Текст книги "Иисус, или Смертельная тайна тамплиеров"

Автор книги: Робер Амбелен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

И вероятно, охранники как раз и упрекали Иисуса в том, что он не сотворил чуда, чтобы освободить их в награду за верность (они честно выполняли правила игры).

Имена этих двух загадочных персонажей варьируются в рукописях, где о них говорится. Демасили Дисмаси Гесласили Цистасв уже цитированных «Деяниях Пилата»; Тити Думахв арабских евангелиях, так называемых «Евангелиях детства»; Зоафани Шаммафав некоторых рукописных вариантах канонических Евангелий; Моави Зандив некоторых средневековых рукописях. Их называли галилеянами и даже представителями отряда Вараввы, пишет Даниэль-Ропс. И это лишь самые показательные имена…

Мы думаем, что ближе всего к истине греческие имена, потому что меньше риска, чтобы грекоязычные писцы IV века исказили их. И вероятно, это коптские переписчики их переврали, транскрибируя и переводя греческие оригиналы. Но, как сможет отметить сам читатель на основе сказанного выше, два этих скромных персонажа имеют значение для историка, они могут стать ключами к загадке в некоторых ее аспектах.

«Деяния Пилата» составляют, как мы сказали, первую часть знаменитого Евангелия от Никодима. Это известный апокриф, и только он, вместе с Первым посланием Петра и другим апокрифом, Евангелием от Петра, сообщает, что Иисус после смерти спустился в ад,чтобы благовестить мертвым, ожидавшим этого. Канонические Евангелия ничего не говорят об этом эпизоде, который был введен в «Кредо», а задолго до этого – во всеобщий «Апостольский символ веры» и фактически стал догматом веры для христиан.

Во II веке «Деяния Пилата» цитировал Иустин Мученик, в III веке – Тертуллиан, значит, как мы видим, это очень древний текст. Иустин умер в 165 году, значит, «Деяния Пилата» написаны раньше. Однако коптская рукопись, дошедшая до нас, относится к IV веку.

Так вот, она мимоходом сообщает нам одну деталь, которая в те времена казалась незначительной, но нам представляется очень достойной внимания, потому что напрочь лишена того избыточного символизма, который так часто встречается у христианских авторов тех времен.

Канонические Евангелия, а именно: Евангелие от Матфея (27:33), от Марка (15:22) и от Иоанна (19:17), говорят, что Иисус был распят на месте под названием Голгофа,что по-древнееврейски значит «череп» [131]131
  В русских синодальных переводах – «лобное место» (примеч. пер.).


[Закрыть]. Лука (23:33) просто говорит: «На место, называемое Лобное». Это был каменистый холм, высокий и обрывистый, действительно имевший форму черепа. Создана легенда, согласно которой под этим каменным черепом погребен Адам, положенный головой как раз под этот холм.

В настоящее время Голгофа – пригорок около пятидесяти сантиметроввысотой, выступающий из пола в базилике Гроба Господня. Что касается холма, он исчез после того, как Иерусалим был взят Титом и город сравняли с землей (руками еврейских пленников), а потом при императоре Адриане на фундаментах старого города построили новый. Адриан велел соорудить на всей Голгофе террасу, и там посадили священное дерево, посвященное Венере-Афродите. Очевидно, что после стольких работ прежнего места уже не найти. Тем более что самый старый план Иерусалимадатируется приблизительно 595 годом. Город был разграблен еще раз в 614 году Хосровом II, истребившим его жителей, а потом в 1214 году – монголами, полностью разорившими его.

Так вот, «Деяния Пилата» сообщают, что прокуратор в приговоре распорядился: «Прежде всего, велю, чтобы тебя бичевали, в силу законов империи, и далее чтобы тебя распяли в том месте, где тебя схватили,вместе с Демасом и Цистасом, обоими ворами, которых схватили вместе с тобой» (Деяния Пилата, IX).

Но Иисуса схватили не на Голгофе,а в Гефсимании,в Гефсиманском саду, у подножия Масличной горы. И нам следует приступить к этой проблеме: она важнее, чем кажется с первого взгляда, почему – будет ясно в дальнейшем.

