Текст книги "Спорим, моя? (СИ)"
Автор книги: Рошаль Шантье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 10
Новый год встречаю вместе с ребятами. Не знаю, что там нарешал мой брат, но родители отправились к друзьям, предварительно заехав к ним с Александрой.
И я, вырядившись в белое платье, полвечера потратив на завивку локонов и макияж, вызвала машину и поехала в арендованный на два дня частный дом.
Честно говоря, всем нутром ждала, что приедет Попутный. Слишком часто мы с ним сталкиваемся в последнее время, но нет.
«С Новым годом, интересная Арина.» – прислал он в 00:03, и я ответила лаконичное «С Новым годом, Макар». И только потом поняла, что впервые за все контакты с ним я назвала его по имени. Впервые не не съехидничала. Не назвала сладким или попутным… Ночь во всем виновата, наверное, новогодняя. Волшебная…
Позже из обсуждения родителей я узнала, что Ветровы вместе с Латаевыми – они, оказывается, знакомы с детства и дружат семьями – уехали в далекие теплые дали валяться на пляже и пить охладительные напитки, пока все нормальные люди ходят по снегу и пьют горячительные. Ну да ладно, куда нам до вершин. Так что принимаю бокал красного из рук Степы Коваль, Машиного однокурсника и присоединяюсь к девочкам.
За недолгую неделю заслуженных каникул я наконец поговорила по телефону с братом и теперь знаю, что Александра таки не беременна и они ждут меня в гости в ближайшее время, когда мне будет удобно. Я, конечно же, обещаю быть. Потому что какие бы эмоции у меня ни вызывала овца Саша, Влад мой брат и им же останется. Хоть вместо мозгов у него теперь овечья шерсть.
Успела созвониться девочками в скайпе и выпить с ними вино по сети. Это, кстати, было забавным. Нас было шестеро, мы смеялись и много шутили, обсуждая все на свете, но тщательно обходя тему учебы. Каникулы же.
Еще на выходные приезжала погостить к нам Тая. Сначала мы ездили с горы на санках, а потом пытались отвадить местную шпану.
– Девочки, да не бойтесь, мы не кусаемся, – обратился к нам один из них.
– Пожалуйста, идите куда шли, – корректно ответила я.
– Да мы только познакомиться, – продолжал он.
– Да-да! А потом отогреем вас и позаботимся, – поддакнул еще один, остальные заржали. Их было пятеро, а мы как раз шли домой и выходили из леса.
– Спасибо, не надо. Нас должна встретить семья, – Тая пыталась сохранять спокойствие, но, по правде сказать, нервничать мы начали обе.
– Да что ты такая молчаливая, куколка? – дернул меня за рукав тот, что говорил первым. Белобрысый, в потертой куртке и видавших виды рваных кроссовках, худощавый, но в сравнении с нами все-равно сильный.
– Руки убрал! – крикнула я, вырвав руку и толкнув его в грудь. Это от страха, но внешне я совершенно не выглядела напуганной.
– А ты борзая малышка. Люблю строптивых, – ухмыльнулся белобрысый желтыми зубами. Остальные как-то поодаль держались. Может неприятностей не искали, а может, им было не интересно.
– Ребят, давайте мы просто уйдем и все. – утвердительно сказала Тая. Её голос подрагивал.
–Ой, нет. Давайте мы лучше сначала поиграем, а потом уже вы пойдете. Или мы вас подвезем.
Парни раззадоривались все больше и больше, наша беспомощность их забавляла, помогала почувствовать себя сильными. Даже всесильными. Будто наша судьба в их руках. Так оно и было. Слова не действовали и разговоры бы не помогли, а силушки богатырской у нас, к сожалению, не было.
Нас спасло чудо. Папа поехал в магазин, потому что на вечер мы планировали жарить мясо, а угли кончились. Обычно мы ездим другой дорогой, она короче, но начинало смеркаться, и папа решил забрать нас с горки.
К тому времени они уже обступили нас полукругом. Поняли, что бояться стоит лишь прохожих, потому и взяли нас в кольцо.
– Девочки, все в порядке? – отец быстро вышел из машины, как только заметил вокруг нас незнакомых парней.
– Да, папа! – громко воскликнула я и потащила за собой Тасю. Шпана расступилась.
