Текст книги "Ложь моего монстра (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
– Что... что происходит? На нас напали...?
– Нет. Дыши, – я сжимаю её ещё немного, и только тогда она расслабляется.
Поэтому я позволил своей руке упасть с её шеи, потому что я просто размышлял о том, чтобы погладить её по щеке, как какой-то любящий мудак, которым я абсолютно не являюсь.
– Тебе приснился кошмар, – объявляю я очевидное. – О чём он был?
Она впивается зубами в распухшую нижнюю губу, и я следую глазами за этим движением, представляя там свои собственные зубы, как я пожирал её прошлой ночью или, точнее, рано утром.
Саша медленно отпускает губу и прочищает горло.
– Я не помню. Просто что-то рандомное, я думаю.
Лгунья.
Что-то рандомное, не включающее её семью или этого определённого Антона.
Но если я буду давить на неё по этому поводу, она только начнёт защищаться. Будет лучше, если она подумает, что я сейчас ничего не слышал.
– Я.. что-то сказала? – она оценивающе смотрит мне в глаза, её взгляд осторожный, испуганный и настороженный.
Настанет день, когда она выложит мне все о своей жизни. Я позабочусь об этом.
– Нет, но ты металась.
– Мне очень жаль. Надеюсь, я тебя не разбудила.
– Ты этого не сделала, – во-первых, я вообще не спал.
Я встаю, готовый продолжить свой день. Саша, однако, встаёт на колени и хватает меня за руку.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты спал.
Когда я не отвечаю, она сглатывает.
– Даже самую малость?
– Сон переоценивают.
– Это неправда. Эта ситуация становится серьёзной и окажет огромное влияние на твоё здоровье, если ты будешь продолжать в том же темпе, Кирилл. Я могу помочь, если ты мне позволишь.
– Тебе нужно называть меня как-нибудь по-другому, когда мы вдвоём.
Она замолкает, выражение её лица застывает на секунду дольше, чем нужно. Мне нравится, как она выглядит, когда застигнута врасплох, но что мне нравится больше, так это лёгкое прищуривание её глаз, когда она понимает, что я увожу разговор в то русло, которое она не одобряет.
Саша – умная печенька и единственная, кто может не отставать от моего стремительного ума.
– Не меняй тему, Кирилл.
– Как я уже говорил, тебе нужно называть меня как-нибудь по-другому.
– Что не так с Кириллом?
– Слишком безлично.
– Это твоё имя.
– Все ещё безлично. Предполагается, что ты родилась и выросла в России, так что ты как никто другой, должна знать, как важна уменьшительная форма обращения.
Её губы приоткрываются.
– Я.… не могу называть тебя в такой форме. Ты старше меня на целых восемь лет.
– Я тоже этого не хочу. Уменьшительная форма во всем странная. Однако, чего я хочу, так это ласкательное имя, подобное тому, которое я дал тебе.
– Но почему...?
– Я просто хочу это от тебя.
Она делает паузу, сглатывает один раз, а затем ещё раз, прежде чем прочистить горло и её щеки приобретают глубокий оттенок красного. То как она выглядит сейчас, в моей рубашке, такая застенчивая и абсолютно отраханная – это образ, который мне нужно запечатлеть в своей голове на всю жизнь.
Новое решение – заставить её чаще носить мои рубашки.
Её разноцветные глаза становятся скорее зелёными, чем карими, когда она шепчет:
– Солнце?
– Ты лентяйка. Ты не можешь просто выбрать мужскую форму ласкательного имени, которое я тебе дал.
– Ну, это первое, о чём я подумала.
– Тогда думай усерднее и приложи к этому немного усилий.
– Как будто ты приложила какие-то усилия к Солнышко, – бормочет она почти про себя.
– К твоему сведению, это так.
– Что это за усилие такое? Ты просто выбрал первое, что пришло тебе в голову тогда.
– Неправда, но это не наша тема для обсуждения прямо сейчас.
– Мне просто нужно время, чтобы подумать об этом. Я не делала этого раньше, понимаешь?
Значит, она не дала своему любовнику ласкательное имя? Один-ноль в мою пользу, ублюдок.
– У тебя есть время до конца дня.
