Текст книги "Ложь моего монстра (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Это мужчина, который ждёт в передней части комнаты и который замирает при виде меня.

Удивление и благоговение появляются на лице Кирилла, и его ледяные глаза становятся прозрачно-голубыми, когда он следит за каждым моим шагом.

Оказавшись напротив него, прочистив горло, я спрашиваю:

– Как я выгляжу?

Он не отвечает.

Я переминаюсь.

– Я знаю, что это странно. Возможно, я немного переборщила с косметикой и...

– Ты, блядь, самое красивое создание, которое я когда-либо видел.

У меня перехватывает дыхание, и даже приходится сдерживать слезы.

Кирилл хватает меня за руку.

– Давай быстрее закончим с этим, чтобы я мог быстрее тебя развернуть.

Я подавляю смех, когда он подводит меня к мужчине за столом, и мы садимся напротив него.

Я не могу перестать смотреть на свои пальцы, переплетённые с пальцами Кирилла. Разве это не странно, что мы собираемся пожениться, но это первый раз, когда он так держит меня за руку?

– Сделай это быстро, – говорит он мужчине.

– Я могу просто спросить согласия, и тогда вы оба подпишете сертификат, – отвечает он с русским акцентом.

– Давай так и сделаем.

– Нам нужны два свидетеля.

Кирилл набирает что-то в своём телефоне, и через несколько секунд дверь открывается. Я судорожно сглатываю, когда Виктор входит внутрь, а затем резко останавливается, увидев меня.

Моё лицо, должно быть, разных оттенков красного. Почему из всех людей это должен был быть именно Виктор? Да, Кирилл доверяет ему больше всех, но как я должна реагировать, когда он смотрит на меня так, словно я привидение?

– Что все это значит? – спрашивает Виктор, переводя взгляд с одного на другого.

– Я женюсь на Саше, – как ни в чём не бывало объявляет Кирилл. – Будь свидетелем.

– Какого хрена…

– Сядь на хрен и будь свидетелем, Виктор, – Кирилл приказывает без всякого терпения.

Он прищуривается, глядя на меня, затем усаживается рядом с мужчиной, который наблюдает за происходящим с осторожным спокойствием.

– Липовский, ты маленький ублюдок, – Виктор продолжает буравить меня взглядом. – Ты женщина?!

– Очевидно, что так и есть, и следи за своим чёртовым тоном, когда разговариваешь с моей женой.

Бабочки вспыхивают внизу моего живота и распространяются по всему телу.

Кирилл называл меня своей женой.

Его. Жена.

– Я все ещё не понимаю, что происходит, – продолжает Виктор. – Мне нужно объяснение.

– Позже. А пока заткнись и будь свидетелем, – Кирилл поворачивается к мужчине. – Продолжай.

– Нам нужен ещё один свидетель.

– Ты можешь быть одним из них. А теперь начинай.

Пожилой мужчина кивает.

– Берёшь ли ты, Кирилл Морозов, Александру Липовскую...

– Иванова, – шепчу я и смотрю на Кирилла. – Меня зовут Александра Иванова.

Если мы собираемся пожениться, он должен знать моё настоящее имя. Теперь мы будем жить вместе, а это значит доверять друг другу.

Глаза Кирилла не светятся узнаванием, когда он слышит фамилию, и это прямо здесь является доказательством того, что он не имеет никакого отношения к смерти моей семьи.

Вместо этого он сжимает мою руку в своей.

– Ты слышал её. Она Александра Иванова.

– Для этого нам понадобится удостоверение личности ...

– Я принесу его тебе позже. Продолжай.

Мужчина прочищает горло.

– Берёшь ли ты, Кирилл Морозов, Александру Иванову в законные жены, чтобы любить и лелеять её в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Внимание Кирилла не покидает моё, когда он говорит с поразительной уверенностью:

– Да!

Я снова готова расплакаться. Черт возьми.

Мужчина смотрит на меня.

– Берёшь ли ты, Александра Иванова, Кирилла Морозова в законные мужья, чтобы любить и лелеять его в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Я едва сдерживаю слезы, когда наконец произношу:

– Да!

