Текст книги "Воля владыки. В твоем сердце (СИ)"

Автор книги: Рия Радовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Сам Асир Джасима больше не вспоминал, по крайней мере, при Лин. Да и зачем вспоминать, когда можно заняться гораздо более приятным! Но однажды, очередным утром, которое Лин встретила в его спальне, сказал:

– Пришло время собрать всех верных и наградить по заслугам. Хорошо, что это можно совместить с традиционной охотой. Но тебе придется поскучать одной, пока твой владыка будет с утра до ночи загонять зверей и с ночи до утра пировать с толпой кродахов.

– Я найду, чем себя занять, – пообещала Лин. – Кто бы мог подумать, что у анхи в серале может не найтись свободного времени на несколько лишних разговоров по душам. Но скучать все равно буду, мой владыка и господин, – обняла его, вдохнула влекущий запах. – Скучать и ждать.

Лин не шутила: «разговоры по душам» давно и назрели, и даже перезрели. Лалия после суда отстранилась от жизни сераля, оставив на младшую митхуну неизбежную ежедневную текучку, все мелкие дрязги, зловредные сплетни, пустые и не очень обиды, всю ту ерунду, которая, если ее пустить на самотек, может привести к вовсе не ерундовым трагедиям. И Лин постепенно, мягко, не навязываясь, вникала в запутанные взаимоотношения «сестер по сералю», заодно для себя сортируя их на «цыпочек», «змеек» и «стервятниц». Кого-то утешала, кому-то советовала, кого-то осаживала. Нравилось им это или нет, становилась той, к кому можно пойти с проблемой и не ввязывать в дело Ладуша. Кого стоит опасаться и не стоит задевать. Та еще работка, на самом деле. Не проще, а часто и сложнее, чем была в бытность ее агентом.

Наверное, из-за непривычно полной погруженности в серальную жизнь Лин и не поняла сразу, что ее нервозность, раздражение по пустякам, которое приходилось подавлять усилием воли, желание уйти подальше ото всех, лучше всего – в спальню Асира, где даже если нет его самого, то есть хотя бы его запах – не просто тоска по своему кродаху и по замечательным ночам с ним вместе. Она, конечно же, скучала, а как иначе? И не удивлялась, что без Асира ей не очень-то хорошо. До тех пор, пока Варда посреди радостного рассказа о том, что господин Ладуш передал ей привет от Газира и что тот уже встает и понемногу ходит, и владыка Асир, вернувшись с охоты, примет его клятву, вдруг потянула носом и сказала шепотом:

– Ой, госпожа Лин! У тебя начинается течка, а с кем же ты будешь, ведь владыка вернется еще не скоро?

Течка.

Единственное слово сразу и объяснило ее состояние, и обрисовало всю глубину проблемы. Наверное, молчание Лин было слишком красноречивым, потому что Варда потупилась и пробормотала:

– Конечно, это не мое дело.

– Я дождусь, – решительно сказала Лин. – А если нет… ну, тогда и будем думать.

Скорее всего, Ладуш сам решит, как лучше, но говорить об этом вслух она не стала. Как будто, если не сказать, то и не случится. Снова проходить весь тот ужас, что она пережила перед первой течкой? «Выбери, какого кродаха ты хочешь, если не владыку»? С единственной, правда, очень важной разницей: тогда Асир не то что видеть, а даже слышать о ней не желал, и сколько было шансов, что он ее в итоге простит? Не намного больше нуля. А сейчас – сейчас он всего лишь в отъезде. И Лин прекрасно знает, что он сказал бы о такой ситуации. Они проходили это на примере Хессы. И, кстати, на примере казненной матери Сардара – тоже… Для Асира не станет изменой, если его митхуне придется провести течку с другим кродахом. Он примет это как необходимость, которую надо пережить – и жить дальше.

Вопрос не в нем, а в ней. Сможет ли она?

Как она говорила Асиру о Хессе – «связать, оглушить, напоить»? Теперь поняла, как это было глупо, стоило представить себя и осознать с кристальной ясностью – не поможет. Связать, оглушить, одурманить – не выход, совсем не выход! Настоящих выходов только два: или принять как неизбежную необходимость близость с другим кродахом, перетерпеть ее и двигаться дальше, или – не принять. И сойти с ума, и оказаться навсегда потерянной для Асира. Да он скорее это назовет предательством!

