Текст книги "Ложь моего монстра (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Должно быть, он перенёс меня сюда, поскольку только так я могла оказаться в его постели.

Я смотрю на себя и облегчённо вздыхаю, когда обнаруживаю, что моя мятая рубашка и даже бинты на груди нетронуты.

Если бы я позволила ему быть со мной, после того, как поклялась никогда не подпускать его к себе, я бы никогда себе этого не простила.

Боль, которую мне не удалось заглушить алкоголем, восстаёт из пепла, и моё кровоточащее сердце почти разрывается от давления.

Я сжимаю руку в кулак, и я бью себя в центр груди, но мне все ещё трудно дышать или даже найти причину дышать.

Я начинаю вставать с кровати. Я не могу оставаться здесь, где меня окружает его запах. Он больше не мой. Он принадлежит Кристине Петровой.

Он никогда не был твоим, идиотка.

Это напоминание вызывает слёзы у меня на глазах, и я вскакиваю так быстро с кровати, что спотыкаюсь и падаю в кучу одеял. Мои колени принимают удар на себя, и я плачу ещё сильнее.

В этот момент, маленькими вспышками, ко мне приходят воспоминания того, как он принёс меня сюда прошлой ночью.

Я в ужасе хватаюсь за край матраса и вспоминаю тот эпический срыв, который у меня был. Я должна была покончить с этим после того, как ударила его. Но, когда он принёс меня сюда и положил на эту самую кровать, я обняла его за шею и умоляла его быть со мной.

О, черт.

«Что у неё есть такого, чего нет у меня? Почему ты не можешь быть со мной?»

«Я предпочла тебя своей семье, так что меньшее, что ты можешь сделать, это выбрать меня, а не её.»

«Это потому, что я недостаточно женственна? Тебе не нравится, что я такая? Я могу отказаться от этого. Меня могут убить, но кого это волнует? Точно не тебя, ты, грёбаный мудак!»

«Я не могу поверить, что посвятила тебе свою жизнь, а ты так легко заменил меня на какую-то красивую блондинку. Кстати, я тоже блондинка. Но я должна это скрывать, иначе эти люди найдут меня.»

О, нет.

Дерьмо.

Черт!

Я обхватываю голову руками. Я не могу поверить, что сказала все это вслух. Я так же плакала и обнимала его. Потом я оттолкнула его и прокляла на всех языках, которые я знаю, включая французский. Когда он попытался уложить меня на кровать, я ударила его кулаком в грудь. Он позволял мне делать все, что приходило в голову моему одурманенному мозгу.

Это так чертовски неловко.

Мне действительно не следовало пить. Вообще.

Особенно когда мне разбили сердце.

Но опять же, именно по этой причине я напилась. Я не могла перестать прокручивать в голове образ той женщины, его невесты, вцепившейся в его руку, и мне нужно было заставить его исчезнуть.

Пусть даже всего на мгновение.

Я не знала, что при этом выставлю себя полной дурочкой.

Я ломаю голову над тем, что ещё я могла бы сказать в таком пьяном состоянии. Это катастрофа, что я упомянула о том, что оставила свою семью. А если я также раскрыла их личности...

Нет, я не думаю, что я это сделала.

Однако было много истерики и проклятий, что усугубило мою головную боль.

Я дотрагиваюсь до своего лба и замираю, когда вспоминаю губы Кирилла на нем прошлой ночью, прежде чем он пробормотал:

«Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, проклинать, бить и вымещать на мне все свои эмоции, но тебе не позволено покидать меня.»

Я думаю, это было примерно в то время, когда я наконец заснула.

Мой взгляд возвращается к часам. Одиннадцать утра.

Бля.

Раздаётся тихий стук в дверь, и я замираю. Если это Кирилл, я не знаю, как, черт возьми, я буду с ним разговаривать. Мне сложно думать, что он считает, что все это нормально. Как он может думать, что он может иметь лучшее из обоих миров, и я буду в порядке с этим?

Я втайне всегда гордилась тем, что он никогда не смотрел ни на одну другую женщину так, как смотрел на меня. Черт возьми, он никогда даже не смотрел на других женщин, я была единственным объектом его желания.

Я даже была очарована тем, как он не мог насытиться мной. И то, как он приложил усилия и заставил меня почувствовать, что дело было не только в сексе.