Глаза Кирилла сверкают глубоким, очень глубоким голубым цветом, которые почти захватили меня своей интенсивностью. Он поднимает мою руку и надевает кольцо на мой безымянный палец, затем протягивает мне свою руку.

Мои руки дрожат, когда я делаю то же самое.

Затем мы расписываемся там, где нам говорит священник или государственный служащий.

– Я объявляю вас мужем и женой. Теперь вы можете поцеловать невесту...

Мужчина даже не закончил свои слова, а Кирилл уже притянул меня к себе за затылок и прижался своим ртом к моему.

Он целует меня так, словно он мой муж.

А я его жена.

Я жена Кирилла.

Я целую его так же страстно, как он целует меня, сопоставляя его интенсивность с моей.

На этот раз я даю волю счастливым слезам.

25 Глава

Кирилл

У меня есть жена.

И её зовут Александра Иванова.

Моё восприятие брака было искажено с юных лет из-за ядовитой и мучительно несовместимой пары Романа и Юлии.

Они научили меня ненавидеть саму идею связывать себя с другим человеком на всю жизнь, вот почему я всегда рассматривал брак как возможную перспективу для бизнеса. Ни больше, ни меньше.

Однако, эти чувства резко изменились с тех пор, как я стал свидетелем состояния Саши после известия о моей помолвке с Кристиной.

Она плакала без остановки. Я знаю это, потому что у меня есть здесь камеры, и я единственный, у кого есть доступ. Что ещё хуже, так это то, что она все время искала способы сбежать от меня.

Я не ожидал многого, когда спросил, хочет ли она стать моей женой, но её реакция пробудила во мне какую-то чуждую мне сторону. Острое чувство собственничества овладело мной и до сих пор отказывается отпускать.

Комната погружается в тишину после того, как Виктор выпроваживает государственного служащего. И отчасти потому, что я не могу насытиться изучением женщины, стоящей передо мной, выглядящей как лучший подарок, который я когда-либо получал.

Её щеки покрыты розовым оттенком, а губы распухли от того, как яростно я их только что целовал.

Прошло много времени с тех пор, как она одевалась как женщина, но сейчас на ней не просто одежда. Она надела свадебное платье, чтобы стать моей женой.

Моя. Грёбаная. Жена.

Я достаю свой телефон.

– Давай сделаем фото.

Тот человек сделал несколько фото, прежде чем уйти, но этого все равно недостаточно. Я хочу сохранить этот её образ навсегда.

Саша кивает и встаёт рядом со мной. Я тяну её за талию, и она взвизгивает, когда я поднимаю телефон и делаю несколько наших фото. Затем я целую её и делаю ещё. Она улыбается мне в губы, и я почти чувствую вкус её счастливых слез, которые были раньше.

– Ты выглядишь такой чертовски красивой, – шепчу я ей в губы, и она вздрагивает.

Её глаза встречаются с моими.

– Ты и сам выглядишь великолепно.

– Великолепно, да?

– Ты знаешь, что это так, – она нерешительно кладёт руку мне на плечо. – Могу я пригласить тебя на этот танец?

– Здесь нет музыки.

– Это легко исправить, – она берёт мой телефон и нажимает несколько раз, и вскоре после этого красивая классическая музыка наполняет комнату.

– На самом деле, я не танцую, – говорю я, когда она кладёт телефон обратно в мой карман.

Выражение её лица на мгновение становится пустым, но потом она переплетает свои пальцы с моими.

– Я могу научить тебя. Просто положи руку мне на талию, и следуй моему примеру...

Её слова прерываются, потому что я резко прижимаю её к себе, а затем кружу. Когда я притягиваю её спиной к моей груди, её глаза сияют заразительной радостью.

– Я думала, ты не умеешь танцевать?

– Я сказал, что не танцую, а не то, что я не умею, – я несколько раз раскачиваю её в своих руках, затем опять кружу и ловлю её.

Сейчас она искренно смеётся, и её счастье заставляет меня желать, чтобы мы могли оставаться такими вечно. Редко можно увидеть, как она смеётся, даже когда она в хорошем настроении. Насколько я понимаю, она стесняется быть слишком открытой.