– Боже, как просто на кого-то надавить, – снова бормочет она себе под нос.
– Что это было?
– Ничего, ничего, – она мило улыбается, и я совершенно забываю, почему я должен злиться на эту женщину по нескольким причинам. – Куда ты направляешься?
– На встречу в доме Пахана.
Она соскакивает с кровати.
– Тебе следовало разбудить меня раньше. Я буду готова через минуту.
На этот раз я хватаю её за запястье, прежде чем она добегает до ванной. Саша разворачивается и спотыкается мне в объятия.
– Ты забыла, что я сказал тебе в сообщении прошлой ночью? У тебя сегодня выходной.
– Теперь я в порядке. Мне не нужен выходной.
– Ты все равно его получишь.
– Но…
– Это приказ, Саша.
– Я пойду с тобой, Кирилл.
– Нет, это не так.
– Либо я сопровождаю тебя в той же машине, либо я следую за тобой в другой. Ты сам выбери вариант.
– Как, черт возьми, ты смеешь ставить мне ультиматум? – звучит сердито, но на самом деле я горжусь этой маленькой засранкой. Она прошла долгий путь от несгибаемого, слабого солдата до сильного, напористого охранника.
– Я просто информирую вас о своих действиях, сэр, – она выпрямляется напротив меня, и это только заставляет её твёрдые соски касаться наших рубашек.
Маленькая чёртова дразнилка.
– Ты можешь пойти со мной, – я сжимаю её запястье. – Но я клянусь, черт возьми, если ты сделаешь что-то, что нарушит порядок, я свяжу тебя и отправлю обратно сюда быстрее, чем ты успеешь моргнуть.
Она усмехается.
– Да, сэр.
А потом она бежит в ванную.
Примерно через два часа мы заканчиваем собрание братства, так что пришло время для моего собственного плана.
Во время всего этого мне пришлось физически сдерживаться, чтобы не выстрелить в Рай, потому что она улыбнулась Саше.
Худшая часть? Грёбаная предательница, которая утверждает, что предана только мне, улыбнулась в ответ.
Несмотря на вчерашние события, Рай собрана. Она даже скрыла царапины на лице косметикой и выглядит как какая-то политическая особа. В данный момент она погружена в свои мысли, маниакально проверяя свой телефон. Я уверено предполагаю, что она расстроена, потому что её мужа нет рядом.
Хорошо. Я надеюсь, что он умрёт, и она овдовеет, а потом решит стать монахиней.
Но поскольку этот вариант сейчас не обсуждается, я смотрю на её охранника с каменным лицом, а затем на Сашу.
– Оставь нас. Мне нужно поговорить с Рай.
Она поднимает голову от телефона и кивает своему охраннику, который послушно уходит. Саша, однако, подходит ко мне, её тело напряжено. Мне плевать, что она за одну ночь стала «командой Рай». Женщина, сидящая напротив меня, представляет собой угрозу, с которой нужно разобраться как можно скорее.
Губы Саши приоткрываются.
– Босс…
– Какая часть из «оставь нас» тебе, черт возьми, не понятна? – я не смотрю на неё, когда отдаю резкую команду. Я чувствую, как она напрягается позади меня, беспокойство волнами исходит от неё. Когда я поднимаю голову, она кивает мне и следует за другим охранником, но не раньше, чем бросит взгляд на Рай.
Как будто она хочет предупредить её или что-то в этом роде.
Саше нужно дать по голове, с чётким определением лояльности и частными уроками от Виктора.
– Я не знала, что мы достаточно близки, чтобы сидеть за чаем после завтрака, Кирилл, – она отпивает кофе и смотрит на меня.
– Это не так. К счастью.
– К счастью. Так чему же я обязана этой почётной встрече?
– Мне было интересно.
– Что именно?
– Когда ты собираешься рассказать Сергею и остальным о том, что ты видела?
– Что я видела?
– В клубе. Теперь ты вспомнила, не так ли?
– О, ты имеешь в виду твои сексуальные предпочтения? Я же сказала тебе, что не хочу использовать это против тебя, если ты не вынудишь меня к этому.
– Тогда я вынуждаю тебя действовать, – я поправляю очки средним пальцем. – Расскажи им.
