![](/files/books/160/oblozhka-knigi-pogloschennye-obmanom-lp-385063.jpg)
Текст книги "Поглощенные обманом (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Чрезвычайная ситуация, босс.
Сон немедленно покидает мой мозг, когда я медленно укладываю жену на спину и накрываю ее. Коля не из тех, кто называет ситуацию чрезвычайной, если только ситуация действительно не выходит из-под контроля.
Я натягиваю брюки и рубашку, которые не утруждаюсь застегнуть, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь.
Мой заместитель стоит в коридоре, его глаза налиты кровью, а брови нахмурены. Он одет в едва собранную армейскую форму, а это значит, что его тоже вынудили не спать.
– В чем дело, Коля?
– Сергей требует твоего немедленного возвращения.
– Для чего?
– Владимир. – Коля нервно проводит рукой по своим светлым волосам. – Он представил доказательства того, что ты стоишь за смертью Ричарда.
– Какого рода доказательства?
– Я не знаю, но это достаточно сильно, чтобы Сергей и другие были в ярости. Они звонили мне без остановки в течение последнего часа, так как не могли дозвониться до тебя.
Если они вкладывают в это свой вес, то это определенно серьезно.
– Приготовьтесь к отъезду.
– Босс, нет. Ты должен тянуть время, пока не найдешь что-то, чтобы опровергнуть их обвинения. Пребывание здесь еще немного успокоит их гнев.
– Или сделает его еще хуже. Сергей подумает, что я виноват.
– Ты виновен, босс. Тебе не следовало убивать Ричарда.
– Он дотронулся до Лии. Я бы убил его тысячу раз, если бы у меня была возможность повторить это.
Он снова проводит рукой по волосам.
– Есть еще кое-что.
– Что теперь?
– Госпожа Волкова может оказаться не такой, как мы думали все это время.
– И что это должно означать?
– Так как Ян был пьян прошлой ночью, мне удалось заставить его говорить.
– О чем?
– В ту ночь, когда ее похитили. Босс… Ян все слышал. Она знала этого человека, и, судя по информации, которую мы собрали, это действительно был Лука Браун.
– Я так и подозревал. Но почему это делает Лию не той, кем мы ее считали?
– По словам Яна, Лука сказал ей, что у нее есть одно задание.
– Какое задание?
– Он не упоминал об этом, но вот в чем дело, босс. Если мои предположения верны, это как-то связано с твоей попыткой убийства на вечеринке Михаила в прошлом году. Поскольку Лука нанял того спецназовца, которого он убил и сбросил со скалы несколько недель назад, все доказательства указывают на вероятность того, что он также нанял наемника, которого мы нашли мертвым на вечеринке.
Слова Коли поражают меня, как удар молнии, и мне приходится на мгновение успокоить дыхание.
– Какое отношение ко всему этому имеет Лия?
– Госпожа Волкова была той, кто остановил тебя прямо перед выстрелом. В то время я не особенно задумывался об этом, просто решил, что у нее быстрый рефлекс. Однако факты таковы, что она увидела что-то раньше тебя, или меня, или даже Дэмиена и Кирилла, и на самом деле у нее не могло быть более быстрых рефлексов, чем у нас четверых или охранников Кирилла и Дэмиена. Я считаю, что единственный способ, которым ей удалось так быстро сбить тебя с ног, – это то, что она заранее знала о нападении.
Несмотря на то, что я слышу его и каким-то образом сам пришел к такому же выводу, я не хочу в это верить.
– Ян мог солгать.
– Только не тогда, когда он пьян. Он умолял меня не говорить ни слова, сказал, что, по его мнению, она не хотела этого и, должно быть, у нее были на то причины. Но какие это могут быть причины?
– Коля… – Я выдавливаю. – Ты хочешь сказать, что моя чертова жена приложила руку к моему покушению на убийство.
– И именно поэтому это единственное покушение на убийство, которое мы не смогли раскрыть. Ты слишком ослеплен ею, чтобы увидеть это.
– Заткнись.
– Она предала тебя, босс. Все улики указывают на нее.
– Я сказал, заткнись на хрен, – я поднимаю кулак и бью его по лицу. Он отшатывается назад, кровь хлещет из его губы.
