Текст книги "Ложь моего монстра (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Содержание
Примечание автора
Аннотация
Список воспроизведения
Пролог – Кирилл
1. Кирилл
2. Саша
3. Саша
4. Саша
5. Кирилл
6. Саша
7. Кирилл
8. Саша
9. Саша
10. Кирилл
11. Саша
12. Кирилл
13. Саша
14. Саша
15. Саша
16. Кирилл
17. Саша
18. Кирилл
19. Саша
20. Кирилл
21. Саша
22. Кирилл
23. Саша
24. Саша
25. Кирилл
26. Саша
27. Саша
Что будет дальше?
Об авторе
ЛОЖЬ МОЕГО МОНСТРА
ТРИЛОГИЯ МОНСТРОВ
КНИГА 2
РИНА КЕНТ
Ложь моего монстра Copyright © 2023 автор: Рина Кент
Все права защищены.
Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена или передана в любой форме или любыми средствами, электронными, механическими, копировальными, записывающими, сканирующими или иными без письменного разрешения издателя. Копирование этой книги, размещение её на веб-сайте или распространение любыми другими способами без разрешения запрещено законом США, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.
Этот роман – полностью художественное произведение. Имена, персонажи и происшествия, изображённые в нем, являются плодом воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мёртвыми, событиями или местами полностью случайно.
Посвящается каждой девушке, которая гордится тем, что любит злодеев
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА
Здравствуй, дорогой читатель.
Если вы не читали мои книги раньше, то возможно вы не знаете, что я пишу мрачные истории, которые могут тревожить и расстраивать. Мои книги и главные герои не для слабонервных.
«Ложь моего монстра» – это вторая книга трилогии, и она НЕ является самостоятельной.
Трилогия монстров:
#1 Кровь Моего Монстра
#2 Ложь Моего Монстра
#3 Сердце моего монстра
Книги Рины Кент
Порядок чтения
Для получения дополнительной информации о Рине Кент посетите:
www.rinakent.com
Аннотация
В нашем жестоком мире не существует такой вещи как правда.
Ложь переполняет нас, пока не становится реальностью.
Но я полна решимости выяснить правду, что именно случилось с моей семьёй.
Но есть одна проблема.
Мой монстр – Кирилл.
Мы больше не те, что были раньше.
Стало трудно доверять друг другу.
Но также совершенно невозможно быть вдали друг от друга.
Это безумно, хаотично и неправильно, но это мы.
И нам, возможно, придётся заплатить за это кровью.
Перевод группы https://t.me/OneKillChaos
PLAYLIST
Saints – Echoes
Blur – MO & Foster The People
The Raging Sea – Broadside
Shoot and Run – Josef Salvat
Cursive – VOILA & Kellin Quinn
How Villains Are Made – Madalen Duke
Bleeding Out – Molly Hunt
Pyrokinesis – 7Charlot
Stay – Thirty Seconds to Mars
A Beautiful Lie – Thirty Seconds to Mars
Victim – Halflives
Cosmic Lover – Florence + The Machine
Still Worth Fighting For – My Darkest Days
Вы можете найти полный список воспроизведения на Spotify.
ПРОЛОГ
Кирилл
ВОЗРАСТ ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ
Если ты проиграешь, это будет твоя вина.
Если ты выигрываешь, это в порядке вещей.
Эти слова мой отец запечатлел в моей памяти с тех пор, как я научился говорить. Я пришёл к осознанию того, что я для него не более чем имущество. Он вложил в меня деньги и ожидает отдачи в любой форме, которую сочтёт необходимой.
Роман Морозов – не мой отец. Он мой владелец.
Однажды я выберусь из этого проклятого дома и заберу Константина и Карину с собой. А ещё лучше, я выгоню его и Юлию и буду жить в особняке со своим братом и сестрой.
Почему мы должны уходить, если они ненормальные?
Я выхожу за школьные ворота и жду, когда водитель приедет за мной. Хмурое небо бросает тень грусти на территорию школы, но определённая весёлая атмосфера наполняет воздух, так как это последний день перед рождественскими каникулами.
