Текст книги "Ложь моего монстра (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Я остаюсь на месте, кажется, целую вечность, пытаясь заставить свои ноги сделать шаг вперёд, но не в силах пошевелиться. Через несколько мгновений я, наконец, хватаюсь за ручку балконной двери, глубоко вдыхаю и затем открываю её.

Звук усиливается в тишине, и я делаю паузу на то время, которое мне требуется, чтобы осторожно вписаться в дверной проем.

Затем я бесшумно проскальзываю внутрь и замираю, когда раздаётся щелчок пистолета у моего виска.

Черт.

Я недооценила Кирилла. Поскольку он был ранен, я подумала, что, возможно, его рефлексы будут медленнее, но направленное на меня оружие доказывает, что это предположение далеко от реальности.

– Какого хрена ты здесь делаешь?

Медленно я начинаю поворачиваться лицом к обладателю холодного вопроса, но он придавливает дуло пистолета к виску.

– Тебе не нужно менять свою позицию, чтобы ответить.

– Могу я хотя бы посмотреть на тебя? – я ненавижу, что мой голос звучит так эмоционально и слабо.

Даже если он суров и безразличен. Даже если прямо сейчас он приставил пистолет к моей голове.

– Нет, – приходит его сдержанный ответ.

И все же я поворачиваюсь.

– Я сказал. Нет.

– А я хочу посмотреть на тебя, – я приподнимаю подбородок. – Так что, если ты собираешься стрелять, сделай это.

Чем больше я продолжаю разворачиваться, тем быстрее бьётся моё сердце. Я знаю, что он не выстрелит в меня. Если бы он хотел убить меня, он бы сделал это, когда очнулся. И он не стал бы мучить меня, отнимая себя у меня.

Конечно же, в тот момент, когда я полностью повернулась к нему лицом, он опустил пистолет.

Я приросла к месту, как будто поражённая молнией, из-за того, что смогла наконец-то посмотреть на него. Всего его.

Хотя он одет в повседневные спортивные штаны и чёрную футболку, ни то, ни другое не может скрыть мужественного совершенства его телосложения. Он немного похудел из-за травмы, но его телосложение сохранило свою притягательность.

Татуировки в виде черепов, роз и человеческого сердца покрывают видимые части его предплечий и бицепсов, но теперь они не выглядят чрезмерно черными.

Цвет вернулся на его лицо, и его губы больше не бледные и потрескавшиеся. Его волосы, которые обычно уложены, в настоящее время падают на лоб, касаясь бровей. Он также отрастил более густую щетину, которая дополняет его очерченную линию подбородка.

Но что-то ещё заставляет меня задыхаться.

Все дело в его глазах.

Они... другие.

Хотя они и не такие безжизненные, как когда я видела их в последний раз, когда он очнулся в больнице в России. Но то также не тот напряжённый взгляд, который заставлял мой желудок сжиматься всякий раз, когда его глаза фиксировались на мне.

Сейчас у меня сводит живот, из-за нарастающего страха и беспокойства. Потому что эти глаза? Они холодны и апатичны. Почти как... у незнакомца.

И это ранит сильнее, чем огнестрельное ранение. Теперь я понимаю, что, пока я безумно скучала по нему и сходила с ума, беспокоясь о нем, он, вероятно, даже не думал обо мне.

– Что тебе, блядь, нужно? – снова спрашивает он тем же убийственным голосом.

Я киваю на него подбородком.

– Я хотела увидеть тебя.

– Ты увидела меня, а сейчас уходи, – он идёт в ванную, но я прыгаю перед ним, широко раскрыв руки.

– И это все?

Выражение его лица остаётся прежним, за исключением лёгкого раздражения.

– Должно ли быть что-то ещё? Может быть, церемония в твою честь?

– Кирилл... пожалуйста.

– Для тебя это Босс или сэр! У тебя нет никаких прав называть меня по имени.

Я резко выпрямляю спину, и с трудом проглатываю комок в горле.

