Текст книги "Спорим, моя? (СИ)"
Автор книги: Рошаль Шантье
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 42
На средине дороги я забываю и о Журавском, и о телефонных звонках. Колючее чувство тревожности заменяет приятное ощущение легкой дрожи. Я знаю, почему чувствую это, точно уверена.
Несмотря на то, что именинник порывался забрать меня лично, я убедила его, что отлично доберусь сама. Он должен встречать гостей и вообще…
Такси подъезжает к высотке, а Макар уже ждет меня у подъезда, хотя я написала ему, когда только отъезжала от дома. Выхожу из машины, Ветров идет мне на встречу и когда мы оказываемся рядом без промедления впивается в губы. Мне нравится эта наша традиция, поэтому обвиваю его шею руками и без промедления отвечаю. Искренне, не сдерживаясь. Прижимаясь ближе и чувствуя, как его руки притягивают и прижимают так, что, между нами не остается ни сантиметра свободного пространства.
– С Днем рождения! – прямо в губы, получается немного хрипло и мне приходиться прокашляться.
– Спасибо, моя Риша. Я так рад, что ты приехала.
Мы входим в недавно отстроенную многоэтажку, проходим мимо скучающего охранника и когда оказываемся на семнадцатом этаже лифт открывается, чтобы выпустить нас. Несколько поворотов ключом и мы уже в квартире. Светлой, просторной, двухъярусной, со вкусом обставленной огромной квартире. Даже отсюда мне видна лестница. Интересно, что там?
– А где все? – поворачиваюсь и во все глаза смотрю на именинника после того, как он помог мне раздеться.
– Все? – непонимающе хмурится он.
Мы не обсуждали с Макаром его празднование, однако мне казалось само собой разумеющимся, что соберется не маленькая такая толпа и День рождения пройдет в сопровождении громких тостов, громыхающей музыки и остальных атрибутов вечеринок.
– Да, я думала, придет пол универа, а остальных просто не впустят, – отвечаю с ухмылкой.
– Они все здесь лишние, Арина, – Макар вдруг становится серьезным, – они не моя семья, не участники моей жизни. Наблюдатели, которым просто хочется потусить с популярным парнем. В начале это, конечно, прикольно, но быстро надоедает. А когда появляется жизнь помимо универа, и ты вылазишь из этого вакуума, то и вовсе начинает тошнить. Ты – мое настоящее и я не хочу, чтобы на это что-то повлияло, – он подходит ближе, не сводя с меня задумчивого взгляда.
– Что на это может повлиять, Макар? Ты сказал все, что считал нужным и я верю тебе. Ничего не случиться, если часть твоих тайн я узнаю, когда ты все решишь, – не хочу говорить на серьезные темы. Ну правда, праздник сегодня или нет?! – и вообще, сколько можно держать гостью на пороге? – нарочито деловитым тоном говорю я и именинник, наконец, улыбается.
– Невероятная, – говорит тихо, когда за руку ведет меня вглубь квартиры.
Передо мной стол, сервированный на двоих. Но еды очень много.
– Даже я все не съем! – хохочу, припоминая, как уминала долму.
– Не переживай, пытать едой не буду, – шепчет на ушко, а потом прикусывает мочку. Ойкаю, оборачиваясь и чмокаю его щеку.
Разговор глупый, но нам ведь не обязательно постоянно говорить о важном. Об этом иногда приятно молчать, перекидываясь вот такими фразочками.
Мы сидим друг напротив друга, и я убеждаюсь насколько мне приятно быть тут, рядом с ним только вдвоем. Макар отрывается от моих глаз, разливая шампанское по бокалам.
– За тебя, – беру слово, – Как же хорошо, что ты тогда был настолько убедителен и я все-таки пошла с тобой на свидание и узнала тебя получше. Макар, ты такой прекрасный!
– Арина, – он хмурится, опускает голову и качает ею в стороны, – я должен сказать…
– Нет, Макар. Сначала я, пожалуйста, – пытаюсь звучать как можно мягче. Это сложно, потому что я немного волнуюсь. Пишите дату, Арина Туманова волнуется! – Я полюбила тебя, Ветров просто за то, что ты есть. Мне не важно, какие там тайны ты хранишь и говорить об этом сегодня не хочу. Давай просто праздновать? Я люблю твою улыбку, нелепые шутки, смех, ухмылку и я очень хочу, чтобы свои двадцать четыре ты встретил весело! За тебя!
