Текст книги "Т. 10 Туннель в небе"

Автор книги: Роберт Энсон Хайнлайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 62 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Глава 14
ГДЕ УГОДНО

Двумя часами позже Макс устало карабкался по трапу в Хитрую яму. Он только что провел жуткие полчаса, рассказывая правду такой, как он ее видел. Капитан Блейн привык возлагать вину на кого угодно, кроме самого себя, однако вид у него был удивленный и потрясенный. Саймс вел себя ужасно. Его логика, похоже, состояла в том, что, так как это никоим образом не может быть его ошибкой и так как немыслимо, чтобы виновен был капитан, очевидно, это – ошибка Макса. Раз Макс был отстранен от работы за несколько минут до перехода, значит, он и допустил ошибку, внеся возмущение перед самым критическим моментом, – образно говоря, подтолкнул их под локоть.

При беседе присутствовал мистер Вальтер, бессловесный судья. Они обсуждали материи, лежащие вне круга его профессиональных познаний; он, похоже, изучал их лица. Макс упрямо держался своей точки зрения.

Келли все еще был на вахте. Ковак и Смит снимали спектрограммы. Ногучи и Ланди занимались бумагами.

– Хотите, чтобы я вас подменил? – спросил он у Келли.

Вид у Келли был озабоченный.

– К сожалению, ты не можешь этого сделать.

– Как это?

– Пока ты сюда шел, позвонил мистер Саймс. Он говорит, что ты не будешь допущен к вахте вплоть до особого распоряжения.

– Так и сказал? Впрочем, этого следовало ожидать.

– Он сказал еще, чтобы тебя не допускали в помещение поста управления.

Макс высказал все, что он думал про Саймса. Потом добавил:

– Ну что ж, все было прекрасно, мне очень нравилось здесь работать. Пока, увидимся.

Он повернулся, чтобы уйти, но Келли его остановил.

– Не спеши, Макс. Он еще некоторое время здесь не появится. Мне нужно знать, в чем все-таки дело. Сидя за компьютером, я не вижу, что тут у вас творится.

Макс рассказал ему все, выуживая из памяти числа. В конце концов Келли кивнул.

– Это согласуется с тем, что я сумел тут раскопать. Капитан сделал ошибку, переставив цифры, – это очень просто. Затем у Саймса не хватило пороху провести большую коррекцию, когда это от него потребовалось. Но есть еще одна вещь, которой ты не знаешь. И они тоже не знают – пока.

– Что еще? Какую вещь?

– Все это есть на самописце силовой установки. Гюнтер стоял на вахте там, внизу, и рассказал мне по телефону. Нет, я конечно не сказал ему, что что-то не так. Я просто попросил его доложить мне, это вполне обычное дело. Между прочим, там, внизу, уже волнуются? Пассажиры сходят с ума?

– Нет, пока что не видно.

– Ну, это ненадолго. Такое невозможно долго скрывать. Так вот, насчет моей истории. Все было уже очень скверно, но у капитана оставался последний шанс. Он ввел коррекцию, но слишком большую. И ввел ее с обратным знаком, прямо в противоположную сторону.

Никакие ругательства тут не годились, все они были слишком слабы. Макс только и смог произнести:

– Господи!

– Вот именно. Влип он крупно.

– А есть какие-нибудь мысли относительно того, куда это нас занесло?

Келли указал на Ковака и Смита, возившихся со спектрографом.

– Они пробуют что-нибудь выудить, но пока ничего не выходит. В первую очередь яркие звезды класса В и О [37]37
  Гарвардская звездная классификация, разработанная американскими астрономами Э.Кинаном и У.Морганом, является одной из температурных классификаций, которая отражает различия ионизационных температур звездных атмосфер (и в некоторой степени различия химического состава). Спектральные классы имеют буквенные обозначения и располагаются в последовательности О – В – A – F – G (ответвление – R – N) – К (ответвление – S) – М, соответствующей убыванию температуры; ответвления выражают различия химического состава. Переходы между классами непрерывны, внутри классов введены десятичные подразделения, например В0, B1, В2… Звезды классов О, R, N, S редки, к классу О (50 000 – 30 000 К) принадлежат немногочисленные голубые горячие звезды с сильно развитым ультрафиолетовым участком спектра. Для спектров белых и голубых звезд класса В (30 000 – 12 000 К) характерно наличие в них линий нейтрального гелия и ионизированных кислорода и азота. Упоминающийся в романе класс G (6000–5000 К) это желтые звезды, у которых водородные линии не выделяются среди мощных спектральных линий металлов. К классу G2 принадлежит Солнце. Вместе с классификацией по Моргану – Кинану к классу звезды приписывается и тип ее светимости по положению ее на диаграмме Герцшпрунга – Рассела: на этой диаграмме звезды со сходными физическими характеристиками образуют более или менее изолированные группы, именуемые: сверхгиганты (тип светимости – I), яркие гиганты (II), гиганты (III), субгиганты (IV), звезды Главной Последовательности (V), субкарлики (VI), карлики (VII) и белые карлики (VIII).