– Вам чего тут надо? – папа резко обратился к ним. Глаза сощурены, зубы сцеплены, даже руки в кулаки сжал. Ого…
– Просто время спрашивали, дядя, – с ним разговаривал белобрысый. Он сунул руки в карманы и будто сдулся, даже ростом меньше стал.
– Еще раз спросишь – мало не покажется, – тихо и отрывисто проговорил Григорий Туманов.
Никогда не видела таким папу. С этими словами мы уехали. Потом, уже за ужином, родители обсуждали местные эти ребята или приезжие.
– И это элитный район! – сетовала мама.
– Еще раз увижу – уши им надеру и полицию вызову! – ругался папа.
А мы с Таей уже успокоились. Понятно ведь, что полиция ничего не сможет сделать. Ну гуляли парни, время спросили. А что девушка испугалась, так пугливая она! Психолога нанять нужно.
– После случая с Ильей я уже не такая тревожная, – признается она, когда вещи собраны, а Аланьев сказал, что подъедет уже через десять минут.
– Верю. Поменьше бы таких ситуаций, в которых женщина беззащитна и только остается, что молиться на здравомыслие того, кто перед тобой или кто-то рядом окажется, – обнимаю себя за плечи, вздрогнув.
Снова вспомнились почему-то эти мерзкие глаза с ног до головы нас взглядом облапавшие. Быстро беру себя в руки и меняю тему, потому что прощаться на такой ноте вовсе не хочется.
Аланьев даже выпивает с нами кофе и только потом увозит домой свою невесту, а я обнаруживаю в телефоне сообщение. Сообщение, от которого почему-то улыбаюсь.
«Скоро я тебя увижу.»
Скоро – это завтра. Потому что сегодня воскресенье, а завтра понедельник. А понедельник, как известно, день учебный.
Глава 11
Встречаемся с одногруппниками около аудитории. Все свежие и радостные. Еще не обремененные домашками, лекциями, в добавок со свежими воспоминаниям как я провел каникулы.
– Что тебе родители подарили на Новый год? – спрашивает Селезнева.
– Вот, – указываю на золотой кулон у себя на шее. Он открывается и там наше семейное фото. Вторая сторона пуста, пока у меня нет еще одного подходящего снимка.
– Очень красиво, – отвечает она, рассматривая сердечко на тонкой изящной цепочке, – а мне билет на концерт. Я была поражена! Билеты распродали еще летом, даже не знаю, где они его откопали! – она такая радостная, эмоций уйма и я тепло ей улыбаюсь.
– Здорово, – говорю совершенно искренне, – ездила домой на каникулы?
– Ага. Как же хорошо дома! – выдыхает Лена и по мечтательному выражению я понимаю, что она уже там, на концерте.
– А концерт когда? Или уже был?
– В эту субботу! Так жду! – она даже в ладоши хлопает. Забавная, но очень искренняя.
– А мне вот эпл вочи подарили, – хвастает Ксюха, которую, к слову, никто не спрашивал, – останется у меня даже через год, не то что билеты.
– Сними на телефон пару песен! – прошу Ленку, чтобы поддержать, при этом полностью игнорируя Федорову, – я тоже буду представлять, что слушаю «Калуша» вживую.
Селезнева снова светится и кивает, а к нам подходит Тая.
– А тебе что наш препод подарил?
– Какая тебе разница, Ксюш? – спокойно держит удар моя подруга. Она уже не та мягкотелая девочка, которую из нее слепили родители.
– Ну как… интересно, – та ведет плечом, но взгляд не отводит.
– Когда меньше знаешь, спишь спокойнее, – с мягкой улыбкой отвечает Тая, а я прыскаю.
– Научи меня так культурно отшивать людей, – шепчу Жаровой на ухо, и мы смеемся.
– Тай, – снова цепляется Федорова.
– Ксюх, – поворачиваю голову в ее сторону, – а ты уже сессию сдала или по-прежнему претендентка на вылет? – она мне надоела, чесслово, – Если нет, то прибереги свое остроумие для Кожедуба.
– А ты что, её адвокат? – вкидывается и шипит. Будто ждала, наконец, реакции.
– Я лучше. Все, Ксень, отвали. Нет у меня на тебя настроения, – и фыркаю, махнув рукой.