Но сейчас, он не только нашёл себе другую женщину, но и собирается на ней жениться.

Стук раздаётся снова, и я облегчённо вздыхаю. Это не может быть Кирилл. Он не стучит.

Анна входит внутрь, держа в руках поднос, и останавливается, когда видит моё состояние. Я неуклюже встаю и морщусь, когда боль взрывается в висках.

Она поспешно ставит поднос на тумбочку и усаживает меня обратно.

– Не торопись, – говорит она мягким голосом. – Ты в порядке?

Я киваю.

– Кирилл сказал, что ты неважно себя чувствуешь и тебе не помешал бы завтрак, – она указывает на поднос, который принесла. Еда на нем, похожа на ту, что она готовит для Кирилла.

Анна потеплела ко мне после того, как узнала, что я спасла его в России, и во время инцидента с поставкой от Хуана.

Я думаю, что получила её одобрение за то, что смогла защитить Кирилла. И для чего?

Я посвятила ему свою жизнь, но в ответ он показал мне средний палец.

– Спасибо, но я не голоден.

– Чепуха. Посмотри на своё истощённое лицо, – она подносит мне чашу с чем-то похожим на бульон. – Вот, возьми это. Это поможет справиться с похмельем.

Я начинаю протестовать, но останавливаюсь, когда она приподнимает бровь и кладёт руку на бедро, безмолвно говоря: «Даже не стоит пытаться.»

Я откашлялась, хватаю чашу и выпиваю её одним глотком.

Анна не уходит, пока не «уговаривает» меня съесть кусочек тоста с джемом и маслом и два варёных яйца.

После её ухода, я принимаю душ и направляюсь к гардеробу. Когда я одеваюсь, моё сердце разрывается от боли и у меня текут слезы.

Теперь эта часть гардероба будет принадлежать его жене. Его кровать. Его тело. Его фамилия. Все будет принадлежать ей.

Я бью себя в грудь снова и снова.

Почему, черт возьми, это так больно? Никто не рассказывал мне, что будет больно, когда тебе разбивают сердце.

Когда я успокаиваюсь, я поднимаю подбородок и смотрю на своё лицо в зеркале. Даже несмотря на то, что лицо мокрое от слез, а глаза налиты кровью. Я даю себе клятву, что больше никогда не буду такой слабой.

Никогда.

И для того, чтобы сделать это, я должна уйти подальше от Кирилла.

Рыдание пытается вырваться наружу, но я проглатываю его, и только одна слеза цепляется за ресницы на нижнем веке, а затем стекает по лицу.

Я могу это сделать. Я пережила и хуже.

Мои движения механичны, когда я упаковываю все, что могу вместить из своих вещей, в спортивную сумку. Я останавливаюсь на пороге комнаты и бросаю последний взгляд назад.

Каждый уголок этого места наполнен воспоминаниями о нас. Он трахал меня в каждом уголке этой комнаты и на каждой поверхности. Он обнимал меня, пока я спала на этой кровати и диване. Он носил меня на руках в ванную и даже подставил мне плечо, когда я плакала после тяжёлого опыта.

Он был рядом со мной, а теперь нет.

Пока он не оборвал нашу связь так жестоко, что рана все ещё зияет и кровоточит.

Я желаю ему всех несчастий в мире. Я не слишком самоотверженный человек. Я не буду желать ему и его новой невесте добра. Я хочу, чтобы они страдали каждый день. Я хочу, чтобы он видел мою тень в каждом углу этой комнаты и ему снились кошмары обо мне.

– Я надеюсь, что ты никогда не забудешь обо мне и что мысли обо мне, будут преследовать тебя вечно, – шепчу я, затем закрываю дверь и иду по коридору.

Я даже не знаю, куда я теперь пойду. Если я улечу обратно в Россию, примут ли меня снова бабушка и дядя? Теперь они заставят меня убить Кирилла?

Нет. Я не могу этого сделать, независимо от того, какую сильную боль он причинил мне.

Но куда ещё я могу уехать, если не в Россию?

– Липовский.

Я выпрямляюсь и медленно поворачиваюсь, чтобы встретить бесстрастный взгляд Виктора. Он изучает меня с головы до ног.

– Ты куда-то собрался?

