Текст книги "Спорим, моя? (СИ)"
Автор книги: Рошаль Шантье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 39
Воскресенье я провожу у Таи и в универ завтра пойду тоже от нее. Поставили своих мужчин в известность, мол, соряньте, мальчики, но мы слишком давно не болтали. Не то, чтобы они были сильно против, но мы с Таей от этого ощущали себя особенно сильно деловыми.
– Вот так белобрысый гаденыш!
– Виктор, Тай. Витек, – отхлебываю из бокала, фыркнув.
– Ага. Кто бы мог подумать!
Я рассказала все сходу. Прямо вчера позвонила и все выложила, а то, что не успела говорила сегодня. Поскольку место встречи отменить ну никак нельзя, мы и собрались в квартире Жаровой.
– Ой, давай выпьем и тему сменим. Битый час уже обсуждаем! – чокаемся, а после я беру в руки кусочек бри.
– Давай. Как там Влад? Я о нем давно ничего не слышала, – Тая садится поудобнее, вытягивая ноги с готовностью слушать, а я кривлюсь недовольно. Вот так сменили тему!
– Я с ним как не общалась, так и не общаюсь. Родители еще давно ездили в гости. Мама овечья приезжала.
– И что? – подруга отламывает виноград от крупной красной грозди.
– Да одно и то же, – недовольно машу рукой, – кто свадьбу оплатит.
– Погоди, они же не хотели раздувать пир, – непонимающе хмурит брови она, даже ягоду ко рту не поднесла.
– Вот это я недавно и поняла. Родители же мне всего не говорят, чтобы я брата идиотом не считала. Будто умалчивание изменит истину, – снова фыркаю, – сначала овца Саша вручила нам приглашение, а потом после того, как они с мамашей пытались выудить из родителей путешествие, машину, квартиру и свадьбу вдруг решили сделать свадьбу скромной. Тут, я так понимаю, папа высказался корректно, но хлестко и овца Саша решила, что раз платить они не хотят, то будет церемония только для двоих. Ну или троих, четверых, пятерых, только без нас.
– Обалдеть, а Кристина как отреагировала?
– Мама сначала была подавлена тем разговором, который мы услышали. Ну тогда, когда Влад к другу машину чинить поехал, – поясняю на непонимающий взгляд, – потом возмущалась скорой свадьбе. Сейчас она пытается быть понимающей, – я вздыхаю, понимая какой сумбур сейчас творится в нашей семье, – но теперь я, кажется, начинаю осознавать, что мама просто ждет, когда Владик, наконец, очнется.
– А если он не очнется, Арин? – вдруг спрашивает Жарова, и я умолкаю.
Только для того, чтобы категорично заявить:
– Значит, идиот.
На деле же, в душе, я очень боюсь подобного исхода. Никак не могу понять, что его держит в этом водовороте. Вот сколько ковыряюсь, сколько ищу ответ, а найти не могу.
– Странно это, – кручу в руке бокал, Тая сложив руки в замок, задумчиво смотрит в окно.
– Что именно? – пауза повисла слишком долгая. Подрабатываю петухом – бужу внезапно зависнувшую подругу.
– Что все события начались с овцы Саши. И аноним этот, и Влад со своими тараканами.
Что-то царапает на подкорке, но я внимания не обращаю. Это ведь Виктор Журавский аноним. Мы это выяснили.
– Год вообще любопытный выдался. Попутный еще… – мой голос меняется, выдавая чувства. Но мне не от кого прятаться, даже если бы очень хотелось.
– У вас с ним серьезно, да? Ты стала мягче, – Тая расплывается в улыбке, предвкушая приятный разговор, а не вот это все.
– Кажется, да. Скоро день рождения у него. Пойдешь со мной подарок выбирать? – спрашиваю, закусив губу. Я тут придумала кое-что. Даже немного страшно.
– Конечно! Кстати, а ты заметила, что больше не зовешь его Попутным?
– Да? Наверное, да. А еще сарказм рекой больше не льется. Совсем розовой соплей стала! – жалуюсь, а сама хохочу на последней фразе.
– Главное, чтобы по-настоящему! – хихикнув, серьезно говорит она.
По-настоящему – это да!