Под все эти мысли Лин не заметила, как забрела на ту самую полянку в гуще жасмина. Заколдованная, что ли, эта полянка, почему как течка, так ее сюда словно сами ноги несут? Потому что калитка в садик Асира совсем рядом? Лин повалилась спиной в густую траву, прикрыла глаза рукой от солнца и постаралась трезво оценить свое состояние. Пока что оно почти не отличалось от обычного. Тоска, желание… грудь ноет и соски набухли… ничего такого, с чем нельзя примириться. Если течка будет развиваться постепенно, она сможет дождаться Асира. Ведь сможет?

Можно же тянуть до последнего, как было с Хессой? Ждать, надеяться, что Асир успеет, ну а если нет, тогда…

А тогда – кого она могла бы подпустить к себе? Или лучше спросить, кому Асир мог бы ее доверить? Это она знает и без вопросов – Сардару, конечно. Лин нервно хохотнула: вот уж крепкая мужская дружба, когда могут друг другу доверить самое дорогое – своих анх. А что ни Хесса сама по себе не хочет Асира, ни она – Сардара… течка это стирает.

Вот и все, решение найдено. А нравится оно ей или нет – несущественные мелочи. И время, которое у нее осталось, разумнее всего потратить на то, чтобы привыкнуть к мысли о течке с Сардаром. Но как же мерзко взвешивать это с точки зрения разума! До тошноты и сосущей пустоты в груди.

Может, она что-то упускает? Вдруг есть другой вариант? Может, профессор все-таки экспериментировал с подавителями? Изобрел же он средство, чтобы полностью убрать запах, а это все-таки одно направление. Асир против подавителей и никогда не разрешил бы обнародовать это изобретение, но… вдруг⁈ Вдруг все-таки разрешил для экстренных случаев? Конечно, никто не стал бы докладывать о таком Лин без веской причины, но сейчас-то!..

Ладуша она поймала почти ночью, когда он сидел у клиб. К тому времени успела известись от неопределенности и наверняка глупой надежды.

– Господин Ладуш, мы можем поговорить?

Он повел носом, кивнул.

– Пойдем ко мне.

Впустил ее первой, кивнул на кресло.

– Говори, Лин.

И ведь наверняка учуял, понял, что ее беспокоит и о чем будет разговор! Но хочет послушать, что она скажет, о чем спросит. Почему? Проверка? Но какая? Похоже, это еще один симптом начавшейся течки: рассуждать логически было сложнее обычного, слишком зашкаливали эмоции.

– Профессор Саад случайно не изобрел подавитель? Хотя бы слабенький, хоть какой-нибудь?

– Нет, Лин, – Ладуш покачал головой. – Ты же знаешь, Асир против подавителей. И я с ним в этом согласен. От такого снадобья произойдет гораздо больше зла, чем пользы. Достаточно и того, что у нас теперь есть средство скрыть запах анхи, не во время течки, конечно, но все же.

– Но это средство мне не поможет.

Крушение надежды отозвалось тянущей пустотой внизу живота и острым приступом желания. Пока еще, слава предкам, желания не любого кродаха, а Асира.

– Прошлая охота была всего три дня, а эта… Что мне делать? – не выдержала она. – Нет, сейчас ясно – ждать, надеяться и верить. Но что делать, если не дождусь? Если он не успеет вернуться⁈

– А как ты сама считаешь? – помолчав, спросил Ладуш. – Что думаешь?

– Что думаю? – она до боли сжала кулаки. – Думаю, что понимаю, кому Асир доверил бы меня. Думаю, что он сказал бы: я и сама должна понимать, что делать. И что это ничего не значит. Всего лишь необходимость. Но мне тошно от таких мыслей!

Ладуш вздохнул, прошелся по своей комнате-шкатулке, полной нервирующих сейчас Лин изображений. Открыл шкаф с коллекцией настоек.

– Тебе надо успокоиться. Любому из нас приходится иногда делать не самый приятный выбор.

– Я понимаю! Но ведь… Это будет моя первая нормальная течка.