Все, кто учится в этой частной школе, либо богаты, либо влиятельны, либо и то и другое вместе. Само собой разумеется, что мой отец записал меня в этот грёбаный цирк, где первый вопрос каждого «Чем занимается твой отец?». Но я не могу ответить «Он убивает людей», потому что это вызвало бы неодобрение из-за их хрупкой морали. Вместо этого я просто игнорирую их.
Обычно Виктор был бы приклеен ко мне, как магнит, и его каменного присутствия достаточно, чтобы отвлечь от нежелательного внимания. Однако сегодня ему было запрещено присутствовать, из-за какого-то мероприятия по охране.
Всякий раз, когда Роман чувствует, что Виктор слишком сблизился со мной, он не упускает случая напомнить ему и остальным членам моей личной охраны, что они всего лишь охранники, слуги, от которых он может избавиться, когда пожелает.
Или, скорее, он делает это, чтобы напомнить мне, что, если он захочет, он может изолировать меня от всех. Мой отец пытается мне внушить, что моя единственная роль в жизни – быть его наследником. Не чей-то друг, брат или сын.
Я просто чёртова вещь.
Несколько учеников перешёптываются, проходя мимо. Мне не нужно их слышать, чтобы знать, что они говорят обо мне.
– Я слышал, что его отец состоит в русской мафии.
– Однажды он станет гангстером.
– Не смотри на него, а то он может тебя убить.
– Ты видел, как он смотрит?
Если бы Виктор был здесь, он бы запугивал этих детей, пока они не обмочились бы. Мне? Мне все равно. Пусть сплетничают сколько им заблагорассудится. В конце концов, это единственное, что могут сделать слабые люди.
Адриан неторопливо идёт в моем направлении, затем останавливается рядом со мной. Он на несколько лет старше меня, но поскольку у меня раннее созревание, я ненамного ниже его ростом. В то время как я игнорирую всех других детей, у меня отличные отношения с учителями, я ставлю перед собой задачу расположить их ко мне хорошими оценками. Адриан, однако, в основном общается только со своим телохранителем Колей, который в данный момент стоит на небольшом расстоянии. Потому что он намеренно сделал себя изгоем.
Выражение его лица нечитаемое, а руки засунуты в карманы брюк цвета хаки. Я немного озадачен, что он подошёл ко мне, так как ученики обычно избегают меня, как чумы. Хотя у него определённо нет причин бояться меня, учитывая, что его и мой отец – два короля Нью-йоркской братвы.
У него также нет причин инициировать контакт. Мы не друзья.
На самом деле, понятия друзей в нашем мире не существует. Есть две категории – союзники и враги. Он не подпадает ни под одну из них.
– Тоже ждёшь, когда тебя заберут? – спрашиваю я, склонив голову набок.
Он ничего не говорит и продолжает смотреть вперёд своими печальными серыми глазами, которые можно принять за мятежные облака.
Мать Адриана была любовницей, которая каким-то образом получила место жены после долгой драмы. Такое ощущение, что он никогда не чувствует себя комфортно ни на одном из мероприятий, на которых нас объединяли вместе. Так же он редко разговаривает, как бы мы с другими детьми ни пытались его разговорить и вытащить его из скорлупы.
Он ведёт себя как «королева драмы», как будто у него все хуже, чем у нас.
– Ты знаешь, – я киваю подбородком в его сторону. – Ты никогда ничего не добьёшься в этом мире, с таким отношением.
Он встречается со мной взглядом, а затем кивает на мою шею.
– Беспокойся о себе и о тех синяках, которые ты хреново скрываешь.
Я улыбаюсь, несмотря на покалывание, которое возникает в моем затылке и скользит вниз по позвоночнику.
– Боевые шрамы не должны быть скрыты.
– Это называется жестоким обращением, Кирилл.
– Ах, да? Ты являешься экспертом?
– Я узнаю это, когда вижу, – он поворачивается ко мне лицом и подходит ближе, так что мы стоим лицом к лицу. – Это не нормально.
– Отвали!
– То, что ты защищаешься, так же результат жестокого обращения.
– Эй! Не испытывай свою удачу и не лезь в мои дела.