Мой старший охранник снова выпрямляется передо мной, и впервые с тех пор, как мы выросли, он хватает меня за воротник рубашки, повышая голос.
– Очнись, Адриан. Из-за нее ты предатель Братвы, и, если ты не воспользуешься своими мозгами, тебя казнит Сергей. Мне плевать, если ты убьешь меня, но я не позволю тебе умереть сейчас после того, как ты так далеко зашел.
Я дышу так резко, что мой пульс грохочет в ушах. Моя грудь болит до такой степени, что вот-вот взорвется, потому что в глубине души я знаю, что Коля прав.
И это вполне может быть концом.
Глава 20
Лия
Боль поселяется в затылке, когда я открываю глаза.
Влага прилипает к моим ресницам, когда я смаргиваю слезы. Неужели я плакала? Но из-за чего?
Я сжимаю виски, пытаясь вспомнить кошмар, который мне только что приснился, и почему я на грани того, чтобы разрыдаться.
У меня стучат зубы, и я решаю не думать о кошмаре. Вместо этого я цепляюсь за воспоминания о прошлой ночи.
Нежная боль расцветает между моих ног, но это восхитительный тип, тип, который вызывает улыбку на моих губах. Я помню каждое прикосновение Адриана, то, как он был внимателен, страстен, но в то же время медлителен, не торопясь овладевать моим телом.
В то время как у Адриана лучшая забота, прошлой ночью он впервые был таким нежным во время самого акта. Как будто он хотел выгравировать себя под моей кожей и остаться там. Не то чтобы ему это было нужно. Он давно просочился в мою кровь, как сильнодействующее зелье.
Одно можно сказать наверняка, что-то изменилось между нами прошлой ночью, потому что в каком-то смысле я чувствую себя ближе к нему сейчас, чем когда-либо. Но мне было больно признаться в своих чувствах во второй раз и снова получить молчание.
Я пытаюсь убедить себя, что я привыкла к этому, что я уже знаю о неспособности Адриана испытывать эти чувства, что его заботы и внимания достаточно.
Но, наверное, я слишком жадная, чтобы довольствоваться этим.
Я слишком жадная к прикосновениям, которые чувствовала вчера, к тому, как он обнимал меня, целовал и боготворил каждый дюйм моего тела, как будто это был первый и последний раз, когда он был со мной.
Головная боль с похмелья того стоит.
Хотя я бы предпочла, чтобы сегодня утром он был рядом со мной. Может быть, он, как обычно, пошел тренироваться с Колей и остальными? Или, может быть, Джереми попытался ворваться в спальню, и Адриан решил позавтракать с ним.
Я не тороплюсь просыпаться, стараясь не вызвать и без того ослепительную головную боль.
Когда я выпрямляюсь, чтобы встать с кровати, я вздрагиваю, когда замечаю Адриана, сидящего на стуле у двери. Он одет в белую рубашку и черные брюки, его локти на коленях, а руки подпирают подбородок.
Я улыбаюсь, но улыбка исчезает, когда я смотрю в бездушную глубину его пепельных глаз. Они темные, холодные и абсолютно дикие, как в тот день, когда он убил того человека прямо у меня на глазах.
Единственная разница в том, что теперь они сосредоточены на мне. Он, наверное, так смотрел на меня все время, пока я спала.
Странное предчувствие сжимает меня за горло, когда я натягиваю одеяло до подбородка, чувствуя, что мне сейчас нужны все возможные барьеры.
– Адриан…? Что случилось…
– Я задам тебе несколько вопросов, и ты ответишь, – обрывает он меня, его спокойствие, как тысяча игл, вонзается в мою кожу одновременно. – Солги, и это будет последнее, что ты произнесешь.
Мое сердце бешено колотится в груди, а дыхание разлетается на куски. Адриан был так холоден со мной только тогда, когда думал, что я ему изменяю. Но мне казалось, что он верил мне уже несколько недель.
Я думала, мы начали новую страницу.
– Ты помнишь последний день рождения Михаила, Лия?
О, Боже.
О, нет.
Почему он спрашивает об этом? Неужели он догадался? Конечно, он догадался. Адриан не идиот. Он не стал бы вспоминать тот день, если бы за этим не стояла какая-то цель.