Даниэль-Ропс, до бесконечности использующий в своей книге «Иисус в Его время» обороты «должно быть», «можно предположить, что», «вероятно» и ставящий во главе процессии, идущей совершать чисто римскую казнь, «привратника синедриона», не сообщает никаких конкретных сведений о маршруте осужденных и их военном эскорте. Достаточно перечесть главу «Крестный путь», чтобы отметить его осторожность и неуверенность. Тем более понятную с учетом того, что определять и уточнять этот маршрут начали только в IV веке (опять-таки), с прибытием первых в истории паломников [132]132
  Даниэль-Ропс, историк-традиционалист, по-прежнему желает верить, что это евреи хотели казни Иисуса и совершилиее. Как будто он не знает, что:
  1)  распятиеникогда не было в Израиле законным способом казни, и его не стали бы вводить для Иисуса, тем более во время Пасхи;
  2) в один день никогда не выносили двух смертных приговоров; это противоречило Закону. Таким образом, невозможно, чтобы синедрион велел казнить сразу же Иисуса и двоих воров.


[Закрыть].

Императрица Елена, мать Константина, велела в конечной точке маршрута паломников построить базилику. Там собрали всё для их удобства, чтобы они не тратили зря силы, бродя по разным местам. Так могила и Голгофа оказались рядом другом с другом. Самое большее в двадцати метрах от могилы находится место, где (после сна, ниспосланного ей ангелом-хранителем) Елена велела копать, чтобы найти невредимые,хотя прошло почти три века, три креста – Иисуса и воров. Впоследствии обрели гвозди, терновый венец, тунику Иисуса, плат блаженной Вероники и, наконец, тридцать девять саванов, один аутентичнее другого. Притом почти всё подтверждало свою подлинность многочисленными чудесами. Таким образом, в музее было всё, даже крайняя плоть Иисуса, ныне хранящаяся в Ватикане.

Теперь места паломничества были полностью подготовлены, его организовали безупречно, всё, можно сказать, было под рукой. Впоследствии у каноников церкви Гроба Господня родилась гениальная идея. Любой мужлан, приходивший к святой могиле в качестве паломника, получал у них посвящение в рыцари. Получив аттестацию, заверенную подписью и печатью, наш мужлан возвращался в Европу обладателем личного дворянства. В те времена это давало многочисленные преимущества. Если так же поступали его сын и внук, их дворянский титул становился наследственным, это было дворянство «третьего раза».

Тем не менее о крестном пути Даниэль-Ропс пишет с осторожностью: «Правду говоря, этот маршрут не более чем гипотетичен, и иначе быть не могло, если принять к сведению, сколько развалин возникло за века в Святом городе и какие массы обломков скопились в низинах… Этим сувенирам, слишком ценным, не стоит придавать чересчур большое значение» ( Daniel-Rops, Henri.Jesus en Son temps. Paris. 1945).

Так вот, попытаемся восстановить план Иерусалима времен Иисуса при помощи мозаичного плана, открытого в Мадабе, в Иордании, и датированного 595 годом.

К северу от города отходит дорога, ведущая через Раму в Самарию, и другая, ведущая в Кесарию. Они расходятся всего в шестидесяти метрах от Северных ворот, которые в средние века называли «Скорбными». Если пройти вне пределов города чуть западнее и миновать Тиропеонскую долину, покажутся Ефремовы ворота, через которые проходит дорога на Иоппию (Яффу). В ста метрах по правую руку от путника возвышается скалистый холм Голгофа.Утверждать вместе с Даниэль-Ропсом, что это была дорога на Дамаск, – lapsus calami[описка (лат.)] или географическая ошибка. С другой стороны, старинное кладбище – не там,оно находится по другую сторону Тиропеона и Кедрона, в полутора километрах по прямой линии, у подножия горы Соблазна, совсем близко к Гефсимании и Масличной горе.

Так вот, Даниэль-Ропс в книге «Иисус в Его время» пишет следующее:

«Существовал обычай – еще сохранившийся в некоторых странах, особенно на Востоке – размещать кладбища у городских ворот, и обыкновенно смертные казни совершались среди надгробий. Разве Голгофа не возвышалась всего метрах в двадцати пяти от того места, где находилась могила, принадлежащая Иосифу Аримафейскому? Разве в „Сатириконе“, в главе, где Петроний рассказывает забавную историю о безутешной вдове, также не говорится о распятии среди могил? [133]133
  Это история о распятии среди могил очень любопытна. Интересно бы знать, почему «Сатирикон» Петрония из 3000 первоначальных страниц сократился до 250… У нас будет возможность к этому вернуться.


