Текст книги "Нож сновидений"

Автор книги: Роберт Джордан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 67 страниц) [доступный отрывок для чтения: 28 страниц]

– Фалоун солдат, милорд. А сейчас нам предстоят переговоры с Имперским чиновником, – последнее слово Тайли произнесла с особым презрением. Она развернула своего гнедого, и Перрину ничего не оставалось, кроме как взобраться в седло и направиться следом.

Алмизар – город крупный, преуспевающий, с шестью высокими наблюдательными башнями по периметру, – однако он не был обнесен городской стеной. Илайас рассказывал, что закон Амадиции запрещал возводить городские стены везде, кроме Амадора. Закон был создан по завету Белоплащников и теперь неукоснительно исполняется ими, как и тем, кто занимает трон. Балвер наверняка выяснит, кто стал новым правителем после смерти Айлрона. Вдоль улиц, вымощенных гранитными блоками, расположились внушительные здания из кирпича или камня по три-четыре этажа в высоту. Часть домов была серого, часть – черного цвета, большинство могло похвастаться темной черепицей, остальные довольствовались соломенной крышей. Люди сновали по улицам, уворачиваясь от телег, фургонов и ручных тележек. Лоточники расхваливали свой товар, женщины в глубоких капорах, скрывавших их лица, несли корзины с покупками, мужчины в длинных камзолах до колен важно прохаживались взад-вперед, подмастерья в фартуках или жилетах бежали исполнять поручения. Солдат на улицах попадалось не меньше, чем местных – мужчины и женщины, темнокожие, как тайренцы, с кожей, отливающей медом, светлокожие, как кайриэнцы, но высокие и светловолосые, – все в яркой шончанской униформе. У большинства при себе был только нож или кинжал, но пару раз Перрин замечал и мечи. Солдаты прогуливались парами, внимательно присматриваясь ко всему, что происходит вокруг, на поясе у них висели дубинки. Городская Стража, решил Перрин. Но как-то их много для такого города, как Алмизар. И куда ни посмотри, всюду виднелись как минимум два таких звена.

Двое мужчин и женщина вышли из высокой гостиницы с шиферной крышей и оседлали коней, приведенных конюхами. Перрин понял, что это женщина только потому, что ее длинный камзол, с разрезом сзади, четко вырисовывал грудь. В остальном ее волосы были подстрижены даже короче, чем у мужчин, и одета она была по-мужски. У всех троих на поясе висели мечи. Лицо женщины было таким же обветренным, как и у двух ее спутников. Когда троица пустила коней галопом по улице, ведущей к западной части города, Мишима недовольно хмыкнул.

– Охотники за Рогом, – проворчал он. – Даю руку на отсечение. Эти милые ребятки всюду устраивают неприятности, ввязываются в драки, суют нос куда не следует. Я слышал, что Рог Валир уже найден. Что скажете, милорд?

– Я тоже слышал об этом, – осторожно ответил Перрин. – Разные ходят слухи.

Ни Мишима, ни Тайли не взглянули на него, а посреди переполненной улицы уловить их запах было практически невозможно. Но все же ему почему-то казалось, что они тщательно обдумывают его ответ, словно бы в поисках двойного дна. Свет, может, они решили, что он каким-то образом связан с Рогом? Да, он знает, где тот находится. Морейн доставила его в Белую Башню. Однако Перрин не собирался им об этом рассказывать. Раз уж есть недоверие, так пусть оно будет обоюдным.

Местные жители обращали на солдат не больше внимания, чем друг на друга, Генерал Знамени и ее вооруженный эскорт тоже не вызывали особого любопытства, но вот с Перрином дела обстояли иначе. Ситуация усугублялась, если прохожие замечали его золотистые глаза. Он точно мог сказать, разглядел зевака эту деталь или нет. Вот женщина быстро обернулась и, разинув рот, уставилась на него. Вот мужчина замер, вперив в него пораженный взгляд. Один парень едва не запутался в собственных сапогах, споткнулся и упал на колени. Пару секунд он смотрел на Перрина, а потом вскочил на ноги и бегом бросился прочь, расталкивая людей, как будто великий и ужасный Перрин станет его преследовать.