Совсем не долго меня мучает чувство, что возможно, мне нужно было выслушать Макара, но когда он расслабляется, успокаиваюсь. Я пробую блюда, заказанные из ресторана, пока мы перепрыгиваем с темы на тему. Оборачиваюсь на огромные часы, представляющие собой две огромные стрелки и цифры, закрепленные прямо на стене и нахожу, что время уже перевалило за двенадцать.
–Это от родителей, – передаю ему пакет, который поставила на соседний стул, – Папа просил передать, что у каждого мужчины должны быть первые часы и они с мамой будут рады, если эти часы тебе понравятся.
– Ого! – его брови удивленно приподымаются, когда Макар достает подарок из коробки.
Я обхожу стол, и оказавшись рядом помогаю застегнуть ремешок на левой руке.
– Спасибо. Когда они поздравляли меня, сказали, что передали подарок, но я не ожидал… – немного растерянно произносит он, – Твои родители любят символизм, – ухмыляется он, обнимая меня за талию.
– Смотрятся очень круто, – имею в виду подарок, и немного смущаюсь, потому что сейчас, когда он усаживает меня на колени я оказываюсь слишком близко.
Интимнее момента между нами не было… Пока…
– Всегда было интересно, что за фото в кулоне?
Я машинально касаюсь рукой сердечка, висящего на моей шее и расстегнув цепочку, открываю украшение, передав его Макару.
На одной половине наше семейное фото, а на другой мы с Макаром. То самое свидание на крыше. Мы уже собирались уходить, когда мне захотелось сделать фотографию на память о важном дне. Именно тогда между нами появилась откровенность и исчезла отчужденность и наигранность. Будто маски слетели. Я не выложила его в инстаграм с высокопарной подписью, не хвастала одногруппницам между парами, я распечатала его и бережно носила на шее, храня и лелея момент. Изредка открывая и вспоминая, но навсегда сохранив момент. Печатные фотографии хранят в себе что-то совершенно иное. Что-то, что отличается от цифровых вариантов.
Он смотрит долго. Я не могу разобрать его взгляд и поэтому чувствую смятение. Он ведь должен быть счастлив, разве нет? Но все проходит, когда его лицо озаряется искренней мальчишеской улыбкой. Он аккуратно закрывает сердце, на миг сжимая в руке и бережно застегивает его на моей шее.
– Я люблю тебя, моя Риша, – впервые признается он.
А у меня на глаза наворачиваются слезы. Счастлива! Как же я счастлива с ним!
– Я люблю тебя, мой Макар.
А потом нас не существует порознь. Близость туманит разум и выветривает остатки неуверенности. Туман и Ветер слились воедино, сопутствуя нам в близости, запрещая сомневаться. Но сомнений и нет больше. Я хотела, знала, что случится, была готова и мечтала об этом именно с ним. С моим Макаром Ветровым.
Поцелуи становятся интимнее, а тела ближе. Его рука зарыта в моих волосах, а другая с силой сжимает талию. Я же, огладив крепкие руки, поднимаюсь к плечам и спускаюсь исследовать скрытую под футболкой спину. Он переходит на шею, попутно покусывая подбородок и когда его губы обжигают ключицу я, вскрикнув, сжимаю ткань его одежды, а затем, нырнув под нее руками царапаю, ощутив на чувствительной коже укус.
– Останови меня, Риша… Сейчас… – рычит он с силой отрываясь.
Проводит носом по шее. Там, где секундой ранее я чувствовала губы, сейчас учащенные выдохи, а мне до боли нужно, чтобы он продолжил. Кажется, я просто умру, если он остановится. Если…
Затуманенным взглядом он смотрит на меня, облизывает губы, а мне хочется, чтобы…
– Макар, пожалуйста… Я твоя…
– Риша… – снова с рыком. Сейчас он совсем другой. Есть в нем что-то первобытное.