– Я увольняюсь, – мои губы кривятся в горькой улыбке. – Рад? Наконец-то ты можешь вернуться к тому, чтобы быть единственным главным.

– Ты не можешь уволиться.

– Что ты хочешь этим сказать? Я хочу уйти.

– Это так не работает. Нет такого понятия, как уволиться из Братвы. Это на всю жизнь.

– Конечно, но есть исключения?

– Только если Кирилл позволит.

Черт. Он на это явно сказал «нет» прошлой ночью.

– Ну, ты можешь убедить его в этом, – я начинаю поворачиваться. – Я пойду попрощаюсь с Кариной и ребятами.

Я останавливаюсь, когда Виктор делает шаг вперёд и встаёт передо мной, он прищуривается, глядя на меня.

– Что? – шепчу я, не уверенная, что думать о выражении его лица.

– Так вот почему ты покинул свой пост и исчез прошлой ночью?

Я поджимаю губы.

– Ты не из тех, кто покидает свой пост. Никогда.

Да, конечно. Но это было последнее, о чём я могла думать после того, как меня, образно говоря, ударило по лицу известие о помолвке Кирилла.

– Послушай, – он хватает меня за плечи. – Я знаю, что тебе нравится Босс, но он не может быть с тобой в любовном плане. Все ожидают, что он женится и заведёт детей. Особенно, если он претендует на должность Пахана. Ты ведь понимаешь это?

Моя шея горит. Можно ли мне провалится сквозь землю?

Я забыла, что Виктор думает, что я гей и влюблён в Кирилла. Но по какой-то причине тот факт, что он пытается утешить меня, как может такой человек, как Виктор, заставляет меня хотеть плакать.

– Я не знаю, насколько это будет трудно, но постарайся остаться, – продолжает он.

– Я не могу этого сделать. Я не такой бесчувственный, как он, и вряд ли смогу наблюдать за ним вместе с ней каждый день.

– Я не думаю, что это будет каждый день.

Я слегка улыбаюсь, но только потому, что Виктор выглядит странно в своих попытках предложить поддержку.

– Просто позволь мне уйти, Виктор.

Он качает головой.

– Я не могу этого сделать. Босс попросил меня привести тебя к нему, как только ты проснёшься.

Я поджимаю губы. Конечно, он хотел бы сделать рану глубже.

Это уже некрасиво. Почему он должен ещё больше сыпать соль на рану?

– Если ты меня отпустишь, никто не узнает, и я не буду тебе мешать.

Выражение его лица не меняется.

– Ты можешь пойти со мной добровольно, либо силой.

– Есть ли третий вариант, когда я выхожу за эту дверь, а ты стираешь запись с камер наблюдения?

– Нет.

Я глубоко вздыхаю.

– Ты как чёртова стена.

Он никак не реагирует на это и направляется в сторону подвала.

– Что он там делает внизу? – я спрашиваю, чтобы отвлечься от мыслей похожих на предчувствие конца света, из-за необходимости увидеть Кирилла.

Виктор, однако, не отвечает. Тяжёлый вес его шагов контрастирует с моими более лёгкими, и я крепче хватаюсь за ремень спортивной сумки.

Кирилл обычно приходит сюда, когда ему хочется кого-нибудь помучить или посмотреть домашний кинотеатр.

Я действительно надеюсь, что это второй вариант.

Виктор останавливается перед подземной комнатой безопасности Кирилла. Я была здесь раньше, и это очень похоже на его комнату наверху, за вычетом балкона и вида.

– Ты тоже собираешься войти? – спрашиваю я Виктора почти умоляюще.

К моему ужасу, он качает головой и указывает на дверь. Я подумываю о бегстве, но это невозможно, когда Виктор здесь, если только я не застрелю его, а я не хочу этого делать.

Я глубоко вдыхаю, чтобы унять дрожь в конечностях, и толкаю дверь. Она автоматически закрывается за мной, и я вздрагиваю, а затем тут же ругаю себя.

Какого хрена я такая нервная? Я здесь не та, кто виноват. Это он.

И я не собираюсь прятаться.

Просто... уж слишком свежа открытая рана моего сердца. Я не знаю, смогу ли я удержаться от эмоций, когда столкнусь с ним лицом к лицу.