– Видимо, он никогда не видел людей с желтыми глазами, – поморщился Перрин.

– А там, откуда вы родом, это обычное дело? – поинтересовалась Генерал Знамени.

– Не то чтобы обычное, я бы так не сказал, но я познакомлю вас еще с одним человеком, у кого такие же.

Тайли с Мишимой переглянулись. Свет, Перрин уповал, чтобы в Пророчествах не оказалось никаких упоминаний о двух мужчинах с желтыми глазами. Знакомые цвета закружились в голове, но он решительно отмел их в сторону.

Генерал Знамени знала точно, куда направляется, – в каменную конюшню в южной части города, – но когда она спешилась в пустом дворе, ни один конюх не выбежал принимать поводья. Рядом с конюшней располагался каменный загон, но он был пуст. Тайли вручила поводья одному из солдат и мрачно воззрилась на двери конюшни – лишь одна створка была открыла. По запаху Тайли Перрин определил, что та пытается успокоиться.

– Следуйте за мной, милорд, – произнесла она наконец, – и не говорите того, чего говорить не следует. Это может привести к ненужному нам исходу. Если же вам все-таки придется что-то сказать, то обращайтесь ко мне. И сделайте так, чтобы было абсолютно ясно, что вы разговариваете именно со мной.

Звучит зловеще, но Перрин кивнул. И принялся прикидывать, как бы похитить корень вилочника, если дела пойдут не так, как надо. Нужно будет выяснить, охраняется ли это место ночью. Балвер, возможно, уже в курсе. Человечек буквально впитывал такого рода сведения, словно губка. Когда Перрин вошел вслед за Тайли внутрь, Мишима остался наблюдать за лошадьми и, казалось, был рад такому развитию событий. Что бы это значило? И вообще, значит ли это что-нибудь? Шончан. Он провел с ними лишь несколько дней, а уже начал во всем видеть скрытый смысл.

Когда-то это помещение, очевидно, служило конюшней, но теперь все изменилось. Каменный пол был подметен так тщательно, что любая фермерша осталась бы довольной, никаких животных тут не было, а сильный запах, похожий на аромат мяты, перебивал всякие следы присутствия лошадей и сена – но только не для носа Перина или Илайаса. Стойла напротив входа были заполнены ярусами деревянных ящиков, а в дальней части конюшни перегородки были снесены и оставлены лишь столбы, поддерживающие потолок. Там трудились мужчины и женщины; некоторые, устроившись за столами, пестиками толкли в ступках порошок или просеивали его, другие же внимательно следили за тонкими противнями, стоящими на тонких металлических ножках над жаровнями, и осторожно переворачивали щипцами нечто, напоминающее корешки.

Тощий парень в одной рубашке плюхнул пухлый джутовый мешок в один из ящиков, и тотчас склонился перед Тайли в таком же низком поклоне, как и писарь до этого, – его торс оказался почти параллелен полу. Он не выпрямлялся до тех пор, пока она не заговорила.

– Генерал Знамени Хирган. Я хотела бы поговорить с тем, кто здесь за все отвечает, – ее тон сильно отличался от того, которым она разговаривала с писарем. Теперь он не был таким требовательным.

– Как прикажете, – ответил тощий парень с амадийским акцентом. По крайней мере если он и был Шончан, то говорил достаточно бегло и не растягивал слова.

Отвесив еще один столь же низкий поклон, он поспешил туда, где шесть стойл были отделены от общего зала стеной, – как раз в середине левого ряда – и робко постучал в дверь, после чего дождался разрешения войти. Когда он снова появился, то направился в дальний конец комнаты, даже не взглянув на Перрина и Тайли. Несколько минут спустя Перрин открыл было рот, но Тайли поморщилась и покачала головой, поэтому он закрыл его снова и приготовился ждать. Он прождал добрую четверть часа, теряя терпение с каждым ударом сердца. От Генерала Знамени веяло невозмутимостью.