– Я так хочу…
И тормозов как не бывало. Он дергает меня наверх и я, охнув, подчиняюсь. Прижав к стене, снова впивается в губы обжигающим поцелуем, а мне мало, очень-очень мало. И как эта стена так близко оказалась? Она же была далеко…
– Люблю тебя, люблю… – шепчет и это кружит голову еще больше.
Останавливается, упираясь в стену руками и смотрит на меня. Во взгляде плещется восхищение, упоение и то, в чем он признался – любовь. Протягивает руку, нежно касается щеки, большой палец оказавшись на губах, немного оттягивает нижнюю.
– Прекрасная моя…
Прикрываю веки и лащусь как кошка. Я доверяю ему и абсолютно не хочу ничего контролировать. Эта минута промедления оставляет позади сумасшествие, пропустив вперед иступленную нежность, которой я так грезила…
Не отрывая взгляда, Макар проходится руками от груди до бедер, чтобы потянуть вверх мое невовремя ставшее слишком длинным платье. Миг. И оно лежит на полу, а я облачена в сопровождение его подарку.
То самое, которое мы выбирали с Таей и то самое, в которое я с первого взгляда влюбилась. Комплект цвета драгоценного камня гиацинта. Тонкие шлейки, находящиеся чуть выше велюрового бюстье и трусики танга с такими же завораживающими деталями.
Голубые глаза напротив вспыхивают явным желанием. Мне нравится, как он смотрит.
– Совершенная… – шепчет, а я, хоть и смущена, но ощущаю себя именно такой, какой он меня описывает. Совершенной.
Подхватив на руки так неожиданно, что я вскрикиваю, Макар несет меня вверх по лестнице. В свою спальню.
Свет выключен, лишь шторы блек-аут не захлопнуты полностью, даруя нам двоим немного света от утопающего в огнях города.
Он кладет меня на постель, и я в ожидании вытягиваюсь протягивая к любимому руки. Макар опускается сверху. Проводит длинными пальцами по шее, минуя тонкие шлейки, опускает ладонь на живот и ниже…
– Ах… – вырывается громкое и по телу бегут мурашки.
Он целует губы, и следует по тому же пути, где путешествовали пальцы. Страсть пленила не только мой рассудок, он упивается мной. Поцелуи вдоль тела влажные и горячие, дыхание громкое и тяжелое, а наши движения такие нетерпеливые. Я зарываюсь пальчиками в волосы и тяну до мужского рыка. Макар заводит за мою спину руку, щелкая замочком и когда верх комплекта летит в сторону, я замираю, открыв глаза и полностью прочувствовав момент. Сейчас. Это понимание немного отрезвляет, но его губы на моем теле снова погружают в нирвану.
– Макар, – зову довольно громко, но так мне лишь кажется. На деле выходит тихо и скомкано, на выдохе… И мне приходиться повторить немного громче.
– Да, моя Риша?
Он отрывает губы от моего плоского живота, поцелуями поднимается выше, чтобы снова накрыть губами мои...
– Я… хотела сказать…
– Если ты передумала, я остановлюсь… – успокаивает, убирая с лица разметавшиеся волосы.
– Нет-нет, просто… Я никогда не… Ни с кем… – его брови хмурятся и это выражение лица очень разнится с поведением тела, – Ты первый, Макар… – произношу наконец то, что так долго хотела сказать.
– Риша… – голос сиплый, взгляд острый, а дыхание останавливается. Он резко шумно выдыхает, а его левая рука, упирающаяся в матрас рядом с моей головой с силой комкает ткань. Эта новость обрадовала его или огорчила? – Я люблю тебя, моя любимая. Люблю. Только ты, слышишь? Это все по-настоящему. Запомни, моя любимая девочка. Только ты. Моя… Моя…
– Я люблю тебя, Макар. Я так тебя люблю…
Глава 43
Утро просто чудесное. Я просыпаюсь от терпкого аромата кофе, которое Макар лично принес для меня на подносе. А еще на тарелке лежит пара круассанов, несколько пончиков, две порции «Цезаря» и апельсиновый сок.