Мои губы сухие и потрескавшиеся, когда я говорю.
– Я… могу объяснить.
– Я не спрашивал, можешь ли ты объяснить, я спросил, помнишь ли ты последний день рождения Михаила. Отвечай на гребаный вопрос.
Влага собирается в моих глазах, когда я бормочу.
– Да.
– Ты спасла меня в тот день, потому что волшебным образом заметила наемника. – Он встает, и я прижимаюсь к изголовью кровати. – Видишь ли, я не верю в магию, Лия, но в тот момент я решил это сделать. Я решил поверить в совпадение, в статистическую случайность, что ты увидела убийцу раньше, чем Кирилл, Дэмиен, Коля или я.
Слеза вырывается у меня из глаз.
– Адриан… пожалуйста…
– Ты с самого начала планировала убить меня, Лия? Это то, о чем вы с Лукой договорились?
– Нет, нет, клянусь. Я не… не… не хотела тебя убивать.…
– Но вы это спланировали?
– Нет…
– Я же сказал, не ври мне, – он останавливается рядом со мной, глядя на меня сверху вниз. – Я сказал, что это будет твой гребаный последний раз.
Я хватаю его за запястье обеими руками, и, хотя моя кожа холодная, мне нужно установить какую-то связь между нами. Держаться за надежду, что мы знали друг друга много лет, что это должно что-то значить.
– Он только попросил меня присмотреть за тобой, сказав, что взамен расскажет мне о смерти моих родителей. Но я остановилась. Клянусь, я никогда не хотела причинить тебе боль.
– Ты только хотела убить меня. Черт возьми, предать меня. – Он хватает меня за запястье и стаскивает с кровати.
Я пищу, спотыкаясь и почти падая на колени. Его хватка жесткая и неумолимая, с намерением причинить боль.
– Это неправда… пожалуйста… пожалуйста… выслушай меня. Я знаю, что ты злишься, но…
– Злюсь? Я не злюсь, Лия. Я в ярости, разочарован, мне чертовски больно прямо здесь. – Он постукивает себя по груди. – Все, что я когда-либо делал, – это защищал тебя, даже когда ты могла бы стать для меня огромным недостатком. Я женился на тебе вместо того, чтобы использовать тебя в качестве пешки, когда знал, что Сергей оторвет мне голову, если узнает о твоем происхождении. Даже когда я полностью осознавал, что Игорь замыслил бы мою гибель, если бы узнал, что я бросил и унизил его дочь, русскую, одну из наших, чтобы жениться на итальянке. Но что ты дала мне взамен? Ты предала меня, ты прошла обучение, которое я тебе дал, и, черт возьми, ударила меня им в спину.
– Нет… – Я рыдаю, соленые слезы – единственное, что я чувствую на вкус. – Нет, я не…
– За предательство есть только одно наказание, Лия.
Я делаю резкий, прерывистый вдох, снова и снова качая головой.
– Адриан, пожалуйста, я знаю… Я знаю, что не должна была говорить с Лукой, но он был единственным другом, который, как я думала, у меня был. Теперь я понимаю, что он просто использовал меня. Тогда… тогда… Я была слишком одинока, слишком напугана, и мне нужен был кто-то, когда ты был слишком суров и далек.
– Значит, ты выбрала любовника?
– Я же говорила тебе, что он никогда не был моим любовником! Ты думаешь, я когда-нибудь смогу думать о другом мужчине после встречи с тобой?
– Очевидно, так оно и было, раз ты замышляла мою смерть. Мне любопытно, что ты планировала сделать после моей смерти, начать с ним все заново?
Я яростно трясу головой, пока у меня не начинает болеть шея. Мысль о том, что Адриан мертв, вызывает новые слезы на моих глазах.
– Черт возьми, ответь мне, Лия! Ты села и придумала идеальный способ убить меня?