Теперь эти опасения, кажется, исчезают, поскольку она откидывает голову назад и смеётся. Она превосходная танцовщица, во всех смыслах этого слова. Она не только дисциплинирована, но и обладает непринуждённой элегантностью в движениях, как это было бы у бывшей богатой молодой леди.

В середине танца она обнимает меня за талию и прячет лицо у меня на груди. Я прижимаю руку к её спине и чувствую, как она слегка дрожит, когда мы раскачиваемся в такт музыке.

Иногда, когда она ведёт себя чертовски круто, в качестве моего телохранителя, я забываю, что она также может быть уязвимой женщиной, которой нужны объятия, как форма утешения.

У неё есть эта небольшая черта характера, когда она любит и заботится всем сердцем.

И эта женщина теперь моя. Полностью. Основательно.

Она никогда, никогда не сможет сбежать от меня.

– Ты что, засыпаешь? – шепчу я, целуя губами макушку её волос поверх вуали и в середине короны из роз, которую она соорудила.

Она утыкается носом мне в грудь и качает головой.

– Хорошо, потому что мне ещё нужно кое-что развернуть, помнишь?

Она поднимает голову как раз вовремя, чтобы я подхватил её на руки и понёс. Саша взвизгивает, хватаясь за меня, её глаза становятся прозрачно-ореховыми.

Мне нравится, что она хочет меня так же сильно, как я хочу её. Это почти так же, как будто она тоже не может насытиться мной.

Почти.

Хотя я хочу оставить её в этом платье навечно, мне нужно её трахнуть так же, как мне нужен воздух.

Мой член поддёргивался и требовал, чтобы его обслужили с тех пор, как она сказала «да». Я удивлён, что она не почувствовала, как этот тяжёлый вес тёрся о её живот.

Я осторожно кладу её на кровать, и поспешно снимаю пиджак и галстук-бабочку. Я начинаю расстёгивать рубашку, но потом мне надоедает, и я разрываю её посередине, отчего пуговицы разлетаются в стороны.

Саша, опираясь на руки, откидывается назад, с живым интересом наблюдая за каждым моим движением, как будто это её заказное стриптиз-шоу.

Её жадные красивые глаза следуют за линиями моих татуировок туда, где они исчезают под моими брюками. Поэтому я не тороплюсь снимать кобуру с оружием и расстёгивать брюки. Мои движения замедляются всякий раз, когда её дыхание учащается или, когда она прикусывает уголок нижней губы.

Я оборачиваю ремень вокруг руки и стягиваю брюки и трусы-боксёры.

Её грудь поднимается и опускается в неустойчивом ритме, когда она открыто смотрит на мой член. Ублюдок полностью оживает от её внимания, вены вздуваются от потребности быть внутри неё.

– Посмотри, как твои глаза пожирают мой член, – я оборачиваю свой ремень вокруг её шеи и тяну вперёд. – Как насчёт того, чтобы ты подавилась им вместо этого?

Саша становится на колени на кровати лицом ко мне и обхватывает руками мой член, глядя на меня своими блестящими глазами.

– Это неправильно. Теперь это мой член.

А потом она широко открывает рот и заглатывает внутрь большую часть моей длины.

Грёбанный трах.

Я так близок к тому, чтобы кончить от ощущения её горячего влажного рта. Но в основном это из-за того, что она сказала перед тем, как взять меня, с тем чувством собственности, которое почти совпадает с моим.

Саша старается смотреть мне в глаза, проводя языком по моему члену, глубоко заглатывая его, пока её лицо не краснеет, затем покачивает головой вверх и вниз, создавая ещё больше трения своим языком.

Она такая же интенсивная, как и тогда, когда я хватаю её за голову и трахаю её рот.

Обычно я бы так и сделал, но сегодня я предоставляю ей делать то, что она хочет. Я позволяю ей показать мне, как сильно она меня хочет, и как сильно она хочет доставить мне удовольствие.

Я держу её только за ремень, который натянут на её горле.

– Ты берёшь меня как очень хорошая девочка, Солнышко, – я глажу её по щеке, а затем глажу по голове поверх вуали и короны из роз.

Она ускоряет свой ритм от похвалы, её руки накачивают меня вверх и вниз, пока она сосёт мой член, как будто это эскимо.

– Вот именно. Поклоняйся моему члену, чтобы он был твёрдым и готовым трахнуть твою тугую киску.