– Для тебя это важно.

– Конечно!

– Для Асира тоже. Поверь, я знаю. Он хотел провести ее с тобой и рассчитывал успеть.

Лин сглотнула. Это… нет, не меняло все, но многое значило. Стало даже немного легче. Знать, что ты не одна ждешь и желаешь близости, что не только ты мечтала об этой течке со своим кродахом, но и он – тоже.

– Значит, ждать?

– Да, Лин. Ждать. Но если…

– Я понимаю, – прошептала она. – Если… Тогда я… я постараюсь.

И она старалась. Честно старалась привыкнуть к мысли, что Асир не успеет. К Хессе она пошла на следующий день, ближе к вечеру, когда стало понятно, что подняться в комнаты Сардара все равно придется. Почему-то казалось важным сделать это самой, осознанно, пока она еще в состоянии ждать и терпеть.

А еще, что уж скрывать, возможная реакция Хессы ее пугала. Да, после третьей метки и свадебного обряда та стала заметно спокойнее. Лин больше не чувствовала в ней того глубинного, затаенного страха, с которым Хесса жила в серале с самого своего появления. Страха перед будущим, как могла обозначить его сама Лин. Сначала будущее пугало Хессу кродахами, потом разлукой с Сардаром. Теперь же ее страхи стали совсем другими: прихвостни Джасима, которые, затаившись где-нибудь, могли навредить Сардару и его воинам, переезд в городской особняк, намеченный на будущий месяц, неумение правильно распоряжаться собственными слугами, что полагались ей теперь по статусу. И личная охрана из трех клиб и двух устрашающе суровых вооруженных кродахов, которых приставил к ней Сардар, чтобы обеспечить жене беспрепятственные и безопасные выезды в город. Хесса боялась, опасалась, беспокоилась, но Лин чувствовала в ней новую глубинную уверенность в завтрашнем дне, радовалась за нее и немного завидовала.

Но все-таки как отреагирует Хесса на ее течку с Сардаром, Лин гадать не взялась бы. Может, еще и именно поэтому хотела прийти к Хессе заранее, подготовить или, может быть, объяснить? Сказать – и не только услышать ее ответ, но увидеть, учуять, почувствовать и, наверное, поверить окончательно, что их дружбе это не навредит. Сейчас она все-таки немного сомневалась и стыдилась этого, может, еще и потому тянула весь день?

Лин готовилась к разному – говорить, уговаривать, объяснять, пить вдвоем успокоительные, но к тому, что делать не придется вообще ничего, она оказалась не готова.

Хесса, проводив взглядом закрывшего за Лин дверь стражника, глубоко втянула воздух и, ухватив ее за руку, увлекла за собой.

– Пойдем, здесь есть комната, где пахнет твоим обожаемым садом, а не кродахами. Сардар там не бывает. Ее уже приготовили. На всякий случай.

– Хесса… – Лин сглотнула. Стало страшно. Страшно, что она не поняла, не так поняла, что проклятая течка все-таки отшибла ее способность ясно мыслить и делать выводы. Ведь не может все быть настолько просто? Не может Хесса оказаться настолько спокойной, когда… – Ты знаешь, зачем я здесь?

– Конечно, знаю. Сложно было не догадаться, раз владыка до сих пор на охоте. Кого еще ты могла выбрать? Вагана? – она фыркнула. – Вряд ли Фаиза. У него сейчас одни сторонники и неотловленные шпионы Джасима в голове. Сардар говорит, он даже спать не успевает. К тому же, у него еще и Лалия. Которую тоже не взяли на охоту.

– И как ты… Как тебе… – Хесса выглядела спокойной, хотя Лин все равно казалось, что она встревожена. Не злится, не несчастна, только встревожена.