– Я никогда не замышляла убить тебя, даже когда ты причинил мне боль, даже когда я думала, что ненавижу тебя. – Я толкаю его изо всех сил. – Я убила ради тебя, чертов идиот! Я убила человека, которого Лука привел в тот день, потому что мысль о том, что он причинит тебе боль, заставила меня сойти с ума! Вот почему моя депрессия сильно ударила потом, вот почему я была похожа на зомби до такой степени, что не могла обращать внимания на своего собственного сына! Убийство человека, даже если он был преступником, сильно ударило по мне, и я не смогла этого пережить. Но знаешь ли ты, что самое худшее? Если бы это было для того, чтобы защитить тебя, я бы повторила это в мгновение ока.
Адриан ничего не говорит, его грудь поднимается и опускается с пугающей скоростью. Мы смотрим друг на друга в течение нескольких долгих секунд, мое сопение и его хриплое дыхание наполняют воздух.
– Это ты его убила? – Его голос низкий, но твердый.
– Да, и я удалила пулю, чтобы ты не узнал, что это я.
– Почему ты мне не сказала?
– Из-за того, как ты сейчас себя ведешь. Я знала, что ты мне не поверишь, что подумаешь, что я тебя предала. Я никогда этого не делала, Адриан, клянусь. Я не смогла бы, даже если бы захотела.
– А почему бы и нет?
– Потому что я люблю тебя, – мой голос срывается от разрушительной силы моих рыданий. – Я люблю тебя, и это означает, что я скорее наврежу себе и спрыгну со скалы, чем причиню тебе боль.
– Черт, Лия, – он закрывает глаза, делает глубокий вдох, затем толкает меня в сидячее положение на кровати. – Расскажи мне все.
– Значит… значит, ты мне веришь?
– Расскажи мне все, – повторяет он. – Не упускай ни одной гребаной детали.
Я закутываюсь в одеяло и рассказываю о том, что произошло за последние шесть лет, начиная с того, как Лука обратился ко мне с просьбой присмотреть за Адрианом, затем о наших встречах в уборной приюта, и я даже рассказываю ему о крохах информации, которой я поделилась с Лукой.
Бесполезно что-либо скрывать от Адриана в данный момент, не тогда, когда он на грани того, чтобы все это выбросить.
– Значит, ты регулярно встречалась с ним. – говорит он с обманчивым спокойствием, когда я заканчиваю. – За моей спиной.
– Это ничего не значило. Я обещаю.
– Как это могло ничего не значить, когда ты делала это религиозно?
– Я же сказала, мне просто нужен был друг. После… после того, как я убила того человека, я отстранилась от Луки. В тот день в парке я сказала ему, что у нас больше нет никаких отношений, что каждый из нас должен идти своей дорогой. Он заставил меня поцеловать его, потому что я больше не была на его стороне.
– Должен ли я быть благодарен за это? Должен ли я быть чертовски благодарен, что ты перестала встречаться с человеком, который планировал убить меня, Лия?
– Нет… Я не это имела в виду…
– Если бы я не узнал, ты бы унесла свою тайну в могилу или возобновила бы свои отношения с Лукой и снова пришла за мной?
– Нет, никогда! Я… я хотела рассказать тебе все об этом, но не смогла набраться смелости. Ты… иногда ты можешь быть таким страшным, и я не хотела, чтобы мы потеряли то, что у нас есть.
– Что ж, поздравляю. Мы уже это сделали.
Мое сердце падает на дно желудка. Комната кружится, и, хотя я сижу, мне кажется, что я сейчас упаду на землю. – Ч-что?
– Одевайся.
– Зачем?
– Одевайся, мать твою.
Я рывком встаю, позволяя одеялам упасть на пол, и направляюсь к шкафу. Мои руки липкие, дрожащие, и слезы не перестают вырываться из-под век, затуманивая зрение и скатываясь по щекам и шее.
Из-за моего состояния мне требуется некоторое время, чтобы надеть нижнее белье и черное шерстяное платье.
Мой муж следит за каждым моим движением с холодным выражением лица. Я хочу спросить его, что он имел в виду под своими словами, я хочу попросить еще один шанс, но страх перед его холодным плечом и отказом заставляет мои дрожащие губы закрыться.
Как только я надеваю пальто, он хватает меня за руку и тащит из комнаты вниз по лестнице. Я не могу поспевать за его длинными шагами и в итоге пару раз спотыкаюсь и чуть не падаю.