Глава 40
Сегодня среда, март и «Капитан Марвел» выходит в прокат! Это тот самый случай, когда домашка на завтра отменяется, на парах я буду использовать оптимизм и остроумие, поскольку согрешила и согласилась пойти в кино с Макаром.
Я ведь уже проворонила «Секси-селедку» и смотреть дома еще и «Капитаншу» мне не улыбается от слова совсем. А если учитывать, что Ветров в роли змея-искусителя не просто сносен, а весьма и весьма убедителен, у меня не было шансов отказать. И не то, чтобы я долго отнекивалась. Ответила на сообщение едва ли его прочла.
Так что сейчас мы входим в здание того самого торгового центра, где уже смотрели кино в самом начале своего знакомства. В те времена я называла его Попутным и язвила с завидной регулярностью. Что ж, времена меняются.
Поднявшись на нужный этаж, отправляемся за провиантом. Какое кино без отвратительной, абсолютно не полезной, но такой вкусной еды? Слышала выражение, что пищу человеку даровал Бог, а специи Дьявол. Поэтому и существует Чревоугодие. Я не особенно верующая, но фраза интересная.
Билеты Макар бронировал заранее, потому сразу идем в кино-маркет за поп корном и напитками. Наполнив два стаканчика колой я как раз оборачиваюсь за крышечками, когда слышу за своей спиной:
– Вау, вот это люди! Да без охраны! – голос противный, скрипучий. Не старческий, просто раздражает.
– Привет, Михась, – я оборачиваюсь, скорее вынужденно, чем потому что того требуют манеры, протягиваю руку к стойке позади него, где беру несколько одноразовых крышечек, – Ты попкорна поесть зашел или тоже на фильм собираешься?
– А Макар знает, что ты по киношках ходишь? – и смотрит на меня, будто я в стриптиз-клубе, а не в кино на вечерний сеанс пришла.
– Даже если бы это было твое дело, Миша, я бы ответила, что ты больной, если считаешь поход в кино проблемой в отношениях, – и смотрю, как позади него приближается Ветров с двумя огромными ведрами воздушной кукурузы.
– Привет, – Миша вздрагивает, но натянув кривую улыбку становится в пол-оборота, чтобы пожать Макарову руку.
– Здорово, брат! И ты тут. Я удивлен, что с ней, – и кивает в мою сторону. Я не удерживаюсь и все-таки закатываю глаза, а вот Ветров сжимает скулы.
– Арина – моя девушка, Миша. Если ты не понял с первого раза, я повторяю для тебя во второй. Но в третий раз повторять не стану. Ты меня знаешь. – Он смотрит Латаеву прямо в глаза, и я понимаю, что вот сейчас происходит что-то важное, а что именно понять не могу.
– Мы уже обо всём договорились, Макар, – после явных сомнений все-таки решается Миша, – можешь больше не продолжать…
– Еще слово и я тебе язык вырву. Брат. – Голос Ветрова четкий и отрывистый. А выражение лица… Я уже видела такое однажды. В тот вечер, когда он по счастливой случайности оказался рядом и спас меня от белобрысого Виктора Журавского. Жуткого анонима, как оказалось.
– Из-за нее что ли? Все стало серьезно? – и если на слова Макар зло выдохнул, то когда уголок Латаевского рта пополз вверх, вероятно, сдержаться не смог.
Я даже среагировать не успела. Макар схватил Мишу рукой за горло и удерживая, пихнул к стене, сильно сжав.
– Я сказал. Закрой. Свой. Рот, – практически рычал он.
Я не видела лица Ветрова, зато отчетливо заметила, насколько испугался Миша. Глаза округленные, ошарашенные. Он точно не ожидал, что угрозы оправдаются. Что происходит между этими двумя и какое ко всей этой ситуации отношение имею я?! Почему Миша так ко мне относится? О чем они договорились и какого черта Ветров слетел с катушек?! А если бы Латаев договорил, то что бы я узнала?
– Макар, отпусти его, Макар! – к нему подлетела Саша с маркетинга. Она-то откуда здесь?
Почему не среагировала я сама, не могу ответить. Слишком много вопросов и Макар мне на них не ответит. Слышу топот ног, краем глаза замечаю, что к нам спешит охрана, но все это боковым зрением. Я не свожу глаз с того, кто что-то от меня скрывает и не могу понять почему.