Её брови хмурятся в явном замешательстве.
– Почему ты хочешь, чтобы я им рассказала?
– Разве ты не хочешь уничтожить меня? У тебя есть этот шанс, так что, черт возьми, воспользуйся им.
– Нет, – говорит она с силой.
С одной стороны, я воспринимаю это сильное противодействие как признак того, что Рай, вероятно, никогда не собиралась использовать эту информацию и хотела только сохранить её в качестве боеприпасов.
С другой стороны, разоблачение меня, как Гея было бы единственным способом защитить настоящий пол Саши. Если они узнают, что она женщина, её могут убить только за то, что она имела наглость солгать Пахану.
Зная её характер, она, вероятно, скажет, что я не знал, и я выйду из этого невредимым, но я дал себе клятву защищать её тайну в армии до тех пор, пока она не почувствует себя комфортно, раскрыть все сама.
Поэтому я пристально смотрю на Рай.
– Я сказал. Сделай. Это.
– Нет, Кирилл. Что, черт возьми, с тобой не так?
– Если ты этого не сделаешь, я убью твою сестру.
Она замирает и сглатывает, но вскоре к ней возвращается самообладание.
– Я не понимаю, о чём ты говоришь.
– Рейна Эллис. Хотя теперь она Рейна Карсон, да?
Она давится кофе с полным ртом, и брызги разлетаются по всему столу.
– Как...
– Ты действительно думала, что я не разузнаю о ней, пока ты что-то имеешь на меня? Ты хорошо её спрятала, но у меня есть свои способы.
– Кирилл, – предупреждает она.
– Она замужем за своим возлюбленным детства уже семь лет, верно? Он юрист и работает в фирме своего отца. У них также есть прекрасный маленький мальчик, которого назвали в честь твоего отца. Должен ли я сначала начать с ребёнка? Это дало бы тебе достаточно хороший стимул?
Она вскакивает, выхватывает из сумки пистолет и целится мне в лоб.
– Я вышибу твои мозги здесь и сейчас.
Шах и мат.
После того, как Рай застукала меня с Сашей, я поставил перед собой задачу следить за ней, куда бы она ни пошла. Так я узнал, что у неё есть сестра-близнец, с которой она едва поддерживает связь, потому что не хочет втягивать её в наши дела с мафией.
Я долго хранил этот секрет, но сегодня я им воспользуюсь.
– Убей меня, и несчастный случай, с утечкой газа, взорвёт их дом. А поскольку сегодня выходные, они все сегодня дома. Можешь ли ты представить себе заголовки, говорящие об этом трагическом событии?
Её рука дрожит так, что она едва удерживает пистолет.
– Что черт возьми тебе нужно?
– Я притворюсь, что ничего не знаю о существовании Рейны, если ты расскажешь братству обо мне.
– Почему бы тебе самому не сделать это?
– Это не твоё грёбаное дело. Просто делай, как тебе говорят, – я встаю и застёгиваю куртку. – У тебя есть день до взрыва бомбы.
Может быть и меньше, в зависимости от того, насколько быстро работает Виктор.
Я игнорирую её и пистолет, затем выхожу из столовой. Саша, которая смотрела на дверь, как статуя, пристраивается рядом со мной.
– Что там произошло?
– Не твоё дело.
– Я твой старший охранник. Твой бизнес – это мой бизнес.
– Не по этому конкретному вопросу, поскольку ты, очевидно, превратилась в сторонницу Рай, то я не доверяю твоей непредвзятости.
– Она действительно не так уж плоха, – Саша наклоняется и шепчет так, чтобы только я мог её слышать: – Она обещала держать твою предполагаемую гомосексуальность при себе.
– Сомневаюсь в этом.
– Я серьёзно, Кирилл, – она резко останавливается передо мной, заставляя меня остановиться. – Иногда нужно давать людям некоторую свободу действий.
– Мне ничего не давали, так почему кто-то ещё должен извлечь из этого пользу?
Выражение её лица смягчается, а плечи опускаются.
– Я так много потеряла в своей жизни. Ты даже не представляешь, насколько много. Но я не думаю, что только потому, что у меня ничего нет, никто другой не должен.