– Адриан… – Мой голос срывается. – Что бы ты ни планировал сделать, не делай этого… Пожалуйста… не надо…
Он распахивает входную дверь, и я стискиваю зубы, когда ледяной воздух ударяет в меня и пропитывает до костей.
Небо мрачное, почти невидимое, когда падает сильный снег и размывает горизонт.
Я все еще прошу и умоляю, пока Адриан тащит меня в сторону леса. Наши ноги образуют дыры в толстых слоях снега, пока мы идем все дальше и дальше, пока дом не исчезнет из виду.
– Адриан… Адриан…
Он дергает меня перед собой, и я спотыкаюсь, прежде чем упасть на колени лицом в снег. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на его замкнутое выражение лица.
– Сергей узнал, что я убил Ричарда, и он потребует возмездия за такое предательство, – его голос более холоден, чем безжалостная метель.
– Ты… ты… не имеешь в виду…
– Есть только одно наказание для предателей, Лия. – Он достает пистолет из-за пояса брюк. – Смерть.
Глава 21
Лия
Шесть лет.
Мне потребовалось шесть лет, чтобы снова оказаться в таком положении.
Я смотрю на дуло пистолета. И не просто какого-то пистолета – пистолета Адриана.
Он не направляет его на меня. В данный момент он у него в руке, но я точно знаю, что будет дальше.
Что он планирует делать.
Мои губы приоткрываются, позволяя соленым слезам просочиться в рот, но я плачу не из-за смерти. Я была готова к этому в тот день, когда моя карьера закончилась, и я осталась в живых только благодаря Адриану и подарку, который он дал мне в виде Джереми.
Причина, по которой я не могу остановить поток слез или боль, которая разрывает мою грудь пополам, заключается в боли на его прекрасном лице, я ищу убежище в его гипнотизирующих глазах. Тот факт, что он думает, что я предала его или что я когда-либо желала ему зла.
– Я доверял тебе, Лия, даже больше, чем самому себе. Ты была светом, который мне не разрешалось иметь, и я сделал все, что мог, чтобы защитить его и не дать ему сгореть. Ты была единственной чистотой, которую я видел в мире, и я изо всех сил старался не запятнать ее. По-своему я хотел сохранить тебя, пойти против своей природы и сохранить тебя, но я должен был знать, что это всего лишь несбыточная мечта.
– Ты это сделал. Ты защитил меня, ты… дал мне повод жить после того, как я думала, что все кончено. Я всегда называла тебя монстром, но мне потребовалось забыть тебя, чтобы понять, что ты тот монстр, который мне нужен. Так что… пожалуйста… пожалуйста, дай мне еще один шанс. Дай нам еще один шанс, ради Джереми, ради нашей семьи. Мне… плевать, если ты будешь наказывать меня целую вечность, пока ты со мной. Пожалуйста…
Снег прилипает к его плечам и темным волосам, когда он смотрит на меня сверху вниз с искривленными от боли губами.
– Я не могу.
– Адриан…
Он хватает меня за руку, поднимает на ноги и прижимает к себе. Его губы находят мои приоткрытые, и я всхлипываю в них, пока он пожирает меня, его язык погружается внутрь, чтобы насладиться всем, что я могу предложить, а затем еще немного.
Мой муж целует меня с отчаянием, которое соответствует моему, и страстью, которая пробуждает мою собственную. Он лишает меня мыслей, пока не остается единственным, кто присутствует, как будто я существую для него, за то, как он целует меня, как будто это его первый и последний поцелуй.
Я задыхаюсь от слез, пальцы впиваются в его рубашку, когда его рука обнимает меня за талию. Он поднимает меня с земли, так что я подвешена, если не считать его хватки.
Он отбрасывает пистолет и швыряет меня к стволу дерева, в то время как его язык все еще обвивается вокруг моего, кружась и пожирая. Другой рукой он поднимает мое платье и пальто.
Холод обжигает мою обнаженную кожу, и я шиплю, но мои пальцы двигаются сами по себе, расстегивая его штаны с такой настойчивостью, какой я никогда раньше не испытывала.
Я хочу его с таким отчаянием, что у меня перехватывает дыхание.
Мне нужно обладать им, чтобы не потерять его, и если это должно произойти только через секс, то так тому и быть.
