![](/files/books/160/oblozhka-knigi-pogloschennye-obmanom-lp-385063.jpg)
Текст книги "Поглощенные обманом (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Я хочу сказать ей, что этого не произойдет.
Что я ни за что не оставлю Лию одну.
К черту психотерапию и всю ее чушь. Мы с Лией напишем нашу собственную историю, и для этого ей нужно оставаться рядом со мной.
Однако я видел приступы паники у моей жены. Я видел оцепенение в ее глазах, а до этого я испытал ее полную капитуляцию, когда она спрыгнула с обрыва.
В глубине души я знаю, что должен отпустить ее.
Пусть даже на время.
Даже если это означает разорвать на куски мою гребаную грудь.
Доктор Тейлор говорит что-то о том, чтобы рекомендовать коллегу-психотерапевта, чтобы я оставил ее в покое, но я прогоняю ее двумя пальцами. Она спешит по коридору, стуча каблуками, продолжая оглядываться на меня и Колю.
Я стою лицом к окну с опущенными ставнями, и, хотя я не вижу Лию внутри, я чувствую ее.
Она стала частью меня.
Поначалу я сблизился с ней только из-за того, кто она такая и какую роль играет в моей системе. Однако она медленно, но верно стала неотъемлемой частью моей жизни.
Она не раз заставляла меня терять контроль, когда я считал себя неспособным на такое богохульство.
Лия не просто бросила мне вызов, она также просочилась под мою кожу и врезалась в мои кости.
Теперь я должен отпустить ее ради ее же блага.
Потому что, несмотря на то, что я нуждаюсь в ней в своей жизни и жажду мягкости, которую она приносит моим рваным краям, я, очевидно, порезал ее слишком глубоко, чтобы не только добраться до плоти, но и перерезал сухожилия и вены.
Я сказал ей, что буду рядом с ней, пока ее шрамы не заживут, но в итоге добавил несколько своих собственных.
– Эй, Коля. – Мой голос вялый, низкий.
– Да, босс.
– Ты тоже веришь, что я душил Лию?
Мой заместитель колеблется, прежде чем прикоснуться к коротким светлым волосам на затылке.
– Честно? Я верю, что вы душили друг друга.
Я смотрю ему в лицо.
– Как так?
– Ты не дал ей большого выбора, и она отомстила, проявив холодность и установив дистанцию между вами двумя. Я полагаю, она сделала это, чтобы защитить себя, но ты не терпеливый человек, поэтому ситуация продолжала нарастать, пока мы не достигли этой фазы.
– У тебя все это время были такие убеждения?
– Да.
– Тогда почему ты их не озвучил?
– Ты не спрашивал моего мнения, поэтому я не видел необходимости высказывать его.
– Я думал, ты будешь в лагере Яна.
– Да, отчасти. Однако Ян может быть безрассудным. Из-за своей дружбы с госпожой Волковой он иногда забывает о твоем характере, босс.
– В один прекрасный день он его убьет.
– Он просто заботится о ней.
– А ты думаешь, я не забочусь?
– Конечно, нет. Ты просто… показываешь это по-другому. – Коля замолкает. – Что ты планируешь делать в этой ситуации?
Долгий вздох покидает меня, когда я изучаю узор закрытых ставен через стекло. Когда терапевт сказал, что Лия нуждается в смене среды обитания, в моей голове возникла идея.
Я ненавижу это, но это вполне может быть единственным возможным решением прямо сейчас.
– Я позволю ей быть Уинтер.
Коля пристально смотрит на меня, как будто у меня выросла вторая голова.
– Ты… позволишь?
– Или так, или я ее потеряю.
– И как ты собираешься это сделать?
– Вы все еще поддерживаете связь со своим коллегой из спецназа, который был превосходен в маскировке?
– Да. Зачем он тебе нужен?
– Ян.
– Ян?
– Твой коллега замаскирует Яна, чтобы он мог присматривать за Лией.
Она знает его в лицо. Это может напомнить ей обо мне и осложнить ее состояние. Ему нужно выглядеть по-другому и иметь другой фон.
– Кем ты хочешь его видеть?