[Закрыть]Голгофу надо представлять как одно из тех мрачных мест, близко знакомых со смертью и отдающих мертвечиной, над которыми кружат, подстерегая последний вздох своей поживы, те „птицы Эсквилина“, о которых говорит Гораций (потому что в Риме казни обычно происходили на кладбище у Эсквилинских ворот), – грифы, столь обычные в небе Иудеи…»

Итак, отметим: место распятия Иисуса и двух его воров должно быть близким к кладбищу, потому что таков обычай и потому что там должна быть могила, где его временно похоронят.

Близ Голгофы ничего подобного нет. Это исключала близость Храма, святого места, – метров триста по прямой, – поскольку кладбище есть место нечистое по преимуществу, тем более если там совершались казни и выставлялись трупы замученных: все это осквернило бы святое место.

Таким образом, в IV веке Голгофу в качестве места казни Иисуса выбрали, видимо, из-за ее названия, из-за легенды, связанной с ней, а также ради удобства паломников. Во времена, когда никого, кто видел смерть Иисуса, уже не было в живых,когда археологии и ее дисциплин, связанных с историческими науками, невозможно было и представить, когда наивность верующих не знала абсолютно никаких границ, когда рациональной критике всегда предпочитали детскую веру, такие изыскания, как наше, были исключены. Не существовало ни одной карты древнего Иерусалима. Обратиться к устной традиции было невозможно, потому что после взятия и разрушения города всех евреев без исключения депортировали. Несколько веков до Константина к городу Давида было запрещено приближаться.Как представить, чтобы на месте можно было узнать какое-либо предание? Римляне и греки, впоследствии, при Адриане, то есть в 131 году, заселившие новый город, Элию Капитолину,не нашли там ни одного жителя. Послушаем Иосифа Флавия:

«Остальные стены города разрушители так сравняли с поверхностью земли, что посетитель едва ли мог признать, что эти места некогда были обитаемы» ( Иосиф Флавий.Иудейская война. VII, 1. С. 415).

Таким образом, с 70 года, года взятия Иерусалима Титом, до 131 года, года основания Элии Капитолины, то есть за шестьдесят один год, место, где поднимался чудеснейший город в истории человечества, было всего лишь разоренным пространством, где все было сравнено с землей и не осталось ни одного живого существа.

Какие же там можно было найти устные предания, о которых говорят? [134]134
  Легендарный рассказ об обнаружении крестов Голгофы императрицей Еленой и испытательном воскрешении трупа, положенного на крест Иисуса, был в VII веке запрещен церковью.


[Закрыть]

Напротив, если мы перенесемся за пределы Иерусалима, в долину Иосафата, в самую Гефсиманию, на перекрестокдорог, одна из которых ведет в Иерихон, а другая – в Виффагию и Вифанию, мы окажемся на месте, где Иисуса «схватили, вместе с Демасом и Цистасом, обоими ворами», согласно «Деяниям Пилата».

Мы окажемся ближе ко дворцу Пилата, чем если бы находились на Голгофе, мы окажемся совсем рядом со старым кладбищем, где найдется могила, необходимая для погребения Иисуса, мы окажемся в Гефсиманском саду, где его «взяли», и прежде всего на перекрестке, где ходит намного больше людей, чем в таком удаленном месте, как Голгофа.

Так вот, римляне всегда казнили «в назидание», и это значило, что осужденных должно было видеть как можно больше прохожих. И этот перекрестокбудущий христианский мир бессознательновоспримет как эзотерическую истину, потому что на перекрестке всегда будут устанавливать распятие.Символ выбора между Добром и Злом, символ «двойного пути», отделяющего мир Мертвых: именно на перекрестке Гадеса бдит пес Цербер. Одна из трех его голов обращена к приходящему: она пропустит душу мертвого и запретит живому спускаться в унылое обиталище. Обе остальных, обращенных в другую сторону, повернутся к мертвым, если те попытаются подняться к Жизни. Левая голова запретит всякое возвращение к ней мертвым, сошедшим в Ад, правая запретит подобную попытку душам Елисейских полей.

