![](/files/books/160/oblozhka-knigi-pogloschennye-obmanom-lp-385063.jpg)
Текст книги "Поглощенные обманом (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
– Черт.
– Стефани рассказала ей об исчезновении Райана, и госпожа Волкова замерла. Я думаю, она знает, сэр.
– Конечно, знает. – Лия достаточно умна, чтобы соединить точки и точно выяснить, что произошло.
– Что ты собираешься делать?
– Позволь мне разобраться с ней.
Я не хотел, чтобы Лия узнала об этом при нынешних обстоятельствах, но это давно назревало. Рано или поздно она бы догадалась.
Не то чтобы я намеренно пытался это скрыть, но в то время условия были неподходящими. Судя по тому, как Лия посмотрела на меня, они все еще не готовы.
Но есть одна вещь, о которой моя дорогая жена, кажется, забывает.
Однажды она назвала меня своим злодеем, и это самый точный ярлык, который она когда-либо давала мне.
Как и в случае с любым злодеем, правильное или неправильное никогда не бывает черным или белым.
Оно всегда серое.
Глава 15
Лия
К тому времени, как мы добираемся до дома, я уже в ярости.
Нет, это еще мягко сказано.
Мне кажется, что мои эмоции достигли точки кипения и сейчас выплеснутся наружу, оставив после себя только хаос.
Я не только уверена, что за исчезновением моего бывшего коллеги стоит мой муж, но он и не думал упоминать об этом при мне. Я хотела бы быть параноиком или недоверчивой, или просто предполагать худшее в ситуации.
Я хотела бы, чтобы то, о чем я думаю, было связано с моей неуверенностью и болезненными воспоминаниями.
Но я знаю Адриана уже шесть лет. И эти шесть лет начались с того, что я стала свидетелем того, как он закончил чью-то жизнь. Жизнь, которую он оборвал, потому что итальянцы следили за мной.
Так что нет, я не параноик, чтобы предположить, что он каким-то образом причинил Райану боль, что именно из-за него ведущий танцор, который был чрезвычайно дисциплинирован, когда дело касалось работы, исчез без следа.
Джереми заснул на коленях у Адриана на обратном пути, и мне потребовались все силы, чтобы не наброситься на мужа, пока его люди присутствовали.
После того, как мы входим внутрь, Адриан несет Джереми в его комнату. Я иду прямо в спальню и держу дверь открытой, чтобы я могла наблюдать, если он решит пойти в свой кабинет и проигнорировать меня.
Я снимаю пальто и бросаю его на ближайший стул, расхаживая по комнате. Мое тело горит от сдерживаемого разочарования до такой степени, что даже воздух кажется удушливым.
Довольно скоро Адриан входит и закрывает за собой дверь. Еще до того, как щелчок эхом разнесся в воздухе, я оказываюсь перед его лицом.
– Ты хочешь мне что-то сказать?
Он отворачивается, одновременно снимая пальто. Не обращая внимания на изменение атмосферы, он не торопится с заданием, неторопливо спускает его с рук и вешает, как будто у него есть все время в мире. Даже выражение его лица нейтральное, невозмутимое.
– Что-то вроде чего?
– Например, я не знаю, об инциденте, который произошел около шести лет назад?
– Около шести лет назад многое произошло, Леночка. Я встретил тебя, трахнул в первый раз, сделал тебе ребенка и женился на тебе. Тебе придется уточнить.
– Райан, – выдавливаю я. – Это достаточно конкретно для тебя?
Тень, пересекающая его черты, – единственное изменение в его поведении, прежде чем его спокойное выражение возвращается, когда он расстегивает манжеты рубашки и перекатывает их через свои четко очерченные предплечья.
– Какой Райан?
– Ты собираешься притвориться, что даже не знаешь его?
– Я встречал в своей жизни нескольких Райанов.
– Мой партнёр, Райан.
– Бывший партнёр.
– Значит, ты его помнишь.
– Да. Что насчет него?
– Что ты с ним сделал, Адриан?
– Зачем задавать вопрос, на который ты уже знаешь ответ?
Я отшатываюсь назад, моя челюсть почти касается земли.
– Ты… ты даже не попытаешься это отрицать?
– С чего бы мне?
– Ты кого-то убил!