Мои губы никогда не покидают его, пока я освобождаю его твердый член и направляю его к своей ноющей сердцевине. Мои ноги обвиваются вокруг его талии в стальном объятии, когда он сдвигает мои трусики в сторону и входит в меня одним диким движением.
Я задыхаюсь в его рту, целуя его с новой энергией, мои руки обнимают его шею и хватают короткие волосы на его затылке. Он входит в меня, одной рукой хватаясь за дерево за моей спиной для равновесия, а другой обхватывая мою челюсть, наклоняя мою голову, чтобы он мог поцеловать меня глубже, конфискуя больше моих вдохов.
Моя спина скользит вверх и вниз по жесткой поверхности дерева, когда он входит в меня глубокими, грубыми толчками, которые соответствуют безжалостным ударам его языка.
Обжигающий жар течет по моим венам, несмотря на морозную погоду, снег и белизну, которая почти погребает нас. Я привязана к этому моменту, к жизни, сильной, защитной хваткой Адриана.
Мысль о том, что я потеряю его, наполняет меня такой огромной пустотой, что я слышу ее эхо в своей ноющей груди. Я прижимаюсь к нему крепче, целую его быстрее, в то время как мои слезы обжигают мою кожу и впитываются в его.
Мы кончаем вместе, мой оргазм взрывается внутри меня с леденящей силой, когда его сперма согревает мое ядро.
Он отстраняется от моего рта, и я отпускаю его губы с тихим всхлипом. По крайней мере, он был со мной, когда трахал меня, но сейчас его нет.
Теперь мы должны коснуться земли после левитации.
Я крепче обнимаю его за шею, зарывшись лицом в его кожу и вдыхая его древесный запах в свои легкие.
Он выходит из меня, заставляя меня освободить ноги от его талии, когда он разглаживает мое платье и пальто. Его сильная ладонь опускается на мое бедро, чтобы удержать меня, так как в данный момент я свисаю с его шеи, мои ноги не касаются земли.
– Отпусти меня, Лия, – приказ звучит тихо, не так твердо, как обычно.
Я яростно трясу головой у него на шее.
– Ты замерзнешь насмерть.
– Мне все равно. Замерзнуть до смерти лучше, чем то, что ты планируешь.
– Посмотри на меня.
– Нет…
– Леночка, посмотри на меня.
Я не могу устоять перед ним, когда он называет меня этим прозвищем или, когда он понижает свой голос до этого уговаривающего диапазона.
Не отпуская его, я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него сквозь затуманенное зрение. Адриан вытирает мои слезы подушечкой большого пальца, даже когда падают свежие.
– Когда мне было десять, моя мать предала моего отца, разговаривая с другими преступными организациями за его спиной. Она была настолько жадна до власти, что в то время в одиночку замышляла переворот против Пахана с намерением сделать моего отца человеком номер один в Братве. Когда он узнал об этом, он погнался за ней, заставил ее встать на колени и выстрелил ей между глаз прямо передо мной.
Вот как обращаются с предателями в братстве, независимо от того, кто они и каково их звание.
Я хнычу, дрожа всем телом в его объятиях, но это не из-за его скрытой угрозы, а из-за того, что он был свидетелем казни своей матери в детстве. Мое сердце болит за него, даже если он планирует сделать тоже самое со мной. Я думаю, вот что значит любить. Это значит чувствовать боль того, кого ты любишь, несмотря на то, что он замышляет для тебя.
– Ты… ты собираешься убить меня сейчас?
– Никогда. – Никаких колебаний. Никаких раздумий.
– Я… разве это не то, что ты должен сделать?
– Может быть. Но, как и ты, я не могу причинить тебе боль, Леночка, даже если на кону моя собственная жизнь.
– Что…что ты имеешь в виду, говоря, что на кону твоя жизнь? – Мне не нравится, как это звучит. На самом деле, я ненавижу это так сильно, что дрожу по причине, совершенно отличной от холода.
– Помнишь, ты спросила меня, любил ли я тебя когда-нибудь?
Я киваю, новые слезы подступают к моим глазам.