Она дрожит, но сохраняет свой жёсткий темп.

Мне чертовски нравится смотреть на неё под этим углом. Кольцо на её пальце сияет в тусклом свете, когда она дрочит мне и играет с моими яйцами. Её глаза полны похоти и пьянящего восхищения.

Даже уважением.

И на ней свадебное платье.

Но как бы мне ни хотелось дольше наблюдать за ней в этой позе, если она продолжит двигаться в таком темпе, я кончу ей в горло. А это не входит в планы на сегодняшний вечер.

Я дёргаю за свой ремень, который у неё на шее, и стаскиваю её с себя. Её губы с хлопком покидают мой член, след слюны и предспермы образует линию между нами.

– Я ещё не закончила, – протестует она тихим голосом.

– Я знаю, но я предпочитаю завершить наш брак своей спермой в твоей киске.

Её грудь вздымается, и я отпускаю ремень, чтобы достать нож из кобуры и схватить край её платья.

Саша отталкивает мою руку.

– Ни за что на свете ты не будешь резать моё свадебное платье.

– Как ещё я доберусь до лучшей части?

– О, я не знаю. Ты не думал о том, чтобы расстегнуть его, как нормальный человек?

– Этот грёбаный рот, – я бросаю нож на матрас и тяну её за ремень, который висит на ней.

Мои пальцы дразнят изгиб её затылка, и я прикусываю чувствительное местечко рядом с её пульсом, медленно расстёгивая молнию.

– Вот так?

– Ммм... – она дрожит, её кожа покрывается мурашками.

Я не торопясь спускаю её платье вниз, чуть ниже усыпанного жемчугом бюстгальтера, застёгивающегося спереди. Моя голова опускается между её вздымающихся грудей, и я использую зубы, чтобы расстегнуть застёжку.

Её руки хватают меня за голову, и на моих очках образуется конденсат, поэтому я отбрасываю их в сторону и обнажаю её великолепную грудь.

Её темно-розовые соски твёрдые, и я дразню один из них пальцем.

– Они выглядят болезненно. Так ли это?

Она кивает и всхлип срывается с её губ. Мне нравится, что она так отзывчива на мои прикосновения, что простое поддразнивание сосков может превратить её в беспорядок, созданный мной.

Я кусаю другой сосок, а затем посасываю его. Её спина выгибается, прижимая их ещё больше к моему лицу, её пальцы впиваются в мои плечи для поддержки.

– О, Боже.

– Не Бог, – я провожу языком по её соску, а затем целую её в губы. – Я. Скажи мне, что ты моя.

Её руки ласкают мои щеки.

– Я уже ношу твоё кольцо.

– Скажи, что ты моя.

– Я твоя, Лучик. Всегда, – затем она прижимается своими губами к моим, целуя меня с отчаянием, которого я никогда не видел от неё раньше.

Как будто она убеждается, что я здесь и никуда не уйду.

Я задираю её платье и рву колготки на её киске. Она задыхается напротив моего рта, и я прикусываю её нижнюю губу, когда отодвигаю её трусики в сторону и засовываю в неё два пальца.

– Ты такая чертовски мокрая. Ты хочешь мой член, Солнышко?

Её ответом является стон рядом с моими губами.

– Ты чувствуешь, как заливаешь мои пальцы? Ты такая грязная маленькая шлюшка, жена.

Её соски трутся о мою грудь из-за её прерывистого дыхания, и она сжимается вокруг моих пальцев.

– Скажи это ещё раз.

– Моя маленькая грязная шлюшка? – спрашиваю я, дразня её клитор большим пальцем и делая вид, что не понял о чём она.

– Нет, другое слово.

– Жена, – я толкаю пальцы сильнее. – Ты моя чёртова жена, Саша, и ты кончишь для своего мужа, не так ли?

– Да... да... – её губы напротив моих, формируются в букву «О», когда её киска сжимается вокруг моих пальцев.

Её голова откидывается назад, но я тяну её за ремень.

– Смотри на меня. Я хочу видеть, как ты кончишь для меня.