– Ты делаешь себя, я делаю себя, – я делаю паузу. – Это звучит сексуально. Ты готова к этому?
(Прим.: На самом деле фраза “You do you . I ’ ll do me .” английская идиома, означающая «Вы делаете то, что считаете правильным, и я буду делать то, что считаю правильным». Но Кирилл перевёл её в сексуальный подтекст, тем самым сменив тему.)
Она подавляет улыбку.
– Готова к чему?
– Ты делаешь себя, а я себя, предпочтительно друг перед другом и желательно в одно и то же время, чтобы сохранить энергию. Или ещё лучше, я могу, сделать это с тобой.
– Как насчёт того, чтобы я сделала это с тобой?
– За пределами моих мечтаний, – я делаю паузу. – Ты хочешь это сделать со мной? Это что, извращение?
– Нет, – она прочищает горло. – На самом деле было бы приятно не задумываться, хотя бы об одной вещи в моей жизни.
– Просто лежи и будь принцессой.
Она поднимает глаза на меня.
– Я не принцесса.
– Ты – воплощение принцессы.
– Нет, это не так.
– Пусть каждый из нас остаётся при своём мнении.
– Я просто сказала…
Я прикладываю палец к её губам, затем, осознав, что мы находимся в полулюдном месте, я опускаю руку.
Блядь. Если бы кто-то проходил мимо, у него появились бы странные мысли.
Мне нужно лучше контролировать свою потребность постоянно прикасаться к ней.
– Не забивай об этом свою хорошенькую головку и начинай думать об ласкательном имени для меня.
– Я уже придумала.
Я выпрямляюсь.
– О?
– Да. Это Лучик.
– Ещё одна вариация солнца. Ты вообще прикладываешь какие-то усилия?
– Я действительно так и сделала, и это совсем другое. Это солнечный луч. То есть, единственный луч света во тьме.
– Я твой луч света во тьме? Правда?
– Я не знаю. Я твоё солнце?
Ты такая и есть.
Я чуть не говорю это вслух.
Хуже всего то, что я в это верю.
Грёбаный трах. Я действительно и бесповоротно обречён, черт возьми.
19 Глава
Саша
Сегодня у Кирилла день рождения.
Я знаю, потому что Карина втянула меня в планирование своего рода вечеринки-сюрприза. Моя роль состоит в том, чтобы вернуть его домой в разумное время, чтобы он мог хотя бы съесть кусочек торта, который она заказала месяц назад.
И хотя в теории это звучит просто, на самом деле все гораздо сложнее. Кирилл обычно проводит большую часть ночи в клубе и возвращается только в безбожные часы раннего утра.
Самое странное в его дне рождения то, что он на один день раньше моего. Один день. И разделённые восемью годами, но все же.
Но он этого не знает, потому что мой день рождения в армейских документах фальшивый. В прошлом году он спросил меня, не хочу ли я взять выходной на свой день рождения, и я ответила ему, что он ненастоящий. Он попросил мой настоящий, но я сказала, что все равно не праздную, так что в этом нет необходимости.
А я этого не делаю. По крайней мере, с тех пор, как умерла моя семья.
Мысль о праздновании без вечеринки, подарков, ужина и без игр с моими кузенами и братом вызывает у меня тошноту. Лучше думать, что эта глава моей жизни давно закончилась.
У новой меня нет дня рождения. Просто обязанности.
Однако, как и Карина, я хочу сделать день рождения Кирилла особенным. Он всегда замышляет или осуществляет какой-то план, и у него почти не остаётся времени для себя или своей семьи, не то чтобы он придавал этому большое значение. Он заботится только о благополучии Карины.
Проблема в том, чтобы заманить его домой. Виктор отказывается сотрудничать и выполняет только то, о чем его просит Кирилл. Юрий сказал, что у него нет сил убедить Кирилла в чём-либо, а Максим сказал:
– Он не любит отмечать свой день рождения. Он вообще знает о его существовании?
Я не удивлюсь, если он этого не сделает, учитывая напряжённые отношения, которые он разделяет со своей матерью. Его сестра сказала, что всегда хотела подарить ему разные воспоминания о том дне, когда он родился, но не знала, как это сделать, и тут в дело вступаю я.