– Бездомным человеком. Поместите Лию в приют, который находится под нашей защитой, и обязательно скажите Ричарду, что с ней нужно обращаться осторожно, но скрывайте от него ее личность. Он никогда не встречался с ней раньше, так что это не должно быть трудностью.
– Босс, ты уверен в этом?
– Да, Коля. Я позволю ей поверить в эту ложь. Если она хочет быть Уинтер, так тому и быть.
Потому что рано или поздно ее путь будет дорогой в один конец ко мне.
Глава 4
Адриан
Месяц спустя
Легче не становится.
Не та часть, которая касается наблюдения издалека.
Или часть о том, чтобы отправиться в пустой дом без нее.
Или та часть, где Джереми спрашивает меня, когда вернется его мать.
Я говорю себе, что это ради нее, ради ее психического здоровья, и чтобы убить любую причину, по которой она спрыгнула со скалы.
Я говорю себе, что она вспомнит меня, что однажды она узнает Яна, а затем скажет ему, чтобы он отвез ее домой.
До сих пор такого не случалось.
Во всяком случае, она, кажется, больше вкладывается в свою фальшивую жизнь в качестве Уинтер.
Я ненавижу это гребаное имя и женщину, стоящую за ним, которая все еще в коме в моем гостевом доме. Если бы Лия не встретила ее, она бы не спрыгнула с того обрыва, и нас бы здесь не было.
Хотя, вероятно, это был только вопрос времени, когда Лия попытается сбежать. Встреча с Уинтер была последней каплей, а не первой.
Что я больше всего ненавижу в этой ситуации, так это условия, в которых она живет. Моя Леночка не должна спать ни в приютах, ни на улицах. Она не должна носить благотворительную одежду и рваные перчатки.
Она не должна быть бездомной.
Ее дом со мной и Джереми.
Каждый день я борюсь с желанием подхватить ее и взять с собой, отвезти в наш дом, где она всегда должна была быть.
Но что-то меня останавливает.
Перемена в ней.
В отличие от прошлого, Лия теперь часто улыбается и даже смеется с Яном – или Ларри, как она его знает. Наблюдая за ее взаимодействием с ним, я испытываю разные побуждения, например, задушить его.
Мне не нравится, что она смеется вместе с ним, но даже не помнит меня. Я ненавижу, что она связалась с ним в мгновение ока, но у нее были только приступы паники, когда я был рядом с ней в больнице.
Но в то же время мне нравится, что она более беззаботна, что ее демоны не берут над ней верх.
Ян также упомянул, что у нее не было ни одного кошмара с того дня, как она стала бездомной.
Несколько недель назад я попросил Эмили, одного из менеджеров нашего универмага, сделать Лие преображение, пока она принимала снотворное. Менеджер магазина изменила мою жену, чтобы она выглядела как фотографии Уинтер, которые мы нашли на камерах наблюдения. Когда она очнулась в больнице, я попросил другого врача, не Путина, выписать ее на случай, если она вспомнит какие-либо детали из прошлого и вспомнит его лицо.
У Лии не было никаких проблем с тем, чтобы поверить, что она была Уинтер или адаптироваться к своей жизни, как будто она всегда была ее собственной. Это могло быть потому, что она привыкла быть рядом с бездомными из-за большого количества волонтерства, в котором она принимала участие.
Однажды она упомянула, что они свободны.
Я никогда не забуду выражение ее лица тогда, печаль в нем, и как сильно ее глаза светились тайной тоской по этой свободе.
В ту ночь я придумал предлог, чтобы отшлепать ее, наказать за то, что она когда-либо думала о том, чтобы бросить меня. Затем я трахнул ее как сумасшедший, как будто намереваясь выбросить эту идею из ее головы.
Но в глубине души я понимал, что она в это верит. На самом деле, она, вероятно, похоронила это в своем подсознании до этого момента.
Быть бездомной для нее сродни свободе.
Коля останавливает машину за приютом, в котором она живет, и мы ждем. Мой заместитель достает свой телефон, вероятно, чтобы проверить электронную почту хакеров. Борис открывает и закрывает пачку сигарет, но не закуривает.
Я сижу на заднем сиденье, все мое внимание сосредоточено на двери убежища. Каждый раз, когда кто-то выходит, и это не она, мой желудок сжимается от острого разочарования.