– Замыкание в себе – это тоже симптом, как и защита своего обидчика.
– Если ты сейчас же не заткнёшься, я тебя ударю.
– Это ещё одна форма...
Прежде чем он закончил свои слова, я уже заехал кулаком ему в лицо. Он отступает на шаг, но затем размахивается и бьёт меня рукой по щеке.
Я отшатываюсь, так же делая шаг назад, удержавшись от падения.
Мы обмениваемся ещё несколькими ударами, пока кровь не потекла из наших носов и не были разбиты губы. Нам обоим пришлось опереться о каменную стену для равновесия. Вокруг собирается несколько зевак, но телохранитель Адриана, примерно его возраста, наводит на них страх, топая ногой по земле и прогоняет их. Он действительно пытался остановить нас в какой-то момент, но одного взгляда Адриана было достаточно, чтобы он не вмешивался.
Мы оба тяжело дышим, глядя друг на друга, наклонившись, чтобы отдышаться.
– Ты должен остановить это, или это будет продолжаться вечно, – говорит он.
– Черт возьми, Адриан, я клянусь, если ты не заткнёшься...
– Что ты собираешься делать? Ударить меня, как девчонка?
– Я собираюсь убить тебя, – я снова бросаюсь на него, но он готов ко мне, его глаза сверкают. Похоже, этот ублюдок сегодня проснулся и выбрал насилие. Как я мог не исполнить его желание?
Он не поднимает руки, чтобы защититься, а вместо этого сквозь стиснутые зубы процедил:
– Ты можешь остановить это.
– И как мне это сделать, гений? – стоя перед ним я опускаю кулак. – Пока я не стану сильнее, я не смогу ничего остановить.
– Тогда делай это быстрее. Для начала, перестань бить, как девчонка.
– Ты бы так не говорил, если бы видел, как красиво я разукрасил твоё лицо, ублюдок.
Он хмыкает и поворачивается к своему телохранителю.
– Мы идём домой пешком, Коля. Некое присутствие испортило мне настроение.
– Это я должен был так сказать! – кричу я ему в спину. – Я желаю тебе дерьмового Рождества!
Он не оборачивается и не обращает на меня внимание, и мне хочется побежать за ним и сбить его с ног. Я этого не делаю, потому что даже я понимаю, что уже поддался насилию больше, чем должен был себе позволить. Я пытаюсь лучше контролировать эту часть себя, а для этого мне нужно быть более уравновешенным. Я дотрагиваюсь до уголка своей губы и морщусь. В один прекрасный день этому ублюдку Адриану перережут горло во сне.
Передо мной появляется чёрный фургон, но прежде чем он полностью останавливается, боковая дверь открывается, и пронзительный, возбуждённый голос кричит:
– Киря!!!
Мой брат выпрыгивает из машины и врезается в меня, нарушая моё равновесие. Я глажу его по светлым волосам на макушке. Несмотря на то, что он всего на два года младше меня, он намного ниже ростом. У меня большой скачок роста, за которым он не может угнаться.
– Привет, малыш Костя.
– Я не малыш! – он все ещё утыкается носом мне в грудь, как в детстве. Мои ребра болят после того, как Адриан ударил меня, но я все равно обнимаю его.
– Кирилл! Кирилл! – другая, гораздо меньшая фигура врезается мне в бок.
Моя пятилетняя сестра Карина протягивает ко мне руки, хотя я сказал ей, что она слишком тяжёлая, чтобы носить её. Понимает ли она эту логику? Ни за что на свете.
Сегодня она выглядит прелестно в розовом платье с белыми лентами. Её светлые волосы уложены локонами и ниспадают до середины спины.
– Кара! – несмотря на моё больное тело, я все же поднимаю её высоко, и вот она уже уютно сидит у меня на плечах.
Она похлопывает меня по макушке и затем ахает.
– Кровь, кровь! Ты ранен?
Именно тогда Константин отстраняется, чтобы по-настоящему посмотреть на меня, и его глаза расширяются.
– Почему…что случилось?
– Просто бессмысленная драка. Не о чём беспокоиться.