Прошло два месяца с момента эпизода похищения албанцами, за это время отношения между нами изменились.
Последовали бесчисленные события, в основном война с ирландцами и много драмы в жизни Рай, но в конце концов организация достигла осторожного простоя.
Это видно по скучающим лицам мужчин, и в воздухе чувствуется их беспокойство. И я имею в виду не только наших людей, но и каждого солдата братства.
Эти люди настолько привыкли к насилию и войне, что мир вызывает у них дискомфорт. Я в чем-то такая же, и единственная причина, по которой я не нервничаю – это то, что Кирилл утомляет меня каждую ночь. Он либо связывает меня, затягивает ремень вокруг моего горла, либо наклоняет меня над ближайшей поверхностью, чтобы он мог трахнуть меня, как животное.
Именно эта его животная сторона давала мне необходимую стимуляцию. И я думаю, что ему это тоже нужно, потому что наши ночная деятельность с каждым днём становятся все более интенсивными. Иногда мне кажется, что я умру в муках наслаждения. В других случаях я не отстаю от него, оргазм за оргазмом, пока мы оба не устанем и не насытимся.
Но в большинстве случаев это извращённая потребность в большем и большем. Я жажду его жестокости, того, как он доминирует, кусает и оставляет синяки на моей коже. Он не сдерживается и не обращается со мной, как с нежным цветком. Отнюдь нет.
Кирилл даёт мне именно то, что мне нужно, а взамен берет то, что хочет.
Я начала ненавидеть дневное время, потому что не могу к нему прикоснуться. По крайней мере, не тогда, когда все вокруг.
Как бы мне ни было неприятно это признавать, Кирилл лучше контролирует ситуацию, чем я. Я часто ловлю себя на том, что смотрю на него и вспоминаю, какой пиздец он делал с моим телом прошлой ночью, он же обычно не обращает на меня внимания и действует профессионально.
За что я благодарна, потому что последнее, что мне нужно, чтобы люди, которыми я должна управлять, подумали, что я занимаюсь сексом с их боссом.
Однако иногда он посылает мне эти сексуальные сообщения из ниоткуда, которые возбуждают и мучают меня. Хуже всего то, что они обычно приходят, когда мы окружены другими людьми.
Это такие вещи, как:
«Ты выглядишь напряжённой. Хочешь, чтобы я расслабил тебя своим членом?»
«Я все ещё чувствую вкус твоей маленькой жадной киски на своём языке. Я вернусь за добавкой сегодня вечером.»
«Тебе лучше не чувствовать усталости, потому что я не смогу уснуть, пока ты не захлебнёшься моей спермой.»
«Тебе неудобно? Ты выглядишь так как будто испытываешь дискомфорт. Ты ощущаешь мой член внутри себя до сих пор и может сейчас ты позволишь, чтобы мой язык позаботился о тебе?»
«Будь в моей комнате в десять. Голая. Ложись на спину, ноги разведены в стороны. Если у меня не будет чёткого представления о твоей киске, когда я войду, ты будешь наказана.»
Трудно оставаться такой же невозмутимой, как он, когда я получаю эти сообщения. И этот придурок ухмыляется мне, как будто он точно знает, какой эффект он на меня производит.
Я не могу избавиться от чувства облегчения от той рутины, в которую мы с Кириллом попали. Я не думаю, что он все ещё полностью доверяет мне, но я все равно никогда не ожидала этого. Самое главное, что он смотрит на меня так, как будто не может насытиться мной, как будто ему не терпится выгнать всех вон, чтобы я была полностью в его распоряжении.
Из-за этого он может быть ублюдком, не утруждая себя тем, чтобы быть дружелюбным с мужчинами, которые его очень уважают.
Но с этой странной стабильностью приходит страх, что это только вопрос времени, когда произойдёт что-то плохое. И я не имею в виду войны Братвы или непростые отношения с картелями. Я могу справиться с перестрелками и хаосом.
Однако с чем я не могу смириться, так это с возможным вмешательством моей семьи и с тем, что Кирилл узнает обо всем, что я аккуратно прятала очень глубоко внутри себя.