А он апатичный псих. Если я буду нервно ходить туда-сюда, в то время как он спокойно стоять, это будет выглядеть так, будто я иррациональная и сумасшедшая, когда все совсем наоборот.

– Куда-то собралась, Саша?

Я замираю и смотрю в тёмный угол, откуда доносится его голос. Тусклое освещение комнаты делает его похожим на дьявола, выскользнувшего из ада.

Одну руку он держит в кармане, а в другой сжимает стакан виски. На его нижней губе порез, точь-в-точь такой же, как и у меня, после того как мы воевали прошлой ночью.

Несмотря на то, что он в очках, его глаза пронзают меня насквозь, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы смотреть в ответ, не чувствуя необходимости убежать.

– Я хочу уволиться, – говорю я на удивление ровным голосом.

Жестокая ухмылка появляется на его губах.

– Ты можешь уволиться, но ты не можешь уйти.

– Я ухожу отсюда. Мне все равно, согласен ты или нет.

– Я смотрю ты уже собрала вещи и, вероятно, веришь в то, что говоришь, – он делает шаг ко мне, и мои ноги дрожат, требуя, чтобы я отступила, но слишком поздно, когда он останавливается передо мной и приподнимает мой подбородок двумя пальцами. – Я говорил тебе это прошлой ночью, но повторю ещё раз, если ты была слишком пьяна, чтобы помнить. Ты никогда не сможешь оставить меня. Такого варианта нет ни на столе, ни под столом, ни даже в этой чёртовой комнате, его просто не существует.

Я позволяю спортивной сумке упасть на пол и отбрасываю его руку.

– Не прикасайся ко мне.

Он пытается ухватить меня за горло, но я отскакиваю от него. Мои глаза, должно быть, пылают вулканическим гневом.

– Саша... – предупреждает он.

– Не называй меня Сашей. Теперь у тебя есть Кристина, не так ли? Иди к ней, чтобы удовлетворить свои извращённые фетиши.

– Если ты продолжишь так себя вести, я это сделаю.

Мои рот открывается.

– Тебе это не нравится, не так ли? На твоём лице читается ужас, при мысли о том, что я прикоснусь к ней. Так что перестань быть такой сложной и прими факт, что она ничего не значит. Абсолютно. Ничего.

Я несколько раз качаю головой. Чувствую, как эмоции проносятся сквозь меня, и борьба медленно покидает моё тело. Я не хочу чувствовать себя так, но не получается.

– Я не могу видеть, тебя с ней. Даже если ты скажешь, что она ничего не значит, она все же будет твоей женой, а я не могу пройти через это. Не заставляй меня, Кирилл, – я подхожу к нему и беру его руку в свою дрожащую. – Если я когда-либо что-то значила для тебя, избавь меня от этой пытки и отпусти меня.

Он сжимает челюсть, а его рука в моей, становится жёсткой и тяжёлой.

– Нет.

У меня покалывает в носу, а глаза горят, но я резко отпускаю его.

– Я все равно уйду.

Я хватаю свою спортивную сумку, но Кирилл вырывает её из моих рук и швыряет в стену. Затем он хватает меня за бедро. Я замираю на секунду, все ещё не в силах помешать своему разуму и телу реагировать на его прикосновения.

Когда я, наконец, прихожу в себя, он уже отпускает меня, но не раньше, чем вытаскивает мой пистолет из кобуры и засовывает его сзади за ремень своих брюк.

Он глубоко вздыхает и смотрит на меня так, словно я злодейка в этой истории.

– Я надеялся, что ты поймёшь причину и что до этого не дойдёт, но ты вынуждаешь меня, Саша.

– Что ты имеешь в виду…?

– Ты останешься здесь, пока не образумишься.

– Ты что… хочешь закрыть меня?

– Я не хочу это делать, но ты ведёшь себя неразумно и отказываешься менять своё мнение, поэтому я вынужден прибегнуть к этому.

– Ты не можешь этого сделать, Кирилл, – подхожу к нему, но он легко отталкивает меня назад, при этом я чуть не падаю, споткнувшись.

Мужчина, который смотрит на меня в ответ, скорее монстр, чем человек. Бессердечный, совершенно не заботящийся о том, что он делает.

– Ты обещала, что никогда не бросишь меня, и я прослежу, чтобы ты сдержала это обещание, – он гладит мой подбородок, затем порез на губе, который болит. – Несмотря ни на что, Солнышко.