Наконец округлая, пухлая женщина в темно-желтом платье странного покроя вышла из маленькой комнатки и остановилась понаблюдать за ходом работы в дальней части здания, не обращая никакого внимания на Тайли и Перрина. Половина ее головы была выбрита наголо! Оставшиеся седеющие волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. Наконец, женщина удовлетворенно кивнула и неторопливо двинулась к ним. На синей овальной вставке у нее на груди было вышито изображение трех золотых рук. Тайли поклонилась так низко, как кланялся ей Фалоун, и, помня о предостережениях, Перрин последовал ее примеру. Округлая женщина склонила голову. Совсем чуть-чуть. От нее пахло гордостью.

– Вы хотели поговорить со мной, Генерал Знамени? – У нее был мягкий голос, такой же округлый, как и она сама. Но вовсе не доброжелательный. Она – крайне занятая женщина, которую отвлекли от дел. Занятая женщина, которая хорошо сознает собственную важность.

– Да, Высокочтимая, – почтительно ответила Тайли. В ровный запах ее терпения ворвалась волна раздражения, которая быстро сошла на нет. Лицо Генерала Знамени оставалось бесстрастным. – Не подскажете ли мне, сколько готового корня вилочника имеется в вашем распоряжении?

– Странный вопрос, – проговорила женщина, словно бы раздумывая, стоит ли отвечать. Она задумчиво склонила голову. – Хорошо, – сказала она через некоторое время. – С учетом сделанного к полудню у меня четыре тысячи восемьсот семьдесят три фунта девять унций. Замечательное достижение, между прочим, особенно если принять во внимание то, сколько я уже отправила, и то, как трудно найти это растение, не отправляя людей копать за тридевять земель, – каким-то невероятным образом, запах гордости усилился. – Тем не менее я решила эту проблему, убедив местных фермеров засадить несколько полей вилочником. К лету моей фабрике понадобится помещение побольше. Скажу вам по секрету, я вовсе не удивлюсь, если за это меня удостоят нового имени. Правда, конечно, я могу его и не принять, – улыбнувшись маленькой, округлой улыбкой, она даже с какой-то нежностью дотронулась до синей вставки на платье.

– Свет, безусловно, благоволит Вам, Высокочтимая, – отметила Тайли. – Милорд, не изволите ли вы показать ваш документ Высокочтимой? – с этими словами Генерал Знамени поклонилась Перрину заметно ниже, чем Высокочтимой. Округлая женщина нахмурилась.

Потянувшись, чтобы принять бумагу из его рук, она застыла, глядя ему в лицо. Женщина наконец обратила внимание на его глаза. Совладав с собой, она внешне невозмутимо прочла документ, затем сложила бумагу и замерла, постукивая ею о свободную руку.

– По всей видимости, вы ступаете по облакам, Генерал Знамени. Причем с очень странным спутником. Какой помощи вы – или он – ожидаете от меня?

– Вилочник, Высокочтимая, – мягко проговорила Тайли. – Весь, что у Вас есть. Его как можно скорее следует погрузить на телеги. И, боюсь, вам придется обеспечить телеги и возниц.

– Это невозможно! – отрезала округлая женщина, надменно выпрямившись. – Я составила четкий график еженедельной отправки готового вилочника, которого я строго придерживаюсь и вовсе не собираюсь нарушать. Это нанесет огромный вред Империи. Сул’дам сталкиваются с марат’дамани повсюду.

– Прошу прощения, Высокочтимая, – снова кланяясь, вступила Тайли. – Если бы вы могли выделить нам…

– Генерал Знамени, – вмешался Перрин. Переговоры получались не из легких, поэтому он старался сохранять бесстрастное выражение, однако тут не мог не нахмуриться. Он не был уверен, что и пяти тонн будет достаточно, а она пытается договориться о меньшем количестве! Его разум судорожно пытался придумать решение. Кончено, поспешное решение – плохое решение, потому как обычно ведет к ошибкам и неприятностям, но иного выбора нет. – Быть может, конечно, это не интересует Высокочтимую, но Сюрот прочила смерть всем, кто помешает исполнению ее планов. Не думаю, что ее гнев пойдет дальше нас с вами, но она действительно приказала забрать все.