Прошло уже несколько месяцев после инцидента в России, и с тех пор больше ничего не произошло. Мой дядя не выходил на связь, и не было никаких явных покушений на жизнь Кирилла, за исключением эпизода с поставкой наркотиков. Или... в прошлом месяце, когда некоторые ирландские солдаты специально нацелились на него. Или же несколько недель назад, когда кто-то попытался убить его, когда мы выходили из клуба.
Но... это нормально для жизни в мафии, правда ведь? Первые два случая были гангстерскими разборками, а третий мог быть вызван тем, что он кого-то обидел, что происходит чаще, чем нет.
По крайней мере, я предпочитаю думать о них именно так. Я не верю, что дядя Альберт или бабушка посылали сюда людей именно для этих миссий. Если бы они это сделали, мой дядя предупредил бы меня, чтобы я покинула корабль Кирилла.
Не то чтобы я это сделала.
Я часто задаюсь вопросом, как у них дела и насколько Майк вырос с тех пор, как я видела его в последний раз. И всякий раз, когда я скучаю по нему, я начинаю звонить дяде Альберту, но звонок даже не проходит. Иногда я думаю о том, чтобы навестить их, но образ того, что случилось с Кириллом, когда я была там в последний раз, быстро стирает эту мысль. Кроме того, они отреклись от меня. Я не думаю, что им есть дело до того, что происходит со мной.
Не помогает и то, что у меня постоянно возникает это предчувствие конца света из-за возможной катастрофы, которая может произойти в ближайшем будущем. Возможно я даже была очень резкой и жестокой по отношению к любому, кто пытался приблизиться к Кириллу, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к нему. Может быть, я придаю этому слишком большое значение и веду себя как параноик без всякой причины.
Но в том-то и дело, что на, то есть причина. В глубине души я знаю, что это только вопрос времени, когда что-то произойдёт. И, может быть, именно поэтому я была на взводе.
– Тебе нужно расслабиться, – шепчет глубокий голос мне на ухо.
Это только заставляет меня напрячься ещё больше. Во-первых, он появился из ниоткуда. Во-вторых, ощущение горячего дыхания Кирилла у моего уха заставляет меня дрожать. Вызывает в памяти эротические образы наших тел, прижатых друг к другу, и тихие, рычащие слова на моей коже.
Мы покидаем дом Пахана после долгого дневного совещания. Уже ночь, так что сейчас он отправится в клуб, а мне нужно придумать, как заставить его вернуться домой.
– Я расслаблена, – бормочу я, наблюдая, как наши люди направляются к машине.
Виктор бросает на меня понимающий взгляд, но больше не настаивает на том, чтобы все время быть рядом с Кириллом. Я думаю, хотя и не уверена, что он немного смягчился после того, как меня похитили. Он по-прежнему упрямый как непоколебимая гора, но он больше не считает своей работой быть мудаком из-за дерьма и смешков.
– Я мог бы в это и поверить., – губы Кирилла кривятся в ухмылке, и я клянусь, что моё сердце вот-вот вырвется из заточения. Как мне устоять перед обаянием Кирилла, каким бы извращённым оно ни было? Ответ таков: я не могу, и это не из-за отсутствия попыток.
Не помогает и то, что в последние месяцы он стал более близким. В отличие от прошлого, когда было ясно, что мы строго используем друг друга, теперь он лежит рядом со мной и иногда засыпает. Прижимая меня к себе.
Моё любимое время суток – спать в его объятиях, слушать его сердцебиение и быть окружённой его теплом. И, может быть, я слишком много думаю, но я хочу верить, что теперь между нами есть нечто большее.
Он даже заставил меня дать ему ласкательное имя, которое я редко использую, потому что это слишком неловко.
Так что теперь, когда он дразнится или ведёт себя непринуждённо, я ловлю себя на том, что реагирую сентиментально и несвойственно себе.
– Это действительно так, – защищаюсь я.
– Ты не смогла бы расслабиться, даже чтобы спасти свою жизнь, – он похлопывает меня по плечу, и, хотя это простой, невинный жест, который он сделал бы с любым другим, я не могу сдержать жар, который поднимается по всему моему телу.
– Это неправда.
– Ты все ещё ведёшь себя как солдат вне армии, Саша. Может быть, нам стоит позже сходить в сауну и расслабить эти мышцы.