[Закрыть]. Однако пока не видно ничего, совпадающего с каталогами [38]38
  Астрономические каталоги – это списки космических объектов с их характеристиками. Самый полный из существующих, Himmel Durchmunstering (HD), содержит информацию о более чем четырехстах тысячах звезд.


[Закрыть].

Ногучи и Ланди орудовали фотоаппаратом.

– А они, они-то что делают? – удивился Макс.

– Фотографируют записи. Все записи – бланки программирования, необработанные данные от картографов, ленту компьютера, все что есть.

– А какой с этого толк?

– Может, и никакого. Только вот случается, что записи пропадают. Иногда их даже подменяют. Но только не в этот раз. У меня будет собственный комплект.

Макс еще только осознавал малоприятные обстоятельства, на возможность которых намекал Келли, когда Ногучи поднял голову.

– С этим кончено, босс.

– Отлично. – Келли повернулся к Максу. – Сделай мне одолжение. Засунь эти пленки в карман и унеси их с собой. Хочу, чтобы их здесь не было. Я возьму их потом.

– Ну… хорошо. – Пока Ногучи разряжал камеру, Макс спросил у Келли: – Как ты думаешь, сколько времени потребуется, чтобы определить по спектрам, где мы находимся?

На лице Келли появилась какая-то обреченность.

– Макс, а с чего это ты взял, что мы обязательно что-то определим?

– Не понимаю.

– Чего ради что-нибудь из всего этого… – Он сделал широкий жест рукой, – …должно соответствовать каким бы то ни было нашим картам?

– Ты хочешь сказать, – медленно проговорил Макс, – что, может быть, мы вообще не в своей Галактике? Может быть, мы в какой-нибудь другой, вроде, скажем, Туманности Андромеды?

– Может, и так. Но даже это не все. Слушай, Макс, я – не физик-теоретик, уж это точно, но, насколько я знаю, все, что говорит теория, это то, что, если ты превосходишь скорость света, ты вырываешься из своего пространства, куда-то в другое место. Ты не согласуешься с этим пространством, оно тебя больше не удерживает. Но то, куда ты попадаешь, если только ты не нацелился точно в Хорстову конгруэнтность, это совсем другое дело. Теория ничего об этом не говорит. Ведь не говорит?

У Макса разболелась голова.

– Послушай, я ведь не знаю.

– Вот и я не знаю. Но так как мы не прицелились точно, чтобы выскочить снова в свое пространство в другой его точке, мы можем быть сейчас где угодно. Я имею в виду – вообще где угодно. Мы можем находиться в другом пространстве – времени, абсолютно не связанном с нашим. – Он опять бросил взгляд на чужие звезды.

Макс спустился вниз, чувствуя себя еще хуже, чем раньше. По пути он встретил Саймса, поднимавшегося на пост; астронавигатор зло посмотрел на него, однако не сказал ни слова. Когда Макс вошел в свою каюту, он положил пленки в ящик – потом чуть подумал, выдвинул ящик совсем и спрятал их в пустом месте позади него.

Макс сидел в каюте и чувствовал себя неспокойно. Больше всего его раздражала невозможность попасть на пост управления, очень хотелось самому поискать на новом небе известные звезды. Звезды типов В и О – это все прекрасно, но можно было придумать еще с полдюжины способов определиться. Например, шаровые звездные скопления – их было бы очень легко идентифицировать; подцепи их четыре штуки, и будешь знать, где находишься, так же точно, как если бы прочитал название улицы на углу. После этого осталось бы только все уточнить, и теперь уже было бы известно, какие звезды искать и где. А потом – со всех ног к ближайшей конгруэнтности, нанесенной на карту, сколько бы времени это ни заняло, хоть неделю, хоть год. Корабль не мог по-настоящему заблудиться.

А что, если они даже не в своей Галактике?