– В то время я не понимал своих эмоций, но сейчас понимаю. Я действительно люблю тебя, Лия. Я всегда любил. Но моя форма любви – это не сладость и не мягкость. В этом нет ничего благородного или деликатного. Моя любовь эгоистична и подла. Моя любовь – это тот тип, когда я буду убивать людей, чтобы защитить тебя, и стирать других, чтобы отомстить за тебя. Моя любовь собственническая, навязчивая и не знает границ, не тогда, когда я впервые встретил тебя, и уж точно не сейчас.
Беспомощный звук вырывается из моего горла. Несмотря на то, что его слова – это все, что я хотела услышать, обстоятельства, при которых он их произносит, наполняют меня невыносимой агонией.
– И поскольку моя любовь эгоистична, я поставлю тебя выше всего остального.
– Адриан…
Прежде чем я успеваю собраться с мыслями, он поднимает меня, неся в свадебном стиле, и направляется обратно сквозь метель к дому. Снаружи ждет машина, перед которой стоят все охранники, приехавшие с нами.
Коля смотрит на меня со стоическим выражением лица, а Ян не смотрит мне в глаза.
– Борис и Ян, вы останетесь здесь, чтобы защитить Лию и Джереми ценой своих жизей. – объявляет Адриан. – Остальные поедут со мной.
– Поедут с тобой куда? – шепчу я испуганным голосом.
Он ставит меня на ноги, гладит волосы за ухом. – Я бы хотел, чтобы, между нами, все было по-другому. Я хотел бы быть тем человеком, которого ты заслуживаешь, а не тем злодеем, который у тебя есть.
– О чем ты говоришь? Почему ты говоришь такие вещи?
– Хорошо воспитай Джереми. Мои люди смогут обеспечить вашу безопасность.
– Почему не ты? Зачем твоим людям это делать?
– Я же говорил тебе, Лия. Наказание за предательство – смерть.
– Нет… нет… Я хватаю его за руку в беспомощной попытке остановить. Мысль о том, куда он направляется, и о судьбе, которая его ждет, заставляет меня задыхаться и рыдать одновременно. – Не ходи к Сергею.
– Если я этого не сделаю, он приедет сюда.
– Тогда… тогда позволь мне поговорить с ним, позволь мне рассказать ему о Ричарде и…
– Это приведет к тому, что тебя убьют.
– Но…
– Нет. Это окончательно.
– Адриан, пожалуйста, – я впиваюсь пальцами в его руку.
Он целует меня в макушку и убирает мою руку, а затем, не оглядываясь, направляется к машине.
Сначала я застываю на месте, горячие слезы покалывают мои щеки. Только когда он уезжает, я прихожу в себя.
Осознание того, что он идет на смерть, сжигает меня, как тысяча огней посреди ледяного холода.
– Адриан! – кричу я, бросаясь за ним. – Адриан, нет! Не оставляй меня… Не оставляй!
Моя нога застревает в снегу, и я спотыкаюсь, но продолжаю ковылять за машиной, когда она медленно исчезает.
– Нет, нет…
Громкие, призрачные рыдания эхом разносятся в воздухе, и я понимаю, что они мои, когда мои легкие горят от необходимости догнать его, не дать ему идти навстречу собственной смерти.
– Адриан! Адриан!! – Я кричу во всю глотку. Мои ноги подкашиваются, и я падаю на колени в снег.
Я снова встаю, моя грудь дрожит от силы моих криков и воплей, когда я бегу за машиной.
Сильные руки хватают меня, не давая идти дальше. Кажется, я слышу голоса Яна и Бориса, но не могу разобрать, о чем они говорят.
Все, на чем я сосредоточена, – это черная точка, которая медленно исчезает в белом.
И вместе с ней исчезает и моя жизнь.
Глава 22
Адриан
Тяжесть давила мне на грудь с тех пор, как я покинул Россию.
Или, точнее с тех пор, как я покинул Лию.
Вид того, как она бежит за мной, плача и крича посреди ледяного снега, все еще играет в моей голове на повторе.
Я провожу рукой по лицу, чтобы развеять эти образы. Если я буду думать о ней, то не смогу осуществить свой план.
Я не смогу спасти ее и нашего сына.
Хотя узнать, что она встречалась с Лукой за моей спиной, было все равно, что получить удар тысячей тупых ножей, я верил каждому ее слову.