– Я знаю, что у тебя, должно быть, много вопросов о том, что произошло в России. И хотя я не могу ответить на все из них, я обещаю ответить на столько, сколько смогу. Даю тебе слово, я бы никогда...

– У меня нет к тебе вопросов. Я получил свои ответы в виде двух пуль.

Его спокойно произнесённые слова вызывают у меня то ощущение клаустрофобии, которое я испытала, когда его подстрелили на том холме. Моя грудь сжимается, и мне кажется, что я падаю по спирали, не в силах нажать на тормоза. И тут я понимаю, что все это время мотаю головой.

– Это не… Клянусь, я не знала! Я бы... не пошла туда, если бы знала. Прости, что в тебя стреляли из-за меня. Я понятия не имею, что я могу сделать, чтобы заставить тебя поверить мне, но я готова сделать все, что угодно.

Его глаза сужаются до пугающе ярко-голубого цвета, которого я никогда раньше в них не видела. На мгновение мне кажется, что он все-таки выстрелит в меня из пистолета, который держит в руке.

Может быть, он понял, что оставлять меня в живых не имеет никакого смысла, и будет лучше, если он прикончит меня.

Но вместо того, чтобы сделать это, он говорит с обманчивым спокойствием.

– Как зовут человека, который был рядом с тобой? Меня не интересуют наёмники. Мне нужна личность человека, который стрелял в меня.

Я приоткрываю рот, и застываю не моргая. Как он догадался, что эти люди были наёмниками, если у всех были закрыты лица? Но опять же, дядя Альберт был единственным, кто стрелял в него, с единственной целью – убить. Так что Кирилл должен был понять, что он тот, кто затеял против него вендетту.

Иногда интуиция Кирилла действительно чертовски пугает меня. Я часто задаюсь вопросом, как много он может знать, и сколько не знать.

Он делает шаг вперёд, заполняя моё пространство своим захватывающим кедровым ароматом. Это приятная перемена после запаха смерти, который был в больнице.

– Ты сказала, что готова на все.

– Раскрытие его личности, это единственное, чего я не могу сделать, – шепчу я.

Дядя Альберт все ещё моя семья. И хотя я защищала Кирилла от него, я должна сделать и обратное, потому что я не сомневаюсь, что Кирилл убьёт его, если найдёт.

В один момент я стою, а в следующий Кирилл обхватывает пальцами моё горло и прижимает меня к стене. Воздух выбивается из моих лёгких, когда он возвышается надо мной, его дыхание хриплое, а глаза сверкают.

– Это какой-то тщательно продуманный план между вами двумя? Он подговорил тебя шпионить за мной, а потом, когда пришло время, попросил заманить меня в его логово?

Черт! Черт!

Откуда он это знает? Неужели он уже выяснил о моих семейных связях?

Несмотря на то, что дядя Альберт изначально был против моего отъезда в Нью-Йорк, он практически использовал меня как шпиона после того, как я сказала ему, что сблизилась с Кириллом.

– Значит, это правда, – говорит он пугающе низким голосом. – Позволь мне спросить тебя кое, о чём, Александра.

Я ненавижу своё полное имя. У меня никогда не было этого раньше, но теперь, когда Кирилл использует его только тогда, когда злится на меня, я ненавижу это от всего сердца.

Он продвигается дальше в моё пространство, пока его грудь почти не касается моей.

– Было ли соблазнение частью плана, или это произошло только потому, что я был удобен?

– Нет, нет... Это не...

Мои слова прерываются, когда он сжимает пальцы, фактически перекрывая мне доступ воздуха.

– Ш-ш-ш, – его голос раздаётся у моего уха, как удар хлыста. – Заткнись на хрен. Я могу и должен убить тебя прямо сейчас.

О боже.

Неужели так я умру? Смотреть в эти жестокие глаза, которые, как я когда-то мечтала смягчить?

– Я должен задушить тебя сейчас и смотреть, как твои глаза становятся пустыми, точно так же, как ты стояла там и смотрела, как он стрелял в меня, – его пальцы впиваются в мою кожу, когда он усиливает хватку. – Но я этого не сделаю. И знаешь почему?