– Само собой, гнев Верховной Леди не коснется Высокочтимой, – голос Тайли звучал, словно она сомневалась в справедливости своих слов.

Женщина тяжело задышала, синий овал с золотыми руками заходил ходуном. Она поклонилась Перрину так же низко, как и Тайли.

– Мне потребуется остаток дня, чтобы собрать нужное количество телег и погрузить на них требуемое. Этого достаточно, милорд?

– А разве у нас есть другой выход? – отозвался Перрин, забирая бумагу у нее из рук. Женщина неохотно отдала бумагу и теперь жадно наблюдала за тем, как он прячет ее в карман.

Оказавшись снаружи, Генерал покачав головой, забралась в седло:

– Иметь дело с Малыми Дланями всегда трудно. Никто из них отнюдь не считают себя малыми. Я думала, что главным здесь окажется кто-то Четвертого или Пятого Ранга, но и тогда все было бы очень не просто. Но когда я увидела, что у нее Третий Ранг – это всего лишь двумя ступенями ниже Руки самой Императрицы, да живет она вечно, – я поняла, что в лучшем случае мы уедем отсюда с парой сотен фунтов. Но вы придумали красивое решение. Рискованное, но красивое.

– Что ж, никто не хочет играть в игры со смертью, – поддержал беседу Перрин, когда они выехали со двора конюшни в город, – эскорт колонной ехал за ними. Теперь им нужно дождаться телег и, возможно, подыскать гостиницу. Нетерпение распирало его. Свет, пусть им не придется ночевать здесь!

– Так вы не знали, – выдохнула смуглая женщина. – Управляющая поняла, что она стоит на волосок от смерти, едва прочитала слова Сюрот, но была готова поставить на карту жизнь, чтобы исполнить свой долг перед Империей. Малая Длань Третьего Ранга имеет достаточный вес, чтобы избежать смерти во время разбирательства, тем более если долг был неукоснительно ею выполнен. Но вы использовали имя Сюрот. В большинстве случаев это нормально – только не при обращении к самой Верховной Леди, конечно, – но использование имени Леди без титула в присутствии Малой Длани подразумевает, что вы либо местный невежда, либо близкий друг Сюрот. Свет сопутствовал Вам, и она решила, что вы близки.

Перрин мрачно рассмеялся. Шончан. А может, и проделки та’верен.

– Скажите, если, конечно, вопрос не покажется вам оскорбительным, у вашей леди хорошие связи или, может, богатые земли?

Вопрос так удивил Перрина, что он развернулся всем корпусом в седле, чтобы взглянуть на Тайли. В этот момент что-то резко полоснуло его по груди, разлив огонь по грудной клетке, и рванулось к руке. За спиной заржал от боли конь. Перрин ошеломленно воззрился на стрелу, торчащую из левой руки.

– Мишима! – крикнула Генерал Знамени, указывая наверх. – Вон то четырехэтажное здание с соломенной крышей, между двумя шиферными крышами. Я видела движение на карнизе.

Скомандовав следовать за ним, Мишима пустил коня галопом по оживленной улице, шесть шончанских копейщиков исполнили приказ – подковы звонко зацокали по брусчатке. Люди разбегались с дороги. Кое-кто наблюдал за происходящим. Никто на улице толком не понял, что произошло. Еще два копейщика спешились и бросились помогать товарищу удерживать коня, у которого из плеча торчала вторая стрела. Перрин коснулся сломанной пуговицы, висящей теперь на одной нитке. Шелковый камзол был разрезан поперек груди, начиная от пресловутой пуговицы. Из раны сочилась кровь, пропитывала рубашку и стекала вниз по руке. Если бы за секунду до этого он не развернулся, то стрела бы попала прямо в сердце, а не в руку. Возможно, и другая стрела тоже нашла бы свою цель, но и вот этой наверняка было бы достаточно. Двуреченскую стрелу не так-то просто отклонить.