Эта мысль пугала его. Если это так, они никогда, до скончания света, не доберутся до дома. Эту мысль сменила другая, еще худшая. А что, если Келли прав в своих подозрениях и они – в совершенно другой вселенной, в другом пространстве – времени? Ну что тогда? Он читал достаточное количество философских размышлений, чтобы понимать, что нет никаких теоретических оснований для того, чтобы это было невозможным: Создатель мог сотворить бесконечное количество Вселенных, может, довольно сходных друг с другом, а может, отличающихся друг от друга, как сыр от пятницы. Миллионы, миллиарды Вселенных, все бок о бок друг с другом.

Другая Вселенная могла иметь другие физические законы, дру-1ую скорость света, другую гравитацию, другой темп течения времени – они вполне могут, если сумеют вернуться, обнаружить, что прошло десять миллионов лет и Земля сгорела, как уголек в костре.

Но лампа над столом светила нормально, сердце его билось так же, как всегда, подчиняясь привычным законам гидравлики, сиденье стула прижималось к нему так же, как всегда; если это и вправду другое пространство, различия не слишком очевидны. И если это другая Вселенная, с этим все равно ничего не поделать.

В дверь постучали, он впустил Келли, усадил его на стул, а сам сел на койку.

– Что-нибудь новенькое?

– Нет. Господи, как же я устал. Снимки у тебя?

Макс вытащил ящик, пошарил за ним и отдал пленки Келли.

– Слушай, шеф, у меня есть одна мысль.

– Давай.

– Предположим д ля начала, что мы в своей Галактике, потому что…

– Потому что, если это не так, то и пробовать что-либо нет смысла.

– Ну, вроде того. Ну так, значит, мы в Млечном Пути. Тогда мы осматриваемся по сторонам, быстренько подсчитываем количество звезд на отдельных участках неба, отсюда оцениваем расстояние до центра Галактики и направление на него. Потом пытаемся идентифицировать спектры звезд, лежащих в этом направлении, решив сначала, какие будем искать, и прикинув видимые звездные величины [39]39
  Звездной величиной называется мера блеска небесного светила; разнице в одну звездную величину соответствует изменение блеска в 2,5 раза. Классификацию звезд по яркости ввел александрийский астроном Гиппарх, составивший во II в. до н. э. каталог звездного неба из 800 звезд. Самые яркие звезды имеют нулевую звездную величину. Невооруженным глазом можно различить звезды до 6,1 величины.


[Закрыть]для расстояния, полученного при оценке. Это даст нам…

– …большую экономию времени, – устало закончил за него Келли. – Не учи дедушку жить. А какого лешего, ты думаешь, делал я все это время?

– Ой, прости, пожалуйста.

– Да нечего тут прощать. Наш глубокоуважаемый начальник и до такого додуматься не мог. Пока я пытался там работать, он ошивался вокруг, ища виноватых и пытаясь заставить меня сказать, что он был абсолютно прав, абсолютно во всем, – дрожал за свою шкуру вместо того, чтобы дрожать за свой корабль. Тьфу! И кстати, он забрал все записи, в точности как я и думал. «Чтобы показать капитану» – так он объяснил. – Келли поднялся со стула. – Я, пожалуй, пойду.

– Не спеши. Я позвоню, чтобы принесли кофе.

– Он уже течет у меня из ушей. – Келли вынул пленки из кармана и задумчиво поглядел на них. – Я сказал Ногги снять все два раза, тут два комплекта пленок. Пожалуй, тут у тебя хорошее место, чтобы прятать. Знаешь, давай-ка мы спрячем здесь один комплект, и пусть он себе лежит. Как знать, может, и пригодится.

– Келли, неужели ты и вправду ожидаешь, что будет какая-нибудь история с этими записями? Я думаю, что с нас хватит и того, что мы заблудились.

– Ты так думаешь? Макс, когда-нибудь из тебя получится хороший офицер. Но ты же наивен, как ягненок. А вот я предпочитаю носить и подтяжки, и ремень. Так вернее. Я люблю по возможности оставлять как можно меньше на произвол судьбы. Док Хендрикс, мир праху его, был точно таким же. – Келли посмотрел, как Макс засовывает второй комплект пленок назад за ящик, а затем направился к выходу. У двери он остановился. – Забыл сказать тебе одну вещь. Так уж вышло, что мы выскочили довольно близко к одной звезде, да к тому же еще и G-класса.

– А… – Макс немного подумал. – Это не какая-нибудь из известных нам?