Кроме того, с Голгофы, возвышающейся над Иерусалимом,постоянные ветры несли бы запах трупов распятых на город. Тогда как в Кедронской долине, расположенной гораздо ниже города, и на старом кладбище, близком к Гефсиманскому саду, эта неприятность не грозила. Все говорит о том, насколько удобным было это место для регулярных казней на кресте с долгой демонстрацией останков казненных.

Есть и дополнительный, принадлежащий к тому же кругу идей довод в пользу того, что распятия совершались на этом месте.

От этого перекрестка левая дорога поворачивает на Иерихон. Путь туда составляет около тридцати пяти километров, и на этом отрезке происходит спуск на тысячу метров. Пустынный и зловещий ландшафт, бесплодные скалы, по той и другой стороне многочисленные пещеры на унылых возвышенностях.

С наступлением ночи красноватый оттенок придает этому тоскливому пейзажу еще более пугающий характер.

Этот путь уже с давних пор внушает страх. Тут водятся гиены, шакалы, разбойники, срезающие кошельки, а то и перерезающие горло, делая эту дорогу до крайности опасной для путника. Именно сюда Иисус сознательно отнес действие своей притчи о добром самаритянине, оправдывая тем самым свои связи (вызывавшие возмущение в Иудее) с жителями Самарии.

И там, воздвигнутые на перекрестке, откуда отходит опаснейший из путей, обращенные к району, где одновременно скрываются и караулят бандиты с большой дороги, три позорных креста стали чем-то вроде вызова и равно ответа римского порядкавосставшим зелотам, а также самым обыкновенным разбойникам, часто связанным с первыми.

Впрочем, нет никаких доказательств, что лес и Масличная гора совсем рядом с Иерусалимом не были тем же, чем так долго был лес Бонди у ворот Парижа. И это, несомненно, подтверждают масштабы экспедиции, в ходе которой были взяты в плен Иисус и оба вора и в которой участвовали Когорта и ее трибун, то есть шесть центурий ветеранов, направленные военным магистратом в ранге консула, и вспомогательный отряд, выделенный синедрионом и насчитывавший не менее двух сотен бойцов. Может быть, в то время Масличная гора и ее лес представляли собой нечто вроде «Двора чудес» под открытым небом.

Это на самом деле идеальная позиция для контроля над Иерусалимом и для его штурма. Иосиф Флавий в «Иудейских древностях» (книга XX, VIII) приводит пример такого ее использования, напоминая о «египтянине», который укрепился там с настоящей маленькой армией и был разбит в 58 году нашей эры прокуратором Антонием Феликсом, упредившим его атаку. Это была действительно ключевая позиция:

«Отсюда он (египтянин) мог взять Иерусалим приступом, тиранически подавить римский гарнизон и народ, использовав вооруженных людей, которыми командовал…» ( Иосиф Флавий.Иудейская война. Славянская версия. II, 5. Деяния, 25:8-12).

Что касается сил этого повстанческого лагеря, то «Деяния» говорят о 4000 сикариев, тогда как Иосиф приводит цифру, несомненно преувеличенную, в 30 000. Но даже если на Масличной горе могло скрываться 4000 бойцов, одно это оправдывает ее осаду по приказу Пилата: трибун, шестьсот отборных солдат, не менее двухсот стражников только ради пленения Иисуса и его отряда.

Однако тогда напрашивается один вывод.

Если Иисус был распят не как политический мятежник, то есть головой вниз, а как банальный разбойник, головой вверх, этот факт подтверждается и выбором места распятия.

Возможно, синедрион и обвинял Иисуса в перегибах, еретическом отношении к догматам, пренебрежении к самым незыблемым религиозным обычаям, но Рим, который это не интересовало, обвинял его совсем в другом: в грабежах, убийствах, рэкете, как мы уже показали, а также в черной магии.

Значит, распиная его между двумя ворами, схваченными вместе с ним, на перекрестке дороги, которая вела в места, где кишели такие же банды, одновременно в качестве назидания и вызова, Пилат лишь подтверждал, что приговорил Иисуса к самому позорному из наказаний по чисто уголовным (а не политическим) мотивам.

Конечно, Исайя предсказывал: «За то, что… и к злодеям причтен был» (Ис., 53:12).