Он разжимает руку, за которую трясет та коза, оборачивается и смотрит на меня. С опаской, словно не знает, чего ждать. А я просто не знаю, что делать мне. Обнять его, чтобы успокоить и самой успокоиться? Сказать, что хочу взять паузу и обо всем подумать и продолжить отношения после судного дня? Почему я должна ждать его дня рождения, что такого тогда случится?
Мы все еще глядим друг на друга. Ему что-то говорит охрана, Латаев, кажется, пытается сказать, что это шутка. Мужики в костюмах кивают, извиняются и уходят. Саша с повышенным рвением оглядывает Мишу, а мы все стоим не шелохнувшись, не делая шага на встречу. Слишком долго, чтобы мне мерещилась пропасть. Почему-то хочется уйти, но я не могу двинуться с места.
Он сам делает этот шаг. Будто в пропасть, но там, где она должна быть он парит и ступает ко мне. Прижимает к себе, крепко-крепко, словно боясь, что я исчезну. Он сжимает меня так, что дышать становится больно и слезы почему-то выступают на глазах. От злости незнания, которое не отпускает даже сейчас или счастья успокоения, что несут его руки. Я борюсь с двумя этими ощущениями. Мне очень, очень-очень хочется спросить его, призвать к ответу, потребовать рассказать, но он ведь просил меня верить. И я верю ему. Кладу руки на его плечи, прохожусь выше и обнимая за шею, утыкаюсь носом в кожу. Мой.
Я не смотрю на Мишу, не подымаю глаз на Сашу, есть только мы вдвоем с Ветровым. Мы стоим довольно долго. Кажется, торговый центр опустел, но ему словно мало этого. Я дарю ему свое тепло. Столько, сколько захочет. Мне не жаль для него, я все отдам. Всё-всё. Он опускает голову, касается теплыми губами ушка и говорит чуть слышно:
– Если ты хочешь домой, я отвезу тебя, Риша, – голос хриплый и взволнованый, его что-то мучает, гложет, но я не в силах разгадать что именно.
– Нет, Макар. Я пришла сюда фильм смотреть, – немного отстранившись говорю игриво, – Кучка неприятностей не сможет испортить мне вечер. Если бы я на всё, что идет не по плану обращала внимание – уже давно бы скисла, как квашенная капусточка, – я подмигиваю ему и выуживаю легкую улыбку из закромов своей души, где все еще горит свет.
Он знает, что я беспокоюсь, но молчит так же, как и я.
Фильм уже начался. Мы оплачиваем наконец выбранные нами снеки и проходим в зал. Ребята на кассе смотрели обеспокоенно, в зале недовольно загудели, но лично я, неся свой поп-корн и колу мечтала о том, чтобы Латаев пошел на какой-нибудь другой фильм. Ну или сел куда… подальше. Я, кстати, и не заметила, как они с козой куда-то делись.
Заняв места согласно купленным билетам, самозабвенно пялюсь в экран, силясь сосредоточиться на искусстве кинематографа, только вот постоянно уплываю…
Может, у Макара проблемы дома? И если он станет старше это многое решит между ним и отцом? Такое возможно… И если я права, то вполне логично, что он не посвящает меня. Обидно немного, конечно, но все-таки мы не так давно вместе, чтобы я учувствовала в семейных недомолвках.
Но причем тут тогда Даяна? А что, если у них семейный бизнес и родители хотят соединить капиталы, женив своих детей? Вот это мысль! Я даже в кресле ровнее села. Макар посмотрел, приподняв бровь, но заметив, что все в порядке, вернулся к созерцанию экрана. А я принялась додумывать мысль. Или фантазировать, тут уж как посмотреть…
Когда Даяна с Макаром встречались, то родители были довольны, а теперь вот нарисовалась я… Стоп, они же не из-за меня разошлись, а о причинах я не знаю… Слишком уж часто дает о себе знать Даяна, чтобы я хотела интересоваться ею у Ветрова. Но если я правильно думаю, а я в принципе девочка умная, то после его двадцати четырехлетия он, наверное, сможет решать сам. А раньше, что, не мог?