– Конечно, нет, а то бы я так и сказал. Мы не успели еще толком оценить расстояние, но до нее от четырех недель до года пути – при максимальном ускорении. Тебе, наверное, интересно это узнать.

– Да, конечно. Спасибо. Только я не понимаю, что это меняет.

– Не понимаешь? А тебе не кажется, что нам сейчас совсем не плохо иметь поблизости от себя звезду солнечного типа и, вполне возможно, с планетами типа Земли, вращающимися вокруг нее?

– Ну, разве…

– А мне вот кажется. Все эти дела насчет Адама и Евы, мягко говоря, очень заковыристы, а нам, вполне возможно, предстоит долгая стоянка. – С этими словами он вышел из каюты.

Никто не пришел позвать Макса на обед; когда он заметил, что уже на несколько минут опаздывает, то отправился в гостиную. Большинство пассажиров уже сидело, кое-кто еще стоял, переговариваясь. Было невозможно не почувствовать смутное беспокойство, витавшее в зале. Макс обратил внимание на то, что капитана не было за столом, не было и мистера Вальтера. Когда он проходил к своему месту, мистер Хорнби попытался уцепиться за его руку.

– Простите меня, сэр, – отмахнулся Макс. – Я спешу.

– Подождите секундочку. Я только хотел вас спросить…

– Простите, пожалуйста. – Он торопливо прошел к своему столу и сел на место. Старшего механика не было видно, но все пассажиры сидели на своих местах. Макс поздоровался:

– Добрый вечер, – и потянулся за суповой ложкой, чтобы хоть чем-то себя занять.

Супа на столе не было, равно как и булочек с маслом, хотя со времени начала обеда прошло уже минут десять. В царстве главного эконома Дюмона такого просто не могло произойти. Правда, если разобраться, и самого Дюмона не было нигде видно.

Миссис Дайглер положила руку ему на локоть.

– Макс? Расскажите мне, пожалуйста, что это за дурацкие слухи ходят по кораблю?

Макс попытался сохранить непроницаемое лицо.

– Какие слухи, мадам?

– Да вы и сами должны были их слышать. В конце концов, вы же занимаетесь астронавигацией. Говорят, что капитан свернул не за тот угол, или как там еще, и в итоге мы падаем на звезду.

Макс попытался поубедительнее изобразить смешок.

– Откуда вы это взяли? Кто бы вам это ни сказал, он, скорее всего, не смог бы отличить звезду от собственного локтя.

– Вы не хотите обмануть свою старую тетю Мэгги?

– Я могу совершенно точно заверить вас, что «Асгард» не падает на звезду. Или даже на звездочку. – Он повернулся к столу. – Зато создается впечатление, что в камбузе что-то и вправду упало. Обед страшно запаздывает.

Он ни к кому не поворачивался, пытаясь избежать дальнейших расспросов. Однако это не помогло. Мистер Артур резко окликнул его:

– Мистер Джонс!

– Да? – повернулся Макс.

– Почему вы от нас скрываете? Мне известно из надежных источников, что наш корабль потерялся.

Макс попытался изобразить на лице удивление.

– Что-то я не совсем вас понимаю. Мы же вроде находимся в нем.

Мистер Артур негодующе фыркнул:

– Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Что-то пошло наперекосяк с как-там-это-называется – переходом. Мы заблудились.

Макс начал отвечать, как школьный учитель не слишком сообразительному ученику, загибая по очереди пальцы:

– Мистер Артур, я могу вас заверить, что корабль не подвергается абсолютно никакой опасности. А что касается того, что мы заблудились, то я могу столь же твердо вас заверить, что, если так и произошло, капитан забыл сообщить мне об этом. В момент перехода я находился в центре управления, и он, по всей видимости, был вполне удовлетворен ходом дел. Вы не могли бы быть столь любезны, чтобы рассказать мне, кто распространяет подобные небылицы? Это ведь очень серьезное дело, все всегда и начинается с таких слухов. Не раз бывало так, что люди впадали в панику.

– Ну… это был кто-то из команды. Я не знаю, как его звать.

– Так я и думал, – кивнул Макс. – Так вот, из своего опыта я знаю, – продолжал он, цитируя своего дядю, – что быстрее света распространяется только одна вещь – слухи по кораблю. И им совсем не обязательно иметь под собой хоть какие-нибудь основания – они все равно распространяются мгновенно. – Он огляделся вокруг. – Но все-таки интересно, что там случилось с обедом? Не хотелось бы идти на вахту голодным.