Судя по этому пророчеству, дело выглядит так, что унижение Мессии было предрешено самим Богом и угодно ему. На самом деле, вся глава 53 просто на удивление точно описывает перипетии Страстей. Пусть же читатель возьмет Библию и перечтет эти места. Потом мы снова возьмем слово.

Рукописи Исайи, которыми мы располагали до обнаружения рукописей Мертвого моря, – средневекового происхождения.То есть для скрупулезного историка, который всегда настороже, они подозрительны. Настолько подозрительны, что читателю достаточно снова взять Библию, Книгу Исайи, и прочитать главу 52, но только по стих 12.Потом пусть он, опустив дальнейшее, продолжит чтение со стиха 1 главы 54, и он обнаружит, что без опущенного куска вполне можно обойтись; более того, логическая связность совершенно безупречна.

Какой еще можно сделать вывод, кроме того, что стих 13 и дальнейшие стихи главы 52, а также вся глава 53 были вставлены в позднейшие времена, чтобы оправдать унизительную кончину Иисуса. Либо вставлены, либо истолкованы более чем вольно.Возможно, это и объясняет все средневековые гонения на еврейские общины. При этом захватывали их богатства и имущество и уничтожали их религиозные книги, подменяя их «исправленными» копиями [135]135
  Не слишком ли высокого мнения автор о средневековых фальсификаторах? Надо полагать, даже переписать текст Торы на иврите тогда мало кто сумел бы (из неевреев), а уж сочинить вставку на том же языке и в нужном стиле…  (примеч. пер.).


[Закрыть]. Это вполне демонстрируют нам рукописи Мертвого моря.Действительно, до сего времени там было обнаружено лишь две рукописи Книги Исайи. Одна принадлежит монастырю Святого Марка в Иерусалиме, православному. В ней столько же глав, сколько и в наших средневековых копиях. Рукопись Еврейского университета начинается с главы 10 и доходит до классического окончания. Но различия между этими двумя документами, появившимися до нашей эры, и нашими средневековыми рукописями очень велики.

Так, если последние в отношении Мессии утверждали: «Как многие изумлялись, смотря на Тебя, – столько был обезображен паче всякого человека лик Его» (Ис, 52:14), то рукопись из монастыря Святого Марка (рукопись Мертвого моря) гласит: «Благодаря Моему помазанию облик его более чем человеческий» (Ис, 52:14).

Надо согласиться, что различие очень велико и что лицо Мессии у Исайи, ослепительное и ужасное, лицо моисеевского Мессии, вновь спустившегося с Синая, не похоже на опухшее лицо Иисуса, выходящего из претории и направляющегося к месту своего распятия.

Насколько нам известно, ни перевод рукописи Исайи из монастыря Святого Марка, ни перевод рукописи из Еврейского университета опубликованы не были. Произойдет ли это когда-нибудь? Если да, надо будет тщательно проверить перевод стиха 12 главы 53. Для проблемы казни Иисуса это важно.

Наконец, остается упомянуть один документ, ставящий под вопрос подлинность всего евангельского рассказа о распятии Иисуса. Это сам текст краткого приговора, начертанный на кресте и приписываемый самому Пилату.

Так вот, откуда нам известен текст этой таблички, которую Пилат велел прибить, по римскому обычаю, к вершине вертикальной перекладины? От писцов, сочинявших Евангелия с IV века. Но действительно ли на вершине креста находился этот текст?В этом вполне можно усомниться, потому что:

– невозможно, чтобы Пилат назвал Иисуса выходцем «из Назарета», потому что в те времена этого населенного пункта не существовало и его, чтобы удовлетворить паломников, построили только в VIII веке. Впрочем, этого не утверждает и текст Вульгаты святого Иеронима, официальный текст католической церкви.Там он именуется nazareus,то есть «назорей», что значит «посвященный Господу» (назир);

– с другой стороны, Пилат не мог так назвать Иисуса потому, что:

а) это явно не мотив для обвинения с точки зрения римского закона; упрекать в этом Иисуса было нельзя;

б) Иисус никогда не был назореем, так как подобное посвящение исключало бы для него возможность пить вино, есть мясо, приближаться к людям, нечистым в ритуальном отношении с точки зрения иудейского закона, и прежде всего приближаться к трупам и касаться их. Все то, от чего он не отказывался в течение всей жизни. По этим причинам Иисус никогда не был ни ессеем, ни назореем.