– Лин… – Хесса остановилась перед закрытой дверью. – Если тебя беспокоит то, что я когда-то говорила… Про то, что не смогла бы спокойно смотреть, как мой кродах остается с другой… – она покачала головой. – Забудь. Я тогда была очень глупой анхой. Чего-то не понимала, многого – понимать не хотела. Сейчас все иначе. Мы обе не будем счастливы от того, что случится, но обе сможем это принять и с этим жить. Я знаю, кого ты любишь и с кем хочешь быть, и знаю, к кому вернется мой кродах, когда все закончится, остальное – необходимость, не больше. Сейчас меня беспокоит только одна… две… Нет, все-таки три вещи. Первая – когда вернется Сардар. Он снова в предместьях и вроде бы задержаться не должен. Но вдруг… Вторая, – Хесса распахнула двери и отступила на шаг, пропуская Лин вперед, – подойдет ли тебе комната. И третья. Но о третьей пока говорить рано.

Лин слушала, и с каждым словом словно распрямлялась туго сжатая в груди пружина. Становилось легче дышать. Шагнув в комнату, большую, светлую, с распахнутым окном, в которое вливался аромат цветущих роз, она глубоко вздохнула и повернулась к Хессе.

– Спасибо. Спасибо тебе, – зачесалось в носу, к глазам подступили слезы, и Лин порывисто обняла Хессу – ей нужно было дать выход этому свалившемуся на нее гигантскому облегчению.

Сардар вернулся, когда из сада уже потянуло по-ночному насыщенными запахами цветов и легким, едва уловимым ветерком. Лин, подвернув под себя ноги, сидела в низком, широком кресле и боролась с желанием забиться в самый темный угол и ткнуться лбом в стену: отгородиться от реальности всеми доступными способами. Желание пока еще не сводило с ума, но стало сильным, навязчивым, уже не переставая болезненно ныл низ живота, и смазки с каждым часом становилось больше, так что Лин, кроме шароваров, навертела на себя еще и простыню. Становилось понятно, что если она и перетерпит эту ночь, то утро в любом случае придется разделить с кродахом – слишком сильно рисковать Лин боялась. Не хотелось бы по собственной дурости и упертости повторить что-то хоть отдаленно похожее на начало прошлой течки. Асира точно не порадует спятившая по глупости младшая митхуна.

Хесса долго сидела с ней, пыталась отвлекать от печальных мыслей и зацикленности на собственном теле. Но сначала она ушла распорядиться насчет ужина, потом явился с докладом клиба, присматривавший за работами в городском особняке, да и до того, как Лин ни старалась, отвлекаться получалось плохо. Как отвлечешься, когда даже сама Хесса срабатывала как напоминание о неизбежном? И о Сардаре, и о течке с чужим кродахом, и об Асире, который сейчас почему-то вспоминался в те минуты, когда они с Сардаром рычали друг на друга за закрытыми дверями спальни Хессы…

Теперь же, сидя одна, Лин полностью погрузилась в ощущения, которые наверняка дарили бы радость, будь Асир рядом, а так – вызывали только тоску и горечь, и все, что она могла, – сцепив зубы ждать неизбежного.

Неизбежное распахнуло дверь буквально через пару минут после того, как Лин учуяла его запах. В таком состоянии она умудрялась отдаленно чуять через все комнаты и стены даже кродахов из стражи, карауливших в коридоре, что уж говорить о вернувшемся Сардаре, о котором думала не переставая почти весь день.

Она обернулась, встретилась с пристальным, изучающим взглядом, отметила запах пыли и странно привлекательный сейчас запах пота. Наверное, потому что он принадлежал кродаху. Здоровому. Сильному. Наверняка уставшему после целого дня скачки и правильных мужских занятий. Сглотнула и, заметив за Сардаром Хессу, шевельнула вмиг пересохшими губами:

– Господин первый советник.

– Давай без этого. Сейчас нам точно не до церемоний, – Сардар усмехнулся, хотя взгляд оставался серьезным, цепким, даже, пожалуй, настороженным, а ноздри заметно подрагивали. – Ты, госпожа Линтариена, на правах ближайшей подруги моей жены и любимой анхи владыки, можешь звать меня по имени.

– Ну что? – торопливо спросила Хесса, – получится? Успеешь?

– Это только предки знают. Она давно готова, дорога неблизкая, да и Асир может быть не на месте или критично занят. – Он качнул головой. – Ладно. Без толку стоять на месте и болтать. Ей нужна теплая накидка – ночи в пустыне холодные. И пошли прямо сейчас кого-нибудь к Ладушу – рассказать.