Прибегает староста, открывает аудиторию. А я все еще про себя ругаюсь с Федоровой. Это же надо такой противной быть!
Сегодня облегченная версия лекций. Преподы ведь тоже после каникул и им тоже лень, хоть и раскачиваются быстрее нас.
После первых двух пар у нас открытая конференция для тех, кто идет на магистратуру. Тая на магу не идет и в зал я вхожу без нее. Рядом плюхается Ветров.
– Привет, интересная Арина.
– Привет, сладкий, – не взглянув здороваюсь с ним, – ты почему тут? На второй год планируешь?
– Я знал, что ты будешь, вот и пришел. – боковым зрением замечаю, как он пожимает плечами.
На нас оборачивается и поджимает губы сидящая через два ряда впереди Федорова. Вижу, как что-то шепчет Тане, немного привстает, но снова стрельнув глазами в Макара, все же остается на месте. Видно, что хотела бы пересесть, но после его прямого отказа около «Ребра» это было бы слишком даже для нее.
Сидельцев вещает с видом знатока. Будто он один на свете прошел через все бури и невзгоды и стал аспирантом. Бесконечно подчеркивает, насколько был сложным его путь, как много он старался и карабкался, чтобы достичь этой вершины и не упускает возможности упомянуть, как признателен стенам родной альма-матер за оказанное доверие. После рассыпается в благодарностях ректорату, деканату и отдельно Борису Петровичу Рябову, нашему декану. Его выступление – настоящий фарс. Слышны вздохи студентов, Макар даже рукой глаза прикрыл. Только уйти никто не решается, все-таки здесь присутствуют все важные персоны нашей кафедры, а Ветров, судя по всему, ждет только одну важную персону, поэтому титаническими усилиями удерживает свой зад на соседнем стуле.
– Давай прогуляемся после пар? – тихо предлагает он, склонившись ко мне спустя пятнадцать минут конференции.
– Нет, спасибо. У меня много дел, – отвечаю так же тихо, но к нему не наклоняюсь и даже не поворачиваюсь. Пусть слух тренирует, вот.
– Неужели настолько много? Я обещаю отвезти тебя домой, когда скажешь.
Раздумываю и все-таки отрицательно качаю головой. Не нужен мне легкомысленный Попутный.
Выйдя из зала, попадаю в поток несущихся в разные стороны студентов и оглянувшись замечаю, что Ветрова задержал кто-то из преподавателей. Быстро поднимаюсь по лестнице, но даже когда скрываюсь за поворотом, чувствую на себе взгляд. Показалось, наверное. Осталось отсидеть всего одну лекцию, и я свободна, как… птица. А птицы дружат с ветром?
Освобождаемся рано, солнце ярко бьет в глаза, отражаясь на снегу. Я поднимаю голову к нему и улыбаюсь. Люблю это ощущение: снаружи тепло, а внутри холодно. Домой после пар совсем не хочется, поэтому я принимаю приглашение выпить кофе у Таи.
– Самое полезное было, когда говорил Рябов, – делюсь впечатлениями, сидя на кухне у Жаровой.
– У него просто опыта много, и он не рисуется, – тут и Марк с нами. Тот редкий случай.
– А ты отказался вещать или…?
– Да, не захотел. Слишком много работы вне вуза сейчас, – он отвлекается на звонок и выходит. Мы остаемся одни.
Марк Аланьев – очень востребованный аналитик. Его нанимают владельцы крупных компаний нашей страны и Европы, так что преподавание для него скорее хобби.
– Вы еще не планируете съезжаться? – Таины глаза кидают взгляд на дверь, за которой скрылся её жених.
– Пока нет. Мы не спешим, – мечтательно улыбается подруга, а я киваю. Главное, что она счастлива.
Выхожу из подъезда Жаровой, когда уже смеркается. Автобусная остановка в пяти минутах ходьбы, а пока доезжаю, чтобы пересесть на другой автобус, пока он везет меня за город, домой, в итоге, возвращаюсь довольно поздно. Марк уехал раньше на какую-то очень важную встречу, даже предложил подвезти, только нам с Таей хотелось еще поболтать. Не знаю, почему не вызвала такси, что уж тут уже.
Вот сейчас я иду с последнего автобуса по дороге, освещаемой лишь фонарями. Зима, темнеет рано. Ариану Гранде в наушниках прерывает стандартная мелодия моего мобильника.