Я качаю головой, мои глаза почти вылезают из орбит от давления.

– Потому что ты в конечном итоге приведёшь меня к этому ублюдку. Попомни мои слова, я убью его на твоих грёбаных глазах, даже если это будет последнее, что я сделаю, – он толкает меня, и я падаю на колени на пол, кашляя и брызгая слюной, пытаясь судорожно наполнить свои лёгкие воздухом.

Когда я смотрю на него снизу-вверх, мне кажется, что я смотрю на разъярённого монстра.

Я всегда думала о нем как о таковом, но это первый раз, когда я действительно боюсь его и того, что он может сделать, чтобы достичь своей цели.

– Ты должна была позволить мне умереть, пока у тебя был шанс, – он наклоняется и сжимает мой подбородок своими грубыми пальцами. – Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты играла со мной, когда превращу твою жизнь в настоящий грёбаный ад.

7 Глава

Кирилл

Я всегда гордился своей способностью сохранять спокойствие. Мне потребовалось некоторое время, чтобы развить эту способность, но как только я вышел из подростковой фазы, никто не мог проникнуть в мою голову.

Ни мои родители, ни мои брат и сестра.

Никто блядь!

Я всегда был самодостаточным и полностью полагался на себя. В результате никто не может меня спровоцировать.

Сейчас эта стальная воля на пределе. Или, скорее, с того гребенного дня в Росси.

Каждую ночь, когда я остаюсь один, я смотрю на две уродливые зашитые дыры на своей груди и прокручиваю в голове сцену на том холме. Эти образы преследуют меня: человек, который открыл огонь, и Александра, стоящая рядом с ним.

Сложные чувства, которые я испытал в тот момент, отказываются стираться. С момента инцидента прошло три с половиной недели. Полторы недели с тех пор, как она пробралась в мою комнату, извиняясь и обещая сделать все, чтобы я простил её.

Что угодно, только не раскрытие личности её грёбаного любовника, который собирался убить меня.

И она помогала ему.

Я хлопаю рукой по столу, и карточный домик разлетается во все стороны.

Виктор и Юрий, которые сидят напротив меня и рассказывают новости о клубе и картеле, замирают от этого внезапного движения с моей стороны. То, к чему они определённо не привыкли.

– Если речь идёт о картелях...—начинает Виктор. – Не волнуйся, Босс. Мы с Юрием займём их, пока ты не войдёшь в лучшую форму, чтобы лично встретиться с ними.

– Тебе даже не нужно этого делать, – добавляет Юрий. – Хуан не приехал лично из Мексики. Он посылает своих подчинённых. Нет ничего неуважительного, или странного в том, что мы с Виктором занимаемся этими поставками от твоего имени. Что касается клуба, Максим и старшие телохранители твоего покойного отца делают хорошую работу, держа все под контролем.

Я рассеянно киваю, просто, чтобы они подумали, что это иррациональное чёртово настроение действительно связано с положением дел.

После того, как они закончили со своими ежедневными отчётами, Юрий уходит, но Виктор задерживается и запирает дверь.

Он стоит перед столом, расставив ноги на ширину плеч и скрестив руки на груди.

– Я собрал некоторую информацию о нападении в России.

Я делаю паузу, собирая свои карты, затем продолжаю.

– И что?

– Я использовал трекеры, которые были у тебя на Липовском, чтобы точно определить координаты места. Склад в этом районе, а также окружающий ландшафт и его положение почти идентичны складу, где у нас была последняя миссия Спецназа.

Так что моя интуиция была верна. Это место было связано с проклятой миссией, где я потерял своих людей. Я был уверен, что за всей этой схемой стоит Роман, но, возможно, за этим кроется нечто большее.

Я аккуратно складываю нижний ряд карт.

– Ты выяснил, кому принадлежит это место?

– Согласно нашей последней миссии, это повстанцы и нелегальные торговцы оружием. И хотя в какой-то степени – это правда, я полагаю, что может быть скрытая информация об этой конкретной миссии, – он делает паузу. – Ты ведь знаешь о схеме Организации Бельского?