Он надувает губы, а Карина начинает плакать, так что мне приходится утешать их обоих и уверять, что со мной действительно все в порядке. Если бы я знал, что они приедут, чтобы забрать меня, я бы не поддался на провокации Адриана и вообще не разговаривал бы с этим скользким ублюдком.
Возможно сейчас, я недостаточно силен, чтобы положить конец испытаниям и тренировкам моего отца, но я буду. Хотя бы для того, чтобы защитить своих брата и сестру.
В машине находятся двое охранников моего отца и водитель. Независимо от того, под каким углом я смотрю на ситуацию, странно, что мой отец послал Константина и Карину забрать меня из школы. Ещё более странно, что Юля упустила Константина из виду, потому что обычно она его чересчур опекает.
– Почему вы, ребята, пришли вместе? – спрашиваю я.
– Потому что мы скучаем по тебе! Скучаем по тебе! – Карина кричит, а затем закатывается приступом хихиканья. У неё есть привычка повторять свои слова, потому что наша дорогая мама всегда говорит ей говорить чётко, а не как идиотка.
– Папа сказал, что мы едем на рождественские каникулы, – Константин улыбается, его лицо сияет от волнения. – Как семья.
Я прищуриваю глаза. Мы никогда, я имею в виду всей нашей семьёй никогда ничего не делали все вместе, поэтому тот факт, что мы начинаем сейчас, вызывает у меня подозрения.
На самом деле, я чертовски переживаю по поводу такого поворота событий.
На Рождество я обычно наряжаю ёлку для брата и сестры и дарю им подарки, потому что Роман этого не делает, а у Юли есть рождественские подарки только для Константина. Я привык ожидать этого от неё, но это все равно заставляет плакать Карину каждый год. Поэтому Константин делит свои подарки между собой, мной и Кариной за спиной Юлии. Я их не принимаю, но его поступок успокаивает обиду нашей младшей сестры. Она из тех, кто любит блеск, яркие цвета и все красивое.
Юле все равно? Абсолютно точно. Как будто мы с Кариной невидимы для неё. Я бы хотел, чтобы она была нашей мачехой. Таким образом, все это презрение имело бы смысл.
Как женщина, которая на самом деле родила нас, могла так обращаться с нами, это та часть, которой я не могу найти объяснения.
– Это то, что сказали охранники? – спрашиваю я своего брата.
Он кивает.
– Мы наконец-то отправляемся в путешествие вместе!
Я оглядываюсь по сторонам. Все остальные ученики ушли, так что остались только мы. У меня внутри все переворачивается, когда я опускаю Карину и позволяю ей схватить меня за руку, а затем свободной рукой сжимаю руку Константина.
– Мы должны покинуть это место. Сейчас же!
– Но почему? – он пытается сопротивляться мне. – Мы с Карой хотим поехать на рождественские каникулы.
– Мы хотим поехать, поехать! – Карина тоже тянет меня за руку, но у неё ничего не выходит.
Потому что я уже тащу их по улице.
– Сэр, вернитесь сюда, – тяжёлые шаги охранников звучат позади меня, и вскоре они догоняют нас.
– У нас есть чёткие инструкции, куда вас отвезти.
– Мы идём пешком. Возвращайтесь сами, – говорю я, не оборачиваясь.
Тяжёлые шаги исчезают, но на смену им приходят другие, лёгкие, но их больше. Я поднимаю Карину так, что она прижимается ко мне, и кричу:
– Беги, Костя!
Наступает небольшая пауза, прежде чем он кивает и подчиняется. Он даже не спрашивает меня, зачем и куда мы бежим. Константин всегда и во всем доверял мне. Включая мысли о том, как он иногда ненавидит Юлю, потому что она относится ко мне и Карине как к дерьму.
Он рассказывал мне, что однажды нас будет только трое, потому что мой младший брат решил, что моя мечта – это и его мечта.
Мы не оглядываемся назад, когда бежим по улице, проносясь мимо украшенных для рождества магазинов. Но мы недостаточно быстры. Карина замедляет меня, а Константин продолжает отставать. Внезапно, видимо слишком ошеломлённый темпом, он спотыкается и падает, выкрикивая моё имя.