Хесса исчезла, а Сардар обернулся и заорал в пространство:

– Ибрен! Выведи мне Нараха! Быстро!

Потом в два шага подошел к Лин, подхватил на руки и двинулся к выходу:

– Поехали. Если нам немного повезет, то все сложится. Ну а если нет – переживем.

От разговора, не просто не соответствующего ее ожиданиям, а категорически непонятного – какая дорога? почему Асир? о чем они вообще⁈ – Лин впала в какой-то дурацкий ступор. И все, что происходило дальше, только добавляло ей безвольной заторможенности. Как будто она – нет, даже не по течению плывет, а будто ее уносит в океан, подхватив штормовой волной, и она вроде бы еще жива, еще держится на поверхности, но отчетливо осознает, что бороться бессмысленно, и будет то, что будет, неизбежное и неумолимое. Она слышала, видела, осознавала, но все происходило будто не с ней. Будто со стороны смотрела, как ее тело закутывают в теплую накидку, как клиба подводит огромного бурого зверогрыза, как подбегает Ладуш…

– Довезешь? Успеете?

Голос Ладуша тоже слышала как будто не она, а какая-то другая Лин, которая, наверное, понимала, что происходит, о чем он говорит – пока сама она занята другим, гораздо более важным: не поддаться внезапно нахлынувшему желанию вцепиться в Сардара руками и ногами. Не обращать внимания на его запах, такой нужный сейчас, и на запахи стражи, далекие, но тоже нужные.

– Довезу. Успеем ли – не знаю. Асир не ждет, вот что плохо.

– Я бы послал клювача, но твой Нарах домчится быстрее. Вот, держи, передашь Асиру.

– Что это?

– От Саада. Пусть прочтет обязательно до того, как займется Лин. Это о ней.

– Мы ввязываемся в безумную авантюру, – кто из них двоих это сказал, Лин уже не поняла. На нее накатывал жар, горячечная жажда. От близости кродаха течка, до того неторопливая, словно одним резким рывком перемахнула на пик. Или все-таки еще не на пик? Сдерживаться удавалось с трудом, но все-таки удавалось. А когда Сардар умостился на зверогрыза и крепко прижал ее к себе, стало даже легче.

– Вперед, Нарах! Быстрее.

Лин закрыла глаза. Так легче было думать об Асире. Вспоминать безумную скачку по пустыне – с ним. И потрясенно осознавать, что сейчас такая же безумная скачка – к нему. Похоже, что Сардар, Хесса и Ладуш заранее придумали этот… план? Или все-таки «безумную авантюру»? И… у нее все еще есть надежда на ту течку, о которой мечтала?

Потом, когда она будет снова вменяемой и разумной, она обязательно скажет им всем, как благодарна. Даже если не получится. Хотя бы за попытку. Но сейчас, жадно вдыхая запах чужого кродаха, разгоряченного, так же, как и она, заставляющего себя держаться, не накидываться на течную анху, призывно пахнущую не просто рядом, а вплотную к нему, в его руках – сейчас Лин все силы тратила на то, чтобы вспоминать Асира, думать об Асире, ждать Асира. Встречи с ним, которая с каждым прыжком зверогрыза все ближе. Близости с ним, такой желанной и необходимой, которая – теперь Лин верила – все-таки будет. Очень скоро. Совсем скоро.

Уже, может быть, прямо сейчас – подумала она, когда бег зверогрыза вдруг прервался, и Сардар, подхватив ее в охапку, спрыгнул вниз. Он что-то кому-то приказывал, куда-то шел, почти бежал – Лин уже и не пыталась осознавать. Она ждала.

И запах Асира учуяла издали, как, наверное, почуяла бы далекую воду в раскаленной пустыне.

Сардар опустил ее на кровать и вышел. Хлопнула дверь, но запахи остались, они здесь были невыносимо сильными: свежий – Сардара, более старый – Асира, тот, похоже, спал на этой кровати очень давно, может, в первую ночь на охоте, и все. И другой, тоже Асира, тот, что стремительно приближался.

А потом она услышала голоса. Торопливый и перепуганный – незнакомый. Отрывистый и раздраженный – Асира. Говорили, кажется, прямо под дверью.