Если бы это был прежний я, я бы не поверил. Во всяком случае, мои проблемы с доверием взяли бы надо мной верх, и я бы выместил это на ней. Но сейчас это не так. Я не только доверяю ей, но и все, что она сказала, имело смысл, заполняя недостающие кусочки головоломки.
После покушения ее психическое здоровье резко ухудшилось, и она быстро опустилась на самое дно. В то время я думал, что это произошло из-за того, что она стала свидетельницей покушения, так как она всегда переживала из-за этой стороны моей жизни. Однако знание того, что она убила кого-то своими руками, объясняет, почему она часто впадала в транс.
И она сделала это ради меня.
Лия, которая раньше дрожала перед пистолетом, убила кого-то, чтобы защитить меня.
Наверное, мне не следовало бы гордиться этим фактом, но я горжусь.
Даже если я захочу задушить ее сообщника голыми руками.
– Найди Луку и убей его. – говорю я Коле, который сидит рядом со мной на заднем сиденье, в то время как Федор и еще один охранник занимают переднее.
Мы направляемся прямо из аэропорта к Сергею. Я не заезжал домой, а просто позвонил Огле, чтобы сообщить ей о том, что делать, когда я уеду, точно так же, как я провел весь полет, рассказывая Коле, что он будет делать дальше.
– При всем моем уважении, сэр. Лука сейчас не проблема.
– Проблема. Поскольку он так увлечен ею и знает, что она дочь Лазло, его корни уходят глубже, чем я думал. Он хочет причинить ей боль и все это время манипулировал ею, а это значит, что он, скорее всего, один из Розетти. Вероятно, ему было поручено присматривать за ней, и с тех пор он использовал ее. Помнишь охранника, который выдал их секрет о том, что они прятали Лию от Лазло после того, как мы его пытали? Он сказал, что Лия – их козырная карта против Лучано, и они будут использовать ее, когда сочтут нужным. Они похитили ее мать, когда она была беременна, и выдали ее замуж за одного из своих, чтобы держать ее под присмотром.
– Разве Лазло не знает о ее матери? Беременности? Ее бабушке?
– Она не была ее настоящей бабушкой, Коля. Она была просто женщиной, которая знала Рейчел Геллер в какой-то момент ее жизни, и Розетти хорошо заплатили ей, чтобы она притворялась бабушкой Лии.
– Почему Лазло не мог знать, что у него где-то есть дочь, и просто не обращал на нее внимания?
– У него нет наследства, Коля. Поверь мне, если бы он знал, что у него где-то есть отпрыск, он без колебаний привел бы его или ее в семью.
– И что теперь?
– Я хочу, чтобы Лука и все, с кем он работает, были мертвы. Поскольку он знает о происхождении Лии, он представляет для нее опасность.
– Это ты сейчас в опасности. Ты мог бы заставить Лазло, рассказав ему о ней. Если ты приведешь его в чувство, Сергей, возможно, простит тебя.
– Нет.
– Босс.
– Если Лазло узнает о ней, он поймет, что я все время обманывал его, и не остановится ни перед чем, пока не заберет ее. Она хорошо защищена от него.
– При всем моем уважении, она не будет защищена, когда ты умрешь.
– Да, так и будет. Ты позаботишься об этом.
Он глубоко вздыхает, слишком долго молча.
– Оно того стоит?
– Что того стоит?
– Потерять все ради нее?
Легкая улыбка скользит по моим губам.
– Абсолютно.
Федор останавливает машину перед домом Сергея, затем провожает нас с Колей внутрь.
Мы проходим мимо огромной картины, изображающей ангелов, сражающихся с демонами у входа. Это произведение искусства, которое Николай и Сергей приобрели на черном рынке и выставили там, где оно видно любому, кто войдет.
Предыдущее и нынешнее проявление власти Паханов даже в мельчайших деталях интригует. Через картину они подсознательно заставляют своих гостей выбрать сторону. Ангелы или демоны. Добро или зло.
Я всегда считал себя выше подобных интеллектуальных игр, но теперь, глядя на разъяренные паранормальные лица, застывшие в их боевом кличе, я не могу не почувствовать легкий укол дискомфорта.