– Он не был ни первым, ни последним.
– Нет… нет. Адриан! Он не похож на преступников, которых ты убивал. Он был танцором с блестящим будущим впереди него, и ты… ты просто покончил с этим, как будто его никогда и не существовало.
– Точно так же, как он положил конец твоей карьере.
Я задыхаюсь, прикрывая рот дрожащими руками, когда столкновение того, что он сказал, проходит через меня, как толчок. Полная апатия, с которой он говорит, лишает меня дара речи, я не могу собрать свои рассеянные мысли и обратить их в слова.
Прожив с ним более половины десятилетия, я уже должна была привыкнуть к его холодной, бесчувственной стороне. Я должна была считать его отчужденность нормальной. Но я думаю, что кто-то вроде меня никогда не сможет игнорировать эту его сторону, и я уверена, что, черт возьми, никогда не пойму этого.
Я опускаю руки по бокам, держась за дрожащую нить логики. – Я прыгнула раньше, чем должна была. Это был несчастный случай, а не вина Райана.
– Да, так оно и было. Ян был свидетелем этого, и я видел это на записи. Коля и Борис тоже. Этот ублюдок мог бы поймать тебя, но предпочел этого не делать.
– И ты видел все это через какие-то кадры?
– Верно, потому что, в отличие от тебя, я читаю в людях худшее, а не хорошее. На самом деле, я вижу только их плохую сторону, и этот белокурый ублюдок заслужил каждую пулю, которую я выпустил в его тело.
Мои губы дрожат, и тошнота нападает на меня от садистского оттенка в его голосе. Тон, который подразумевает, что он наслаждался каждой секундой убийства Райана и ни капли не раскаивается в этом.
– Ты даже не понимаешь, что сделал не так, не так ли? – шепчу я.
– Я только что сказал тебе, что он был причиной конца твоей карьеры, а ты говоришь, что я не прав?
– Да, Адриан! Ты ошибаешься, потому что ты исправил что-то уродливое чем-то еще более уродливым. Неужели ты думал, что я буду благодарна тебе за то, что ты кого-то убил? Или что мне будет лестно, что ты сделал это для меня?
– Я не ожидал, что ты будешь, нет. Вот почему я никогда не говорил тебе об этом.
– Чего еще ты мне не говорил? Есть ли где-нибудь ряд других тел, которые ты убил для меня?
Адриан в мгновение ока оказывается перед моим лицом, его рука тянется ко мне, прежде чем я успеваю убежать. Он сжимает мой подбородок между большим и указательным пальцами, заставляя меня смотреть на него.
– Ну и что с того, что они есть? А что, если они, черт возьми, есть? Ты назвала меня убийцей, дьяволом, монстром, преследователем, гребаным злодеем. Вот что делают злодеи, Лия. Мы убиваем ради наших конечных целей, и мы делаем это часто. Так что вынь свою голову из облаков и перестань притворяться, что ты не часть этого, не часть меня.
– Ты можешь наказывать меня сколько угодно, но ты не будешь извращать мою мораль. Я никогда не встану за убийство людей.
– Мне плевать, стоишь ты за этим или нет, но ты не будешь задавать мне вопросов, когда я приму решение с намерением защитить тебя.
– Решения типа убить Райана? – Я кусаюсь.
– Типа, пытать и убить Райана, да.
– П-пытать?
– У него не было привилегии умереть быстро, поэтому я…
– Остановись! Я не хочу слышать подробностей.
– Ты подняла эту тему, чтобы услышать все о том, как я порезал его драгоценные ноги и растоптал их. Как я вонзил нож в его плоть и перерезал сухожилия, пока он вопил, умолял и мочился.
– Я сказала, чтобы ты остановился! – Мой голос задыхается, когда ужасные образы заполняют мою голову.
– Именно это я и делаю, Лия. Я не могу остановиться, когда дело касается тебя. Если бы у меня был шанс вернуться в прошлое, я бы оборвал его жалкую жизнь в тот день в клубе, когда он осмелился прикоснуться к тебе своими гребаными руками. Если бы я это сделал, ты бы не потеряла балет.
– Но я потеряла его, Адриан. Я уже потеряла его. Неужели убийство Райана вернуло его обратно?