Я чертыхаюсь и начинаю возвращаться, чтобы помочь ему, но в тот момент, когда я это делаю, уже слишком поздно. Люди, одетые в чёрную боевую одежду и балаклавы, уже схватили его.
Он вырывается и пинается, но это бесполезно, когда он окружён шестью людьми. Карина кричит при виде этого, и я опускаю её на землю, а затем прячу в маленьком переулке. Я наклоняюсь до её уровня и говорю успокаивающим голосом:
– Оставайся здесь, Кара. Я заберу Костю и вернусь, хорошо?
– Хорошо, хорошо! – она продолжает держать меня за руку, как будто не хочет отпускать, поэтому я осторожно освобождаюсь.
Я бросаюсь на помощь к своему брату, он брыкается и кричит. Увидев меня, в его глазах расцветает надежда:
– Киря!
Я беру камень и бросаю его в одного из мужчин. Он попадает в него, но двое других со скоростью бросаются на меня… Как раз в тот момент, когда я обдумываю наилучший план действий, Карина визжит.
– Кирилл! – одновременно кричат она и Костя.
Мой разум превращается в беспорядок, и я не знаю, на что обратить внимание в первую очередь. Но прежде чем я успеваю принять решение, меня ударяют по голове сбоку, и мои колени ударяются о землю, прежде чем моё тело следует за ними.
Кровь заливает мои глаза и сквозь неё я вижу, как мужчины уносят кричащих Константина и Карину.
Я пытаюсь дотянуться до них, но понимаю, что меня тоже тащат, но в противоположном направлении.
Вот так мой мир погружается в темноту.
1 Глава
Кирилл
СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ
Я доверяю своей интуиции.
Это не только много раз спасало мне жизнь, но и помогало разгадывать многие тайны.
Именно в раннем подростковом возрасте, я начал предугадывать, какие пытки подготовил для меня мой отец. Он начал использовать Константина и Карину, чтобы добраться до меня, поэтому я постепенно стал держать дистанцию между нами, чтобы не втягивать их в это дело.
Тот случай, во время которого меня похитили у них на глазах, когда мне было тринадцать, напугал их до такой степени, что они не могли спать несколько дней. Охранники отвезли их домой, но я был на специальной тренировке на выносливость к пыткам. Маленький рождественский подарок от дорогого папочки.
Хотя мой отец хотел только напугать их, но это перешло все границы и действительно травмировало их.
Через несколько дней я вернулся домой с синяками по всему телу и порезами на животе. Как настоящий чёртов психопат, Роман позаботился о том, чтобы на моем лице не было видно следов пыток.
Когда Константин и Карина обняли меня, мне пришлось прикусить губу, чтобы вынести боль. В ту ночь, они оккупировали мою кровать и выплакались от души. Даже Юля не могла забрать Константина. Это был первый раз, когда они крепко спали, после ночных кошмаров.
Но я не мог заснуть. Боль не позволяла мне спокойно отключить свой мозг и расслабиться. На самом деле, вскоре после этого случая у меня появилась бессонница и я стал спать очень чутко. Мой разум был в состоянии повышенной готовности, обдумывая решения на случай, если я снова попаду в засаду.
Именно тогда я понял, что, если я не создам дистанцию, то мои брат и сестра станут сопутствующим ущербом в грандиозных планах моего отца насчёт меня.
С тех пор я научился доверять своей интуиции, когда она мне что-то подсказывает.
Как в данный момент.
Я понял, что что-то не так, в тот момент, когда Саша попросила три дня выходных. Во-первых, она почти не использует свои выходные, за редким исключением и только для того, чтобы провести время с Кариной или с этим ублюдком Максимом.
Во-вторых, взять выходные именно для её поездки в Россию, показало мне все, что нужно было знать.
Она возвращалась к тому скользкому ублюдку, с которым разговаривала по телефону семь месяцев назад.
Тот, которому она сказала, что скучает и скоро вернётся. Мало того, она ещё и выстрелила в телефон, чтобы я не смог найти о нем данные, а затем пригрозила убить меня, если я причиню вред её любимой снежинке.