А потом он уходит, и дверь за ним закрывается, закрепляя окончательность ситуации.

Он действительно закрыл меня тут.

24 Глава

Саша

Я схожу с ума.

Последние два дня я расхаживала по этой комнате взад-вперёд, как зверь в клетке.

Сначала я искала выход и попробовала открыть дверь, но она сделана из смешанного материала, как будто предназначена для защиты от бомб или чего-то в этом роде. Я даже не могу взломать замок, потому что он защищён отпечатком пальца.

Окна наверху тоже безнадёжны, учитывая, что они сделаны из закалённого стекла.

С тех пор как этот придурок Кирилл отобрал у меня пистолет, я совершенно беззащитна и у меня нет выхода.

Я смотрю на браслет на своём запястье. Тот, который я ревностно ношу с тех пор, как он подарил его мне на день рождения. Я в гневе выбросила его чуть раньше, но вскоре уже стояла на коленях, чтобы найти его.

Может быть, у меня что-то не в порядке с головой, потому что я, кажется, ещё не готова отказаться от этой части себя.

Мысль о предстоящей женитьбе Кирилла постоянно вызывает у меня слезы на глазах, я не ожидаю, что справлюсь с этим так быстро, но я также ненавижу это.

Я ненавижу сильные эмоции.

Беспомощность.

Пустоту.

И прямо сейчас я ненавижу его.

Самое меньшее, что он может сделать после того, как вонзил мне нож в сердце, это оставить меня в покое. Но нет. Конечно, у проклятого монстра другие планы.

Какие? Я не знаю.

Такое ощущение, что прямо сейчас он преподаёт мне какой-то урок. Он что, морально мучает меня? Может быть, он проверяет мои возможности и то, как далеко я зайду, прежде чем сорваться.

Никто не приходил, и на моем телефоне нет сигнала. Холодильник, набитый продуктами, стоит в углу рядом с микроволновой печью, и это все.

При других обстоятельствах это место было бы хорошо для небольшого уединения. Оно не только выглядит как люкс в отеле, но также тут есть джакузи и огромный телевизор в гостиной, похожий на кинотеатр.

Излишне говорить, что я не пользовалась ни тем, ни другим.

И я почти не спала.

За последние несколько дней мой разум столько раз подвергался давлению и напряжению, что я удивляюсь, как он до сих пор не отказался от меня.

Хуже всего то, что Кирилл не появлялся уже больше двух дней. Пятьдесят два часа, если быть более точной. Но кто считает?

Однако я постепенно схожу с ума. Я никогда не проводила столько времени без дела или какого-нибудь занятия. И хуже всего то, что я не могу покинуть эту тюрьму, пока Его Величество Кирилл не решит, что я могу это сделать.

Я делала отжимания и использовала несколько тренажёров в углу комнаты, но это едва ли помогает мне сосредоточиться.

Походив туда-сюда полчаса, я в третий раз за сегодняшний день принимаю ледяной душ. Как только я заканчиваю, я снимаю бинты и надеваю джоггеры и футболку.

Странно ходить со свободной грудью, но им не помешало бы подышать свежим воздухом. Однако это очень неудобно, когда они подпрыгивают.

Я смотрю в зеркало и морщусь от своих налитых кровью глаз. Так что да, пожалуй, я плакала прошлой ночью, пока не заснула, и продолжала прокручивать в голове образ дурацкой помолвки Кирилла.

Когда именно я освобожусь от этих эмоций?

Мои волосы снова становятся длиннее, достигая затылка. Клянусь, они так быстро отрастают за такое короткое время только для того, чтобы посмеяться надо мной за то, что я не могу их сохранить.

Я дёргаю их, а затем разочарованно вздыхаю.

Наверняка Максим и Юрий ищут меня, верно? Если только Кирилл не сказал им что-то такое, что заставило их поверить, что мне не нужна помощь.

Со стороны входной двери доносится скрип, спотыкаясь, я выбираюсь из шкафа и бегу в гостиную. Я медленно останавливаюсь, когда вижу Кирилла, стоящего у двери и выглядящего более эффектно, чем модель.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как я видела его в последний раз, но мне кажется, что прошла целая вечность. Он тот же самый человек, но по какой-то причине это кажется не так.