Когда она выходит, я чувствую ее, прежде чем увидеть. Это странная связь, о которой я не подозревал до того дня, когда она упала с той скалы.
Я вытряхиваю этот ужасный образ из головы, сосредоточившись на ней.
Она похудела, но черты лица все те же – мягкие, нежные и такие красивые.
Она все еще хрупкая роза, которую я хочу оградить от мира, заманить ее в свой и поглотить в своей темноте.
Лия засовывает руки в карманы пальто и спешит вниз по улице, вероятно, чтобы выпить пива и напиться.
Я делаю знак Борису.
– Следуй за ней.
– Да, босс. – Он открывает пассажирскую дверцу и выходит, держась на расстоянии, следуя за ней издалека.
Мое внимание остается на ней, пока она не сворачивает за угол с Борисом на хвосте.
Я, вероятно, присоединюсь к нему после того, как поговорю с Яном. Сказать, что я пренебрегал своей работой в последние пару недель, было бы преуменьшением.
Я ни на чем не могу сосредоточиться, когда Лия, черт возьми, ушла. В прошлом я привык наблюдать за ней в саду или знать, что она где-то дома, в целости и сохранности. Теперь, когда ее там нет, мой разум рассеян, и я ничего не могу сделать.
Хотя я должен. Чтобы продолжать защищать ее и Джереми, мне нужно быть в курсе событий и не позволять ничему проскользнуть мимо меня.
Задняя дверь открывается, и Ян скользит ко мне, пахнущий мусором. Он трет нос грязными перчатками и достает сигарету.
Он выглядит дерьмово.
Но он, похоже, не возражает, пока ему удается защищать Лию.
Бывший коллега Коли творил чудеса с чертами лица Яна. Он не только заставил его выглядеть на несколько десятилетий старше, но и изменил его таким образом, что он стал совершенно другим.
В настоящее время Ян – Ларри, бывший ветеран, у которого высокие скулы и седеющие волосы.
Он всегда рядом с Лией, если только ему не нужно подправить свою маскировку, и тогда либо Борис, либо Коля, либо я присматриваем за ней издалека.
Иногда я наблюдаю, даже когда Ян с ней. Отчасти для того, чтобы увидеть ее улыбку, а отчасти для того, чтобы нанести моему ублюдку удар в случае, если он прикоснется к ней.
– Она что-нибудь упоминала? – Я задаю тот же вопрос, что и каждый день.
Он качает головой, выпуская облако дыма.
– Как обычно. Она действительно считает себя Уинтер.
Я постукиваю пальцем по бедру, чтобы не ударить кого-нибудь. Я должен был бы уже привыкнуть к этому, но я не привык.
Каждый день я надеюсь, что она вспомнит меня. Что она вернется.
Доктор Тейлор упомянул, что ее состояние может длиться от нескольких дней до нескольких месяцев, и что Лия в конце концов вспомнит, кто она на самом деле.
Прошел уже месяц, и все же моя жена, кажется, больше заинтересована в том, чтобы быть совсем другим человеком.
Ян глубоко затягивается дымом, затем выпускает его.
– Есть кое-что, что тебе нужно знать, босс.
– Говори.
– Этот ублюдок Ричард положил на нее руки.
Мое тело застывает.
– Что?
– Он преследовал ее, и она ударила его по яйцам – среди прочего – перед тем, как уйти.
Две эмоции пронзают меня одновременно. Первая – это ярость. Мрачное предчувствие сжимает меня изнутри при мысли о том, что Ричард или любой другой ублюдок прикоснется к моей Лии. Я разорву их всех до единого на куски и искупаюсь в их крови, чтобы они научились никогда не связываться с тем, что принадлежит мне.
Вторая – гордость за мою Леночку. Она боролась, потому что в глубине души она такая.
Боец.
Первая эмоция сильнее и мощнее, заставляет меня вырвать сердце Ричарда из его груди и разорвать его на части.
Я сжимаю руку в кулак.
– Где Ричард?
– В своем кабинете. – Ян постукивает по сигарете. – Почему ты спрашиваешь?
– Как ты думаешь, почему?
– Он кандидат в мэры Братвы, Босс, – перебивает Коля с водительского места. – Сергею это не только не понравится, но и он сочтет это предательством.