– Привет, Арина, – звучит мужской голос на том конце провода.
– Мы сегодня уже виделись, Макар.
– Вау, ты назвала меня по имени. Я уже и не надеялся, но очень польщен, – он смеется. У него красивый смех и я невольно улыбаюсь. Когда не думаю об историях, которые преследуют Ветрова и передаются из уст в уста для первых курсов, он очень даже ничего. Возможно, я даже симпатизирую ему. Возможно, – а я сейчас в твоем районе.
– Правда? Что ты делаешь здесь? – не сдерживаю удивления, а он хмыкает, явно довольный моим интересом.
– Если гора не идет к Магомету, значит, я сам к тебе приду.
– Макар… – начинаю я, но он обрывает.
– Арина, у меня долма из «Вино и хачапури». И я взял много.
– Ох, кошечки-мошечки! Это шантаж! – смеюсь я. Потому что до долмы еще никто не додумывался. Мама бы сейчас сказала «какие твои годы», но это ведь не умаляет того, что мне очень приятно.
За разговором дорога кажется мне безопаснее и я расслабляюсь. Позволяю себе громкий смех, мне даже хочется потянуть разговор подольше, пока не доберусь до дома.
– Ты где?
– Я… – оборачиваюсь, чтобы посмотреть номер дома, и моя улыбка меркнет.
Я вижу белобрысого, он тоже меня видит. Видит и похабно усмехается. И идет на меня.
– Арина? Куда ты пропала? – веселым тоном звучит в наушниках.
– Макар, если ты правда тут, пожалуйста быстрее. Я шла с остановки. Если ты не рядом позвони кому угодно. Тае или Марку Аланьеву, у них есть номер моих родителей. Я в пяти минутах от остановки по направлению к нашему дому номер двадцать один по улице Шевченко, а сейчас стою на развилке. Макар, слышишь меня? Пожалуйста…
Последние слова договариваю шепотом, сдуваясь, как воздушный шар, потому что худощавый уже совсем близко. Я остаюсь спокойной. Спокоен, как и минуту назад, мой голос, которым я проговаривала Макару информацию. Хоть бы он не оказался таким придурком, как о нем говорят и все сделал. Потому что сейчас не смешно, а… страшно.
– Арина? Что там такое? Арина? – голос у Ветрова обеспокоенный, – ты только трубку не клади, если можешь. Я давлю на газ. Я уже рядом, Арина. Слышишь?
Позволяю тихое «угу» и смотрю в нахальные глаза, которые уже раздели меня несколько раз. Бежать глупо, лучше пытаться не злить, особенно если помощь уже едет. Надеюсь, он не прикалывается надо мной. Но понимаю, что набрать кому-то другому уже просто не смогу. Не успею.
– Вот мы и остались с тобой вдвоем. Я же говорил, что люблю строптивых?
Что ж, сейчас я в твоих руках, Попутный.
Глава 12
Бмв Макара тормозит минуты через три, отрезая меня от белобрысого массивной железной мордой, заставив того отскочить. Макар выходит из машины и крикнув мне, чтобы я в нее села, хватает белобрысого за перед куртки. Чувство самосохранения подсказывает мне сделать так, как сказал Ветров, и я уже не слышу, что он говорит главарю шпаны, потому что послушно сажусь в машину. Хватит с меня приключений. Лишь вздрагиваю, когда Макар бьет того парня по лицу и бросив что-то напоследок садится на переднее сидение. Отъезжает.
– Спасибо, – говорю, нарушив тишину.
– Давно тебя пасет? – он собран. Руки крепко сжимают руль, глаза цепко следят за дорогой. Он сам старается успокоиться.
– Нет. Мы с Таей тут на горке катались, шли домой, он с дружками был, вот и прицепились. Тогда папа приехал, а сегодня вот… Спасибо еще раз, – моя речь мало походит на связную. Хоть я уже в безопасности, однако тревожность еще не отпустила.
– Держи, – переставляет с заднего сидения на мои колени пакет, одной рукой перехватывая кожаное рулевое кольцо, – подниму тебе настроение! – отвлекшись от дороги, следит за моей реакцией и удовлетворенно подмигивает, когда видит улыбку.
– Долма?! Обалдеть! – восклицаю довольно, – Отличное окончание вечера.