В общем, получилось так, что Макар заплатил за мою возможность надумать себе всякой ерунды, но не дома на диване, а в кино. Только, казалось бы, я находила ниточку, как клубок путался еще сильнее. Мысли, которые я считала логичными, оказывались сумасшедшим бредом при более подробном обдумывании. Кроссворд слишком тяжелый, я не разгадала.
Оценить фильм, который я пропустила, находясь в центре зала я не могла, поэтому на обсуждения Ветрова отвечала односложно. Да и он изменился в настроении. Ситуация с Латаевым мимо точно не прошла. Еще бы, они дружны с первого курса!
– Хочешь поужинать? – спрашивает Макар. Мы входим в лифт, который везет нас вниз.
Сейчас я хочу поскорее оказаться дома. И Десятое чувство подсказывает, что я не одинока в своем желании. Регулярность этой потребности в последнее время растет с заметной регулярностью, и я на миг задумываюсь, насколько это нормально, когда в отношениях все только начинается. Списываю все на усталость от последних событий: аноним, тайны Макара, полиция, шпана и пытаюсь отделаться от навязчивых плохих мыслей.
– Я устала после пар, отвези меня пожалуйста домой, – прошу его с легкой улыбкой на лице.
Он грустно усмехается и находит мою руку в забитом людьми лифте. Сжимает её покрепче и кивает. Я пытаюсь не позволять мелким сомнениям рушить домик наших отношений.
Дорога домой проходит в столичных пробках, что для подобного времени суток вполне ожидаемо. Макар как раз мягко поворачивает вправо, когда сзади нас толкает другая машина.
– Черт! – сквозь зубы ругается он, – Не испугалась, Риша?
Макар тыкает кнопку аварийки и разворачивается ко мне всем корпусом, касаясь длинными пальцами щеки. Большой палец спускается на губы, нежно проходится по нижней и когда оставляет её в покое, целует. Пронзительно, сразу глубоко и сладко. Мужская рука зарывается в волосы, притягивая ближе. Я отвечаю с чувством, мне тоже очень нужно это тепло и уверенность, что у нас все хорошо. Дыхание перехватывает, мурашки пробегают по телу, а от длительности и жара поцелуя начинаю подрагивать.
– Ты моя, Риша. Только ты. По-настоящему. Моя и точка, – шепчет он оторвавшись, сбиваясь на краткие поцелуи. Я лишь киваю, растворяясь в ощущениях, наслаждаясь моментом, пока нас не прерывает стук в окно.
Ветров нехотя отрывается от меня и прокашлявшись открывает водительскую дверь.
– Посиди тут, – мягко звучит для меня перед тем, как он выходит наружу.
Разговора я не слышу, да и вряд ли мне это нужно. Ветров юрист, тем более что в аварии виноват не он, так что разберется без испугавшейся от толчка девчонки. Беру в руки телефон, чтобы отвлечься. Там ничего любопытного, так что я просто коротаю время пролистывая ленту инстаграма.
Макар возвращается минут через пятнадцать.
– Все хорошо? – спрашиваю, вернув мобильник обратно в сумку.
– Да. Там и решать нечего было, по правде. Всего лишь царапина.
– Он оплатит покраску? – спрашиваю, не понимая до конца, насколько все серьезно.
– Тот мужик, как и я, понимает, что я не буду перекрашивать машину из-за царапины, – поясняет, сняв машину с аварийки и продолжая путь, – он предлагал деньги, я не взял. У него в машине жена беременная и ребенок маленький в автокресле. Борис в СТО работает, дал мне визитку, сочтёмся.
Киваю с теплой улыбкой, я горжусь своим мужчиной. Всю оставшуюся дорогу думаю о том, что Макар в свои годы уже очень ясно мыслит и мне хочется тянуться к нему, расти вместе с ним. Наверное, это и есть то настоящее чувство на букву «Л».
– Прости за то, что случилось в кино. Он больше не сунется к тебе, обещаю, – Ветров выключает мотор и после этих слов снова целует. Люблю эти моменты искренности и нежности.
– Всё в порядке, Макар. Я подожду, сколько ты просишь, – обещаю и глаза его загораются благодарностью и доверием.