Значит, текст приговора, приписываемый евангелистами Пилату, – подложный.

Им подменили другой, подлинный, но оскорбительный, который объяснял, почему Иисуса распяли головой вверх,как злодея, а не головой вниз,как мятежника, что произошло бы, если бы его действительно обвинили в провозглашении себя «царем иудейским».

Впрочем, вероятно, табличку, которая полагалась при всякой казни на кресте, сначала вешали осужденному на шею, и он так нес ее от тюрьмы до места казни. При этом руки у него были разведены в стороны и привязаны к поперечному брусу, лежавшему у него на спине, как ярмо. Это все, что носил осужденный: вертикальная перекладина креста была вкопана в землю на обычном месте казни.

С другой стороны, Матфей, Марк и Лука пишут, что римские солдаты потребовали от некоего Симона Киринеянина нести крест, потому что Иисус, будучи слишком слабым, не мог его держать. А Иоанну (19:17) ничего не известно о существовании Симона Киринеянина. Он, присутствовавший там, что он подчеркивает (19:26), видел, как Иисус, «неся крест Свой… вышел на место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа» (Иоан., 19:17). Но, как мы выяснили, носили только перекладину, а не вертикальный столб.

Впрочем, этот столб был не очень высоким – ступни жертвы обычно находились сантиметрах в тридцати над землей. Как правило, крест имел Т-образную форму (форму греческой буквы «тау»): на верхушке вертикального столба делали шип, на который насаживали поперечную перекладину с пазом посредине.

Значит, приходится предположить, что табличку, объясняющую причину казни, часто прибивали за головой осужденного, потому что выше крест не продолжался.

Когда одновременно совершалось много распятий, вместо положенных виселичных крестов использовали разветвленные деревья, и жертву прибивали уже не к букве Т (тау), а к букве Y (игрек).

Если, вернувшись к официальному представлению о том, что Иисус был распят на Голгофе, мы рассмотрим это место в свете археологических открытий, нам придется констатировать, что его выбор служит еще худшую службу официальному образу Иисуса, чем вариант с его распятием на Масличной горе.

Прежде всего отметим, что в 1968 году к северу от Иерусалима нашли скелет распятого, зарытый прямо в землю, и кости правой стопы еще были пробиты гвоздем.

Но археологи, изучающие почву Святой земли, бывают представителями христианских конфессий, в основном протестантской или католической, и редко – иудеями. Легко догадаться, какой вывод был сделан из этого открытия: об этой эксгумации прежде всего благоразумно умолчали.Но чего же опасались? Никогда никто не говорил, что Иисуса распяли к северу от Святого города.Споры идут лишь о том, распяли его на Голгофе или же на Масличной горе. А в окрестностях Иерусалима были распяты тысячи только в ходе последней осады Святого города.

К тому же при выборе Масличной горы благодаря близости официального (и ритуального) иудейского кладбища, определенной снисходительности Пилата к осужденному царского рода становится вероятным погребение Иисуса в достойной могиле, принадлежала ли она загадочному Иосифу Аримафейскому или нет.

Но при выборе Голгофы это не только невозможно, потому что никакого ритуального иудейского кладбища поблизости нет,но и вообще все гораздо хуже.

Действительно, недавние раскопки в этом секторе обнаружили:

а)  печи для кремации,очевидно предназначенные для греков и римлян, желавших, чтобы их прах вернулся на родину в традиционной погребальной урне, то есть сторонников посмертной кремации, которую иудеи презирали;

б)  ямы для костей,которые могут быть лишь классическими братскими могилами для местных евреев либо аналогами «fossa infamia», позорной ямы,предназначенной для трупов евреев, приговоренных к смерти. В самом деле, если римляне довольно легко отдавали семьям тела казненных, евреи помещали эти тела в «позорные ямы», закрытые решетками.Когда крысы и шакалы полностью очищали тела от плоти и оставался только скелет, его возвращали семье.