Макар паркует машину неподалеку от моего дома и забирает еще один пакет для себя. Снимаю крышку с удерживающей тепло упаковки и не сдержанно облизываю губы, предвкушая вкус любимого блюда.
– Господи, как же это вкусно! – вырывается у меня с предвкушением.
– Угу, – слышу рядом, – он уже откусывает кусочек, и я повторяю за ним.
Мы едим руками, запиваем лимонадами и впервые нормально говорим.
– Почему ты выбрала экономику? – Макар поворачивается ко мне, садясь немного полубоком.
– Не знаю. Я не знала, куда пойти, но с математикой всегда дружила, а вот врачом становиться не хотела. Я крови боюсь.
– Не спросишь, почему я пошел в адвокаты? – вскидывает бровь.
– А мне неинтересно, – пожимаю плечами, – Тем более, это и так понятно. Твой папа владелец какой-то компании и готовит тебя на свое место, вот и вся история. Если я права, кивни, – а он, к моему удивлению, отрицательно качает головой, – да ладно?!
– Ага. Стереотипно мыслишь.
– Да эту историю из уст в уста передают, – и словно для убедительности подтверждаю свои слова кивком.
– А ты всегда веришь всему, что говорят? – уголок его губ ползет вверх. Это его выражение лица заставляет усомниться в своей провоте.
– А ты не развеиваешь сплетни? – парирую, не желая соглашаться.
– Зачем? Пусть себе болтают. Что мне, каждого ходить и одергивать? – Ветров говорит это каким-то королевским снисходительным тоном. И теперь уже я ухмыляюсь.
Киваю, потому что согласна, но усмешку на губах удерживаю.
– Тогда почему юридический?
– Ага, интересно значит? – снова подмигивает Ветров, а я снова одариваю его улыбкой. На этот раз расслабленной. Черт, он очень обаятелен. – Ладно, тебе скажу. Отец всё навязывал мне менеджмент. Ну типа, азы руководства, все дела. Только это слишком просто. Ну сама посуди, если вдруг рушится компания, то кем я буду? Админом ресторана? Так себе перспективка.
– Согласна. А я буду крутым бизнес-аналитиком! – вздергиваю носик.
– Как Аланьев, что ли? У них, кстати, с твоей подружкой серьезно? – вдруг спрашивает он и моя улыбка сползает с губ. Неожиданный вопрос.
– А ты у него спроси, – советую, и собеседник хмыкает.
Атмосфера как-то меняется. Я думаю, причем тут Тая и какого черта он действительно приперся ко мне ночью. Нет, хорошо, конечно, что оказался тут и спасибо ему большое, но слишком уж его стало много в моей жизни с началом этого семестра. Пользуюсь советом любимой героини и решаю подумать об этом завтра, а сама беру еще одну долму.
– Что еще ты любишь? – после внушительной паузы Ветров вновь заводит разговор.
– Люблю марвел, вкусно поесть, красное вино и серьезных мужчин, – и смотрю на него в упор, – с тобой все потеряно.
– Первые три пункта я тоже люблю, – его взгляд неуловимо меняется, и он начинает медленно приближаться.
Он что…? Ой, нет! Я только долмы поесть хотела!
– Хочешь кусочек? – тыкаю подобие голубца, когда его губы совсем близко. И поясняю, глядя в широко распахнутые глаза. Он удивлен, кстати, – благодарности за спасение не будет, сладкий.
А он кусает еду из моих рук, но не отодвигается.
– Ты бы попробовала, Арина. Вдруг я не такой уж и сладкий?
Хохот – вот мой ответ. Вот дурак! Хохочем вместе, а я не могу не оценить остроумие. Он не похож на наших ровесников, не знаю, как объяснить, но его действия, умение предугадать и перевернуть ситуацию в приятную не подходят двадцати трех летке. Макар откидывается на водительское сидение и поглядывает на меня, все еще посмеиваясь.
– Спасибо за вечер, – произношу, когда вижу пропущенный от мамы. Говорить в машине не хочу, поэтому пишу смс и собираюсь домой.
– Я провожу тебя.
Макар обходит автомобиль, открывает мне дверь. Такое я только у мамы с папой видела и у Марка Аланьева. Даже Владик своей овце Саше дверь не распахивает.