– Вау! – я сажусь в постели, натягивая одеяло на грудь, ладонями пригладив волосы.
Макар, кстати, выглядит очень свежим и бодрым. Выходит, принял душ второй раз, не считая нашего общего ночного совместного. Немного смущаюсь от красочной картинки воспоминаний, вмиг слайдами заполонившая мои мысли и с придыханием жмурюсь. По лукавой усмешке Макара угадываю, что от него мои мысли не утаились.
– Все для тебя, моя любимая, – он садится на кровать, широко улыбаясь, ставит между нами поднос, а я от его слов зависаю, но это только внешне. Внутри все бурлит, сердце трепещет и эти перемены во мне… мне они нравятся!
– Спасибо, – улыбаюсь и тянусь к стакану с соком.
– Какие планы на сегодня? – спрашивает, накалывая на вилку кусочек курицы.
– Не знаю, – отвечаю честно и пожимаю плечами, – а ты ни с кем не планируешь встретиться?
Я имею в виду не только друзей, но и Ветрова старшего. Мне хочется, чтобы то его дело поскорее решилось. Как бы я себя ни успокаивала, но от собственных мыслей не убежишь, так что прекрасно знаю, насколько мне станет легче жить, когда секретов между нами не останется.
– Нет. Этот день я хочу провести с тобой. Выбирай программу: просмотр фильмов, прогулка по Оболонской, – загибая пальцы перечисляет он, – кинотеатр, ресторан, парк. Исполняю все желания!
– Хочу всё! – смеясь отвечаю и когда мы доедаем завтрак оказывается, что идти куда-то не очень-то и хочется.
Включаем «Довод» и под хорошую игру Паттинсона засыпаем. Нет, фильм хороший. Мы оба его уже смотрели, потому что, когда снимает Нолан – не посмотреть фильм является грехом! Просто ночь была бессонной.
Уютно, оказывается засыпать в неудобной позе, когда делаешь это с любимым человеком. Когда открываю глаза, тело ломит, а рука и вовсе затекла, но я улыбаюсь, чувствуя себя абсолютно счастливой и не шевелюсь, потому что Макар еще спит.
Уже смеркается, когда после обеда и чая с тортом, который, кстати, разрезать вчера времени не хватило, мы решаем прогуляться. Между делом я отзваниваюсь маме и отпрашиваюсь еще на одну ночь. В конце концов, мне уже двадцать один, слово «отпрашиваюсь» тут не совсем уместно, но и перед фактом маму поставить не могу. Не те у нас отношения.
Я как раз обуваюсь, а Макар, вспомнив, что забыл одеть часы поднимается в спальню, чтобы забрать их, когда в дверь звонят. Несколько раз окрикнув Макара, я все же решаю открыть. Даже если это его отец, ничего такого. Я одета, время – вечер, не упрекнуть.
Но вот только отворив замки и толкнув дверь понимаю, что стоило все-таки дождаться хозяина дома. На пороге не его папа, а Даяна. Её глаза при виде меня загораются изумлением, а после раздражением. Она некрасиво кривится, а затем хищно усмехается сама себе.
Я натягиваю на губы уверенную улыбку, потому что мне надоело её опасаться. Даже если я этого внешне не показываю, то внутренне мне надоело! Я его не отбила и не увела, козни ей не строила. И не мои проблемы, что Даяна на что-то там еще рассчитывает. А если нет, то зачем пришла?!
– Макар дома? – без приветствий спрашивает она и отодвинув меня, проходит в квартиру.
– Конечно. Он сейчас спустится. Чаю, Даяна? – я громко хлопаю дверью, с удовольствием отмечая, что она вздрогнула.
«Ага, я не те девочки, которые перед тобой танцуют. Если до этого не поняла, то сейчас самое время.» – это всё я про себя, разумеется. Но, надеюсь, во взгляде читается.
– Риша, любимая, ты готова? – спускаясь по лестнице, спрашивает Ветров.
Он занят тем, что застегивает часы или рассматривает их, я тут так занята Даяной и краем глаза присмотреться не успела. А вот Ветров замечает ее только сейчас. Замечает и совершенно точно искренне удивляется.