– Так, значит, у нас все в порядке, правда, Макс? – нервно спросила миссис Вебербаур.

– С нами все в абсолютном порядке, мадам.

– Макс, – наклонилась к его уху миссис Дайглер, – а чего это вы вдруг так вспотели?

Спас его слуга из команды эконома, торопливо подошедший к их столу и начавший расставлять тарелки с супом. Макс остановил его и тихо спросил:

– Джим, а где Дюмон?

– Стряпает, – столь же тихо ответил официант.

– С чего это? А где повар?

Официант нагнулся к нему и прошептал:

– Французик совсем скис. Думаю, ему этого не переварить. Ну, ты понимаешь, о чем я.

Макс отпустил его. Мистер Артур резко спросил:

– Что он вам сказал?

– Я просто пытался выяснить, что случилось на камбузе, – ответил Макс. – Создается впечатление, что повар привел себя в недееспособное состояние. – Он зачерпнул ложкой суп. – По вкусу этого супа я склонен предположить, что он сварил в нем свой палец. Довольно паршиво, правда?

От дальнейших уверток Макса спасло появление первого помощника. Мистер Вальтер подошел к капитанскому столу и постучал ложкой по бокалу.

– Внимание, пожалуйста! – Подождав, пока в зале воцарилась тишина, он вынул из кармана бумагу. – От имени капитана я должен сделать вам объявление. Те из вас, кто знаком с теорией астронавигации, знают, что пространство, благодаря перемещению звезд, находится в постоянном изменении и что, вследствие этого, не бывает двух абсолютно одинаковых рейсов. Иногда, по этой причине, становится необходимым производить некоторые изменения в расписании. Именно такие обстоятельства возникли в текущем рейсе, и «Асгард» достигнет следующей своей точки назначения с некоторой задержкой. Мы крайне сожалеем, однако изменить законы природы не в наших силах. Мы выражаем надежду, что все вы воспримете эту задержку как не слишком серьезное неудобство или даже как приятное продолжение отдыха в дружественной и комфортабельной атмосфере нашего корабля. Не забывайте, пожалуйста, также, что страховой полис, прилагавшийся к вашему билету, полностью покрывает все потери и упущенные выгоды, которые могут возникнуть у вас из-за опоздания корабля.

Мистер Вальтер спрятал бумажку в карман; у Макса создалось впечатление, что в действительности он по ней не читал.

– Это все, что хочет сообщить вам капитан, но я хочу добавить еще кое-что и от себя. До меня дошло, что в связи с этим небольшим отклонением от расписания кто-то распространяет совершенно дурацкие слухи, Я хочу выразить свое сожаление, если кто-либо из вас был встревожен этими россказнями, и твердо заявить, что, если их автор будет обнаружен, к нему будут применены самые жесткие меры. – Тут первый помощник рискнул величественно улыбнуться. – Но вы же все понимаете, как трудно бывает проследить путь какой-нибудь вздорной сплетни. Во всяком случае я хочу вас уверить, что «Асгард» не подвергается ни малейшей опасности какого-либо рода. Этот старичок работал в пространстве задолго до рождения любого из нас, и он будет в расцвете сил, когда все мы уже умрем от старости, – благослови Господь его крепкие кости. – Он повернулся и, не задерживаясь, вышел из зала.

Макс выслушал этот монолог, раскрыв от восхищения рот. Он родился и вырос в местности, где «треп» считался вполне уважаемым литературным жанром, и все же ни разу в жизни не слышал, чтобы ложь излагалась столь изящно, чтобы она столь мастерски переплеталась с правдой. Если брать по кусочку, невозможно было сказать, что какая-либо часть рассказа первого помощника лжива, но в целом это слагалось в утверждение, что «Асгард» не заблудился, а уж это-то была самая натуральная ложь. Он снова повернулся к своим соседям по столу.

– Передайте мне кто-нибудь, пожалуйста, масло.

– И вы говорили нам, – глаза мистера Артура метали молнии, – что ничего не произошло.

– Отстаньте от него, Артур, – прорычал мистер Дайглер. – Макс, если принять во внимание обстоятельства, вел себя очень порядочно.

У миссис Вебербаур на лице появилось удивление.

– Но ведь мистер Вальтер сказал, что все в порядке?

Дайглер посмотрел на нее с сожалением.