– Нет, но это была небольшая цена. Он заслуживал смерти за то, что заставил тебя стоять на подоконнике с намерением покончить с жизнью.
– Ты также заставил меня стоять на скале, готовясь закончить свою жизнь. Ты заслуживаешь смерти за это?
Я сожалею об этих словах, как только произношу их. Дерьмо. Я так зла на него, что не отфильтровала свои мысли. Это не то, что я хотела сказать, это вышло неправильно, но прежде, чем я успеваю взять свои слова обратно, Адриан говорит с леденящей тишиной.
– Возможно. Но я не могу умереть, потому что это оставит тебя и нашего сына без защиты.
– Это не… я…
Он прижимает большой палец к моим губам, останавливая любые слова, которые я могу произнести.
– Ш-ш-ш. Ты достаточно разозлила меня для одного дня. Ты же не хочешь, чтобы я наказал тебя больше, чем уже планирую.
Мои бедра сжимаются от обещания его наказания для меня. Мое тело не осознает гнев, который я все еще испытываю по отношению к Адриану и его действиям. Или, может быть, так оно и есть, и ему все равно, потому что оно привыкло к хладнокровию моего мужа. Он никогда не изменится, что бы я ни делала. Он просто устроен по-другому, и ему наплевать, как это выглядит в глазах других.
Даже в моих.
На самом деле, он готов пройти лишнюю милю, чтобы приучить меня к своему образу жизни. Но этого никогда не произойдет. Потому что я убила кого-то, и хотя он был преступником, этот инцидент так сильно запутался в моей голове, что я удивлена, что смогла пережить его. Едва ли.
Адриан убирает руку.
– Раздевайся.
– Ч-что?
– Ты меня слышала.
– Но почему…? – Это первый раз, когда он попросил меня раздеться. Обычно это делает он, получая удовольствие от того, что срывает с меня одежду и разрывает трусики.
– Не задавай вопросов. Когда я говорю тебе раздеться, ты, черт возьми, раздеваешься, Лия.
Я вздрагиваю от резкости в его властном тоне, но это не из-за страха – по крайней мере, не полностью. Мои трусики пропитались возбуждением от команды в его голосе, и мои руки инстинктивно тянутся к задней части моего платья. Я не знаю, из-за того, что он навязчиво наблюдает за мной, или из-за неизвестности, которая ждет меня, но моя рука дрожит на молнии, когда я неловко опускаю ее вниз.
Я позволила платью обвиться вокруг моих ног и остаться в нижнем белье. Это далеко не первый раз, когда я оказываюсь в таком положении перед Адрианом, но новизна того, как это началось, заставляет мои нервы и предвкушение одновременно усиливаться с каждой секундой.
Он отступает назад, скрещивая свои развитые руки на груди, и его мышцы напрягаются под рубашкой.
– Все снимай.
Я поспешно расстегиваю лифчик, позволяя ему присоединиться к платью. Мои соски мгновенно набухают, и это не столько из-за холодного воздуха, сколько из-за его горячего, темного взгляда. Он выглядит на грани того, чтобы либо сожрать меня, либо отшлепать.
Или, может быть, сожрать меня, одновременно шлепая.
Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда я зацепляю пальцами трусики с обеих сторон и спускаю их вниз по ногам, чтобы они были сложены вместе с остальной одеждой.
К тому времени, как я снова встаю, мое тело сотрясает заметная дрожь. Какого черта? Почему это чувствуется как первый раз вместе с ним?
Или первый раз вообще. Потому что я не помню, чтобы так нервничала или заводилась в первый раз, когда занималась сексом.
Тот факт, что он только наблюдает, а не пытается прикоснуться ко мне, добавляет другой тип предвкушения, который сворачивается у основания моего живота и распространяется до самой сердцевины.
– Что теперь? – спрашиваю я тихим, хриплым голосом, который удивляет даже меня.
Он качает головой.
– Ты не имеешь права спрашивать об этом. На самом деле, ты не можешь ничего спрашивать. Это твое наказание, поэтому, если я скажу тебе стоять так до завтра, именно это ты и сделаешь.
Он не был бы настолько жесток, чтобы сделать это.
Хотя… он сказал, что я разозлила его, так что, возможно, это именно его план.