Кайриэнцы и тaйренцы толпились вокруг него, пока Перрин слезал с коня. Каждый пытался ему помочь, но в этом не было необходимости. Он вытащил из-за пояса нож, но Камайли забрала его и ловко подрезала древко, чтобы было легче сломать его поближе к руке. От этого по руке прокатился комок острой боли. Девушка не стала переживать по поводу испачканных в крови пальцев, а просто вытянула из рукава зеленый кружевной носовой платок – светлее, чем обычно у кайриэнцев, – и вытерла их, а затем осмотрела остаток древка, торчащий из его руки, чтобы удостовериться, что нет никаких щепок.

Генерал Знамени уже тоже слезла со своего гнедого и стояла, нахмурившись:

– Вы ранены, это заставляет меня опустить глаза, милорд. Я слышала, что в последнее время увеличилось количество поджогов, грабежей, беспричинных убийств. Я должна была обеспечить вам лучшую защиту.

– Сожмите зубы, милорд, – сказал Барманес, завязывая кожаный шнур у острия стрелы. – Готовы, милорд?

Перрин сжал челюсти и кивнул. Барманес дернул алую от крови стрелу. Перрин подавил стон.

– Не нужно опускать глаза, – хрипло проговорил он. Что бы это ни значило. Судя по тому как Тайли это произнесла, в «опускании глаз» не было ничего хорошего. – Никто не просил вас заворачивать меня в пеленку. Я за собой такого не помню.

Неалд протиснулся через толпу, окружившую Перрина, уже засучив рукава, но Перрин остановил его.

– Давай не здесь, старина. Люди могут увидеть.

Прохожие наконец заметили, что что-то происходит, и подходили посмотреть, взволнованно пересказывая друг другу подробности.

– Он может Исцелить это так, что вы никогда не догадались бы, что я был ранен, – объяснил Перрин, пробуя согнуть руку. Он поморщился. Плохая мысль.

– Вы позволите ему исцелить вас с помощью Единой Силы? – недоверчиво уточнила Тайли.

– Чтобы избавиться от дырки в руке и шрама через всю грудь? Сразу же, как только мы окажемся в укромном месте, где на нас не будет пялиться полгорода. А вы бы поступили иначе?

Она поежилась и сложила пальцы в уже привычную дугу. Скоро ему просто придется выяснить, что же этот жест означает.

Ведя коня под уздцы, подошел Мишима. Вид у него был похоронный.

– С той крыши упали двое мужчин, вооруженные луками и колчанами, – тихо сообщил он, – но не это стало причиной их смерти. Удар о мостовую был сильным, но крови там мало. Полагаю, что, увидев, что их миссия провалена, они приняли яд.

– Я не вижу в этом смысла, – пробормотал Перрин.

– Если человек решается на самоубийство, только чтобы не сообщать о провале миссии, – мрачно заметила Тайли, – это означает, что у вас есть очень влиятельный враг.

Влиятельный враг? Масима наверняка будет не прочь увидеть его мертвым, но для такого у него руки слишком коротки.

– Все мои враги далеко и понятия не имеют, где я.

Тайли и Мишима признали, что Перрину виднее, но сомнения явно их не оставили. Не стоит забывать, что есть еще и Отрекшиеся. Некоторые из них уже пытались убить его. А другие пробовали использовать его в своих целях. Но все же, возможно, не стоит вешать всех собак на Отрекшихся. Рука пульсировала от боли. Порез на груди тоже.

– Давайте найдем постоялый двор, где можно снять комнату.

Пятьдесят один узел. Сколько еще? Свет, сколько еще?

Глава 13
Осада

– Тесните их! – крикнула Илэйн. Сердцеед нетерпеливо загарцевал, зажатый на узкой мощеной улочке среди других коней и пеших женщин, но Илэйн уверенной рукой усмирила своего вороного мерина. Бергитте настояла, чтобы она держалась подальше от военных действий. Настояла! Как будто бы сама Илейн – безмозглое создание! – Да поднажмите же, чтоб вам пусто было!