– Риша… Хочу, чтобы ты знала: ты очень дорога мне, – и этот шепот пронизывает меня до сердца.
Я беру в руки его лицо и целую сама. Этот момент – что-то волшебное и я больше всего на свете желаю, чтобы он длился как можно дольше!
– Я люблю тебя, Макар. – Заглядываю в светлые голубые глаза. Я счастлива с ним! Так счастлива!
– Арина…
Он целует мое лицо, а после обнимает обеими руками.
Когда я выхожу из машины, то улыбаюсь широкой счастливой улыбкой. Макар по обычаю провожает меня и когда я оказываюсь дома и укладываюсь спать, то никакие дурацкие мысли мою голову больше не донимают.
Я счастлива и уверена в нем! Счастлива… счастлива… счастлива!
Глава 41
Как и обещал Ветров, Миша ко мне больше не подходил, да я и не видела его. Все, что занимало мои мысли – это мой подарок и то, как я вручу его Макару… Ох…
До субботы оставалось совсем немного времени и в пятницу после пар мы отправились выбирать сопроводительные украшения к сюрпризу. Оказалось не очень сложно. Несколько магазинов и мой взгляд упал именно на то, что искала. Идеально.
Суббота встретила меня прекрасной погодой, а я её хорошим настроением. Сегодня – очень важный день.
Очутившись на кухне раньше родителей, стала готовить нам завтрак. Три кусочка цельнозернового хлеба лежа на сковороде потихоньку румянились, там же я заранее поджарила чесночек на сливочном масле. Знаю, что не полезно, зато очень вкусно. Гренки были готовы через минуту и я переложила их на бумажное полотенце, а после на тарелку. Потом поджарила скрамбл из белка, покрыла им тосты, а сверху красиво легли приготовленные на соседней сковороде желточки.
Когда вошли родители, я уже сервировала стол, а кофемашина доделывала последний кофе. Красота!
– Вау, у нас сегодня праздник? – воодушевленно комментирует отец, садясь за стол.
– Арина, смотри, к хорошему привыкаешь быстро, и я тоже, – смеется мама, отодвигая для себя стул.
Я с удовольствием присоединяюсь к ним. Замечательное семейное утро!
Родители шутливо спорят о том, кто будет мыть посуду. Хотя мы все знаем кто – посудомойная машина! Обсуждаем первую поездку на дачу, чтобы открыть сезон. Хочется, чтобы повезло с погодой, чтобы было тепло и солнечно, но ведь и дождь нам не помеха! По себя думаю, что впервые приеду с Макаром и, скорее всего, он останется в нашем дачном доме на ночь. Отец ведь сам его пригласил и вряд ли Ветров будет возвращаться в город. И хотя я уже вполне взрослая дочь, но все-равно представляю себе смешно-нахмуренный папин взгляд. Разговор снова перескакивает на мытье посуды и папа жалуется, что его дамы его же и ущемляют. Мы хохочем, мама дразнится, что она женщина, а не посудомойка и я присоединяюсь к ней, смешно подначивая отца. Он в меньшинстве!
Снова смотрю на стул напротив меня, за которым обычно сидел Владик и в такие моменты глупых споров нас было два на два. А однажды, мы обсуждали, что папе пора в спорт зал и тот по нему плачет. Папа отшучивался, что спортзал по нему не плачет, а смеется и он не хочет его расстраивать, поэтому туда и не идет. В общем, разговор о клубе веселых и подкачанных закончился тем, что мы бросались салфетками. Мы с Владом, конечно, хотя и мама участвовала, когда в нее случайно попали.
Жаль, что его нет рядом. Даже не так. Нормально, что он вырос и у него создается своя семья, только жаль, что у него не хватает желания и места для нашей.
Выпадаю из разговора совсем ненадолго, а когда снова возвращаюсь из своих мыслей в реальность, то замечаю, что прозевала вопрос. Папа смотрит с приподнятыми бровями. И я кривляю его, чтобы повторил.
– Я спрашиваю, что подаришь Макару, Арина?
– А, это, – вот ведь… Лучше бы услышала и переспросила притворно. Было бы время обдумать, – эээ… Не знаю, насколько это классный подарок, – забиваю разговор, пока судорожно перебираю варианты. В голове, как обычно бывает в такие моменты, только перекати-поле и гуляет, – Абонемент на картинг, – выдаю первое, что пришло в голову. Почему именно это даже не спрашивайте. Сама не знаю.