– Даяна? Привет. Ты чего тут? – он даже шаг непроизвольно замедляет.
– Поскольку вчера ты сказал, что отмечаешь с важным человеком, я подумала, что это твой отец и приехала поздравить тебя. Теперь вижу, что зря.
– Даяна, не знаю, что ты думала, но мы расстались не вчера и даже не год назад. Я не должен отчитываться перед тобой, где нахожусь и с кем, – он делает шаг вперед, буравя её тяжелым взглядом.
– Мы расстались давно, но ты никем не интересовался. А даже если и было что-то, они – не я, признай это. Мы уже взрослые люди. Кому нужны эти пустышки? – Даяна заметно кивает в мою сторону, а я никак не реагирую.
Мне полезно услышать, ей высказаться, а ему наконец решить. Хотя если верить её ответам, то расстались они действительно давно.
– Я говорил раньше и повторю сейчас: мы расстались, Даяна. И давно уже не близкие люди, так что не нужно приезжать ко мне домой, чтобы поздравить с праздниками. В следующий раз ограничься сообщением. Мы остались друзьями только потому, что так говорят. На деле мы знакомые, ими и останемся, потому что наши отцы партнеры. И оставь свои намеки. Ты давно уже поняла, что Арина – не очередная.
Слова Макар чеканит, и я понимаю, что он всегда делает так, когда зол. В кино с Мишей Латаевым он говорил так же. И Даяна, если не потеряла остатки ума по дороге от двери до гостиной, должна это заметить. Ветров раздраженно вздыхает на последней фразе, словно она звучала тысячи раз и ему уже надоело повторять. Невооруженным взглядом видно, что этот разговор его утомляет и скорее всего, он еще не вышвырнул её из дома из уважения к прошлому или отцу.
– Правда? Так она знает? – Даяна взвизгивает так, что даже тело содрогается, но резко мотнув головой берет себя в руки.
– Если это все, тебе пора. Спасибо за поздравления, Даяна. Я буду расти большим и здоровым.
Он оказывается рядом с ней и взяв за локоть, ведет туда, откуда она не так давно явилась. Зрелище, честно сказать, унизительное. Я прохожу к панорамному окну в глубине первого этажа квартиры, откуда открывается потрясающий вид на мою любимую Оболонскую набережную вечернего Киева. С меня достаточно услышанного.
Прежде, чем Макар обнимает меня, я слышу его шаги. Его руки на моем животе, мои на его руках. Я откидываю голову на его плечо, наблюдая за огоньками за окном. Люди гуляют, гудят машины. Интересное чувство: мы их видим, а они нас нет. И время застыло, как тогда, на крыше. Красивый вид и любимый мужчина рядом. В голову почему-то приходит мысль, что я хотела бы жить здесь, вместе с Макаром, просыпаться от запаха кофе и варить его для Ветрова самой. Глупая, совершенно не к месту пришедшая мысль.
Время застыло только для нас, как тогда, на крыше. Как всегда, с ним. Красивый вид, любимый мужчина рядом. Я желаю всегда быть настолько счастливой. А мое «быть счастливой» тесно пересекается с «быть с Макаром».
Глава 44
В университет меня отвозит Макар. Домой заехать так и не удалось, но это не беда. Мое темное платье достаточно скромное, чтобы пойти в нем на пары. Теперь оно мое любимое. В квартире Ветрова мне было комфортно в его футболках, я ходила босиком по теплому полу и засыпала на любимом плече. Дорога сопровождалась моей глуповатой улыбкой и частыми влюбленными взглядами моего возлюбленного водителя, под которыми мне становилось... жарко. В его глазах я видела пламя, которое, уверена, отражалось в моих и это заводило еще больше. Я слишком неопытна, чтобы попросить его притормозить и перекинув ногу через консоль оседлать его. Пришлось прикрыть глаза пытаясь успокоить возбуждение. Чтобы сменить картинку калейдоскопа мелькавшую перед глазами, я стала вспоминать наши выходные… Ох… Не помогло… Это ведь они и сделали меня такой желающей большего… Восхитительные выходные. И даже Даяна не смогла испортить их нам.