– Прошу вас, владыка! Одумайтесь! Мы делали исключение для госпожи Лалии. Но она участвовала в охоте. К тому же, никогда не приезжала в течку! Почтенные сановники…

– В бездну! – рявкнул Асир. – Отстань.

– Но владыка! Вы собираетесь на глазах у всех нарушить все мыслимые традиции. Здесь больше нет ни одной анхи! А госпожа так пахнет!..

– Так позаботься о том, чтобы почтенные сановники убрались подальше отсюда. Отправь их всех наверх. Да хоть на крышу! И сам убирайся с ними!

– Владыка! Но что я им скажу⁈ Почтенные…

– Скажи, что здесь их будущая госпожа и мать моего будущего наследника. Прочь!

Лин успела еще подумать, что ее разум, наверное, помрачился гораздо больше, чем кажется. Она, конечно, мечтала о таких словах Асира, но ведь…

Додумать не успела: наконец-то распахнулась дверь, и она утонула с головой в желанном, родном, единственном нужном ей сейчас запахе. А через несколько мгновений – в объятиях Асира. И все остальное перестало иметь значение. Весь мир, все слова, какие-то незнакомые ей сановники, даже собственные мечты – все могло подождать. Потому что сейчас, в руках своего кродаха, того, кого выбрало ее сердце, а не тело, она была полностью, абсолютно счастлива.

Эпилог

Им-Рок бурлил. Гудел. Наполнял воздух ликующими криками, осыпал дороги цветами и зернами риса, и каждое мгновение Лин ощущала на себе не десятки и даже не сотни, а тысячи взглядов.

Ни памятный выезд Асира к своему народу после талетина, ни пленение предателя Джасима, ни церемония принятия в род – новой, младшей ветвью, – Зары и ее все-таки отыскавшихся живыми детей, ни даже свадьба господина первого советника, которую отмечали, как и обещал Асир, с небывалым размахом, не были настолько громкими и ликующе-буйными. Еще бы – любимый владыка женится! Внял неумолчным просьбам подданных, а может, и прямой воле Великих предков и наконец-то решил осчастливить Имхару наследником! И, как и обещал перед камнем предков, назвал ту единственную анху, которая достойна стать его женой, матерью наследника и пройти всю жизнь с ним рядом.

Все-таки Лин тогда не почудилось.

Она покосилась на невозмутимого Асира, который ехал рядом на своем белоснежном Араваке, и в который раз пожалела, что свадебные традиции однозначно предписывают невесте паланкин. Открытый, чтобы все могли оценить ее красоту и тягу к жениху. Эдакие всенародные смотрины, которые нужно было просто пережить. Выдержать, не слишком явно показывая (но и не слишком заметно скрывая!), насколько тебе сейчас хочется не по городу разъезжать, а скорее пройти уже всю церемонию, растянувшуюся на несколько недель, и оказаться с мужем наедине.

С мужем. В это слово до сих пор верилось с трудом, как будто она спит и в любой момент может проснуться. Несмотря на то, что еще в течку, когда она немного пришла в себя после первых горячечных часов, Асир повторил те слова для нее. Несмотря на то, что в записке, которую передал Ладуш от Саада, было, оказывается, разрешение на полноценную вязку, и Асир с удовольствием им воспользовался!

С обоюдным удовольствием. О котором до сих пор было жарко и сладко вспоминать.

Асир почувствовал ее внимание, слегка повернул голову. В его пристальном, жарком взгляде читалось обещание. Он тоже ждал и желал, чтобы все необходимые церемонии наконец завершились. Но торопить их не пытался: свадьба владыки – важное событие, не только личное, но и политическое, и ни любовь, ни понятное нетерпение не давали ему права обмануть ожидания народа. Лин это понимала. Хорошо понимала! Но справиться с желанием казалось не проще, чем в течку. А от понимания того, что все, абсолютно все, от сопровождающих свадебный кортеж стражников до осыпающих их с Асиром цветами и зернами горожан, чуют ее желание, ее призывный запах, горели жаром щеки, уши и даже шея.

И каким-то образом она видела, чуяла, понимала, что Асиру это нравится. Ее запах, ее жаркий румянец, даже ее мысли о предстоящей ночи, о которых он наверняка догадывался.