– Хороший подарок, – одобрительно кивает отец, – только обмундированием не пренебрегайте.
– Конечно! Там все включено!
– Арина, это ведь опасно, – немного хмурится мама.
– Он давно хотел, мам, – пожимаю плечами, мол, вопрос уже решен.
– Ладно, – она поднимает руки, сдаваясь, – сейчас вернусь, – и встав из-за стола удаляется в сторону спальни.
Мой телефон тем временем пиликает, и я отвлекаюсь, чтобы ответить на сообщение Таи. Мама возвращается, когда я откладываю мобильник. В руках небольшая коробочка.
– Передай это Макару от нас с мамой, – произносит отец после того, как мама садится и оставляет презент на середине стола.
– Вау… – только и могу сказать, – это вовсе не обязательно…
Больше ничего произнести не могу. Я примерно представляю стоимость швейцарского бренда «Таг Хойер». Их еще Ди Каприо рекламировал. Не то, чтобы я фанатела от Лео, но дань таланту отдаю вполне осознанно. Не о том сейчас…
Конечно, это не именно та модель, которую рекламировал именитый актер, – вижу, когда открываю коробку, – но бренд очень дорогой, качественный и знаменитый. Подарок, мягко говоря, крутоват.
– У каждого мужчины должны быть часы. Обычно они покупаются от двадцати пяти до тридцати пяти и всегда напоминают о событии. Нам с мамой будет приятно, если первые качественные часы будут напоминать Макару о нашей семье. Передай наши лучшие пожелания имениннику, – заканчивает глава семьи, давая понять, что на этом обсуждения окончено.
Мама кивает с мягкой улыбкой:
– Мы рады, что этот мальчик делает тебя счастливой, Арина. В последнее время ты светишься. К тому же он вхож в нашу семью, и мы чудесно к нему относимся. Именно поэтому мы захотели оказать внимание. И дело не в цене, а именно в том, что это та вещь, которая станет памятной.
Соглашаюсь. Они ведь уже приняли решение, а не советуются со мной. Я знаю, что мы можем себе это позволить, просто немного не ожидала.
К шести часам я полностью готова. На мне трикотажное облегающее платье до щиколоток цвета темного августита, поверх укороченный твидовый оливковый пиджак и лоферы на низком ходу. Волосы оставляю лежать на плечах, лишь подкрутив снизу, придав образу аккуратности и завершенности.
В кухонном ящичке беру подарочный пакетик и бережно укладываю родительский подарок. Решив, что полностью готова, иду в гостиную, чтобы попрощаться и останавливаюсь, так и не шагнув за поворот. Услышанное заставляет прислушаться и повременить выдавать свое присутствие.
– Просто молчание? Ты уверена, Кристина? Обычно такое проворачивают с мобильником, – сдавленно говорит папа. Его голос немного напряженный.
– Да может номером ошиблись или дети балуются. Не всем же миром завладели аферисты!
Хмурюсь. Я правильно понимаю?
– Привет, у нас что-то случилось? – перешагиваю через порог, сжимая в руках подарочный пакет. Я хочу знать, что произошло.
– Как неожиданно ты вошла! Я аж подпрыгнула, – мама шуточно хватается за сердце, а потом звонко смеется.
– Прости, – улыбнувшись по очереди целую родителей в щеки, – Я уже собираюсь идти, так что…
– Да, конечно! Подарок взяла? – спрашивает, а потом утвердительно кивает, – Молодец! Передавай Макару привет и обязательно еще раз поздравь от нас, хоть мы уже и поздравили его по телефону.
Мне приятно. Конечно, родители часто звонят знакомым в честь праздников. Коллеги, соседи, приятельницы. В конце концов, это признак хорошего тона! Но их с отцом внимание для Ветрова отдается теплотой для меня.
– Обязательно передам, – обещаю с улыбкой, – У вас случилось что? Выглядите напряженно, – я не знаю, как правильно спросить о том, что услышала. Не признаваться же, что уши грела!