Странное предчувствие охватывает меня, и я пытаюсь схватить себя за руку, но Адриан снова качает головой.
– Брось это.
Я делаю это, дрожа, поскольку остаюсь полностью обнаженной. Ему видно все – от моего шрама на животе до старого шрама на ноге и нескольких растяжек, которые у меня появились из-за беременности.
Иногда я стесняюсь своего тела, особенно после окончания карьеры. Я больше не подтянутая и худая танцовщица со спортивными ногами и стройной фигурой. Хотя я и не набрала много веса, я уже не такая здоровая, как шесть лет назад.
Однако Адриан никогда не смотрел на меня иначе. В его взгляде голод не только сохранился, но и, кажется, усиливается каждый раз, когда он прикасается ко мне сексуально.
Это были годы, шесть долгих лет, наполненных всевозможными вещами, которые должны были его оттолкнуть, но он никогда не смотрел на меня иначе, чем сейчас.
С необузданной похотью.
С яростной потребностью прикоснуться ко мне.
Наверное, я тоже всегда так смотрела на него, даже когда не хотела этого показывать. Но для меня возбуждение идет рука об руку с моими чувствами к нему. Я хотела его еще больше с тех пор, как поняла, как безвозвратно влюблена в него.
– Повернись и иди к кровати, – приказывает он.
Я так и делаю, слегка покачивая бедрами, когда чувствую его дикий взгляд на своей спине и заднице. Я чувствую его потребность в собственности даже без того, чтобы он это говорил.
– Встань на колени у ее подножия, лицом к матрасу и задницей кверху.
Я делаю глубокий вдох в свои изголодавшиеся легкие и опускаюсь на место. Он даже не прикоснулся ко мне, но трение одеяла о мою грудь заставляет меня подавить стон.
Присутствие Адриана позади меня так же реально, как воздух, невозможно игнорировать или жить без него.
Звук его расстегивания штанов эхом отдается в тишине комнаты, и я впиваюсь пальцами в матрас, когда оборачиваюсь, чтобы посмотреть.
– Смотри вперед, Лия.
Я подчиняюсь, даже когда выдыхаю разочарованный вздох. Почему он единственный, кто может смотреть?
Диктатор.
– Схватись за свои ягодицы и раздвинь их. Покажи мне эту тугую дырочку.
На секунду я задыхаюсь от собственного дыхания, мои пальцы дрожат, когда я повинуюсь команде. Боже. Сегодня он так полон извращенных приказов. Тот факт, что он никогда не говорил мне делать это раньше, добавляет больше стимуляции к моему и без того гладкому сердцу.
И он даже не прикоснулся ко мне.
Я натягиваю ягодицы, полностью осознавая, что моя задняя дырочка и соки, покрывающие мою киску, находятся в его прямой видимости.
– Тебе нужно усвоить урок, чтобы не подвергать сомнению мои решения, Лия.
– Но…
– Ш-ш-ш. Если ты собираешься открыть рот, чтобы не согласиться, лучше держать его закрытым.
Я чувствую, как он опускается на колени позади меня, его тепло разливается по моей спине и обнаженной плоти.
– Я начну с твоей задницы, а затем перейду к твоей киске, прежде чем отшлепать тебя, а затем вернусь к началу и сделаю это снова.
Мое дыхание прерывается, и мои бедра дрожат от образа, который он нарисовал в моей голове.
– Прошло много времени с тех пор, как я трахал твою тугую задницу, не так ли?
Я киваю в матрас.
– Используй свои слова.
– Да…
– Как долго?
– Три месяца. – С тех пор, как я думала, что я Уинтер.
– Ты считала, моя Леночка?
Я чувствую, как кровь приливает к ушам, почти разрывая их.
– Да.
– Ммм. Ты скучала по тому, чтобы быть трахнутой в задницу, пока не закричишь, не так ли?
Я сглатываю.
– Отвечай.
– Да… я скучала.
– Скажи мне трахнуть тебя.
– Трахни меня, Адриан. – Я даже не колеблюсь, слова слетают с моих губ так естественно.
– Но это значит, что тебе понравится, когда я захочу наказать тебя.
– П-пожалуйста.
– Может быть, тогда мы сможем прийти к компромиссу. – Он перемещается позади меня. – Не двигайся.