Но никто из многих сотен человек, сражающихся на широких галереях городских стен – серый камень с белыми прожилками возвышался на пятьдесят футов, – само собой, не обратил на крики Илейн ни малейшего внимания. Маловероятно, что они вообще услышали ее голос. Среди шума, проклятий и воплей, звона стали, разносившихся над широкой улицей, проходившей вдоль стены, под лучами полуденного солнца в удивительно безоблачном небе, сотни людей потели и убивали друг друга мечами, копьями и алебардами. Рукопашная уже охватила двести шагов стены, накатилась на три высокие круглые башни с реющими над ними Белыми Львами Андора и угрожала подобраться к двум другим башням, которые, однако, хвала Свету, пока оставались вне досягаемости. Люди кололи, резали и рубили – никто из тех, кого Илейн могла видеть, не отступал ни на шаг. Арбалетчики в красных куртках на вершинах башен вносили свою лепту в общую бойню, но после выстрела арбалет нужно долго перезаряжать, а стрелков слишком мало, чтобы отразить очередную волну. Они – это все, что осталось от Гвардии. Все остальные были наемниками. За исключением Бергитте.

Здесь, вблизи, благодаря узам, Илэйн легко отыскала своего Стража, – замысловатая золотая коса покачивалась, когда Бергитте подбадривала солдат, указывая луком туда, где требовалось подкрепление. На ней был красный короткий мундир с белым воротом и широкие небесно-голубые штаны, заправленные в сапоги, – она была единственной на стене, на ком не было доспехов. Она настояла, чтобы Илэйн оделась во все серое, дабы не привлекать излишнего внимания и избежать любых попыток похитить ее или убить. Кое у кого из сражавшихся на стене за спиной висели арбалеты и короткие луки, а для тех, кто не находился в первых рядах или еще не вступил в бой, меткий выстрел на пятьдесят шагов не представлял особой сложности. А вот четыре золотых узелка, выдающие ее высокий ранг, на плече самой Бергитте делали ее мишенью для любого зоркого стрелка Аримиллы. Но зато ее не потеряешь в толпе. По крайней мере, она…

У Илэйн перехватило дыхание, когда на Бергитте бросился с мечом жилистый парень в нагруднике и коническом стальном шлеме. Однако золотоволосая женщина хладнокровно уклонилась от выпада – узы донесли лишь азарт битвы, не более того!

Резкий удар луком по голове сбросил нападавшего со стены. Он еще успел вскрикнуть, прежде чем с отвратительным чавканьем ударился о камни мостовой. Это был отнюдь не единственный труп, «украшавши» улицу. Бергитте всегда говорила: «Люди никогда не пойдут за тобой, если не будут знать, что ты готова столкнуться с теми же трудностями и опасностями, что и они сами». Но если она позволит себе так же безрассудно погибнуть…

Илэйн неосознанно всадила пятки в бока Сердцееда, но Каселле придержала коня под уздцы.

– Я не идиотка, Лейтенант Гвардии, – отрезала Илейн ледяным тоном. – Я не собираюсь лезть туда, пока там не станет… безопасно.

Арафелка отдернула руку, и ее лицо в прорезях полированного конического шлема приняло невозмутимое выражение. Внезапно Илэйн стало совестно за свою вспышку – Каселле всего лишь выполняла свою работу. Однако холодная ярость не проходила. Нет, она не станет просить прощения! На нее накатил стыд, когда она осознала всю непоследовательность собственных мыслей. Кровь и проклятый пепел, порой ей хотелось хорошенько выпороть Ранда, наградившего ее малышами. Теперь она и представить не могла, в какую сторону прыгнет ее настроение в следующий миг. А оно еще как прыгало.

– Если так происходит всегда, когда ждешь ребенка, – сказала Авиенда, поправляя темную шаль, наброшенную на плечи, – я вряд ли когда-нибудь решусь на подобное.

Высокая спинка седла немного приподнимала пышную айильскую юбку, так что ее ноги, обтянутые чулками, были видны до самых коленок, однако Авиенду это нисколько не смущало. Когда ее мышастая кобыла стояла смирно, девушка чувствовала себя вполне вольготно. Да и Магиин – Маргаритка на Древнем Наречье – была спокойным, мирным существом с некоторой склонностью к полноте. По счастью, Авиенда слишком плохо разбиралась в лошадях, чтобы это заметить.