– Организация, которая вступила в конфликт с правительством и хранила оружие только для того, чтобы они были уничтожены?

– Это известно общественности и военным, но это не так просто, как рассказывают.

Я продолжаю строить свой карточный домик, несмотря на неустойчивый характер моего слабеющего терпения.

– Я не понимаю, почему Организация Бельского имеет какое-либо отношение к этим двум складам.

– Они принадлежат их семье.

Мой взгляд встречается с взглядом Виктора сквозь маленькие треугольники.

– Разве военные не уничтожили их?

– Не все. Невозможно определить местонахождение всех их складов, учитывая, что они прятали их в местах, к которым даже КГБ не ступает. У них также могут быть союзники в этих областях, которые могут сохранить их анонимность.

– Ты говоришь так, как будто они все ещё живы.

– Я подозреваю, что некоторые члены организации – да. В противном случае эти склады не остались бы работоспособными.

– Какая-то другая группа могла заполучить их.

– Они могли бы, но это крайне маловероятно. Эта организация действовала как культ, и никто, кроме членов их ближайшего окружения, не знает об их хранилищах стратегического оружия.

– Так ты думаешь, что члены Организации Бельского стоят за провалом последней миссии Спецназа и моим ранением?

– Да, это возможно. Я не говорю, что покойный мистер Морозов тоже не приложил к этому руку, но все стрелки указывают в их сторону.

– Разгадай мне это, Виктор, – я складываю руки домиком у подбородка и опираюсь локтями на стол. – Почему они нацелились на меня, если я никогда не имел с ними дела?

– Это может быть миссия наёмников или по какой-то другой причине, о которой мы не знаем. Их охранники, безусловно, превратились в изгоев-убийц, которых интересуют только деньги после знаменитой чистки организации.

Я поправляю очки средним пальцем. Как Александра, которая определённо не Липовская, вписывается в эту картину?

Состоит ли она в отношениях с лидером оставшихся Бельских?

Может быть, она сама Бельская. Это имеет смысл, учитывая все эти слежки и подозрительные действия. Существует также тот факт, что она якобы скрывала свой пол, потому что быть женщиной опасно.

Как бы то ни было, она явно считает меня врагом. Ни для кого не секрет, что Роман был связан с организацией Бельского, одно из его многочисленных глупых решений. Из-за этого у него чуть не возникли неприятности с Паханом, поэтому он сказал, что позаботится об этом.

Если под «позаботиться об этом» он имел в виду уничтожение организации, то я не удивлён, что они пришли за его наследником – то есть за мной.

Я также собираюсь сделать дикое предположение, что люди, которые похитили и пытали, а затем отправили Константина обратно в спортивной сумке в качестве послания, принадлежат к той же организации.

Александра сблизилась со мной, чтобы получить информацию?

Нет, она явно прошла эту стадию и перешла к части казни, где наблюдала, как её любовник подстрелил меня.

Красная дымка того дня затуманивает моё зрение, и мне приходится ненадолго закрыть глаза, чтобы рассеять видение. Когда я открываю их снова, моя ястребиная сосредоточенность возвращается.

– Мне нужна вся информация, которую ты можешь найти об организации Бельского. Каждый файл, каждый участник и каждое движение, которое они совершили до и после их предполагаемого уничтожения.

Виктор на секунду кажется ошеломлённым, но затем приходит в себя.

– Это невозможно, Босс. Даже правительство и его разведывательное управление не смогли многое выяснить о них, вот почему они обратились за внешней помощью, чтобы устранить и избавиться от их влияния.

– Копай глубже. Позвони своим друзьям в КГБ, Спецназе и армии. Меня не волнует, что тебе придётся сделать, чтобы получить для меня информацию.

– Я могу попробовать, но, боюсь, на этот раз я не могу обещать никаких результатов.

– Просто сделай так, чтобы это произошло, Виктор. Если мы не знаем, кто за мной охотится, как мы можем это остановить?

– Понял.

– И не привлекай в это дело никого другого.

– Даже Юрия?

– По мере возможности. Не раскрывай ему всю информацию. Сделай вид, что ты все ещё копаешься в подставе последней военной миссии.