Прежде чем открыть мне дверь, Макар берет мою руку и поцеловав в ладонь ухмыляется, обещая очень многое:
– Я знаю, о чем ты думаешь, моя Риша. Домой я тебя сегодня отвезу много позже обычного, – и притянув к себе касается губ в нетерпеливом поцелуе, подкрепляя сказанное.
К моменту, когда мы месте заходим в здание альма-матер я уже успеваю успокоиться. Макар провожает меня до аудитории и целует на прощание.
– Я подъеду после третьей пары, – обещает он.
– У меня их сегодня четыре, – уточняю, а сама вспоминаю, что там вообще идет последней парой и насколько опасными будут последствия пропуска.
Катя уже открыла аудиторию и это заставляет меня оторваться от Ветрова. Впервые за эти дни, между прочим. Я целую его в щеку на прощание, но Макар находит мои губы. И снова эта лавина. Слышу покашливание и отпрыгиваю, а вот Ветров очень спокоен. Его рука на моей талии ни на сантиметр не сдвинулась. И он смотрит мне за спину, приподняв уголок рта в усмешке. Оборачиваюсь и расслабившись улыбаюсь наблюдателю.
– Привет, Марк.
– Привет-привет, – препод подмигивает с многозначительным взглядом и уходит в глубь коридора.
– Мне пора, – шепчу, снова прижавшись к Макару и положив голову ему на плечо.
– До вечера, Риша, – он оставляет легкий поцелуй напоследок и наконец отпускает меня.
Без его рук пусто, но я напоминаю себе, что у нас еще много времени впереди, а жизнь состоит не из одного Макара Ветрова, улыбаюсь своему парню и вхожу в дверь аудитории.
Поднимаясь на последний ряд, где меня уже ждет Жарова, замечаю фырканье Федоровой, что меня совершенно не удивляет, а вот злой взгляд Артема Лукашина заставляет в недоумении поднять бровь. Может, день не задался у парня? Всякое бывает.
Конечно, пару я прослушала. Когда у тебя нет конспектов, это проводит невидимую черту между ответственностью и разгильдяйством. Сегодня я разгильдяйствую и не сказать, что слишком переживаю по этому поводу.
Говорим так тихо, что Кожедуб и внимания на нас не обращает, но даже если бы и обратил… Впервой что ли?
Вторая и третья пара у Сидельцева и Козина проходят примерно так же, как и первая. Мимо. Мы болтаем, то и дело обсуждая новости, потому что когда у тебя впервые случается финишная прямая с любимым человеком, поделиться очень хочется безумно! А поскольку я болтлива, то для меня это необходимость. Я достаточно благоразумна, чтобы не озвучить эту новость в студенческой газете или на форуме, но не рассказать лучшей подруге не могу!
– Пошли в буфет? – закидывая конспекты в сумку, спрашивает Тая или Макар уже подъехал?
– Не знаю, ничего не писал пока. Пойдем, я ему оттуда наберу.
– Привет, Ришенька! – окликают меня, когда наша группа выходит из аудитории после третьей пары, чтобы прямо по коридору пойти на четвертую, а мы с Жаровой вниз в кафетерий.
Останавливаюсь и оборачиваюсь, стараясь не показывать, как меня передернуло от подобного обращения. Я прекрасно понимала, кого увижу. Интересно было только один он или нет. Нет.
Передо мной и Таей стоит Миша и почему-то криво ухмыляется, глядя на меня. Губу свело, что ли? А рядом с ним Даяна и бывшая свита моего парня, которой раньше он был окружен. Я не задавалась вопросом, почему они вмиг все куда-то исчезли. Да и зачем, если Ветров столько раз говорил, что никто не знает его настоящего, кроме меня. Именно за этим, вероятно, он и отдалился, чтобы наконец быть собой. В любом случае, это меня не касается. Мы строим свои отношения, а с остальным Макар, как и обещал, совсем скоро разберется сам. Единственное, что сейчас меня волнует – что им надо? С Даяной все понятно – ревность она скрыть даже не пытается, но держится при этом гордо. Что странно, учитывая нашу последнюю встречу. А Латаев? Пособничает бывшей? Имеются успехи?