– Кстати, а сколько порций долмы было? – это праздное любопытство во мне разыгралось.
– По три, – отвечает с широкой улыбкой Ветров.
– Что? Да ты шутишь! Я не могла столько съесть, – мы уже подходим к нужным воротам.
– Ага. Ты первая женщина, которую мне нравится кормить. Никаких выпендрежей, типа сена на тарелке, – говорит даже скривившись немного, а я смеюсь, потому что тоже называю салаты сеном. И тихо торжествую, ну хоть кто-то оценил мой аппетит!
– Мама всегда говорила, что мой муж меня не прокормит!
– Не переживай, настоящая Арина, я тебе уже говорил, даже если компания отца развалится, юристом я всегда денег заработаю.
И вдруг он целует меня в щеку. Теплыми губами касается прохладной кожи и у меня мурашки по спине бегут. Он внимательно вглядывается в мои глаза.
– Доброй ночи, Макар, – произношу немного тише, чем следовало бы и нажав пару кнопок на кодовом замке, вхожу.
– Доброй ночи, интересная, настоящая Арина.
Глава 13
Лекция по аналитике длится просто бесконечно.
– Тая, верни нам Аланьева, от имени всей группы прошу! – тихо шепчу, сложив руки в молитвенном жесте.
Рябов поставил вместо Марка молодого аспиранта. Будто Сидельцева нам мало! Видимо, памятуя какой прорыв совершил его любимый студент Аланьев все ждет и жаждет повторения опыта. Но нифига! У Марка есть мозги, у Корева их нет! Он нудно читает методичку, время от времени хлюпая забитым носом. Где его откопали?
– Прости, Арин, тут либо я, либо вы, – пряча довольную мордаху отвечает Жарова, на что я громко цокаю, но вздохнув утыкаюсь в тетрадку под недовольный взгляд Стасика Семеныча.
Когда Корев жестом милосердия заканчивает лекцию на пять минут раньше, группа несется к двери, на ходу закидывая вещи в сумки. Я среди них. Заходим в буфет, беру свою пиццу, Тая салат с котлетой и садимся за стол.
– Ты сдала доклад Кожедубу? – Тася накалывает на вилку кусок огурца и не донеся до рта смотрит вопросительно.
На позапрошлой паре я дала слишком краткий и не слишком впечатляющий ответ на вопрос о возможных причинах логических ошибок при апелляции к эмоциям. Мой вывод показался ему через чур категоричным, вот он и предложил мне обдумать его дома.
– Да, – киваю с готовностью, – кажется, он остался доволен. Даже балл поставил хороший.
– Доставка! – орет кто-то и я оборачиваюсь. Курьер. В нашем универе? Прикололся кто-то? – На имя Тумановой Арины, – тем временем объявляет новоприбывший глашатай.
– Ээ… – медленно встаю под ошарашенные взгляды одногруппников и подхожу к парню, – я Арина.
– Светловолосая, голубоглазая и красивая. Все сходится! – кивает сам себе и отдает мне пакет из «Вино и хачапури»!
Вот ведь Попутный!
– Устроили тут… Доставку им подавай! Если еда людская не устраивает, то нечего и ходить сюда! – недовольно бурчит Лида Павловна.
– Это кто тебе, Арин? – спрашивает сплетник Голубев.
– Дед Пихто, Коль. Мой внучатый прадед по бабкиной линии.
Открываю. Надо ли говорить, что там? Достаю два контейнера долмы один для Таи, другой для себя. Тут еще и лимонад! Вчера я сказала, что имбирный – мой любимый, а не малиновый. И в одноразовом стаканчике именно имбирный. Запомнил… Приятно-то как!
Окружающие наконец перестают уделять нам свое дражайшее внимание, так и не выудив информацию и возвращают свои любопытные моськи обратно за свои столы. Отодвигаю казавшуюся вкусной мини-пиццу. Сейчас, когда из ресторанной упаковки тянется аромат свежеприготовленного блюда буфетная пицца перестает меня интересовать. У Таси с котлетой так же, судя по тому, как тарелку с котлетой заменяет емкость с долмой.
– Так вы общаетесь? – спрашивает подруга, прожевав кусочек.
– Ну как общаемся…
И я пересказываю события вчерашнего вечера.
– Угу, – кратко комментирует она, при этом её лицо сияет.
