаиваю…

– У всех нас! – выдыхаю счастливо и слышу откуда-то сзади: «Совсем от любви крыша поехала». Фи, грубияны.

Я что-то все-таки написала. Что-то, кроме имени и фамилии. С задних рядов то и дело смешки доносились, но я не обращала внимания. Зачем?

– Ты что, ударилась? – подошла на выходе Ксюша Федорова.

– В счастье ударилась и тебе очень советую. Хорошего тебе дня, Ксюш.

– Арин, да что с тобой? – в ответ я хватаю Тасю за руку и отвожу за колонну. Туда, где менее многолюдно.

То, что я буду говорить не для посторонних ушей. Я набираю в грудь побольше воздуха и признаюсь:

– Продуло, меня Тай! Продуло!

– В смысле? Ты чего несешь, Арин? – она смотрит на меня с полными удивления глазами.

– Ветров мне нравится… Ужас как! – пытаюсь шептать, но голос срывается.

– Серьезно? Свидание же у вас не сказать, чтобы слишком хорошо прошло. Когда все изменилось?

– Вчера был прекрасный день, Тась. Просто прекрасный! Я ведь даже не думала, что он может быть таким! – невольно мое лицо снова расплывается в улыбке. Той самой, с которой у Козина на паре сидела.

И я рассказываю ей. Прямо по дороге на вторую пару тараторю быстро-быстро, чтобы успеть выложить как можно больше. Потому что действительно схожу с ума, держа в себе то, с чем всем миром поделиться хочется.

– Ничего себе! А не быстро это у вас? – произносит, качая головой, но не осуждает.

– Не знаю. Правда не знаю, Тай, – мы отходим к окну, пока остальная часть нашей группы толпится в коридоре. Обсудить хочется очень сильно, а времени в обрез, – я просто делаю как чувствую, понимаешь? И мне кажется, я не пожалею. Это я тоже чувствую каким-то местом.

– Надеюсь не тем, на котором сидишь? – смеется подруга, толкая меня локтем. Второй раз за сегодня, между прочим!

– Сердцем, Тася, сердцем! – отвечаю в тон.

Я будто летаю. Во мне появилась легкость, которой не было раньше. То самое чувство, наверное, имя которому – влюбленность. И если это действительно оно, то я очень хочу ощущать это как можно дольше. Так мне хорошо.

– Ты только не говори никому, ладно? – группа уже заходит в аудиторию и нам приходится прекратить болтать и идти вместе со всеми.

– А ты думаешь никто не заметил? – хихикает она, – да у тебя все на лице написано, Ариш! Ты же даже с Федоровой не поцапалась!

– Но ведь что это именно Попутный никто не знает.

– После букета догадаться не так и сложно, – она все еще улыбается, а я уже нет.

Хоть и понимаю, что Ветров со мной настоящий и у него ко мне совсем другое отношение, чем к остальным, но становиться легкой добычей совершенно не хочется. Поцелуи поцелуями, однако оказаться влюбленной дурочкой не предел моих мечт! Тая права, нужно приходить в сознание как можно быстрее.

Остаток дня провожу в раздрае. Меня кидает во все стороны. От малодушного «я поспешила» до отважного «я счастлива и пошли все к черту!» Равновесие так и не впоймала, да и где оно это равновесие, когда тебе двадцать один, ты нравишься самому популярному парню универа, а он нравится тебе. Когда ему в спину вздыхают, а ты с ним уезжаешь, когда другие непойми что думают, а он искренне целует, когда мы смеемся с глупых, только нам смешных шуток. Но это ведь только один вечер был, а что будет после?

Наверное, я узнаю об этом быстрее, чем ожидала, потому что получаю от Макара смс.

«Я заберу тебя в субботу в семь часов вечера. Безумно хочу увидеть.»

Чувствую какую-то досаду и как ребенок поджимаю губы, потому что я тоже очень-очень хотела бы его увидеть, а до субботы, выходит, мы не встретимся? Ничего не отвечаю, лишь перечитываю опять и опять, а потом вздыхаю. И как до субботы-то дожить?