Он кивает, затем, убедившись, что мне ничего не нужно, выходит из кабинета.

Мой разум продолжает бурлить от различных вариантов. Я не был военным, когда организация Бельского была уничтожена, но, по-видимому, я каким-то образом причастен к этому. В противном случае я бы не стал мишенью.

Должно быть, это из-за моего генетического родства с Романом. Этот старик всегда замышлял что-то недоброе. Не то чтобы я стал лучше, но я, по крайней мере, знаю, какие сражения выбирать, а от каких держаться подальше.

Однако одно можно сказать наверняка. Александра и её любовник имеют какое-то отношение к этой схеме.

При этой мысли у меня во рту появляется отвратительный привкус.

Любовник.

Я должен был, блядь, убить её за то, что она предала меня, но это слишком лёгкое наказание. Ей придётся просыпаться каждый день и засыпать каждую ночь, пробуя на вкус горькую пилюлю, на которой я выживал с тех пор, как очнулся в больнице.

Ещё одним движением пальца я разрушаю наполовину построенный карточный домик и встаю.

Мои физические силы постепенно возвращаются, но я все равно должен быть осторожен, иначе у меня будет более длительный период восстановления, а это не то, что мне нужно сейчас.

Я выхожу из кабинета и спускаюсь по лестнице.

– Кирилл! – Карина догоняет меня на полпути к выходу и берет меня за руку.

Она присоединяется ко мне на моих ежедневных прогулках по саду с тех пор, как я начал передвигаться.

Теперь я делаю это только потому, что она действительно охотно выходит из своей комнаты, обычно одетая в какое-нибудь платье принцессы и сапожки, как будто собирается на показ мод.

Мне не нравится, как некоторые из моих охранников смотрят на неё, вот почему я заставил Виктора пригрозить им выколоть их глаза, если они снова будут пялиться на неё.

Что? Моя сестра ещё слишком молода.

Она того же возраста, что и Липовская, и ты регулярно трахаешь её уже почти год.

Я отключаю этот зловещий голос, когда мышцы моей челюсти напрягаются.

– Тебе сегодня лучше? – спрашивает Карина очень жизнерадостным голосом, который напоминает о ней, когда она была младше. Это напоминает то время, когда она либо сидела у меня на плечах, либо цеплялась за наши с Константином штаны.

Раньше она тоже просила его нести её, но после того, как Юля накричала на неё за то, что она избалованная девчонка, она больше никогда этого не делала.

– Я в порядке.

– Ты выглядишь намного лучше, – она гладит щетину на моей щеке и улыбается. – Мне нравится этот образ.

– Мне не бриться?

– Да! Я собираюсь купить тебе лучший костюм, который хорошо сочетается с этим образом, чтобы, когда ты выйдешь, люди подумали, что ты модель, потому что, да, ты точно модель... – её юмор исчезает, когда Юлия входит в особняк, сопровождаемая своим «единственным» сыном.

Карина незаметно прячется за мной, её рука сильно сжимает мой бицепс. Эта женщина не только потерпела неудачу как мать, но и заставила свою собственную дочь бояться и опасаться её, по неизвестным причинам.

Она высоко поднимает голову, как высокомерный монарх, и не разговаривает с нами, проходя мимо. Это почти так, как если бы нас не существовало.

– Было приятно видеть тебя у моей постели, мама, – говорю я из чистой злобы.

Она резко оборачивается и прищуривает глаза.

– О, я была у твоей постели, но только для того, чтобы убедиться, что ты наконец умер. Я даже приготовила траурное платье по этому случаю. К сожалению, ты выжил, как дьявол.

– О, ты беспокоилась обо мне? Я так тронут.

– Беспокоилась о тебе? – она смеётся, и смех настолько ядовитый, что даже Константин съёживается. – Ты для меня никто, Кирилл. Никто.