Её полуприкрытые яркие глаза не отрываются от меня, пока она скачет на моих пальцах, доводя себя до оргазма. Я кусаю её за шею, отпускаю и скольжу вниз по её телу, покусывая её сиськи, живот и любой сантиметр кожи, до которого дотягиваюсь.

Как только я оказываюсь между её ног, я раздвигаю их шире, разрывая колготки сильнее.

Платье остаётся на ней посередине, расползаясь по обе стороны от неё. На этот раз я беру нож, переворачиваю его на бок под её трусиками и разрезаю прямо посередине.

Она дёргается, и когда я вытаскиваю нож, он блестит от её возбуждения. Я облизываю его, и её щеки краснеют, хотя её губы приоткрываются.

Саша, может, и не особо это показывает, но она такая же сумасшедшая, как и я. Она – вторая половина моей безграничной похоти и собственничества.

Мы – две стороны одной медали.

Я разворачиваю её так, чтобы она стояла на коленях на кровати, её задница приподнята, и я становлюсь позади неё.

– Я собираюсь заявить на тебя права, жена, а ты будешь стонать для своего мужа.

Я впиваюсь пальцами в её бёдра и полностью вхожу в неё одним мощным толчком. Её тело вздрагивает, но её влагалище поглощает меня целиком, сжимая мой член.

– Чёрт. Ты чувствуешь себя моей женой, – толчок. – Моя женщина, – толчок. – Блядь, ты моя.

Она отчаянно кивает и пытается взглянуть на меня через плечо, вуаль образует ореол вокруг её головы. Её сиськи покачиваются от мощного ритма моих толчков. Её спина опускается ещё ниже. Каждая её частичка приветствует меня дома.

Нет, теперь она мой грёбаный дом.

Единственный дом, который я когда-либо знал.

Когда её всхлипы наполняют воздух, я провожу рукояткой ножа по её заднему входу.

Она замирает, её глаза расширяются, когда она откидывает голову назад.

– Кирилл... что...?

– Ш-ш-ш. Не двигайся, – я двигаюсь в её влагалище в устойчивом ритме. – Ты доверяешь мне?

– Да, – говорит она без малейшего колебания.

Это моя чёртова женщина.

– Мне нужно, чтобы ты оставалась неподвижной ради меня, – я плюю на другое отверстие, затем вставляю ручку ножа острым краем вверх.

Она напрягается, её дыхание становится поверхностным.

Поэтому я вхожу глубже в её влагалище, ударяя по её чувствительному месту снова и снова, пока она снова не расслабляется. Я добавляю ещё пару сантиметров, но на этот раз она слишком сосредоточена на удовольствии, чтобы обращать на это внимание.

Я отпускаю её бедро, ещё больше раздвигаю ягодицы и вонзаю нож достаточно глубоко, чтобы у меня было только небольшое пространство для его перемещения.

Она наблюдает за мной и стонет, когда я набираю ритм, пока не чувствую, как рукоятка ножа трётся о мой член сквозь тонкий слой.

Затем я вонзаю нож, сначала неглубоко, а затем сильнее, пока не подстраиваюсь под ритм своего члена. Саша выгибает спину, её стоны и всхлипы создают симфонию удовольствия.

– Каждая твоя дырочка принадлежит мне, не так ли, Солнышко?

– Да... да...

– Это моя киска, – я выхожу почти полностью, затем мощно вхожу обратно, пока мои яйца не ударяются о её кожу. – Моя задница, – я вонзаю нож сильнее и быстрее. – Моё, блядь, тело.

Она не отвечает, потому что её голова запрокинута назад. Я чувствую, как она доит мой член. Её возбуждение пачкает простыни, её и даже внутреннюю поверхность моих бёдер.

– Посмотри на меня.

Она делает это, и её руки хватают меня за мои, когда она дрожит. Её лицо превратилось в карту удовольствия, слезы застилают глаза, а губы розовые и припухшие.

Эта женщина – моя жена.

Моя чёртова жена.

– Скажи мне, что любишь меня, – я вхожу глубже, жёстче и теряю контроль.

Я должен вытащить нож и отбросить его в сторону, пока случайно не причинил ей боль. Я уже порезался и размазываю кровь по её заднице, а потом шлёпаю по ней.

– Я люблю тебя, – шепчет она.

Я снова попадаю её по чувствительному месту и шлёпаю по заднице.