– Как-то его слишком с излишком его в моей скучной доселе жизни, – я не разделяю ее воодушевления, подчеркнуто не замечаю улыбки, сосредоточившись на своей порции еды.
– А как, по-твоему, бывает, когда люди друг другу нравятся? – Жарова наклоняется ко мне ближе, чуть перегнувшись через стол.
– О-о-о! – выставлю указательный палец! – он мне не нравится!
– Серьезно? – её приподнятая бровь явно порицает мою ложь. Ложь, которой нет!
– То есть теперь ты у нас местный эксперт? – шуточно цокаю языком.
– У меня отношения с преподом, по которому все сохли, помнишь? – Тая поигрывает бровями, складывая губы в трубочку. Гримаса выходит забавная и мы прыскаем.
– А ты меняешься. Уверенная Тая такая классная!
– Ага, мне тоже нравится. Куда лучше той, которая считала себя навозной мухой. Но не переводи тему, – щелкает пальцами и припечатывает, – Ветров хорош.
– Аланьеву этого не говори, – подкалываю с улыбкой, – но да, – этого я не смею отрицать, – Знаешь, мы говорили вчера, он, вроде, и не козел…
– Не всё правда, что люди говорят. По себе знаю, – это звучит доверительно и я не нахожусь с ответом.
Мы доедаем и отправляемся на пару. Сегодня Попутный больше не объявлялся, как и следующие дни.
Говорят, что снова куда-то уехал и опять на несколько недель. Я могла бы узнать наверняка, отправив ему смс, но не стала. Зачем?
Долму больше не привозили, поэтому я ела пиццу, на переменах никто не доставал, после пар не догонял. Даже заскучала без него немного, но заняться было чем, потому что сегодня я еду в гости к Владику и овце Саше. Избегала, как могла, однако вчера мама дала понять, что так продолжаться больше не может. Ладно, не может так не может. Купила Саше книгу «Как вести себя за столом». Как первое серьезное чтиво пойдет. А Владу кошелек. Тот старый, что я дарила ему три года назад совсем уж износился.
Набираюсь терпения, делаю очень глубокий вдох – это все Таины советы, она меня инструктировала – и ввожу номер квартиры в домофон.
Меня встречает хозяйка дома, наряженная в платье с глубоким декольте. В таком явно не ходят дома, но она явно предпочитает их любой другой одежде.
– Вы бы предупредили, я переодела бы джинсы, – говорю после приветствия.
– Ой, не обращай внимания. Я просто привыкла выглядеть хорошо, – как бы между прочим замечает Александра и рукой приглашает меня войти.
Я бы показала ей куда пойти, но появляется мой брат. Мы обнимаемся, как ни в чем ни бывало, он привычно чмокает меня в щеку, ведет в глубь квартиры, на ходу демонстрируя удачно снятую двушку. Когда оказываемся на кухне, садимся за стол.
– Я решила ничего не готовить и просто заказала суши.
– Вау, суши! Очень здорово, – говорю с излишним восторгом. Тая советовала все хвалить, но я не уверена, что делаю это правильно.
И вроде бы ничего не происходит, но знаете, обстановка такая, что тянет поблевать, а не суши в соус макать.
Первый тост миновали, мелкие темы обсудили и когда за столом становится некомфортно тихо, решаю, что время дарить подарки. Заодно в копилке будет еще одна безопасная тема для обсуждения.
Видеть выражение лица овцы Саши… Жаль, на повтор пустить нельзя. Хотя, наверное, спустя несколько минут она чувствует то же самое, когда Влад распечатывает коробочку и я слышу:
– А я Владюшке уже подарила кошелек, правда милый? Ты не волнуйся, он очень качественный и ему подходит.
– Правда, —подтверждает он, а потом говорит вынужденно, – Будет два.
Он натянуто улыбается, и на минуту я даже жалею, что не спросила у Влада, что он хочет в подарок. Просто не подумала. Раньше только я дарила ему кошельки, это как-то с детства пошло, как традиция. Я еще записочки писала, которые он потом в кошельке носил. Как раз такую он сейчас и достает из отделения для монет. Знает, что она там лежит.
– Что это? Дай почитать! – восклицает Саша, но я быстрее. Забираю записку из рук брата раньше, чем он успел ее раскрыть.
– Ценник, наверное, убрать забыла.