– Рад, что эти чувства взаимны, – я подхожу к ней ближе, и Карина крепче сжимает меня. – Поскольку мы ничего не значим друг для друга, я рад сообщить тебе, что у меня есть союзники в твоём банке, дорогая мама. Твои собственные братья и сестры предпочитают меня в деловых вопросах. В конце концов, я тоже часть их семьи, как бы ты ни пыталась убедить себя в обратном.

– Ты… – она поднимает руку, вероятно, чтобы дать мне пощёчину. Карина закрывает глаза. Но удара не последовало.

Константин перехватывает её руку и, взяв её под свою руку, ведёт её к лестнице.

– Не трать своё время на таких, как он, мама. Я поговорю со своими тётями и дядями...

Он продолжает предлагать туманные утешения и все, что хочет услышать Юлия. Прежде чем они исчезают на лестнице, он незаметно бросает взгляд в мою сторону.

Это коротко, почти незаметно, но в нем есть та мягкая сторона моего младшего брата, который всегда пытался защитить меня и Карину от ядовитого фаворитизма нашей матери.

Эта сторона Константина должна была быть давно мертва, так какого хрена...

– Ты это видел? Ты это видел? – спрашивает Карина с заразительным волнением. – Костя остановил её ради нас!

– Не будь так уверена. Он слишком глубоко увяз в собственной заднице, чтобы что-то для нас сделать.

Она хлопает меня по плечу.

– Не говори так! Он действительно беспокоился о тебе, когда тебя подстрелили, и навещал каждый день. По крайней мере в те дни, пока ты не очнулся, потому что он знал, что ты будешь мудаком, если увидишь его.

– Вероятно, он шпионил для Юлии.

– Прекрати это, Кирилл. Просто прекрати. Если ты все время с подозрением относишься к людям, как ты вообще сможешь быть счастливым?

Что, черт возьми, такое счастье?

Может быть, счастье – это достижение вершины. Быть настолько выше людей, что они падают и разлетаются на куски, если когда-нибудь попытаются приблизиться ко мне.

Однако я не отвечаю Карине, когда мы выходим из дома. Она собирается рассказывать мне о книге, которую она читает, обычно она говорит об этом с таким энтузиазмом, но она останавливается, когда мы сталкиваемся с небольшим препятствием.

Моя челюсть сжимается, и моя рана начинает гореть, когда я смотрю не на кого иного, как на Липовскую. Она стоит у главного входа, одетая в темно-серый костюм и синюю рубашку на пуговицах. Её волосы зачёсаны назад, а выражение лица серьёзное, холодное, и самое главное, решительное.

Мне хочется схватить её за горло, как я сделал это больше недели назад, когда она посмела требовать разговора со мной.

Но на этот раз, если я начну душить её, я не могу гарантировать, что случайно не убью её. Одна только мысль о её любовнике и её предательстве превращает меня в бушующий вулкан.

Я не показываю этого на своём лице, но огонь разрывает меня изнутри.

– Ты не можешь быть здесь, Саша.

Я слышу, как Юрий что-то шепчет ей ласковым голосом.

– Если босс узнает…

– Я убью тебя, – заканчиваю я за него.

Юрий и Александра выпрямляются. Выражение её лица смягчается, но только на мгновение, а затем оно становится замкнутым, когда она делает шаг вперёд.

– Я хочу вернуть свою прежнюю должность.

Я смотрю ей прямо в лицо.

– Этого не произойдёт.

– Я не охранник оружия. Я снайпер и телохранитель. Я требую вернуть мне мой пост.

– Ты считаешь, что имеешь право требовать от меня что либо, Липовский?

Её спина вздрагивает, а рот приоткрываются, прежде чем она сглатывает.

– Я ... не уйду отсюда, пока не получу свою настоящую работу.

– Я отведу его обратно, – говорит мне Юрий и начинает тащить её.

– Нет. Оставь его, – я встречаюсь взглядом с её потемневшими глазами, в которых стало больше коричневого, чем зелёного. – Никому не позволено приносить ему еду. Когда он будет умирать с голода, он сам уйдёт в хранилище.

– Я. Не. Буду, – у неё хватает грёбаной наглости гордо поднять подбородок и даже свирепо посмотреть на меня.