Хотя на самом деле в мыслях царил сейчас ужасающий сумбур. Ведь до ночи еще нужно было пережить день и вечер. И вот это катание перед народом по всем главным улицам Им-Рока, и церемонию на площади перед дворцом, и самую главную, пугающую часть – обряд у камня предков. И вечерний пир, уйти с которого они смогут не раньше, чем выслушают все положенные напутствия. И даже путь от пиршественного зала к парадной спальне, на котором их снова будут осыпать цветами – для страстной любви, и зернами – для пущего плодородия. Хотя, кажется, второе несколько запоздало… Лин еще не была полностью уверена, но, похоже, ее течка все-таки принесла те самые плоды, которых так жаждал народ Имхары.

Собственно, Саад предупреждал, что такое может случиться. Лин была готова, ее не пугала необходимость рожать. Почему-то гораздо страшнее казалось почти невероятное, да нет, не «почти», а точно невероятное – что на каком-то этапе их грандиозной свадьбы что-нибудь случится. Внезапное и непоправимое. Найдется недобитый пособник Джасима, который попытается сорвать праздник. Предки не благословят союз владыки с иномирянкой. Небо упадет на землю, да мало ли что может произойти в этом безумном мире! Насколько было бы проще, если бы они могли провести быструю и тайную церемонию, но владыке такое не подобает.

И сбежать с собственной свадьбы, как когда-то Асир сбежал с пира, чтобы показать ей Им-Рок, у них не получится. То есть, конечно, получилось бы, но – нельзя.

Хорошо еще, что свадьба одного владыки не требовала непременного присутствия остальных! А то, пожалуй, за всеми церемониями традиционного гостеприимства и вовсе не осталось бы времени друг для друга. Честно говоря, Лин хватило и того, что довольно много ее времени – их с Асиром времени! – занял Акиль, который уехал в свой Нилат всего четыре дня тому назад, поздравив их с предстоящим событием и пожелав в своей неповторимо ироничной манере побольше времени и сил для самого приятного, что может происходить между кродахом и его любимой анхой. И пусть Акиль был прекрасным собеседником, интересным и вызывающим неожиданные и полезные мысли, но, видят предки, иногда и самого лучшего собеседника невыносимо хочется отправить восвояси!

Лин глубоко вздохнула, отвлекаясь от страстных мечтаний, сосредотачиваясь на текущем моменте. Пока все шло хорошо и правильно. Ликующий народ, среди которого хватало людей Фаиза, чтобы обеспечить порядок и безопасность. Великолепный и величественный владыка и его любящая невеста. Пышная свита жениха. Подружки невесты – Хесса и Лалия.

Сальма уже уехала в Шитанар к Назифу и успела не только благополучно туда прибыть, но и начать наводить порядок в оставшемся от престарелого Латифа серале. Прислала с одним клювачом сразу два поздравления – одно официальное, составленное по всем канонам, владыке Асиру от владыки Назифа, и второе – лично от себя для Лин, восторженное, полное восклицательных знаков, радостных «я знала!» и смущающих… хотя нет, о смущающем лучше сейчас не вспоминать!

Пока – не вспоминать. А вот ближе к ночи очень даже можно будет вспомнить некоторые советы более опытной подруги.

Лин снова посмотрела на Асира и счастливо вздохнула. Что такое один день и один вечер? По сравнению с теми бесконечными днями, вечерами и ночами, когда она не понимала, что такое быть анхой. И только начинала понимать, еще не зная, как это изменит ее саму и ее жизнь. И мечтала быть с Асиром, не смея верить, что эта мечта исполнится.

И что такое один день и один вечер – перед той ночью, что их ждет, и перед всеми днями, вечерами и ночами, которые у них еще будут? Сколько бы их ни было, много ли, мало – вся жизнь. Их жизнь, одна на двоих теперь.

Спасти мир, даже два мира – это достойно, не поспоришь. Но сейчас Лин думала, что и без спасения миров, только ради того, чтобы стать собой, настоящей, правильной, цельной, найти своего кродаха и остаться с ним, стоило пройти весь этот путь. Путь, начавшийся со смертельного падения в водопад в трущобах другого мира…