Я этого не делаю, мое сердце колотится с возрастающей интенсивностью, когда он перестраивается. Прохладная жидкость покрывает мою заднюю дырочку, и прежде чем я успеваю сосредоточиться на смазке, Адриан хватает меня за бедро и одним движением входит в меня.
Я задыхаюсь, мои ногти впиваются в мою задницу с силой его толчка.
Святое. Дерьмо.
Я чувствую, как он погружается так глубоко в меня, его член тянет мою дырочку с такой яростью, что на самом деле больно.
– Я же тебе говорил. Это должно быть наказанием. – Его горячий, темный шепот атакует мое ухо, когда он входит в меня со свирепой силой. Моя верхняя часть тела скользит взад и вперед по кровати с каждым настойчивым движением.
Я пытаюсь ухватиться за матрас для равновесия, но голос Адриана останавливает меня.
– Даже не думай отпускать эту задницу. Продолжай держать ее для меня.
Он медленно вырывается, почти наполовину, затем снова врывается внутрь в унисон с моим криком. Я пытаюсь пошевелиться, но он шлепает меня по заднице, вырывая из меня гортанное мяуканье.
– Еще раз пошевелишься, и я превращу эту задницу в красное месиво, пока буду трахать ее, Лия.
Его слова искрятся в моей плоти и гремят в моих костях. И единственная мысль, которая у меня есть, – это то, что, возможно, я этого хочу.
Может быть, его порочность все-таки совпадает с моей.
Иначе? Почему моя киска мокрая от обещания его жестокого наказания?
Боль вскоре смешивается с удовольствием, когда он толкается обратно, его бедра вращаются, чтобы попасть в более глубокое место с каждым толчком.
Его свободная рука находит мой набухший клитор, и он работает с ним мастерскими поворотами и поглаживаниями, которые заставляют меня задыхаться, умолять и не в состоянии нормально дышать.
Невероятно, как сильно он держит мое тело, как он может доводить меня до состояния полного самозабвения за считанные минуты.
Но я думаю, что он способен обладать не только моим телом таким волнующим, но и пугающим образом.
Он также обладает моим сердцем и моей душой.
Это даже не имело значения, когда я думала, что я другой человек. Я все равно влюбилась в него и начинаю думать, что для меня все равно нет выхода.
– Пойми это, Лия. Я бы убивал за тебя снова и снова, если бы мне пришлось, и ты никогда, никогда не усомнишься в этом. – Его толчки длиннее, резче, как будто он доводит дело до конца ими.
Я долго не протяну. Я не смогу. С двойной атакой на мою задницу и клитор, я отрываюсь с хриплым криком, выкрикивая его имя, как священное пение.
Дерьмо.
Может быть, я такая же неполноценная, как и он, потому что я испытываю оргазм, в то время как он обещает убить для меня в будущем. Что он никогда не перестанет убивать ради меня.
Что он действительно монстр.
Мой монстр.
Глава 16
Адриан
Если психотерапевт ненавидела меня раньше, то теперь она должна презирать меня.
Это видно по тому, как она продолжает смотреть на меня из-под очков в золотой оправе, когда я сопровождаю Лию на ее сеансы.
Она проходит интенсивную терапию с тех пор, как я нашел ее в парке. И поскольку я больше никому не доверяю, чтобы моя жена была в безопасности, я отвез ее в кабинет психиатра, а потом подождал, пока она закончит.
Однако сегодня доктор Тейлор стоит в дверях своего кабинета и застегивает пиджак, когда мы подходим.
– Не хотите ли присоединиться к нам сегодня, господин Волков?
– С чего бы мне хотеть этого?
Лия смотрит на меня с надеждой. Она одета в цветастое платье и собрала волосы в хвост, который подчеркивает ее мягкий цвет лица. Даже ее аромат роз сегодня сильнее, чем обычно.
– Я… предложила это. Ты можешь быть со мной, когда я буду говорить. Доктор Тейлор говорит, что это может помочь, так как ты играешь большую роль в моей жизни.
– Тогда пойдем. – Я переплетаю свои пальцы с ее, и мы входим внутрь. Что? Я не собираюсь упускать шанс стать свидетелем того, как Лия расскажет обо всем, что произошло.