– То, чего Сергей не знает, ему не навредит.
Я выхожу из машины и направляюсь к заднему входу в убежище. С тех пор как я был здесь бесчисленное количество раз, чтобы поговорить о делах с Ричардом или присмотреть за Лией, я знаю, как себя вести.
Директор приюта не знает, кто моя жена, и он никогда не заподозрит, что она находится под его крышей. Когда я впервые попросил Колю поговорить с ним об этом, он подумал, что она проститутка, которую я собираюсь трахнуть.
Это была его ошибка.
Сначала я позволил ему поверить в это, потому что мне было все равно, что он думает.
Но кто он, черт возьми, такой, чтобы верить, что может прикоснуться к ней?
Что он может положить на нее свои грязные руки?
Я поворачиваю ручку двери его кабинета, открываю ее и проскальзываю внутрь. Место обшарпанное, с диваном из искусственной кожи и письменным столом из дешевого дерева.
Ричард стоит у своего стула, прикладывая кусок ваты к щеке, на которой остались царапины от ногтей.
Мои губы дергаются, когда меня снова охватывает чувство гордости.
Это моя Леночка.
Директор приюта – мужчина средних лет с приплюснутым носом и кустистыми бровями. Он одевается в дешевые костюмы, которые делают его похожим на клоуна-подражателя.
Заметив меня, он выпрямляется, уродливая жадность светится в его мягких, грязного цвета глазах.
– Ох, – он запинается на своих словах. – А-Адриан. Я не знал, что у нас сегодня встреча.
– Мы ее не назначали.
Он отбрасывает пропитанную кровью вату и достает другую со стола.
– Подожди, позволь мне позаботиться об этом. Тупая сука вцепилась в меня когтями и пнула по яйцам… – он замолкает, когда я вытаскиваю пистолет и глушитель, а затем не спеша прикрепляю его.
Пот выступает на лбу Ричарда, когда он смотрит на оружие широко раскрытыми глазами.
– Д-для чего это?
– Продолжай. – Я подхожу к нему. – Ты был в той части, где глупая сука царапала тебя и пинала твои крошечные яйца.
Он поднимает обе руки в воздух.
– Э-эй… Мы можем поговорить об этом, да? Я полезен для тебя.
– Только не тогда, когда ты прикасаешься к моей долбаной жене. – Я приставляю дуло к его лбу, потом передумываю и хватаю нож.
Я собираюсь сделать это чертовски личным и ударить его ножом, пока вся его кровь не выльется наружу.
Никто не трогает Лию и не живет.
Никто, черт возьми.
***
Закончив с Ричардом, я не возвращаюсь к Коле, а вместо этого предпочитаю идти пешком.
Чтобы понаблюдать за Лией.
Она марширует передо мной, не обращая внимания ни на окружающих, ни на меня. Она продолжает потягивать напиток, который украла в магазине, когда Яна не было рядом. Лия никогда не была алкоголичкой, и сейчас она тоже не алкоголичка. Она просто верит, что она Уинтер – и поскольку Уинтер была алкоголичкой, Лия тоже такая.
Я убеждаюсь, что Ян разбавляет ее пиво, когда она не смотрит. Я не позволю ей развить зависимость, о которой она пожалеет.
На моей жене пальто и туфли на несколько размеров больше, чем нужно. Ян упомянул, что она всегда жалуется на холод и зимнюю погоду. Как бы мне хотелось отвезти ее домой, вымыть и уложить в теплую постель.
После того, что случилось с гребаным директором приюта, я параноик, что этот инцидент повторится. Что она больше не в безопасности, даже если мои охранники и я почти всегда наблюдаем за ней.
Что, если я потеряю ее след и не смогу добраться до нее вовремя?
Она останавливается перед афишей Нью-Йоркского балета и, нахмурив брови, изучает ее. Мои ноги останавливаются на небольшом расстоянии, но, как обычно, она меня не замечает.
Заметит ли она когда-нибудь?
Лия остается там в течение нескольких долгих секунд, ее тело слегка дрожит, прежде чем она сминает свою банку и выбрасывает ее в мусорное ведро.
Хорошо. Это интересно.
По крайней мере, она помнит о своей связи с балетом.