Почему я знаю, что он русский? Она разговаривала на этом языке, когда говорила те нежные вещи, на которые я не думал, что она способна.
Я никогда больше не поднимал тему её любовника, потому что знал, что, если я сделаю это, она моментально возведёт между нами стену. Но это не значит, что я забыл о нем. На самом деле, он был в глубине моего сознания каждую секунду каждого дня. Всякий раз, когда я трахал её, я двигался в ней яростней и быстрее при мысли о том, что у неё есть чувства к другому мужчине.
Каждое утро я смотрю в её лицо и задаюсь вопросом, не тот ли сегодня день, когда она решит оставить меня и вернуться к нему? Единственное, что даёт хоть какое-то утешение, это знание того, что она последовала за мной в Нью-Йорк не просто так. Саша не сдастся, пока не получит то, чего она хочет.
Это просто не свойственно ей.
И хотя я не знаю её мотивов, активно я не исследовал это. Так как она была рядом со мной, и это то, что имело большее значение.
Но потом она попросила эти три выходных дня, чтобы навестить своего любовника в России.
Вначале я подумывал о том, чтобы запереть её на хрен в подземелье, чтобы она никогда больше не думала о том, чтобы покинуть меня. Однако я передумал.
Это мой шанс не только встретиться с её любовником, но и устранить его раз и навсегда. Таким образом, ей не с кем будет быть, кроме меня.
Однако, когда я высадил её в аэропорту, мне захотелось отказаться от своего плана, и я был готов к этому, если бы она просто осталась со мной.
Я почти умолял её остаться, но она все равно уехала.
Она предпочла его мне.
Неужели именно из-за этого я чуть не потерял самообладание во время полёта? Именно так.
Даже Виктор смотрел на меня, как на инопланетянина, несмотря на мои многочисленные попытки оставаться на месте.
Сначала я планировал приехать сюда один, но Виктор, которому нравится думать, что он родился как моя тень, наотрез отказался отпускать меня одного.
По крайней мере он оставил свои вопросы при себе, когда я сказал ему, что мы летим в Россию. Но это только потому, что я пригрозил вышвырнуть его из самолёта, если он что-нибудь скажет.
Моё настроение из плохого превратилось в колоссально ужасное, когда мы приземлились в России, и я узнал, что Саша оставила свой телефон в камере хранения аэропорта. Она предполагала, что я пошлю кого-нибудь за ней, и оставила телефон, который может быть отслежен.
Но шутка не в её пользу, потому что это не единственный маячок, который у меня есть на ней. Поскольку я предвидел это, и положил один в её сумку, а другой, в подкладку её куртки.
Я проверяю свой телефон, и оба устройства работают.
Она движется, и, судя по её местоположению и скорости, она едет по шоссе в машине.
Чёртова русская зима бьёт меня в лицо, и чуть не замораживает, пока мы идём от частного самолёта до машины, которая нас ждёт. Мы определённо одеты не для зимней Матушки России, даже Виктор сжимает челюсть от холода.
Сильный снегопад за считанные секунды делает мою куртку белой, и к тому времени, как мы оказываемся внутри машины, она промокает насквозь. Я снимаю её и отправляю текущее местоположение на GPS Виктора.
– Следуй за этой точкой и не теряй её.
Он смотрит на меня через зеркало заднего вида.
– Можешь ли ты мне сказать, почему мы в России и следуем черт знает за кем?
– Нет. Делай, как я сказал, или убирайся, чтобы я мог сделать это сам.
– Кирилл...
– Это личное, и это все, что тебе нужно знать. Черт возьми, Виктор, клянусь, если мы потеряем эту точку, то я оставлю тебя мёрзнуть на обочине дороги.
Он прищуривает глаза, как будто хочет ещё больше усугубить эту и без того напряжённую ситуацию, но решает промолчать и начинает ехать.
Тем временем, чтобы уберечь себя от потери самообладания, я постоянно проверяю местоположение на своих смарт часах.
В какой-то момент Саша останавливается и начинает двигаться медленнее, вероятно, пешком, затем через несколько минут снова увеличивает скорость.