Я прекрасно знаю, что доктор Тейлор помогает ей. Лия не только медленно вышла из своего кокона, но и в последнее время у нее не было никаких галлюцинаций или каких-либо из этих висцеральных кошмаров.
После того, как она узнала о смерти Райана несколько дней назад, я думал, что она направит свое неодобрение внутрь и позволит ему сгнить внутри нее, но она высказала свое мнение. И в ту ночь ей не снились кошмары.
Мы с Лией сидим на коричневом кожаном диване напротив кресла терапевта. Ее кабинет полностью белый, от стен до письменного стола, до рам с немногочисленными картинами природы. Единственный разрыв в цвете – коричневый цвет дивана и кресла доктора Тейлор. Аромат ванили заполняет пространство, но это может исходить от самого терапевта.
Взяв блокнот, она начинает расспрашивать Лию о ее неделе, и моя жена на удивление отзывчива. Я сосредотачиваюсь на радостных интонациях в ее голосе, когда она рассказывает о Джереми, изучающем новые слова, и о том, как мы ходили по магазинам несколько дней назад.
Она замолкает на несколько секунд, выражение ее лица падает, как и ее голос.
– Доктор Тейлор, если я узнаю, что мой муж сделал что-то плохое ради меня, как я должна реагировать?
Выражение лица терапевта остается спокойным, когда она спрашивает успокаивающим тоном.
– Как вы себя чувствуете?
– Плохо. Я не хочу, чтобы он это делал. Но в то же время я понимаю, почему он это сделал. Или, более конкретно, я знаю, что его природа отличается от моей, и его мозг не устроен так, как у всех нас, поэтому для него это решение было логичным.
Я смотрю на нее, потом на то, как дрожит ее рука в моей. Ей потребовалось мужество, чтобы признать тот факт, что в каком-то смысле она мне сочувствует. Даже если это противоречит ее основным принципам.
Психотерапевт делает несколько пометок в своем блокноте и откашливается, переключая свое внимание на меня.
– Что вы думаете о том, что сказала Лия, господин Волков?
Говоря это, я смотрю на Лию.
– Я думаю, ты храбра, что встала на мою сторону, даже если тебе и не нужно было этого делать.
– Но мы муж и жена. Я должна быть на твоей стороне… так же, как ты должен быть на моей, Адриан.
Я знаю, к чему она клонит. Лия хочет, чтобы я увидел, как сильно она ненавидит мафиозную часть моей жизни. Преследования, убийства и пытки. И хотя я понимаю ее ненависть, от реальности нашей жизни никуда не деться.
Во всяком случае, уход из Братвы означал бы, что я потеряю ее защиту. Мы были бы уязвимы и в бегах. И это не та судьба, которую я навлек бы на нее и нашего сына.
Но для того, чтобы удержать ее и защитить ее разум, мне нужно перестать быть сильным с ее хрупкой психикой. Я подожду, пока она восстановится, и буду поддерживать ее на каждом шагу.
Однажды она поймет, что мир, в котором мы живем, не имеет значения.
Мы – единственные, кто имеет.
Глава 17
Лия
Через неделю мы отправляемся в отпуск.
Это не то место, которое я имела в виду, когда предлагала уединиться. На самом деле, это, вероятно, последнее место, о котором я когда-либо думала.
Но вот мы здесь.
В России.
Я должна была знать, что непредсказуемая натура Адриана снова нанесет удар.
Он отвез нас частным рейсом в дом с крышей из красного кирпича в сельской местности, рядом с которым стоял коттедж поменьше. Он окружен милями земли, покрытой снегом, который образуется слой за слоем поверх других слоев. Деревья окаймляют территорию, создавая уютную атмосферу на подъездной дорожке, ведущей к дому. Когда Коля вез нас сюда, по дороге мы почти не видели других домов.
Неудивительно, что Адриан не повез нас в место, где полно людей. Он параноик по отношению к безопасности, чтобы когда-либо сделать это, и в некотором смысле я тоже предпочитаю менее людные места. Я никогда не любила внешний мир слишком сильно, даже до того, как вышла за него замуж.