Уинтер никогда не была балериной. Однако Лия каким-то образом вбила себе в голову, что она была и даже сказала Яну, что ее вытолкнула злая прима-балерина, которая попросила ее соблазнить своего мужа.
Насколько мне известно, Уинтер никогда не была замужем, и у нее не было длительных отношений.
Доктор Тейлор упомянула, что Лия придумала свою версию Уинтер, и она могла бы использовать отсылки из своей собственной жизни, чтобы заполнить пробелы.
Интересно, Лия попросила Уинтер соблазнить меня? В конце концов, она действительно хотела, чтобы незнакомка заняла ее место в моей жизни.
Как будто это вообще возможно.
Выбросив банку, Лия начинает переходить улицу, не поднимая головы. По улице мчится фургон, а она совершенно не замечает этого.
Я не думаю, когда хватаю ее за локоть и тяну назад. На секунду я наслаждаюсь ощущением прикосновения к ней, хотя нас разделяют слои одежды.
Хотя сейчас от нее не пахнет розами.
Я не подходил так близко со времен больницы. И она даже не помнила меня в то время. Позже у нее случились провалы в памяти, и она не помнила первых встреч со мной. Доктор Тейлор, которая навестила меня снова, сказала, что для кого-то в состоянии Лии нормально стирать все из своих предыдущих жизней. Очевидно, только ее новая личность имеет значение, и мои попытки поговорить с ней только заставили ее уйти глубже в ее разум.
Туда, куда я не мог дотянуться.
Лия вздрагивает, но затем показывает средний палец водителю, когда он обзывает ее. Я стараюсь запомнить его номерной знак, чтобы потом отрезать ему язык.
– С тобой все в порядке? – спрашиваю я.
Наверное, мне не следовало с ней разговаривать на случай, если у нее случится приступ паники, как в больнице, но я не смог удержаться.
Я скучаю по ней.
Я скучаю по своей Лии, и тот факт, что она не помнит меня, разъедает мою душу, как разбивающиеся волны, поглотившие ее в ту ночь.
Лия наконец смотрит на меня и замолкает, ее аквамариновые глаза расширяются, а дыхание становится прерывистым.
Она пристально наблюдает за мной, как будто знает меня. Может быть, не на поверхности, но глубоко в ее сердце.
Надежда расцветает в моей груди, потому что я знаю, я просто знаю, что могу вернуть свою жену.
Глава 5
Лия
4 недели спустя
Я думаю, что сошла с ума.
Либо так, либо все, что я только что узнала, правда, и я потеряла почти два месяца своей жизни.
Два месяца я верила, что я Уинтер.
Два месяца я скрывалась от своей истинной личности.
Два месяца… лжи.
Воспоминание за воспоминанием пронзают мою разбитую голову с разрушительной силой грозы.
Моя жизнь воспроизводится передо мной, как искаженный фильм, в котором зрители не знают конца, пока он не ударит им в лицо.
Меня зовут Лия Волкова.
Я не Уинтер. Я не бездомная.
У меня есть муж, и Джереми действительно мой сын.
Уинтер всегда была плодом моего воображения. Нет, это не мое воображение. Она – реальный человек, чью личность я использовала, чтобы сбежать от своей собственной.
Зачем…? Просто зачем… мне это делать?
Я приваливаюсь к стене в тусклом узком переулке и смотрю на Луку сквозь затуманенное зрение. Когда я планировала сбежать с Джереми и написала своему другу детства о помощи, я не думала, что он устроит целый маскарад. Я никогда бы не подумала, что это он послал циркового клоуна туда, где я ждала в парке, чтобы отвлечь охранников и Джереми, чтобы он мог затащить меня в этот переулок.
Я приваливаюсь к стене в тусклом узком переулке и смотрю на Луку сквозь затуманенное зрение. Когда я планировала сбежать с Джереми и написала своему другу детства о помощи, я не думала, что он устроит целый маскарад. Я никогда бы не подумала, что это он послал циркового клоуна туда, где я ждала в парке, чтобы отвлечь охранников и Джереми, чтобы он мог затащить меня в этот переулок.
Это тот самый Лука, который хотел, чтобы я не только шпионила за Адрианом, но и убила его – потому что я убила наемника, которого он нанял для этой работы.