– Мы влипли в неприятности, мамочка Вебербаур. Это совершенно ясно. Но нам не остается ничего другого, кроме как сохранять спокойствие и доверять офицерам корабля. Так, Макс?

– Пожалуй, что так, сэр.

Глава 15
ЭТО ЖЕ НЕ ПРОГУЛОЧКА

Этим вечером и весь следующий день Макс почти не выходил из каюты, не желая отвечать ни на расспросы пассажиров, ни на вопросы, почему его освободили от вахт. Поэтому вышло так, что он пропустил бунт на борту, попросту проспал его. Впервые Макс узнал о бунте, когда уборщик, занимавшийся его каютой, появился с синяком во весь глаз.

– Кто это так вас разукрасил, Гарсия?

– Да я точно и не знаю. Это получилось во время вчерашней заварушки.

– Заварушки? Какая такая заварушка?

– Вы что, хотите сказать, что ничего не знаете?

– Да я первый раз про это слышу. Что там произошло?

Гарсия Лопес задумчиво закатил глаза.

– Ну, я бы не хотел много про это рассказывать. Вы же понимаете, как это бывает, – никто не хочет доносить на своего товарища. Так ведь?

– Да кто тебя просит стучать на товарища? Мне совсем не нужны фамилии, но что там такое вышло?

– Ну так вот, сэр. Кое-кто из ребят довольно слабо соображает…

Понемногу Макс разобрался, что произошло. Беспокойство в команде было значительно сильнее, чем среди пассажиров, – возможно, потому, что астронавты яснее представляли себе ситуацию, в которую попал корабль. Кое-кто из них подкрепил свои мысли джордановской водкой, и тогда они решили явиться к капитану все вместе и потребовать прямого разговора. Драка произошла, когда надзиратель попытался остановить их на трапе, ведущем на палубу С.

– Кто-нибудь пострадал?

– Да не то чтобы пострадал, я бы так не сказал, ну, разве что порезался малость. Я вот получил эту штуку… – Он осторожно потрогал свой глаз. – Потому что слишком уж хотел посмотреть, что там происходит. Этот скелет Ковак сломал ногу.

– Ковак! Он-то как попал в эту историю? – Было совершенно невероятно, чтобы кто-либо из их компании принял участие в таком безрассудстве.

– Он спускался вниз, наверное шел с вахты. Может, он пытался помочь констеблю. А может, его просто дверью ударило. Вот ваш дружок Сэм Андерсон – он-то уж точно был в самой гуще.

Сэм! Максу стало прямо нехорошо – Сэм снова нарвался на неприятности.

– Это точно?

– Да я же сам там был.

– Э-э, но он же не был главарем, правда, не был?

– О, да ты меня совсем не понял, Ма… мистер Джонс. Он все это дело и успокоил. В жизни своей не видел человека, который так здорово орудует руками. Он хватал двоих… трах! Их головы трескаются друг о друга. А потом он хватает двух следующих…

Макс решил выйти из своего укрытия, чтобы сделать две вещи: заглянуть к Коваку и узнать, в каком он состоянии и не нужно ли ему чего, а кроме того, встретиться с Сэмом. Однако не успел он выйти из каюты, как пришел Смит с распорядком вахт, в котором он должен был расписаться. Из этой бумаги Макс выяснил, что назначен на попеременную вахту с Саймсом – и что он должен сию же минуту явиться на вахту. Он отправился наверх, размышляя на ходу, что это заставило Саймса сменить гнев на милость.

В помещении поста управления находился Келли. Макс огляделся по сторонам, но Саймса не было.

– Это ваша вахта, шеф?

– Только пока ты меня не подменишь. Это моя последняя вахта.

– Чего это вдруг? Неужели теперь уже вы стали любимой занозой в его заднице?

– Да, можно и так сказать. Но только не так, как ты думаешь. Он нарисовал это свое вахтенное расписание, и в нем мы с ним следовали друг за другом. Тогда я вежливо указал ему на законы гильдии, на то, что мне не платят за то, чтобы я брал на себя ответственность за руководство вахтой.

– Ни фига себе! И что же он тебе сказал?

– А что ему сказать? Он мог бы мне приказать в письменной форме, а я мог бы, точно так же, в письменной форме, согласиться, занеся свои возражения в вахтенный журнал, – и тогда бы он подставил себя со страшной силой. У него остался не слишком богатый выбор – снова поставить тебя в расписание, попросить капитана подежурить через раз с ним или сказаться больным и уйти отдохнуть на пару неделек. Теперь, когда Ковак слег, выбора у него и совсем не осталось. Слышал про Ковака?