Если я думала, что в Нью-Йорке холодно, то в России чертовски холодно. Мы говорим о температуре ниже нуля. Единственный способ, которым я могу преодолеть расстояние от машины до дома, – это то, что Адриан одной рукой несет возбужденного Джереми, а другой прижимает меня к себе.
Ян, Борис, Коля и еще двое охранников сопровождают нас. Ян настоял на том, чтобы приехать, сказав, что с его травмой все в порядке, и хотя Коля был против, Адриан на удивление разрешил это. Мой друг сказал, что это потому, что его босс хочет присматривать за ним повнимательнее.
Как только мы оказываемся внутри, я облегченно вздыхаю. Тепло мгновенно проникает в мои кости и прогоняет безжалостный холод снаружи. Честно говоря, я очень уважаю людей, которые из года в год переживают такие суровые зимы.
Место полностью отапливается и, кажется, уже подготовлено для нас. Дом маленький, уютный и похож на коттедж. Полы из темного дерева, похоже, тоже подогреваются. Гостиная с большими разномастными диванами находится прямо у входа и напротив того, что, как я предполагаю, является кухней. Узкая деревянная лестница ведет на второй этаж, где, как я предполагаю, расположены спальни.
Адриан ставит Джереми на землю, и наш сын бегает в разные стороны, прежде чем уставиться на снег из стеклянной двери, которая открывается на балкон.
– Мамочка! Мы можем слепить снеговика?
Одна мысль о том, чтобы вернуться в этот холод, заставляет меня содрогаться.
– Не сейчас, Malysh, – улыбается ему Адриан. – Сегодня ночью надвигается гроза.
– Тогда завтра? – с надеждой спрашивает Джер.
– Да.
– И ты присоединишься к нам, папа?
– Присоединюсь.
– Ура! – Он прыгает вверх и вниз, а затем бежит прямо к ноге Адриана.
Коля и Борис заносят наши сумки внутрь и кивают, собираясь уходить.
– Куда вы идете? – спрашиваю я.
– В другой коттедж, госпожа Волкова. – говорит Коля.
– Стоять на страже, – уточняет Борис.
– Черт возьми, нет! Вы не будете стоять на страже в такой мороз.
Адриан смотрит на меня сверху вниз, и я смотрю на него в ответ.
– Что? Конечно, ты не заставишь их выходить на улицу, когда надвигается гроза. Они замерзнут насмерть.
– Они не замерзнут. – говорит он с легким раздражением.
– Конечно, они замерзнут. Ты видел снег?
– Я видел, они тоже. Мы русские, и мы можем справиться с холодом.
– Нет.
– Нет? – повторяет он с явным скептицизмом, как будто не верит, что я только что сказал ему «нет» в присутствии его людей.
– Да, нет. Это должен быть отпуск, а не способ проверить их выносливость на холоде. Кто вообще доберется до нас здесь?
– Ты будешь удивлена. – говорит Адриан и кивает своим охранникам, которые кивают в ответ и уходят.
– Возвращайтесь к обеду, – кричу я им вслед. – Возьмите с собой Яна и остальных.
Они не выказывают никаких признаков того, что слышат меня, и продолжают свой путь. Как только за ними закрывается дверь, Адриан возвышается надо мной, его лицо – маска холода, которая отражает внешнюю погоду. Он говорит достаточно тихо, чтобы Джереми, который занят тем, что гоняет своего игрушечного солдатика по подоконнику, не слышал.
– Никогда, я имею в виду, никогда больше не бросай мне вызов перед моими людьми, если только ты не в настроении быть наказанной в их присутствии.
– Я не это имела в виду, – отвечаю я тем же тоном. – Но я не буду стоять в стороне, пока ты пытаешь их.
– Чувствуешь себя слишком привязанной к ним, Лия?
– Конечно, чувствую. Я знаю этих людей уже шесть лет, Адриан, и несмотря на то, что они являются продолжением тебя, я привыкла к ним и не желаю никому из них зла.
– Осторожнее, Леночка, – выдавливает он. – Ты соблазняешь меня избавиться от них.
– Ты невозможен, ты знал об этом?
– Нет, не невозможен. Я просто собственник и не контролирую себя, когда дело касается тебя. Мне не нравится, когда ты говоришь о других мужчинах.
– Как… я должна была ответить на это?