Куртка облегает его накаченные бицепсы, а несколько расстёгнутых пуговиц рубашки открывают намёк на татуировки на груди.

Он шагает внутрь, его ледяные глаза наполняются неоспоримым вожделением, когда он осматривает меня сверху вниз. Неважно, что я ношу, Кирилл, кажется, всегда способен заглянуть под каждый слой ткани.

Как будто я всегда стою перед ним голая.

Я прочищаю горло в беспомощной попытке прогнать застрявший там ком.

– Ты собираешься меня отпустить?

Его взгляд, наконец, возвращается к моему лицу, но это не очень хорошо. Напряжение кроется под его прищуренными глазами, как будто они что-то скрывают.

– Это зависит от того, пришла ли ты в себя или нет. У тебя было достаточно времени, чтобы подумать об этом, не так ли?

– Что это значит?

– Ты собираешься отказаться от этой ерунды насчёт ухода?

– Нет! Ты не можешь заставить меня остаться здесь против моей воли, Кирилл.

Он поправляет очки средним пальцем, выглядя холодным, как статуя.

– Вот тебе новость, я уже делаю это, и, если ты продолжишь настаивать на своём, я пойду ещё дальше.

– Дальше... как?

Есть ли что-то хуже, чем держать меня в плену и лишать свободы?

– Ты никогда не покинешь это место, пока не перестанешь упрямиться без причины.

– Без причины!? – эмоции снова наполняют мои слова, и я тычу пальцем ему в грудь. – Как это, быть отвергнутой из-за того, что у вашего величества брак по договорённости, называется «без причины»?

Своей рукой он захватывает мой указательный палец, а затем остальную часть моей руки, и кладёт мою ладонь себе на грудь. Точнее, на ровный ритм его бьющегося сердца. Моё собственное сердцебиение учащается и отказывается успокаиваться.

Черты его лица становятся резче, и на долю секунды в его светлых глазах вспыхивает странная эмоция.

– Вот тут ты ошибаешься. Я никогда не отвергал тебя. Ты сама это делаешь.

– Ну, извини меня, если я не хочу быть другой женщиной.

– Единственная другая женщина в этой ситуации – это Кристина.

– Но она та, кто будет твоей женой! – слезы затуманивают мне зрение, и я вытираю глаза тыльной стороной ладони.

Почему я так эмоциональна? Почему я не могу быть такой же отстранённой, как он, пока он вспарывает мне грудь?

Просто почему?

– Это то, кем ты хочешь быть? Моей женой?

Мой рот приоткрывается, и его слова делают странную вещь с моим кровоточащим сердцем. Зияющая рана медленно закрывается, как будто к ней прикоснулась волшебная палочка, и это полный пиздец, потому что я точно знаю, что он просто бросает мне кость прямо сейчас.

Я всегда знала, что Кирилл хорошо справляется с моральными пытками. Я просто не представляла, что однажды окажусь на стороне принимающей пытки.

Это просто слишком жестоко.

– Не говори того, чего не имеешь в виду, – я всхлипываю.

– Когда я тебе лгал? Хоть когда-либо? – он подходит ближе, сокращая расстояние между нами, и обнимает меня за талию, в то время как я толкаю его в грудь. – Ответь на вопрос, Саша, ты хочешь быть моей женой?

Моя борьба ослабевает, отчасти из-за его слов, а отчасти из-за того, что я вдыхаю его аромат кедра и леса с каждым вдохом. Я до сих пор не осознавала, как сильно скучала по нему.

Мои пальцы впиваются в его куртку, когда я смотрю на его лицо. Он так близко, что я вижу своё отражение в его очках – уязвимое, глупое и полное надежд. Но я все ещё цепляюсь за него, за этот чёртов оптимизм и дымовую завесу счастья.

Это все, что у меня осталось, и лучше верить в наполовину полный стакан, чем погрязнуть в страданиях.

– Если я скажу «да», ты сделаешь так, чтобы это произошло? – спрашиваю я шёпотом.

Улыбка появляется на его губах. Она не жестокая и не снисходительная. Без садизма и хитрости. Она... торжественная. Даже счастливая.

Это первый раз, когда я вижу такое выражение на лице Кирилла, и я не знаю, почему мне хочется улыбнуться в ответ.