Я не пропускаю, как он подчёркивает слово «мышцы», и я не могу не думать о том, как он впервые прикоснулся ко мне в сауне и как он «пожирал» меня, пока я не потеряла сознание.
– Прекрати это, – шиплю я себе под нос.
– Что? Тебе действительно нужно немного расслабиться.
– Боюсь, твои методы только усиливают напряжение.
Он подходит ближе ко мне, и я вдыхаю его кедровый аромат. Когда он говорит тихими, мрачными словами, все моё тело дрожит.
– Так вот почему ты просила большего, когда прыгала на моем члене прошлой ночью?
– Кирилл!
Он отстраняется, выражение его лица совершенно беззаботное, чего нельзя сказать о моих пылающих щеках.
– Что?
Рай выходит из дома в сопровождении двух своих охранников и встаёт между ним и мной, уперев руку в бедро.
– Ты мудак, вот что. Оставь Сашу в покое.
Я прочищаю горло и потираю затылок. С тех пор, как нас вместе похитили, Рай пыталась убедить меня бросить Кирилла и стать её охранником, потому что, по её мнению, он не только не заслуживает меня, но и не знает, как со мной обращаться.
Она также была той, кто рассказал мне о том, что Кирилл планировал сделать с её сестрой. К счастью, она пообещала не угрожать ему по поводу его сексуальной ориентации и не раскрывать мой пол, и все это закончилось или я надеюсь, что это произошло.
– Его зовут Александр, – говорит Кирилл жёстким тоном, весь его юмор исчезает за долю секунды. – И ты не имеешь права указывать мне, что делать с тем, что принадлежит мне.
– Саша – человек, так что тебе лучше относиться к нему как к таковому, или я выцарапаю тебе глаза.
– Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь.
– Я не шучу, Кирилл.
– Я тоже. А теперь отойди от меня, пока я не разнёс тебе голову.
– Что, если я скажу «нет»?
– Мисс, – я улыбаюсь и встаю перед ней. – На самом деле все нормально, правда.
Она смотрит на меня с мягким выражением лица. Рай определённо изменила свой тон со мной с тех пор, как увидела мою вагину. Но опять же, она всегда была защитницей интересов женщин в этой организации, ориентированной на мужчин.
– Как это может быть ничем? Твоё лицо только что было красным. Он тебя ругал? Доставляет тебе неприятности?
Черт.
– Нет, нет, это не так…
– А что, если бы это было так? – Кирилл перебивает меня и говорит своим отчуждённым тоном. – Я предупреждаю тебя, Рай, не лезь в мои дела с Александром, или ты пожалеешь об этом.
– Покажи мне своё худшее. Если я ещё раз поймаю тебя на том, что ты издеваешься над Сашей, я с тобой разберусь, – затем она откидывает волосы движением настоящей дивы и уходит, стук её каблуков эхом отдаётся за ней.
– Я собираюсь убить её, черт возьми, – небрежно объявляет Кирилл.
– Пожалуйста, не надо.
– Ты защищаешь её?
– Нет. Я просто говорю, что она... желает мне добра.
– К чёрту это, – он шагает к машине. – Мы идём в клуб.
Ах, черт.
Как мне теперь убедить его вернуться домой? Я проверяю свой телефон и вздрагиваю, когда нахожу десять пропущенных звонков и пятнадцать сообщений от Карины. Есть даже сообщение от Анны с фотографией столовой, которую она сама украсила.
Ладно, я думаю, наступили отчаянные времена.
Я бегу в направлении Кирилла, затем вскрикиваю и бросаюсь вниз по лестнице, ведущей к кольцевой подъездной дороге. Я скатываюсь на несколько пролётов вниз и использую руки, чтобы защитить голову. Глухой удар гораздо сильнее, чем я ожидала, когда я лежу на боку внизу.
Максим бежит ко мне.
– Черт возьми, Саша! Ты в порядке?
Когда он помогает мне сесть, Кирилл начинает толкать его, потом останавливается. Потому что Юрий, Виктор и несколько наших людей и людей Пахана смотрят шоу.
Мускул на его челюсти напрягается, но он засовывает обе руки в карманы.