Итак, теперь явственно возникает проблема:

– либо труп Иисуса был похоронен на Голгофе, официально признанном месте его казни, и в таком случае был помещен в «позорную яму»; о почетной могиле речи нет, и получается, что распят Иисус был как разбойник(в письме к Фотину император Юлиан заявляет, что могилой Иисусу вполне заслуженно стала «позорная яма»);

– либо он был похоронен в почетной и ритуальной могиле и в таком случае распят поблизости от нее, то есть на Масличной горе. В таком случае всю свою объемность приобретает страшная фраза из «Деяний Пилата». Он был арестован вместе с двумя бандитами, схваченными «с ним» и в то же время.И тогда возникает вопрос, что так называемый «воплощенный бог» мог иметь общего с такими убийцами и ворами, как Симон Петр и Иуда Искариот (его сын), и с заурядными безымянными бандитами, как два этих разбойника.

Впрочем, надо отметить, что Иисус ожидал «позорного погребения», потому что предвидел: если римляне его схватят, он будет распят. Доказательством этого служит притча о виноградарях (Лук., 20), где последние, убив слуг,посланных хозяином виноградника (то есть пророков),убивают сынахозяина виноградника (Иисуса, легитимного, хоть и незаконного царя) и бросают его труп за пределы виноградника, не похоронив его.

Похоже, под конец этой главы мы можем найти некоторые полезные уточнения относительно Гефсимании.Это слово по-древнееврейски означает «пресс для маслин». Очевидно, под подобным устройством едва ли можно укрыть и спрятать такой отряд, который сопровождал Иисуса (одни только апостолыи ученикиуже составляли почти сотню человек). Значит, там есть еще что-то,и сведения об этом «чем-то» нам предоставит одно из древнейших апокрифических Евангелий. Действительно, в Евангелии от двенадцати апостолов (которое Ориген считал более древним, чем Евангелие от Матфея) есть фрагмент, который д-р Ревийу, хранитель Лувра, в своем переводе привел под номером 4. И в этом фрагменте, дошедшем до нас в очень испорченном виде, уточняется, что в Гефсиманском саду «был дом Ирмеела, который проживал там».

На самом деле в виду имеется не Ирмеел, а Иерахмеел – это еврейское имя означает «любимый Богом» (см.: «Раввинский словарь» Сандера).

Несомненно, как многие французские крестьяне при немецкой оккупации и правительстве Виши, этот человек был тайным сторонником зелотских партизан, помогал им как мог, давал приют, прятал их и снабжал продовольствием. Но существование подобного района, где находился также пресс для маслин, объясняет, почему Пилат для его осады бросил такие силы: Когорту,то есть шесть центурий ветеранов под командованием трибуна(ранг, равный консульскому),добавив к ней отряд стражников Храма соответственной численности. Оценив ее примерно в двести человек и добавив шестьсот солдат Когорты, мы получим почти восемьсот бойцов.

Кто поверит, что у подобной маленькой армии не было иной цели, кроме ареста безобидного фантазера, называющего себя «сыном Бога» и проповедующего только прощение обид и всеобщую любовь? Если бы у нас еще оставались сомнения, нам было бы достаточно перечитать такой отрывок из уже упомянутого Евангелия от двенадцати апостолов, показывающего (надо полагать, совсем против воли авторов), что на самом деле между евреями и римлянами произошел бой и это сражение закончилось взятием в плен Иисуса, официального главы зелотского движения, которого под конец покинули его соратники:

«Пилат вспомнил… Он обратил внимание на центуриона, который стоял у ворот гробницы, и увидел, что у того лишь один глаз (ибо второй ему выбили в бою) и что он все время закрывает этот глаз рукой, чтобы не видеть света» ( Евангелие от двенадцати апостолов.15-й фрагмент).

Надо отметить, что центурион потерял глаз не в ипcombat (каком-то бою), а в lecombat (конкретном бою, известном рассказчику), и что рана была совсем свежей. Так вот, если апокрифические Евангелия можно упрекнуть в излишнем пристрастии к сверхъестественному и чудесам, то столь простыми и невинными деталями пренебрегать нельзя. Такое не придумывают, и присутствие подобного одноглазого в таких обстоятельствах легче представить, чем совсем слепого часового, чудесным образом прозревшего в момент удара копьем в бок Иисусу. Но между обеими этими историями есть связь: вторую придумали, чтобы заставить забыть первую.