Его свободная рука гладит мою щеку, и я инстинктивно наклоняюсь навстречу его прикосновению, затем он опускает руку к моей шее, и он обхватывает её пальцами, шепча мне на ухо:

– Моя, блядь.

Он отпускает меня так же быстро, как и схватил.

– Я скоро вернусь.

Я ошеломлённо смотрю, как за ним закрывается дверь.

Как только он исчезает из виду, я бегу к двери и стучу по дурацкому металлу.

– Ты не можешь продолжать держать меня тут, Кирилл! Выпусти меня!!

Ответа не последовало. Я продолжаю колотить в дверь ещё несколько минут, пока у меня не начинают болеть кулаки и ноги. Потом я ударилась об неё головой.

О чём, черт возьми, я только думала?

Тот факт, что я даже предложила стать его женой, сам по себе является аномалией, но быть отвергнутой так тонко, заставляет меня хотеть кричать.

Кирилл, безусловно, мастер манипуляций, потому что я уже чувствую психологические последствия этой ситуации.

Черт!

Черт возьми!

Что, если он оставит меня здесь навсегда, а потом мне придётся жить, став его любовницей?

О боже.

Я не смогу этого пережить.

Я выпрямляюсь. Нет. Я выберусь отсюда, несмотря ни на что.

В следующий раз, когда он вернётся, я нападу на него и убегу. Если он этого не хотел, тогда ему не следовало запирать меня тут.

Однако вопрос в том, что, если он не вернётся в ближайшее время?

Как раз в тот момент, когда я думаю, что снова начну биться головой о дверь, она открывается.

Ровно через два дня.

Я вскакиваю с дивана, хватаю тяжёлую вазу для нападения, и бегу к двери. Я останавливаюсь, когда входит Кирилл с чемоданом на колёсах, и с пожилым мужчиной.

Ваза остаётся подвешенной в воздухе. Очевидно, я потеряла элемент неожиданности, но это только потому, что я сама была совершенно ошеломлена.

Кирилл одет в шикарный смокинг, его волосы безупречно уложены, а глаза за безупречно чистыми очками сияют редким блеском.

Моя рука теряет силу, и я опускаю её вместе с вазой.

– Что... происходит?

– Подожди здесь, – говорит Кирилл мужчине, который одет в элегантный костюм, с небольшим животиком и пользуется сильным лосьоном после бритья, запах которого я чувствую даже отсюда. А ещё он носит портфель, как какой-нибудь бухгалтер.

После того, как он кивает, Кирилл подходит ко мне и хватает меня за руку. У меня нет времени протестовать, так как он тащит меня и чемодан в спальню и закрывает дверь.

Я высвобождаю руку и отпрыгиваю от него, в голове проносятся бесчисленные варианты. Я все ещё могу ударить его и убежать. Тот человек снаружи не выглядел достаточно сильным, так что я, вероятно, смогу с ним справиться…

– У тебя должно быть здесь все, что тебе нужно, – он толкает чемодан в мою сторону. – Сделай это быстро.

Меня одолевает любопытство, но я не прикасаюсь к нему.

– Что там внутри?

– Свадебное платье. Нижнее белье. Немного косметики на случай, если она тебе понадобится. Он лезет в карман пиджака и достаёт чёрную бархатную коробочку.

Моё сердце почти останавливается, когда он открывает его, показывая два кольца. Одно из них – явно мужское, простое и гладкое, а другое – великолепное золотое кольцо-солитер с огромным зелёным камнем.

Ваза падает и ударяется о матрас, когда Кирилл идёт в мою сторону.

Мне кажется, у меня начинается гипервентиляция.

Нет, у меня гипервентиляция.

Неужели это сон?

Потому что если это так, то это слишком жестоко.

– Это заняло больше времени, чем я планировал, – он вытаскивает кольцо, и на моих глазах наворачиваются слезы.

О боже!

На внутренней стороне кольца с зелёным камнем выгравировано «Кирилла». Что касается мужского, то здесь написано «Саши», и то и другое написано курсивом.

– К-Кирилл... что...?

– Ты спросила меня, могу ли я сделать так, чтобы это произошло, – он берет мою руку в свою и целует тыльную сторону. – Я делаю так, чтобы это произошло.

– Но как насчёт Кристины? Игорь? Альянс? Твоё положение...