Желчь подступает к горлу, и я хлопаю ладонью по губам, когда осознание закручивается внутри меня, скручивая и дергая за сердечные струны.
Я убила кого-то.
Чтобы защитить Адриана, я не думала дважды о том, чтобы покончить с жизнью человека. Вот почему я сошла с ума. Вот почему где-то в моем сознании Уинтер имела больше смысла для моего здравомыслия.
Возможно, она была бездомной, но она была свободна и определенно не была убийцей.
Лука щелкает двумя пальцами перед моим лицом, его нетерпение отражается на его жестких чертах. Кожаная куртка, черная бейсболка и маска придают ему анонимность, которой он религиозно пытается достичь. Я не помню, чтобы он когда-либо появлялся на публике с полностью видимым лицом. Исходящий от него запах отбеливателя наполняет мои ноздри. У него всегда такой характерный запах, потому что он одержим уборкой. Раньше я думала, что у него ОКР, но, возможно, это больше связано с очисткой тел и убийствами.
Где-то в мрачных уголках моего сознания я узнала этот запах, когда была Уинтер. Я была близка к тому, чтобы опознать его, но не смогла.
– У меня нет времени на весь день, Герцогиня.
Горячие красные эмоции пузырятся в моих венах, когда я позволяю своей руке безвольно упасть на бок.
– Что ты со мной сделал?
Он поднимает плечо.
– Я открыл тебе глаза на правду. Я сказал тебе, что Адриан все это время использовал тебя, потому что ты дочь Лазло Лучано.
Я тыкаю негнущимся пальцем ему в грудь.
– Единственный, кто использовал меня все это время, – это ты, Лука. Я считала тебя другом, но ты все это время манипулировал мной. Ты подвергнул опасности мою жизнь, жизнь моего сына и жизнь моего мужа только потому, что это служит твоим целям.
– Моим целям? Какого хрена, Герцогиня? Ты забыла, почему Адриан держит тебя рядом с собой?
– Это нам с ним решать. У тебя нет ни малейшего права вставать, между нами.
Глаза Луки вспыхивают неприкрытой яростью, и он хватает меня за руку, его пальцы в перчатках впиваются в мое пальто.
– Ты выбираешь его, а не меня?
– Я выбираю себя, а не тебя, Лука. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Оставь меня и мою жизнь в покое и уходи. Если ты когда-нибудь снова причинишь боль Яну или кому-то еще, о ком я забочусь, я без колебаний пристрелю тебя, как пристрелила твоего человека.
Это может свести меня с ума раз и навсегда. Я могу потерять свою личность и стать кем-то совершенно другой, но, если это нужно для защиты моей семьи, я бы сделала это снова в мгновение ока.
Моя семья.
Мое сердце сжимается при этой мысли. Адриан и Джереми – моя семья.
Вера в то, что я не имела с ними никаких отношений в течение двух месяцев, была самой жестокой вещью, через которую я могла пройти. Я думала, что я самозванка, что я забираю мужа и сына другой женщины, когда у меня все это время были Адриан и Джереми. Ну, по крайней мере, Джереми.
Адриан – это… совсем другая история.
В последний раз, когда я видела его в роли Лии, я прыгнула со скалы. Мои демоны взяли надо мной верх, и я не думала о Джереми. Я не думала о своей жизни и о людях, которых оставляла позади.
Вот что происходит, когда ваш ум становится вашим злейшим врагом. Когда его единственная цель – уничтожить вас изнутри. Невозможно думать о шепоте демонов и необходимости покончить со всем этим. Мимо мысли, что, положив этому конец, я смогу все исправить.
Конечно, я ошиблась. Совершенно ошиблась. И я бы совершила огромную ошибку, если бы не Адриан.
Он вернул меня.
Эта мысль заставляет мое сердце бешено колотиться в груди, ударяясь о грудную клетку. Даже когда я решила стать Уинтер, мой муж вернул меня и обращался со мной как с Лией.
Он также отказывался называть меня Уинтер, даже когда я умоляла его об этом. Даже когда я закатывала истерики и требовала этого.
Даже когда он мог легко превратить меня в Уинтер.