Я не понимаю, почему она со мной соревнуется. И не только со мной, с родителями тоже. Будто всему миру пытается кричать о том, что он с ней. Но он мой брат, а не мужчина и я не собираюсь за него воевать. Достаточно, чтобы мои границы уважали. Есть ведь только наши штучки, только наши разговоры. Конечно, я помню, что она сказала. Тогда, в телефонном разговоре, Саша была предельно откровенной. Только вот я думала, до нее дойдет, что она входит в семью, что мы ей не враги. Но все становится на свои места, когда Влад выходит ответить на рабочий звонок и за столом остаются только девочки.
– Очень милый подарок, Арина, – говорит она, – надеюсь, последний.
– Ты выпила слишком много? – вскидываю голову. Еще не понимаю, что происходит, но рефлекторно защищаюсь.
– Ариночка, вы со своей семьей постоянно путаетесь под ногами. После свадьбы это изменится. Будем видеться дважды в год: на день рождения ваших мамы и папы. Всё. Есть ваша семья и наша семья. Не обязательно пересекаться.
И судя по тому, как ее глаза сужаются я понимаю, насколько давно она мечтала сказать эту фразу. И какое удовольствие ей приносят мои расширенные глаза. Меня можно понять, я знала, что она овца, но не знала, что сука.
– Мы тебя, Саша, сначала как родную приняли, – сохранять спокойствие не просто, но я стараюсь. Даже ехидные нотки проскакивают.
– А кто-то просил? – фыркает она, – Ешьте свои шашлыки и пейте свои манеры без меня и Влада. Мы сыты.
Мне следовало сдержаться. Она специально меня выводила, а я вот повелась. Учитывая эффект неожиданности, который сыграл на её стороне. Эмоции бушевали и наконец нашли выход. И за сейчас, и за услышанное в прошлом. Я же ей не высказала. И начала сейчас и за маму, и за отца…
– Ну ты и овца, овца Саша. Я тебе сладкую жизнь устрою, милая. Сладости изо всех мест вылазить будут, – я предельно зла. Даже кулаки невольно сжала. Вот ведь стерва! Это еще не все. В голове вертятся десятки не скромных исковерканных эпитетов, придуманных мною вот только что, но договорить не успеваю.
– Арина! – на пороге стоит мой брат. И, судя по всему, он слышал только последнюю фразу. Мою. – Ты как разговариваешь с моей невестой? Совсем стыд потеряла?! Она хозяйка этого дома, ты обязана уважать мою будущую жену!
– Серьезно? – ничерта мне не стыдно, – Ты свои глаза где потерял? Достань их из того места и назад вставь, только протереть не забудь! Ты элементарных вещей не видишь! Ты с родителями почти не разговариваешь, со мной цапаешься, курить начал! Ты же врач, Владик! В кого ты превратился?
– Арина, все! Прикуси свой длинный язык! Слишком далеко ты зашла, – обрывает он и я понимаю, что мне не прорваться. Стена. Между нами стена, больше китайской.
Замечаю, что стою. Когда встала не знаю. На овцу не смотрю. И так понятно, что она торжествует, но демонстрирует глаза кота из «Шрека».
– Когда ты прозреешь, родители тебя простят. Как всегда, – мой тон меняется, когда я перевожу дыхание. Я смотрю в глаза своему брату, как взрослая, а не младшая милая сестричка, – Как тогда, когда ты впервые напился и тебя полиция загребла, как тогда, когда тебя из универа чуть не выперли или когда ты им о помолвке не сказал, а приглашение на свадьбу под нос сунул. Когда не звонил, но они переступили через себя и заехали к вам на Новый год. И когда на Рождество, которое мы всегда вместе праздновали, не приехал. И её слова своей подружке простят тоже, – киваю головой в сторону овцы Саши, – Они тебя простят, ты же любимый сын. Но только не я. Не звони мне, Владик. Никогда не звони мне.
С этими словами я ухожу. Просто забираю в коридоре сумку, снимаю с вешалки куртку, сую ноги в зимние кросы. Меня никто не останавливает. Под «никто» имею в виду брата, конечно. Плачу, спускаясь по лестнице на первый этаж. На эмоциях достаю из заднего кармана джинс ту записку из кошелька, фоткаю и кидаю ему в телеграм.