– А теперь прокричи это.

– Я люблю тебя!

Эти слова – моя погибель.

Я стону, когда извергаюсь глубоко в её киску, затем вытаскиваю и брызгаю своей спермой на её задницу и заднюю дырочку. Кровь и сперма смешиваются, создавая мой любимый вид. Но этого недостаточно, поэтому я снова и снова возвращаю все, что вырвалось, обратно в её киску, пока она не начинает извиваться и отталкиваться от моего члена.

После того, как её охватывает второй оргазм, я разворачиваю её и обнимаю. Все в ней светится. Её покрытая потом кожа, её твёрдые розовые соски и слегка приоткрытые губы.

Я трахал эту женщину триста пятьдесят два раза, и я все ещё не могу насытиться ею.

И да, я все ещё считаю.

Саша садится, расставив ноги по обе стороны от меня, и обнимает меня руками за шею, на её губах счастливая, удовлетворённая улыбка.

– Теперь ты официально моя, жена.

Её глаза на мгновение закрываются, когда она прижимается своим носом к моему и шепчет мягким голосом:

– Я люблю тебя, муж.

Что-то в моей груди сжимается так сильно, что мне кажется, у меня начинается припадок. Мне действительно нужно проверить это дерьмо.

Но теперь мне нужно снова трахнуть Сашу, просто чтобы не было никаких сомнений в том, что она вся моя. Тело, сердце и её грёбаная душа.

Потому что, как только эта небольшая фаза медового месяца закончится, я не уверен, что она все ещё будет такой же уступчивой.

26 Глава

Саша

Я безнадёжна.

Возможно, я смотрела на спящее лицо Кирилла в течение последнего часа или около того, яростно отказываясь отводить от него взгляд.

Это такой редкий случай видеть его спящим, но после того, как я предложила помочь ему прошлой ночью, он положил голову мне на грудь и закрыл глаза. Поэтому я пела ему и гладила его по волосам, и мы каким-то образом оба заснули. Это был лучший сон за всю мою жизнь. Никаких кошмаров, никакой крови и никаких напоминаний о том, кем я должна быть.

На самом деле, мой сон был полон мирных красок и загадочно красивого лица Кирилла. Я проснулась с улыбкой на губах, и его эрекция была прижата к моему бедру.

Наша одежда, в том числе моё, на удивление неповреждённое, свадебное платье, валяются по всему полу, и мы пахнем друг другом после ванны, которую мы приняли вместе перед сном.

Кирилл прижимал меня к себе и обнимал, затем купал и массировал каждый сантиметр моего тела. Сказать, что прошлая ночь была лучшей ночью в моей жизни, было бы преуменьшением.

Мы не только поженились, но он так же заставляет меня чувствовать себя единственной для него женщиной. Единственная женщина, которую он хочет видеть своей женой.

Возможно, наша регистрация брака произошла слишком быстро, но это все равно кажется правильным.

Его рука перекинута через мой живот, а лицо зарыто между моих грудей. Он не менял своего положения в течение всей ночи. Я уже замечала это за ним раньше. Он очень спокойный человек. Как будто он осознает свои движения даже во сне.

Кирилл, самый холодный, самый загадочный человек, которого я знаю, но прямо сейчас? Он кажется мне самым близким человеком, который у меня был после смерти моей семьи.

Я провожу пальцами по его волосам и замираю, когда вижу, как блестит камень в тусклом свете.

Мы женаты.

Этот невозможный человек теперь мой муж. Не Кристины.

Мой.

Я целую его в макушку, мои губы задерживаются там на секунду дольше, чем нужно. Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к этому чувству?

Кирилл может показаться слишком собственническим по отношению ко мне, но я ещё хуже. Я не могу смириться с тем, что увижу его с другой женщиной, если бы он действительно согласиться на этот брак, вероятность того, что я стану токсичной и каким-то образом разрушу эту свадьбу, была бы высока.

Я не из тех женщин, которые отступают с достоинством. Я бы прокляла его и её навечно, даже из могилы.

К счастью, сейчас ничего этого не произойдёт.

Но я также не уверена, как мы будем двигаться дальше. Или как ему удалось разорвать помолвку, не огорчив Игоря, и не проявив неуважения к самому Пахану.