– Я слушаю, – прерываю молчание, когда парочка подходит ближе.
Гадать не стала и компания их меня не привлекает. Так что, чем ближе к делу, тем лучше.
– Как дела, прекрасная Арина? – спрашивает с ехидством.
– Просто замечательно. Тебе в подробностях?
– О, подробности я и так уже знаю! Их мы сейчас и обсудим! – Вот так заявочки на успех! Излишне громким тоном, к стати.
Студенты, снующие мимо, а теперь заинтересованные столпотворением, оглядываются; некоторые, не скрывая любопытства, даже останавливаются и подходят ближе, поглядывая на нас.
– Скажи мне, интересная, настоящая, удивительная Арина, – его голос излишне слащавый и совершенно не соответствует задорному блеску в глазах. Мое сердце, что-то явно ощутив, делает кульбит, но я все так же стервозно продолжаю улыбаться Мише, – ты правда поверила?
– Латаев, все вопросы к Ветрову. Он скоро приедет и тогда ты спросишь у него, что пожелаешь. Но только если ему вопрос не понравится, он тебе врежет, как тогда, в кинотеатре.
Я показательно щелкаю языком и, по идее, он уже должен наблюдать как я уверенно шествую в противоположную от него сторону, вот только что-то удерживает меня на месте.
Его глаза пестрят гневными искрами, он сглатывает мой выпад, но отвратительная ухмылка с лица не слазит, еще и Даяна выжидающе закусывает губу. Конечно, я на нее не смотрю, но замечаю периферийным зрением. И ее реакция заставляет меня нервничать. Ну не просто так она приперлась ко мне после своего позора в Ветровой квартире. Я хочу уйти отсюда, но почему-то не могу.
– А Макар хороший актер! – хмыкает Латаев, разыгрывая представление, – Надо было не в адвокаты идти, чтобы компанией управлять, а в театральный! Знаешь, сколько таких, как ты, Туманова? – он прямо-таки хохочет, а я никак не могу понять почему. Будто есть что-то важное, о чем я не знаю. И это связано именно со мной и ими.
– Таких, как я больше нет, Михась, – невозмутимо вскидываю бровь, хотя на самом деле, внутри меня ураган, способный снести на своем пути, что угодно. Даже сердце своей владелицы, – А вот профессию он выбрал, какую хотел и он очень преуспеет в этом деле. Не завидуй, Миша, если компания его отца развалится…
– Компания отца! – Мишка и компания разве только по полу от смеха не катается, – развалится?! Туманова, ты просто волшебная дура! Ты хоть знаешь кто его отец?!
А я не знаю. Ну, бизнесмен какой-то. Какая мне разница чей он сын? Я ведь его люблю, а не…
Они стоят и насмехаются надо мной. Даже Даяна закинув голову смеется. Просто ржут мне в лицо, а я перед ними ошарашенная и растерянная. Я! Арина Туманова и словно язык проглотила! Нет… он же не врал мне… Это они его не знают, а я…
Толпа немного расступается, и я вижу его. Любимые голубые глаза смотрят на меня со знакомым теплом.
– Что здесь происходит? – спрашивает Макар, вот только выражение его лица резко меняется. Невооружённым взглядом видна эта секунда, когда, щелчок, и все переменилось. Он будто… понимает все… То, чего никак не удается понять мне…
– Да деваху твою просвещаем! Хватит с тебя этого театра абсурда, брат! Вот, держи, ты выиграл! Красавчик, Макар! Я бы не вывез! Три порции долмы она тогда умяла.
«– Ты первая женщина, которую мне нравится кормить. Никаких выпендрежей, типа сена в тарелке» …
События полугодичной или сколько там точно прошло, давности, как непрошенные гости, сами всплывают воспоминаниями.
Мишка достает деньги. Много крупными купюрами и сует их Макару. Деньги падают, а сам Ветров смотрит на меня. Вокруг свистят, улюлюкают.
Внутренний ураган угрожает достичь критически опасного четвертого уровня разрушений моих чувств, нагнав Гарви. Совсем как Гарви разрушал город за городом, так кусок за куском с каждым сказанным словом наживо отрывали по куску от моего сумевшего полюбить сердца. Я сглатываю, во все глаза глядя на того, кого люблю.