Сдавленный смех заставил Илэйн обернуться. Ее двадцать одна телохранительница, облаченные в сверкающие шлемы и латы, отряженные сопровождать ее этим утром, включая Каселле, – все они стояли перед ней с абсолютно невозмутимым видом, пожалуй даже слишком невозмутимым. Они наверняка смеются в душе. Однако четыре женщины из Родни, стоявшие за ними, склонившись друг к другу, зажимали рты руками. Алис, весьма приятная женщина с седыми прядями в волосах, заметив, что Илейн на них смотрит – ну, не просто смотрит, а смотрит сердито, – демонстративно выпучила глаза, что вызвало новый приступ смеха у остальных. Кайден – хорошенькая пухленькая доманийка, смеялась так сильно, что ей пришлось ухватиться за Кумико, чтобы не упасть, хотя полной седой женщине, казалось, самой не мешало бы найти какую-нибудь опору. Илэйн охватило раздражение. Нет, вовсе не из-за смеха – хотя, по правде говоря, отчасти и из-за него. И она вовсе не сердилась на Родню. Ну разве что немножко. Они просто клад.

Этот штурм стен – отнюдь не первая атака Аримиллы за последние недели. На самом деле, атаки участились: теперь они случались по три-четыре раза в день. Враг прекрасно понимал, что у Илэйн не хватает солдат, чтобы удерживать все шесть лиг стены. Чтоб ей сгореть, Илэйн и сама слишком хорошо знала, что не может даже отправить опытных людей для укрепления оборонительных галерей на стенах. А неопытные все испортят. И Аримилле нужно только переправить через стену достаточное количество людей для захвата ворота. Тогда она сможет перенести сражение на улицы города, где получит значительное численное превосходство над Илэйн. Горожане могут встать на ее поддержку – что тоже еще неизвестно, – но это только приведет к массовой резне: подмастерья, конюхи и лавочники будут сражаться с тренированными солдатами и наемниками. Кто бы впоследствии ни занял Львиный Трон – причем, скорее всего, это будет не Илэйн Траканд, – он обагрит его кровью Кэймлина. За исключением тех, кто обороняет ворота и дозорных на башнях, она увела всех своих солдат во Внутренний Город, поближе к Королевскому Дворцу, и разместила людей с подзорными трубами на самых высоких остроконечных башнях дворца. Если дозорный подает сигнал о начале штурма, связанные с ним женщины из Родни создают портал и перемещают солдат в горячую точку. Конечно же, Родня не принимала участия в боях. Илэйн не позволила бы им использовать Силу в качестве оружия, даже если бы они сами предложили.

До сих пор схема работала, правда порой все происходило в самый последний момент. Нижний Кэймлин, находившийся вне стен, представлял собой скопление домов, лавок, постоялых дворов и складов, что позволяло врагу подобраться к крепостному валу незамеченным. Трижды солдатам Илейн приходилось сражаться под внутренней частью стены и отбивать как минимум одну башню. Задачка не из простых. Будь ее воля, она сожгла бы Нижний Кэймлин дотла, чтобы лишить людей Аримиллы прикрытия, однако огонь мог перекинуться на стены и породить сильнейший пожар, от которого не спасет даже весенний ливень. И так каждую ночь в городе случаются поджоги и контролировать их становится все труднее. И кроме того, в тех домах, несмотря на осаду, продолжают жить люди, и Илэйн не хотела остаться в их памяти той, кто лишил их крова и средств к существованию. Нет, раздражало Илэйн то, что идея использовать Родню таким образом не пришла ей в голову раньше. Если бы эта светлая мысль посетила ее вовремя, то не вышло бы никаких сложностей с женщинами Морского Народа, не говоря уже о сделке, согласно которой целая квадратная миля в Андоре переходит в их распоряжение. Свет, целая миля! Ее мать ни за что не отдала бы и дюйма Андора. Да сгореть ей на месте, эта осада даже не оставила времени достойно оплакать мать! И старую няню Лини. Равин убил мать Илэйн, и Лини, должно быть, погибла, пыталась защитить ее. Седовласая, иссушенная годами Лини не отступила бы даже перед Отрекшимся. Вспоминая о Лини, Илэйн словно слышала ее гнусавый голос: «Нельзя засунуть мед обратно в соты, дитя мое». То, что сделано, – уже сделано, и нужно с этим смириться.