А как насчёт его амбиций добраться до вершины, проблемы с Хуаном и…

– Ммм, – он прижимается лицом к моей груди, возбуждая мои соски. – Я думаю, что нашёл свой любимый способ просыпаться.

И мне кажется, я влюблена в его сонный, хрипловатый голос.

Кирилл отрывает лицо от моей груди, его светлые глаза слипаются от сна, и затем происходит то, чего я никогда раньше не видела.

Он улыбается. Это не ухмылка и не оскал. Это искренняя широкая улыбка, от которой у меня чуть не останавливается сердце.

– Доброе утро, жена.

– Д-доброе утро, – шепчу я, заикаясь, как идиотка. – Муж.

Это действительно вредно для моего рассудка, когда он делает такие неожиданные вещи.

– Совершенно верно, твой муж. Теперь ты миссис Морозова, – он делает паузу. – Единственным недостатком этого является то, что ты носишь тот же титул, что и моя мать.

– Я могу жить с этим.

– Иванова, да? – он ложится на спину рядом со мной и пристально смотрит на меня. – Что там за история?

Я сглатываю.

– Эта фамилия тебе ни о чём не говорит?

– Не особенно. А что должна?

Дыхание слетает с моих губ. Я знала, что он не имеет никакого отношения к смерти моей семьи.

– Я думаю, что нет.

– Ты собираешься сказать мне, почему ты скрываешь свою личность?

Я прикусываю нижнюю губу. Нет никаких причин, почему я не должна ему рассказать. В конце концов, он уже знает мою фамилию, так что может проследить мою историю.

Кроме того, теперь мы женаты, а это приходит с взаимным доверием. Поэтому я перекатываюсь на бок и смотрю на него.

– Помнишь, я говорила тебе, что моя семья была влиятельной, но потом мы обанкротились?

Он кивает:

– Я полагаю, что это либо не вся история, либо прикрытие.

– Да. Мы действительно были влиятельны, но на самом деле не обанкротились. На нас напали в нашем загородном доме солдаты из армии, – у меня дрожат губы, когда события того дня прокручиваются в моей голове. – Мы все собирались на обед в день Рождества, когда они ворвались средь бела дня и открыли огонь по всем, не щадя женщин, детей и даже младенцев. Мои кузены толкнули меня под стол, и они заплатили своей жизнью за это.

Слезы текут по моим щекам, и Кирилл проводит большим пальцем под моими глазами, вытирая их.

– Я потеряла своих родителей и ещё десять членов моей семьи. И своего брата тоже. Мы так и не нашли его тело, но прошли годы, а мне так и не удалось его найти. Мне было... шестнадцать в то время. Мне сейчас уже больше двадцати двух, и я начинаю думать, что он умер где-то в другом месте.

– Кто это «мы»?

– Что?

– Ты сказала, что мы так и не нашли его тело. Есть ли другие выжившие?

Черт. Конечно, Кирилл всегда уделяет такое пристальное внимание деталям.

– Мой дядя, бабушка и самый младший кузен, были единственными выжившими, но нам пришлось жить в бегах, потому что те, кто напал на нас, не успокоятся, пока не уничтожат нас всех.

– Так вот почему ты притворялась мужчиной?

Я киваю.

– Наше убежище было обнаружено, когда мне было около восемнадцати, и меня сразу узнали, вероятно, потому что я так похожа на свою мать. Поэтому после того, как они узнали, что я могу быть единственной выжившей, эти люди разместили моё изображение повсюду на своих внутренних серверах, и моя жизнь была в опасности, поэтому я инсценировала свою смерть, переоделась в мужчину и вступила в армию.

– Чтобы найти людей, стоящих за нападением.

– Откуда... ты это знаешь?

– Это имеет смысл, поскольку ты сказала, что люди, которые напали на вас, были солдатами.

– Это было похоже на преднамеренную зачистку, – я прислоняюсь щекой к его руке, пока он продолжает вытирать мои слезы. – Я все ещё не понимаю, почему. Мы были богаты, но не были замешаны ни в чем сомнительном. Или, по крайней мере, я так не думала.

– А теперь уже нет?