– Ш-ш-ш, – он прикладывает палец к моим губам. – Не забивай себе голову ничем из этого. Просто переоденься... Если только ты не хочешь выйти замуж в таком виде?

Я отчаянно качаю головой.

– Я пойду переоденусь… Просто дай мне минутку.

Редкая улыбка появляется на его губах.

– Значит ли это, что ты согласна выйти за меня замуж, Солнышко?

– Я не знала, что у меня есть выбор, – кроме того, он только что доказал, что предпочёл меня Кристине, так почему я не могу выбрать его?

– У тебя его нет, так что я рад, что мы на одной волне.

Я улыбаюсь, и он касается своими губами моих, затем собственнически прикусывает нижнюю, прежде чем уйти и закрыть дверь.

Он действительно мудак.

И я выхожу замуж за этого мудака.

О Боже мой. Я действительно выхожу замуж за Кирилла.

Может быть, мне следует больше подумать об этом или сказать «нет», пока я не обдумаю какие могут быть последствия. Если я выйду замуж за Кирилла, я больше не смогу быть его телохранителем, и должна быть женщиной. Если это выйдет наружу, то у нас обоих будут неприятности и...

Я качаю головой и открываю чемодан.

Знаете, что? Мне все равно. Я всегда принимала решения ради других людей. Это единственный шанс, который у меня есть, чтобы иметь что-то для себя.

Даже моё сердце, которое не так давно было разбито почти до полусмерти, снова собралось воедино и уже напевает имя Кирилла.

Он выбрал меня.

После того, как я умоляла его выбрать меня, а не Кристину, он сделал это, и он доказывает это действиями, а не словами.

Счастливые слезы наворачиваются мне на глаза, когда я достаю тщательно завёрнутое свадебное платье. Материал – мягкий атлас и кружево. А ещё есть самый красивый комплект нижнего белья, который я когда-либо видела – кремовое, отделанное жемчужными бусинами.

После того, как я их надеваю, меня поражают две вещи. Во-первых, они идеального размера. Боже. Даже я не знаю, какой у меня размер в женской одежде, но, видимо, Кирилл знает.

Во-вторых, я чувствую себя такой красивой. Наконец-то такой женственной.

Может, я и пацанка, но я всегда мечтала надеть свадебное платье и красиво одеться.

Есть так же косметичка, полная предметами, с которыми я даже не знаю, что делать. Я предпочитаю простые вещи, потому что на самом деле даже не знаю, как использовать другие. Я наношу немного туши и румян, а заканчиваю нежно-розовой помадой.

Это единственное, в чём я себе доверяю, иначе я раскрашу своё лицо, как у клоуна.

Есть также набор украшений – ослепительное ожерелье, браслет и серьги, которые соответствует кольцу с зелёным камнем, которое он показывал мне ранее.

Он даже подумал принести серьги, которые не нуждаются в проколе, так как мои уже давно заросли.

Надев их, я встаю и смотрю в зеркало.

Я почти не узнаю себя. Я выгляжу так непохоже на свой мужской образ.

Платье облегает мою талию и ниспадает до пола, украшенное экстравагантными кружевами, атласом и жемчугом, пришитыми к ткани.

Это выглядит так элегантно и сногсшибательно.

Даже моё лицо стало более мягким и женственным, чем обычно. Но мои волосы…Я беру огромный букет цветов, вырываю несколько стеблей роз и быстро формирую небольшую корону. Затем я надеваю вуаль и кладу её сверху.

Я улыбаюсь своему отражению. Наконец-то я – это я.

После многих лет скрывания за чужой личиной, сегодня я могу быть сама собой.

Раздаётся стук в дверь, и за ним следует громкий голос Кирилла:

– Ты уже закончила?

– Да! Сейчас иду, – я спотыкаюсь, когда пытаюсь ходить в этих туфлях. Это не высокие каблуки, но это женская обувь.

Я не могу поверить, что забыла, как ходить в женской обуви.

Ужас.

После того, как я нанесла немного духов, которые он принёс, что-то мягкое и цветочное, я делаю глубокий вздох и выхожу из спальни. Мужчина, которого я видела раньше, сидит за обеденным столом, рядом с ним какие-то бумаги. Но это не то, что заставляет меня остановиться.