Интересно.
Она вероятно пользуется разными видами транспорта. Опять же, явно чтобы избежать слежки.
От осознания того, что она идёт на все, чтобы защитить своего ублюдочного любовника, заполняет моё зрение красным.
Конечно, она также могла бы быть здесь, чтобы встретиться с членом семьи, но, согласно её армейскому досье, она сирота. Только один раз она упомянула свою семью, в тот день в сауне, но она никогда не называла каких-либо имён.
Единственная вероятность для чего она здесь, это её грёбаный любовник.
Я поправляю очки на носу и подпираю подбородок кулаком.
Мне должно казаться кощунством испытывать такие эмоции по отношению к кому бы то ни было, не говоря уже о девушке, о которой я практически ничего не знаю.
Она просто подруга по траху. Кто-то, кто подчиняется моему доминированию и получает от этого удовольствие.
И все же... это не так.
Я понятия не имею почему, но Саша для меня особенная, я просто знаю, что это так.
Она. Блядь. Именно такая.
И будь я проклят, если позволю ей воссоединиться со своим любовником до того, как я разберусь со своими бурными чувствами к ней.
Мы продолжаем следовать за ней более двух часов, пока она не останавливается, а затем кажется, что она бежит по тому, что на карте выглядит как гигантское поле. Если мои подсчёты верны, на данный момент она использовала по крайней мере четыре вида транспорта.
К тому времени, как мы подъезжаем к месту, где она сошла с транспорта, прошло уже пол часа. Я не могу идти за ней пешком, потому что, скорее всего я не успею догнать её. Точнее вовремя догнать, что позволит ей воссоединиться с этим ублюдком без моего присутствия.
– Достань мне снегоход, – говорю я Виктору.
– Это может занять у меня некоторое время.
– Мне чертовски плевать. Сделай так, чтобы это произошло сейчас.
Он выходит из машины, но снова засовывает голову обратно.
– Что? – огрызаюсь я.
– Если бы ты был женщиной, я бы сказал, что у тебя ПМС, но это не так. Так что я не уверен, как классифицировать твоё поведение.
– И не надо, а делай, как тебе говорят.
Он пристально смотрит на меня, словно убеждаясь, что я тот же человек, которого он знал всю свою жизнь. Виктор качает головой и уходит, чтобы наконец сделать что-то полезное.
Поиски снегохода занимает у него пятнадцать минут, но Саша, все ещё в движении, так что я успею.
Виктор бросает мне белый пуховик и термобельё. Я поспешно переодеваюсь, надеваю снежные очки, беру бинокль и запрыгиваю на снегоход.
Мой телохранитель хватается за руль.
– Я поведу.
– Нет, ты останешься здесь, пока я не вернусь.
– Я не отпущу тебя одного неизвестно куда.
– У тебя нет права голоса в этом. Не следуй за мной.
– Но…
– Это приказ, Виктор. Жди здесь.
Он становиться жёстким и даже кажется более высоким, что делает его похожим на гору, чем в любое другое время. Ему никогда не нравилось оставлять меня по какой-либо причине. Виктор действительно думает, что его роль в жизни, обеспечить мою безопасность, и, если вдруг он провалит эту миссию всей своей жизни, у него не будет цели.
– Это не опасная ситуация, – говорю я в попытке смягчить ситуацию, но я не жду его ответа и отключаю передачу GPS у него. Если я этого не сделаю, он будет следовать за сигналом, пока не найдёт меня и не настоит на том, чтобы мы немедленно вылетели обратно в Нью-Йорк.
Убедившись, что сигнал слежения есть только у меня, я хватаюсь за руль снегохода и пулей мчусь по снегу.
Мне требуется около пятнадцати минут, чтобы добраться до неё, но Саша перестала двигаться через пять минут после того, как я начал движение.
Её местоположение неподвижно посреди огромного поля, по которому она бежала ранее, но местность выглядит заброшенной. Я думал, что она направляется в ближайшую деревню, но, похоже, это не так.