«Скажи, скажи, что это не правда» – мысленно прошу я. Практически умоляю. Я. Арина Туманова. Но никто не дает мне и минуты на исцеление.
– А я же хотел с тобой, Таисия, замутить, но препод бы меня прикопал, – Мишку уже несет на откровения.
«– А я буду крутым бизнес-аналитиком!
– Как Аланьев, чтоли? У них, кстати, с твоей подружкой серьезно?» …
Я не верю! Он не мог! Но мне не нужны слова. Макар уверял, что я его знаю. Да, знаю и прекрасно вижу, что выглядит он виноватым и рассерженным. Смотрит на меня и одновременно сквозь. Надо же, кажется, что я прямо сейчас должна разучиться чувствовать, но напротив. Ощущения обостряются и став радаром, улавливаю эмоции стоящего напротив Ветрова. Ветрова, который не прячет глаза, но от этого ему не менее стыдно.
– Значит, правда, да? – не знаю откуда силы берутся, но ни слез, ни дрожащего голоса. Ничего.
– Арина. Я правда тебя люблю.
Этот голос, ставший любимым. Тот, что совсем недавно шептал пошлые, возбуждающие словечки, подначивая общую страсть. Тот, который залюбливал признаниями, убеждая в любви.
Лживый голос. Голос ознаменовавший своим звуком трусость. Голос Макара Ветрова.
– Никогда не произноси это слово, – резко вздергиваю подбородок и до боли сжимаю челюсть, как и Макар, стоящий напротив меня, – Слово «правда» из твоего рта звучит отвратительно. И не ходи за мной. Хотя, зачем? Ты ведь уже денег получил, а? С пола подними.
Я прохожу мимо него. Такой уверенной походкой, держа спину настолько прямо, как только «Ангелы» Виктории Сикрет умеют. И дойдя до женского туалета, влетаю в кабинку, падаю на закрытый унитаз и реву.
Закидываю ноги сев по-турецки, когда слышу хлопок двери. Закрываю рот рукой, стараясь не издать ни звука.
– Вы видели, как обалдела эта Туманова? Выскочка! Вот наш Макарчик ее и спустил на землю.
Федорова смакует мое фиаско, отвратительно присыпает позор специями отвратительного злорадного смеха.
– Ну не знаю, Ксюх, – сомнительно отвечают ей. Наверное, это её закадычная подруга Таня, хотя сейчас едва ли не каждый перемывает мне кости, – Он Мише потом лицо просто всмятку превратил, – ахает, будто это сейчас происходит, – Ты не видела, что ли? А как орал? Его даже Брукс оттащить не смог.
Брукс – Захар Бруксин – надежда бокса, будущий Кличко. Огромный, как Скала. Сильно, значит, Ветров взбесился. Разозлился, что без него начали? Не хотел, видимо, шоу пропускать. Какой же все-таки… урод…
Попутный.
Ночевать остаюсь у Таси. Она нашла меня в туалете и вызвав такси, отвезла к себе. С мамой моей сама говорила, лепила ей что-то, чтобы не сильно волновалась. Меня не особо волновал их разговор. Куда больше я не могла поверить, как это могло произойти со мной? Я же умная… Дура!
Ураган достиг четвертого уровня опасности и остановился, оставив за собой кровоточащие борозды. Гарви повлек разрушения, но я знала, что справлюсь с последствиями.
На следующий день мы универ прогуляли. Ага, прямо вдвоем с Таськой. Я сначала порывалась пойти, но, как сказала одна мудрая женщина:
«Дай себе время поумирать. К примеру, неделю. Лежи, не мой голову, не вылазь из постели, плачь, но спустя эту неделю вставай и живи.»
Недели у меня не было, поэтому я взяла себе этот вторник. И уже в среду, как и учила меня Жанна Бадоева, Арина Туманова встала и с гордо поднятой головой пошла в университет. Отрывать языки и головы тем, кто посмел меня обидеть. Обрушать на них свой внутренний ураган, заслуживший имя разрушительного Гарви.