– Да. Расскажи, как там все было? – Макс глянул на Ногучи, скучавшего за компьютером, и понизил голос. – Бунт?

Келли сделал круглые глаза.

– Я что-то вас не понимаю, сэр. Ковак поскользнулся и упал с трапа.

– А, значит так?

– Так записано в журнале.

– Хм… Ну что ж, наверное, мне надо вас подменить. Как тут обстановочка?

Они шли с ускорением в направлении ближайшей звезды G-класса; приказы были занесены в книгу приказов… почерком Саймса, но с подписью капитана Блейна. Почерк капитана показался Максу каким-то неуверенным, дрожащим, как будто капитан писал в сильном нервном возбуждении. Келли уже успел вывести корабль на нужный курс.

– Вы бросили попытки найти, где мы находимся?

– О нет. Приказано заниматься этим столько времени, сколько позволят остальные дела. Но я ставлю семь против двух, что и ты ничего не найдешь. Макс, это же какое-то совсем другое место.

– Не надо опускать руки. Откуда ты можешь это знать?

– Я не знаю, я чувствую.

Несмотря на слова Келли, Макс провел всю вахту в поисках. Без малейшей удачи. Спектрограммы, соответствующим образом снятые и обработанные, для звезд то же самое, что для людей отпечатки пальцев. Их можно классифицировать и потом проводить сравнение с теми из каталога, которые к ним наиболее близки. Макс нашел много спектрограмм, достаточно близко совпадающих с каталожными, однако всегда находилось какое-то отличие, вроде того, которое делает одного из близнецов не очень похожим на своего брата.

За пятнадцать минут до конца вахты он кончил это занятие и приготовился к смене. Ожидая Саймса, он думал о шутке, которую разыграл Келли для того, чтобы вернуть его на вахту. Молодчага! Он знал Келли достаточно хорошо, чтобы понимать, что благодарить его не надо; сделать так значило бы заподозрить главного вычислителя в «неподобающем мотиве» – вполне достаточно подмигнуть ему. И не забывать про поддержку.

Саймс ворвался с опозданием на пять минут. Он ничего не сказал, только просмотрел вахтенный журнал и записи наблюдений, проведенных Максом. Макс подождал несколько минут, внутренне раздражаясь все больше и больше. В конце концов он произнес:

– Вы готовы подменить меня, сэр?

– Всему свое время. Я хочу посмотреть сначала, что ты изгадил на этот раз. – Макс не ответил. Саймс ткнул пальцем в то место журнала, где Макс расписался, сопроводив подпись словами «старший по вахте». – Перво-наперво это неверно. Добавь «под руководством».

Макс глубоко вздохнул.

– Под чьим руководством, сэр?

– Моим.

Макс помедлил всего мгновение, прежде чем ответить:

– Нет, сэр. Только в случае, если вы присутствуете во время моей вахты и наблюдаете за мной.

– Ты мне возражаешь?

– Нет, сэр. Только я хотел бы получить относительно этого письменный приказ, занесенный в вахтенный журнал.

Саймс захлопнул журнал и медленно оглядел его с головы до ног.

– Мистер, если бы у нас не было нехватки персонала, вы не стояли бы вахту. Вы не готовы руководить вахтой и, по моему глубокому убеждению, не будете готовы никогда.

– Если вы так считаете, сэр, я вполне охотно вернусь к обязанностям картографа. Или в команду эконома.

– Там тебе и место! – Саймс почти кричал. Ногучи задержался после того, как его подменил Ланди. Они оба бросили взгляд на происходящее и с деланным равнодушием отвернулись.

Макс совсем не старался говорить с Саймсом конфиденциально.

– Очень хорошо, сэр. Так вы меня подмените? Я сейчас отправлюсь к первому помощнику и доложу ему, что снимаю с себя временное назначение и возвращаюсь к исполнению своих постоянных обязанностей.

Он ожидал взрыва. Однако Саймс сделал видное невооруженным глазом усилие, чтобы сдержать себя, и ответил почти спокойно:

– Послушайте, Джонс, вы как-то не так ко всему этому относитесь.

«А что мне терять?» – подумал про себя Макс и произнес:

– Это вы не так ко всему относитесь, сэр.

– Э? Это что еще такое?