Я должен отойти, прежде чем я действительно поддамся своим развратным мыслям. Все они начинаются и заканчиваются тем, что она подо мной признается, какого черта она стояла там, когда её любовник стрелял в меня, а затем, по-видимому, отвезла меня в больницу.

Виктор сказал мне это, и он не из тех, кто стал бы приписывать Липовскому какие-либо заслуги, если бы это было не правдой.

Я чувствую взгляд Липовского на своём затылке, когда мы с Кариной выходим в сад.

Как только мы оказываемся вне пределов слышимости, моя сестра выпаливает:

– Почему бы тебе просто не вернуть ему его работу? Что он сделал!? Разве они с Виктором не спасли тебя? Я просто не понимаю.

– Оставь это, Кара.

– Но… О! Он может быть моим телохранителем, если он тебе не нужен!

– Нет. Ему нельзя приближаться к тебе.

– Но почему? – она сердито смотрит на меня. – Просто, чтобы ты знал, Костя попросил Сашу стать главой его телохранителей.

Я переключаю своё внимание на свою сестру.

– На самом деле?

– Он так и сделал! Но Саша сказал, что он твой телохранитель.

Телохранитель, который заманил меня на верную смерть.

Но это не имеет значения, потому что факт остаётся фактом, теперь её жизнь полностью принадлежит мне.

8 Глава

Саша

Правильно ли я поступаю?

Честно говоря, я не знаю. Однако я знаю точно, что не уйду от сюда, пока Кирилл не прекратит это безумие, и по крайней мере, не выслушает меня.

И не просто говорить, а действительно поговорит со мной.

Я знаю, что просить об этом невозможно, поскольку он думает, что я предала его, но я также не хочу быть сослана на неопределённый срок в другой конец территории особняка.

Может быть, он никогда не будет удовлетворён, и я состарюсь и поседею в этом скучном хранилище оружия.

Лучше положить этому конец сейчас. Выиграю я или проиграю, по крайней мере, у меня будет надлежащее завершение.

Прошло три дня с тех пор, как он сказал мне либо возвращаться на свой пост, либо оставаться здесь и умирать с голоду. Я по глупости выбрала последнее, потому что, как я уже упоминала ранее, меня не заставят вернуться в изгнание.

Несмотря на решимость, которая переполняла меня в начале этой миссии, мне трудно справляться с ухудшающимся состоянием моего тела. Я сижу, прислонившись спиной к колонне у входа в особняк, где каждый, кто входит или выходит, может видеть меня.

Я, должно быть, выгляжу жалко, умоляя Босса дать мне шанс, который даже не хочет меня слушать.

Мысль о встрече с Кириллом вызывает у меня мурашки по коже. Но я предпочла бы испытать этот абсурдный дискомфорт, чем знать, что, вероятно, никогда больше его не увижу.

Пройдёт время, и он полностью вычеркнет меня из своей жизни и продолжит жить так, как будто меня никогда не существовало.

Одна только мысль о такой возможности заставляет меня дрожать от страха. У меня есть иррациональный страх, что он никогда не будет ценить или уважать меня так же сильно, как я его.

Что, я для него, не что иное, как удобная остановка на его пути, которую он всегда должен был покинуть.

И это чертовски пугает меня.

По распоряжению Кирилла, никто не предлагал мне еду, кроме Максима и Юрия, которые пытались подсунуть мне несколько протеиновых батончиков. Карина тоже приносила мне еды и сказала, чтобы я не обращала внимания на её «глупого» брата.

Я покачала головой и отказалась что-либо есть. Если мне суждено умереть с голоду за своё дело, то я это сделаю. Я определённо не буду обманывать систему только потому, что могу.

Я даже ничего не пила, пока Виктор лично не бросил большую бутылку воды рядом со мной два дня назад и ещё одну прошлой ночью.

– Даже не думай о смерти, пока мы все ещё расследуем то, что произошло в России.

Я тоже хотела отказаться от воды, но я мало что могу сделать, если умру на самом деле.