– Ты не должна была. Только не ставя передо мной ни одного мужчину.
– Я не могу просто перестать говорить с другими мужчинами или о них.
– Да, можешь. – Он делает паузу. – В пределах разумного.
– Вы даже не знаете правильного определения словно «разумного», господин Волков.
Его губы слегка подергиваются.
– Я могу вызвать его. При правильных обстоятельствах.
Вид его улыбки всегда приводит меня в лучшее настроение, независимо от темы, и я ловлю себя на том, что отражаю его, даже когда качаю головой.
– Мамочка! – Джереми дергает меня за пальто. – Ты привезла мою зону боевых действий?
– Привезла.
– Давайте построим ее!
Я стону, и улыбка Адриана становится шире.
– Похоже, твоя мать все еще не научилась собирать зону боевых действий, Malysh.
– Эй, это неправда! – Я тыкаю его пальцем. – Не все хороши в этом.
– Malysh и я хороши. – Он поднимает ухмыляющегося Джереми на руки. – Разве не так?
– Да, папа!
Он хлопает нашего сына по носу и хихикает.
– Мы должны научить твою мамочку?
– Не думаю, что она когда-нибудь научится, папа.
– Джер! Ты маленький предатель.
Он одаривает меня застенчивой улыбкой.
– Все в порядке, мамочка. Ты рассказываешь истории лучше, чем папа.
Я кладу руку на бедро.
– Я делаю много вещей лучше, чем твой папа.
– В самом деле? – Голос Адриана сочится редким весельем. – Какие, например?
– Например, купать Джера.
– Папа тоже хорошо это делает.
– Но я же лучше.
– Нет, мамочка. Вы одинаковы.
– Я родила тебя, Джер. А твой папа – нет. – Я ухмыляюсь Адриану. Побей это, мистер.
– Но вы сделали это вместе, – Джереми хмурится. – Вот почему у меня есть мама и папа.
– Он просто сделал что-то легкое, а я та, кто была беременна тобой в течение девяти месяцев, а затем родила тебя.
– Что-то легкое? – Адриан растягивает слова.
– Заткнись, – шепчу я.
Джереми смотрит между нами, его глаза расширяются, как будто он что-то выясняет.
– Если это легко, сделайте это снова и подарите мне маленькую сестренку.
– Это не так просто, – выпаливаю я.
– Но ты только что сказала, что это легко, мамочка. Неужели ты не можешь сделать это снова? Я хочу маленькую сестренку. – Он натягивает на Адриана пальто. – Папа, пожалуйста?
– Посмотрим, Malysh.
– Ура!
– Посмотрим? – бормочу я.
– А что? – спрашивает Адриан. – Ты не хочешь?
– Дело не в том, что я не хочу. Просто… я никогда об этом не думала. – Ну, это ложь. Я часто задавалась вопросом, почему он никогда не настаивал на том, чтобы иметь еще одного ребенка, или почему он не прокомментировал, когда я вернулась к контролю над рождаемостью после рождения Джереми.
Но я думала, что ему нужен только один наследник, и он не хотел иметь дело с другим ребенком.
– Можешь начать прямо сейчас, – небрежно говорит он и обращается к Джереми. – Давай построим эту зону боевых действий, Малыш.
– Да, папа!
Я следую за ними в гостиную, по пути снимая пальто. Теперь, когда он внушил мне мысль о еще одной беременности, это единственное, о чем я могу думать.
Хочу ли я еще одного ребенка?
Ответ на этот вопрос настолько запутан другими фактами, начиная с того, кто такой Адриан и многих секретов, которые я все еще скрываю от него. Мне нужно будет разобраться с ними, прежде чем я смогу даже подумать о том, чтобы включить в уравнение еще одно невинное существо.
И отец, и сын заняты строительством зоны боевых действий, а я почти не помогаю. Мне действительно не нравится все, что связано со сборкой. Мой разум просто не устроен таким образом. Тем не менее, мне нравится быть частью этой маленькой семьи и иметь привилегию наблюдать за Адрианом и Джереми вблизи, и быть свидетелем их связи.
Это тонкое, видимое только тогда, когда они занимаются чем-то вместе, как сейчас. Они оба тихие и иногда понимают друг друга, не разговаривая.