– Да нет, все отлично, – папа смотрит на меня непонимающе. Вот ведь…
От дальнейших намеков меня спасает звонок домашнего телефона. Да, он у нас до сих пор имеется. Не знаю зачем он сдался родителям, но мне до этого никакого дела нет. Стоит с самого моего рождения, вопросов не вызывает, пиликает редко. Белую трубку со стены снимает мама.
– Алло, – говорит четко, а затем повторяет еще несколько раз, – Вы, скорее всего, ошиблись номером. Не звоните больше пожалуйста.
– Ответили? – как только трубка снова оказывается на своем месте спрашивает отец.
– Неа, – обращается к нему, а потом переводит взгляд на меня и произносит недоуменно, – представляешь, Арина, уже пару раз кто-то звонит и молчит в трубку. Ума не приложу, что это за шутки такие.
– А раньше этого не было? – голос у меня подрагивает, словно надломившись.
– Было, но давно, – машет рукой мама.
– А когда? – не отстаю я.
Наверное, я через чур назойлива, потому что прямо сейчас Кристина Туманова использует свой зрительний сканер. Все, как у супермена, только напополам не разрезает.
– Что случилось, Арина? Неужели ты думаешь… – хмурится она.
– Ничего, просто девчонки в универе рассказывали похожий случай, – сочиняю на ходу и даже пальцы за спиной скрещиваю на удачу.
– У кого-то еще дома есть домашний телефон? – теперь не отстает она. Как вы поняли, у нас это семейное. По женской линии передается.
– Да, мам, – закатываю глаза. Так бы я сделала, будь это правдой, вот и сейчас приходится, – у них есть бабушки, которые не владеют мобильником, зато болтают с подругами по-домашнему. Или это скрытая информация? – последний вопрос – последний шанс. Я давлю, надеюсь, прокатит.
– Да нет, просто странно, что ты этим интересуешься. Еще и в связи с последними событиями, – мама пожимает плечами, явно расслабившись. Я выиграла! – Где-то осенью позвонили. В сентябре или октябре. Я не помню точно.
– Но этот Виктор больше не давал о себе знать? – присоединяется до этого наблюдавший за событиями отец. Он всегда так делает: смотрит и слушает, анализирует, и только потом говорит.
– Нет.
И это правда. Меня больше не беспокоили ни краской, ни записками, ничем. Так что сомнений не оставалось: Виктор и аноним – действительно один и тот же человек. Полиция припугнула, он испугался и теперь молчит. Даже если в трубку.
– Я уточню, где он и попрошу полицию проверить, – папа берет с журнального столика телефон, что-то быстро пролистывает стилусом и повернувшись ко мне, продолжает, – Вся неделя у меня забита. Пока в университет поездишь с нами, оттуда вызывай машину. Раньше следующего вторника я никак не смогу вырваться.
Киваю, решая не спорить. Если ему так спокойнее, с меня не убудет подчиниться. Прощаюсь, натягиваю сверху пиджака пальто, не забываю подарок и кинув последний взгляд в зеркало, выхожу на улицу. Сев в машину такси выуживаю телефон и листаю. Мне нужно проверить, убедиться. Я ищу скрин в переписке с Таей. Хочу сделать это сейчас. Во-первых, меня разбирает любопытство, а во-вторых, я не намерена портить себе праздничное настроение. Лучше уж одним махом, а то буду потом думать да догадки строить.
Я уверена, что это было в октябре. Уверена. Бинго!
Ага. Именно тогда мне и прислали первую угрозу с левого аккаунта. Значит, вот кто мне нервы делал всё это время, а я сомневалась. Вот ведь… Я же Ксюху Федорову чуть не прибила! Звонки сейчас меня не пугали. Он перестал пакостить напрямую, когда его вывели на чистую воду и у него осталось только это. Телефон и молчание. Учитывая, что узнала я только сейчас – номер не прошел. Только отец его и этого счастья лишит. Уже в следующий вторник.
Но ведь мы встретились с Журавским после Нового года… Хотя, и что такого? Он мог заметить меня раньше. Тогда, когда я сама не заметила его. И даже если что-то не сходится, я подумаю об этом не сейчас. Сейчас я еду к Макару.
И все же что-то грызло меня внутри. Точно Виктор? Да точно! Все улики на него указывают!