– Что, черт возьми, произошло?
– Я.. упал с лестницы, – говорю я сквозь стиснутые зубы, потому что мой бок и задняя часть бедра чертовски болят.
– Кто тебя толкнул?
– Никто.
Кирилл и даже Виктор прищуриваются.
Черт, черт.
– Я не смотрел, куда иду, – с помощью Максима я с трудом поднимаюсь на ноги. – Я в порядке.
– Чушь, – Кирилл несколько секунд молча наблюдает за мной. – Мы едем домой.
– Разве клуб не наша следующая остановка? – спрашивает Виктор, угрожая разрушить мой план.
Кирилл не отвечает и направляется к машине. А это значит, что мы должны идти домой.
Да.
Я начинаю следовать за ним и спотыкаюсь. Юрий ловит меня за руку в последнюю секунду, и я могу поклясться, что на мгновение, он разгневано смотрел на меня, прежде чем выражение его лица возвращается к нормальному.
Неужели я это придумала?
– Я знаю, ты обещал мисс Карине вернуть его домой, но тебе не кажется, что ты немного перегнул палку? – спрашивает он своим обычным мудрым тоном.
Я ухмыляюсь, даже когда хромаю к машине.
– Я не понимаю, о чём ты говоришь.
– Ты так радуешься тому, чего не знаешь.
– Кто? Я? – так то, да, может быть, я немного на седьмом небе от счастья, потому что Кирилл вообще отменил клуб только потому, что я пострадала.
Это был ничтожный шанс, и я не думала, что он действительно сделает это. Но опять же, это противоречило бы его территориальной природе, отправлять меня обратно с Максимом или Юрием, пока он едет в клуб.
Так что, допустим, я немного счастлива.
Или много, учитывая, что я не могу перестать ухмыляться, как идиотка. Но моё хорошее настроение постепенно улетучивается, когда я сажусь рядом с Кириллом на заднее сиденье машины. Как только мы начинаем двигаться, он опускает перегородку, отрезая нас от Юрия и Виктора.
– Какого черта, ты творишь? —его глубокий голос щелкает в воздухе, как кнут.
Моя спина принимает вертикальное положение.
– Н-ничего, я просто споткнулась.
– Ты хочешь, чтобы я поверил в эту чушь? Я бы купился на это, когда мы впервые встретились в армии, но сейчас у тебя равновесие лучше, чем у кого бы то ни было, так почему бы тебе не рассказать мне настоящую причину, по которой ты выкинула этот грёбаный трюк.
Ладно, одурачить его непросто.
– Я просто хочу домой.
– Ты могла бы просто попросить об этом, как нормальный чёртов человек.
– И ты бы согласился?
– А почему бы и нет?
– О, я не знаю. Потому что ты всему не доверяешь?
– Следи за своим грёбаным тоном, и, если ты думаешь, что это шоу заставит меня поверить в то, что ты задумала, тогда тебя ждёт тревожный звонок, – он тянется ко мне, и я замираю.
Кирилл интенсивный в обычные дни. Однако в плохие дни он – сила, с которой приходится считаться.
Я чувствую себя растоптанной на его пути и могу быть либо уничтожена, либо отброшена. Или то, и другое.
Кирилл хватает меня за бок, и я вздрагиваю.
Он задирает мою рубашку и осматривает синяк, который становится фиолетовым на моей коже.
– Ты, блядь... – он обрывает себя, чтобы тяжело вздохнуть. – Если ты снова причинишь себе боль по какой-либо причине, я клянусь, Саша...
– Я не буду.
Его светлые глаза сужаются, когда они пристально, смотрят на меня, как будто он хочет отрезать мне голову. Но затем он качает головой и аккуратно заправляет мою рубашку обратно в брюки, чтобы не причинять мне никакого дискомфорта.
Я не знаю, что на меня нашло.
Он все ещё аккуратно заправляет рубашку на место, когда я бросаюсь на него.
–Какого хрена ты делаешь... – его слова прерываются, когда я прижимаюсь губами к его губам.
Я никогда первой не целовала Кирилла, никогда не находила в себе смелости сделать это, потому что я всегда была не уверенна насколько безмерны мои чувства, которые испытываю к нему.