– Вы задевали меня с того самого момента, как я появился в Яме. Вы ни разу не побеспокоились научить меня чему-нибудь, а вместо того придирались ко всему, что бы я ни делал. А с того времени, как меня сделали стажером, все стало еще хуже. Вы заявились ко мне в каюту и сказали, что вы против моего назначения, что вы не хотите, чтобы я…

– Ты не можешь этого доказать!

– А мне и не надо ничего доказывать! А теперь вы говорите, что я не способен стоять вахту, на которую сами меня и поставили. Вы совершенно ясно сказали, что никогда не дадите мне рекомендацию для постоянного назначения, так что совершенно очевидно, что я только зря трачу время. В таком случае я вернусь в команду казначея и буду делать там то, на что способен. А теперь вы все-таки подмените меня, сэр.

– Вы оскорбляете своего командира.

– Нет, сэр, я никого не оскорбляю. Я говорил с вами вежливо, излагал факты. Я попросил подменить меня на вахте – моя вахта окончилась добрые полчаса назад, – чтобы иметь возможность обратиться к первому помощнику и вернуться к исполнению своих постоянных обязанностей. Как это допускается законами обеих гильдий, – добавил Макс.

– Я не разрешаю вам.

– Я так решил, сэр. У вас нет выбора.

По лицу Саймса было видно, что выбора у него действительно нет. Некоторое время он помолчал, затем произнес более спокойным голосом:

– Забудьте про все это. Я вас подменяю. Возвращайтесь сюда в восемь.

– Не так сразу, сэр. Вы заявили публично, что я не компетентен возглавлять вахту. В таком случае я не могу взять на себя эту ответственность.

– Какого черта! Что это ты пытаешься делать? Меня шантажировать?

Про себя Макс вполне с этим согласился, но вслух ответил:

– Я бы не назвал это так, сэр. Но вы не можете иметь сразу и то и это.

– Что ж. Я думаю, что вы достаточно компетентны, чтобы стоять такие вахты. По правде говоря, тут и делать-то нечего.

– Очень хорошо, сэр. Не будете ли вы так добры занести это в вахтенный журнал?

– Что?

– Ввиду создавшихся обстоятельств, сэр, я вынужден настаивать на букве закона и просить вас занести это в вахтенный журнал.

Саймс тихо выругался, затем схватил ручку и быстро что-то написал. Затем он повернул журнал к Максу.

– Вот.

Макс прочитал: «Мистер Джонс сочтен достаточно квалифицированным, чтобы возглавлять вахты в космосе, не связанные с аномалиями, (подп.) Саймс, астронавигатор».

Макс, конечно, отметил про себя оговорку, которая даст Сайм-су возможность помешать ему достичь постоянного статуса. Но Саймс остался в рамках закона. Кроме того, признался себе Макс, он не хотел покидать компанию из Ямы. Он утешал себя той мыслью, что так как они, видимо, окончательно заблудились, то неизвестно, понадобится ли ему когда-нибудь рекомендация Саймса.

– Вполне удовлетворительно, сэр.

Саймс снова схватил журнал.

– А теперь марш отсюда. И чтобы были завтра здесь вовремя.

– Есть, сэр. – Макс не мог удержаться от того, чтобы не оставить последнее слово за собой. То, как он выстоял в схватке с Саймсом, ударило ему в голову. – Вы мне только что напомнили, сэр. Не будете ли вы так добры подменить меня после той вахты вовремя?

– Что?!

– Согласно закону человека нельзя заставлять работать больше чем четыре часа из восьми, за исключением непредвиденных обстоятельств, занесенных в вахтенный журнал.

– Отправляйтесь вниз.

Макс пошел вниз. Он торжествовал, но заодно его и тошнило. Он не любил драк, никогда не любил, после них у него внутри что-то противно сжималось. Он ворвался в свою каюту и чуть не споткнулся о Сэма.

– Сэм!

– Он самый! Что это с тобой, сынок? Ты выглядишь так, словно за тобой гнались черти и хватали тебя за пятки.

Макс шлепнулся на койку и глубоко вздохнул.

– Я и вправду примерно так себя и чувствую. – Он рассказал Сэму про схватку с Саймсом.

– Вот так и надо с такими типами, – одобрительно кивнул Сэм. – Оскорбляй его, пока он не начнет извиняться. Будешь ставить ему синяки почаще, он с руки у тебя есть будет.

Макс тоскливо покачал головой.

– Сегодня я, конечно, порезвился, но он обязательно придумает, как на мне отыграться. Да бог с ним.