И это затрагивает глубокий, темный уголок моей души. В котором не было ни света, ни надежды, ни выхода.
Тот, который считал скалу моим последним прибежищем.
– Ты думаешь, что сможешь пойти против меня, Лия? – Лука подходит ближе, пока его грудь почти не прижимается к моей. Его хватка на моей руке непреклонна, как будто он собирается вывернуть и сломать ее.
– Я не хочу, но сделаю это, если придется.
– Я думал, мы друзья.
– Я тоже так думала, но я не дружу с людьми, которые используют меня.
– Как насчет Адриана?
Моя грудь сжимается при упоминании его имени. Я думаю, что для меня невозможно оставаться равнодушной, когда речь заходит о моем муже.
– А что с ним?
– Я расскажу ему обо всем, что ты делала за эти годы.
– Я поговорю с ним. Он поймет.
– Адриан? – он усмехается. – Ты бредишь, Герцогиня. Он из тех, кто казнит людей, если у них есть только мысль о том, чтобы перейти ему дорогу. Теперь, если он узнает, что его жена шпионила за ним, как, по-твоему, он отреагирует?
Мысль о том, чтобы стать мишенью гнева Адриана, заставляет меня дрожать. Он действительно ужасен, когда злится, и не только потому, что причиняет мне боль, но и из-за своего молчаливого обращения. Я бы предпочла, чтобы он трахнул меня и наказал до тех пор, пока я не смогу двигаться, вместо того, чтобы холодно отнестись ко мне.
Как будто я ничего не значу.
– Он простит меня, если я объясню, – вру я Луке.
– Но простит ли он это?
Прежде чем я успеваю понять смысл его слов, он прижимается своими губами к моим с ослепительной силой, которая на мгновение ошеломляет меня.
Его губы, жесткие и неприятные, вызывают глубокое чувство отвращения. Все, о чем я могу думать, – это поцелуи Адриана, страсть, стоящая за ними, и то, как они могут поднять меня, но при этом испортить.
Я хлопаю ладонью по груди Луки и пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает ее и продолжает целовать меня. Даже когда я сжимаю губы.
– Так вот почему ты хотела уйти?
Мое тело замирает от этого голоса.
Тот же голос, который существует и в моих снах, и в моих кошмарах. Глубокий голос со слегка хрипловатым тенором, который большую часть времени спасает меня от мыслей.
Только, похоже, сейчас это не так. Судя по пугающему спокойствию в его тоне, он здесь, чтобы дать волю своему гневу.
Гневу, который заставляет меня дрожать всем телом.
Лука отталкивает меня, заставляя мою руку отпустить его, а затем бежит в противоположном направлении.
Адриан ускоряет шаг за ним, не удостоив меня даже взглядом. Он держит пистолет, и хотя его хватка кажется легкой, его тело настолько напряжено, что он, кажется, вот-вот вырвется на свободу.
Если он пойдет за Лукой в его состоянии, я не сомневаюсь, что мой бывший друг детства убьет его. Он без колебаний всадит в него пулю и закончит его жизнь. В конце концов, все это время он планировал убийство моего мужа.
Я хватаю Адриана за руку, ту, что с пистолетом, но он отталкивает меня, не глядя на меня. Я не отпускаю его, хотя мои ногти впиваются в рукав его куртки.
В первый раз с тех пор, как он заметил, что Лука целовал меня, глаза Адриана встречаются с моими.
Лучше бы они этого не делали. Они острые, твердые и напоминают безжалостное небо над головой. Когда он говорит, тон его голоса спокоен, но резок.
– Отпусти.
Я отчаянно качаю головой.
– Защищай его сколько хочешь, Лия, но я, черт возьми, убью его. Сегодня, завтра или через десять лет. Это произойдет.
– Я не защищаю его… – Я давлюсь слезами. – Я защищаю тебя.
Мой муж поворачивается ко мне лицом и ударяет свободным кулаком в стену над моей головой, отвратительный звук эхом отдается в маленьком переулке. Его тело увеличивается, как будто оно удваивается в размерах, в то время как черты его лица обостряются. Пребывание в компании Адриана всегда было приятным опытом, но на самом деле быть предметом его гнева ничем не отличается от столкновения с вулканом в момент извержения. Он может и не сжечь меня, но угроза есть, она ждет, выжидает своего часа, чтобы поглотить меня целиком.