Поэтому я выпила воду и держала бутылку рядом с собой. Если Кирилл и возражал против этого, он не показывал этого и не угрожал вышвырнуть меня с территории.

Каждое утро выходя на прогулку с Кариной, он даже не смотрит в мою сторону. Как будто я невидимка. Однако его сестра приходит проведать меня и просит уже прекратить это и вернуться в хранилище, пока он не успокоится. А сама, в это же время, пытается убедить его вернуть мне мой пост. Он не только не отвечает, но и продолжает игнорировать моё существование.

Как бы я ни старалась не поддаваться влиянию его холодного поведения, осознание того, что он может так легко стереть меня, причиняет боль больше, чем я готова признать.

Надо мной нависает тень, и, когда я поднимаю глаза, то вижу Анну, стоящую там с подносом с едой. Она толкает его в мою сторону, сохраняя при этом то же суровое выражение лица, которое у неё всегда было по отношению ко мне.

– Тебе нужно поесть, пока ты не потерял сознание.

Я выпрямляю спину.

– Это… босс попросил тебя принести мне это?

– Нет. Мне просто не нравится видеть, как люди умирают от голода.

Ох.

Я опускаю плечи сгорбившись.

Я подумала, что, поскольку Анна выполняет только приказы Кирилла, и то что она принесла мне еду, это потому что, он ей так сказал.

Маленькая надежда, расцветшая в моей груди, превращается в пепел за долю секунды.

Я качаю головой.

– Я не буду есть. Кроме того, разве ты не слышала, что приказал босс? Никому не позволено давать мне еду.

– Послушайте, молодой человек. Мне все равно, что он говорит. Под моим присмотром никто не умрёт от голода.

Я снова яростно качаю головой. Если Кирилл упрямый, то я в десять раз хуже.

– Если ты не возьмёшь ложку и не поешь, да поможет мне Бог, я заставлю тебя, – угрожает она. – У тебя нет сил, чтобы остановить меня.

– Я все ещё могу бороться с тобой, Анна, – я вздыхаю, мне трудно даже говорить из-за явной нехватки энергии. – Серьёзно, я благодарен за усилия, но я отказываюсь есть или двигаться, пока не смогу вернуться к своему предыдущему посту.

Анна собирается что-то сказать, возможно, чтобы опять отругать меня, но останавливает себя, когда Константин выходит из дома. Он подходит к нам, и Анна ставит поднос рядом со мной, кивает и уходит.

Брат Кирилла смотрит на меня сверху вниз глазами, намного более тёплыми, чем у его брата, вероятно, потому, что они не такие навязчиво ледяные. Кроме того, с тех пор, как его похитили и пытали, я начала смотреть на него другими глазами.

На самом деле он, более классически красив, чем Кирилл. Острая линия подбородка и скул, песочно-светлые волосы и более чёткая аура. Там, где у Кирилла есть гнусная сторона, у Константина есть ощущение защитника. Что странно, поскольку, когда я впервые встретила его, я подумала, что он был клише злого брата, которого заботила только власть. Но за последние несколько месяцев я узнала, что это в присутствии Кирилла он становится совершенно другим человеком – враждебным, глупым и отталкивающим. Как будто он делает это специально.

– Все это за гранью идиотизма, – сообщает он мне как ни в чём не бывало. – Если ты думаешь, что он передумает только потому, что ты это делаешь, тогда ты не знаешь Кирилла.

– Я отказываюсь быть похороненным, до конца своей жизни, в комнате где хранится оружие, так что, если это то, что я должен сделать, чтобы иметь возможность сбежать из этого места, я не возражаю.

Он приседает и наклоняет голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Ты всегда можешь стать главой моей охраны. Это разозлило бы Кирилла больше, чем этот бесполезный план.

Я думала об этом, когда он спрашивал меня в последний раз об этом, и он прав. Учитывая, как разозлился Кирилл, когда я помогла Константину все эти месяцы назад, эта тактика может привлечь его внимание, но она также может иметь неприятные последствия. Кроме того, я пытаюсь доказать, что я предана ему, а я не смогу этого сделать, если перейду к брату, которого он считает врагом.