– В то время я была слишком молода, поэтому не вникала в дела нашей семьи. Я думала, что вся безопасность, которую мы обеспечивали, когда выходили на улицу, была частью нашего богатого статуса, но теперь я уверена, что это было нечто большее. Мой дядя что-то скрывает от меня, потому что, несмотря на то, что удар был нанесён изнутри армии, они были всего лишь солдатами и следовали приказу. Фактическим вдохновителем может быть…твой отец.

Он на мгновение замолкает, поглаживая меня по щеке.

– Роман?

– Я ... видела его в нашем главном доме за несколько дней до нападения, а затем ещё раз перед тем последним заданием Спецназа.

– Хм. Так вот почему ты последовала за мной в Нью-Йорк и была странно расстроена, когда он умер.

– Да... – я замолкаю, а затем выпаливаю: – Но это было только в начале. Я хотела поискать информацию, но на самом деле ничего не нашла, и мне так понравилось быть с тобой.… Клянусь, я не шпионила за тобой.

– Здесь не за чем шпионить. Я понятия не имею, какого черта Роман делал с твоей семьёй, и он не оставил никаких записей, что опять же странно, поскольку он оставил записи обо всем.

– О, – мои плечи горбятся. Так что это ещё один тупик.

– Однако, если Роман был вовлечён, это, вероятно, было связано с неверным ходом главы твоей семьи. Сильной стороной моего отца были интеллектуальные игры и чистый саботаж. Это единственный способ, которым ему удалось добраться до вершины и заставить кого-то вроде Юлии выйти за него замуж, – он нежно гладит меня по щеке, даже с любовью. – Я попробую разобраться с этим.

– Ты... сделаешь это?

– Ты моя жена. Твои проблемы теперь мои.

Я не думала, что когда-нибудь влюблюсь сильнее, но я просто продолжаю влюбляться в этого мужчину снова и снова.

Конечно, он не имеет никакого отношения к тому, что произошло. Он даже не знал, что его отец был связан с моей семьёй.

Я хватаю его за руку и целую тыльную сторону ладони.

– Благодарю тебя.

– Не стоит благодарить меня.

Я медленно сажусь и смотрю на него сверху вниз, затем прикусываю нижнюю губу.

– Что нам теперь делать? Должна ли я вернуться к тому, чтобы быть твоим телохранителем перед остальными или…что именно?

Кирилл садится рядом со мной.

– Ты хочешь быть мужчиной до конца своей жизни?

– Нет, но я также не хочу подвергать опасности твоё положение.

– В таком случае, у меня есть идеальное решение для этой ситуации. Ты скажешь всем, что уезжаешь, а потом переедешь в коттедж, которым я владею в горах. После того, как я закончу здесь дела, я верну тебя как свою жену. Это займёт у меня около шести месяцев.

– Шесть месяцев?

– Не волнуйся, – он усмехается. – Я буду приходить несколько раз в неделю.

Одна только мысль о том, что мы будем разлучены с ним, сжимает моё сердце.

– Но зачем тебе понадобилось целых шесть месяцев?

– Так нужно, – он целует меня в макушку лба. – Ты можешь продержаться это время для меня?

– Я предпочитаю остаться рядом с тобой в качестве телохранителя, чем уйти в качестве твоей жены.

– Я тоже этого хочу, но я также хочу, чтобы ты чувствовала себя такой же счастливой, какой была вчера в этом платье. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно в своём собственном теле, Саша. Кроме того, мы должны дать всем время привыкнуть к твоему отсутствию, прежде чем я представлю тебя как…Может быть, сестра-близнец Александра?

Я не могу сдержать улыбку, которая растягивает мои губы.

– Ты действительно все продумал, не так ли?

– Я всегда так делаю.

– Ты собираешься навещать меня все время?

– Конечно, – он прикусывает мою нижнюю губу. – Ты готова в последний раз переодеться в мужчину?

Я киваю.

Хотя расставаться со всеми будет тяжело, мысль о том, что я вернусь через несколько месяцев, льёт бальзам на рану.

Кирилл не только поможет мне найти правду о моих родителях, но и исполнит мою мечту о жизни как женщины.

Больше никаких масок, маскировок или заточения своей истинной личности.

Я наконец-то буду... свободна.