– Вот наконец-то – воскликнула Каселле. – Они бегут к лестницам.

И правда. Воины Илэйн теснили врага на всем протяжении стены, а солдаты Аримиллы отступали и старались пробраться к приставным лестницам. Люди на стене продолжали погибать, однако бой подходил к концу.

Неожиданно для самой себя, Илэйн пришпорила Сердцееда. На этот раз никто не успел ее остановить. Преследуемая криками, она промчалась по улице и выскочила из седла возле ближайшей башни прежде, чем ее мерин успел полностью остановиться. Распахнув тяжелую дверь, Илэйн подобрала раздвоенные юбки и бросилась вверх по винтовой лестнице, загибающейся в спираль против часовой стрелки, мимо просторных ниш, где стояли группы вооруженных людей, удивленно смотревших ей вслед. Эти башни строились для защиты от нападающих, которые будут пытаться прорваться вниз, в город. Наконец лестница привела в просторный зал, в противоположном конце которого другая винтовая лестница закручивалась вверх в обратном направлении. Человек двадцать в разномастных шлемах и нагрудниках проводили здесь свой досуг, метали кости, просто сидели, прислонившись к стене, беседовали и смеялись, как будто бы там, за обшитыми железом дверями, никто не умирал. Чем бы они там ни занимались, при виде ее все пораженно застыли.

– Ох, миледи, я бы на вашем месте не стал этого делать, – послышался грубый голос, когда она положила руки на железный засов одной из дверей. Не обращая внимания на эти слова, Илэйн подняла перекладину и распахнула дверь. Чья-то рука схватила ее за юбку, но она вырвалась.

Никого из людей Аримиллы на стене не осталось. По крайней мере, никто из них не держался на ногах. Десятки лежали на залитой кровью галерее – кто-то безмолвно, кто-то стонал от боли. Сколько бы из них ни принадлежало Аримилле, звона стали уже слышно не было. Большинство наемников были заняты ранеными или просто сидели на корточках, восстанавливая дыхание.

– Сбросьте их и втащите эти проклятые лестницы! – скомандовала Бергитте. Послав стрелу вниз, в толпу, бегущую прочь по грязной улице Нижнего Кэймлина, она достала следующую и выстрелила снова. – Пусть строят новые, если хотят вернуться! – Часть наемников перегнулась между зубцами, исполняя приказ, но далеко не все. – Я знала, нельзя было сегодня позволять тебе прийти сюда, – продолжила она, не переставая пускать стрелы, накладывать новые и натягивать тетиву. Арбалетные болты, сыплющиеся из башен, тоже выкашивали людей внизу, но черепичные крыши складов спасали тех, кто успел забраться внутрь.

Илэйн потребовалось какое-то время, чтобы понять, что последнее высказывание предназначалось ей. Она вспыхнула.

– И как ты собиралась мне помешать? – поинтересовалась она, взяв себя в руки.

Опустошив колчан, Бергитте опустила лук, развернулась и хмуро воззрилась на нее:

– Связать тебя и посадить ее сверху, – ответила она, кивнув в сторону Авиенды, которая как раз выходила из башни. Ее окружало сияние саидар, однако в руке она сжимала кинжал с рукоятью из рога. Каселле и остальные телохранители появились вслед за ней с мечами наголо. Их лица были суровы. При виде живой и невредимой Илэйн, их выражение ни капли не изменилось. Эти проклятые женщины просто невыносимы, когда начинают носиться с ней, словно с хрупкой стеклянной вазой, которая того и гляди треснет от неловкого прикосновения. После сегодняшней выходки станет еще хуже. И ей придется это терпеть.

– Я бы поймала тебя, – заявила Авиенда, потирая бедро, – если бы эта глупая лошадь меня не сбросила.