Я набираю скорость, чтобы подняться на холм, который отделяет меня от поля. Достигнув вершины, я вижу склад. Это сооружение до жути похоже на то, где погибли мои люди во время нашей последней военной миссии.
Я тот, кто всегда следовал своей интуиции. Это, в сочетании с быстрой реакцией, спасало меня от смерти бесчисленное количество раз.
И теперь все мои инстинкты кричат мне развернуться и мчаться в противоположном направлении.
Но я этого не делаю.
Потому что это означало бы оставить Сашу с её любовником, а такой вариант просто не рассматривается и даже не обсуждается.
Однако вид, который предстаёт передо мной, заставляет меня усомниться в причинах моего пребывания здесь.
Недалеко от склада стоят люди, одетые в чёрное, их лица скрыты балаклавами, как в каком-нибудь фильме про террористов.
У всех на груди висят винтовки, кроме одного, у которого в руках пистолет.
Хотя её куртка выглядит иначе, а лицо скрыто, я знаю, что это Саша. Я подарил ей этот пистолет вскоре после того, как мы приехали в Нью-Йорк, и она нацарапала букву «С» на рукоятке, потому что он слишком похож на пистолет Максима, и она хотела избежать путаницы.
В моей голове загораются красные сигналы тревоги. Большинство из них начинаются и заканчиваются словом «беги».
У меня в голове проносится множество вопросов. Во-первых, кто, черт возьми, эти люди? Как Саша связана с ними? Но самое главное, какого хрена, это кажется ловушкой?
Потому что так оно и есть, ты грёбаный идиот.
Я начинаю разворачивать снегоход, но уже слишком поздно. Мужчина рядом с Сашей открывает огонь.
Боль взрывается в моей груди, и я теряю хватку на руле. Я и снегоход катимся вниз по склону, дважды перевернувшись.
Ублюдок мать его...
Я пытаюсь контролировать падение, но на таком крутом холме это невозможно. Боль пронзает мою рану, но я не думаю, что она затронула какие-либо жизненно важные органы.
– Нет! – крик Саши эхом разносится в воздухе, когда ещё одна пуля попадает мне в грудь. Ещё раз.
На этот раз я не могу ничего контролировать.
Я падаю и перекатываюсь, моё зрение затуманивается красным. Не из-за раны или того факта, что я, вероятно, умираю.
А из-за реальности осознания того, что Саша привела меня сюда, чтобы эти люди меня убили.
Она предала меня.
Черт.
Саша предала меня.
Вся борьба покидает мои конечности, когда мой мир погружается в темноту.
2 Глава
Саша
Сцена начинается словно в замедленной съёмке, но затем она ускорятся и все происходит слишком быстро. Слишком резко.
Слишком... сюрреалистичной.
Странно, что некоторые события накладываются друг на друга в совершенно другом ритме, нежели в реальном времени.
На мгновение мне кажется, что я сплю. Может быть, это ещё один из моих страшных кошмаров, где я постоянно теряю людей, которые мне дороги больше всего.
Это правдоподобное объяснение... верно?
Человек, который скатывается по снегу с холма, после того, как в него стреляли два раза, не может быть Кириллом.
Он просто не может.
Когда его огромное тело останавливается у подножия холма, моё сердце делает почти то же самое. Затем, в течение доли секунды, оно с грохотом возвращается к жизни и почти вырывается из тисков моей грудной клетки.
Это не кошмарный сон и не жестокая игра моего воображения. Это реально происходит.
Прямо сейчас.
Прямо у меня на глазах.
Дядя Альберт поднимает винтовку, но прежде чем он успевает сделать смертельный выстрел, я прыгаю перед ним.
Мои конечности дрожат, и единственное, что крутится у меня в голове, это: что заставляет тебя думать, что первый или второй выстрел не были смертельными?
Кирилл, вероятно, мёртв…
Нет. Я выбрасываю эту мысль из головы, снимаю маску, бросаю её и неосознанно издаю рычание.
– Уйди с дороги, Саша, – приказывает мой дядя чужим голосом. Только папа мог говорить таким авторитарным тоном, но не с нами, а с людьми, которые на него работали. Дядя Альберт никогда так не говорил.