– Значит, теперь ты защищаешь меня? Что дальше? Ты собираешься сказать, что трахаешься с ним ради меня?
Я прерывисто вздыхаю, крепче сжимая рукав его куртки.
– Я никогда этого не делала, Адриан. Я солгала.
– Он только что засунул свой язык в твою гребаную глотку. Какая часть из этого ложь?
– У него не было языка внутри. Если бы ты не был так ослеплен своим гневом, ты бы увидел это и тот факт, что он принудительно меня поцеловал.
– Значит, теперь это моя вина?
– Нет… – Я обхватываю обеими руками его запястье, смотрю на него, ожидая, умоляя Адриана, которого, как мне кажется, я потеряла.
Оказалось, что нет.
Даже пребывая Уинтер, он вернулся ко мне. Он обращался со мной так, словно я что-то значила.
Он целовал меня.
Он садился и улыбнулся мне.
Я хочу этого Адриана, а не замкнутого монстра, которым он становится, когда приходит в ярость. Или еще хуже, когда он думает, что я ему изменила. Он видел, как Лука целовал меня, так что мое дело выглядит не очень хорошо, но я хочу бороться.
Для него.
Для нас.
Для отношений, которых у нас никогда не было.
– Я помню… Я знаю, что я не Уинтер, что я Лия. Я знаю, что ты, должно быть, присматривал за мной все то время, пока я думала, что я бездомная, и что в конце концов ты привел меня домой.
Адриан пристально изучает меня, его пытливый взгляд пронзает меня насквозь, разрывая на части, чтобы добраться до самого мозга костей.
Если я и ожидала какой-то радости или облегчения, то ничего не получила. На его челюсти напрягается мускул, и он отводит кулак назад, чтобы снова ударить им по стене. Я вздрагиваю, но это больше от беспокойства при мысли о том, что он повредит костяшки пальцев.
– По-видимому, первое, что ты сделала, вспомнив, это встретилась со своим любовником.
– Нет, нет… – Я держусь за его руку, нуждаясь в близости. – Я знаю, как это выглядело с твоей точки зрения, но это было не так.
– Ты, очевидно, планировала встретиться с ним, Лия
– Это потому, что я увидела Уинтер в гостевом доме и подумала, что мне нет места в твоей жизни. Вот почему я хотела уйти.
Я понимаю, насколько ошибочны мои слова в тот момент, когда они выходят.
– Ты хотела уйти, – медленно и угрожающе повторяет Адриан.
– Я больше не хочу. Клянусь.
Он отрывает руку от стены, чтобы двумя пальцами схватить меня за подбородок. Они грубые, предназначены для наказания и причинения боли, но единственное, на чем я сосредоточена, – это кровь, пятнающая его разбитые костяшки пальцев.
Прежде чем я успеваю дотянуться до них или попытаться их успокоить, Адриан крепко сжимает мою голову.
– Возможно, ты кое-что забыла, так что позволь мне напомнить тебе, Лия. Ты моя жена. Моя, черт возьми. Это означает, что ты не защищаешь другого мужчину в моем чертовом присутствии. Как бы ты ни пыталась его защитить, я найду ублюдка и убью его. Тогда я сдержу свое обещание и трахну тебя в его крови.
Тогда я это вижу. Закрытие. Кипящий гнев, который, в конце концов, остынет и превратится в безразличие.
Так было и раньше. Он был так зол, что отказался прикасаться ко мне, опасаясь, что причинит мне боль, а затем отстранился.
Я была достаточно глупа, чтобы позволить этому случиться в прошлом. И, сделав это, я, в конечном счете, навредила себе. Я отдала весь контроль своим демонам и позволила им диктовать мою судьбу и мою жизнь.
Этого больше не будет.
Даже если мои внутренности сжимаются при мысли о том, что меня отвергнут, даже если мой разум все еще плавает с миллионом мрачных сценариев, я знаю одну вещь наверняка.
Мне нужно удержать Адриана.
Я должна остановить его от того, чтобы он закрылся от меня.
И единственный способ сделать это – использовать методы, которые он использовал, когда хотел, чтобы я была с ним.