Текст книги "Девиантный Король (ЛП)"

Автор книги: Рина Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 37

Проходят недели, и с каждым днем я все глубже погружаюсь в лабиринт Эйдена.

Это не так уж плохо. Это просто... нереально.

У всех есть демоны. У Эйдена они просто темнее и злее.

Требуется много времени, чтобы привыкнуть к его хитростям и склонностям к манипуляциям. Требуется многое, чтобы заглянуть за фасад и увидеть его истинный облик.

Для начала, Эйден ревнивый тип. Когда мы сидим за обедом, его товарищи по команде стараются свести все контакты к минимуму. Все, кроме трех всадников – особенно Ксандера. Клянусь, у него нет никакого чувства самосохранения.

С ними тремя на самом деле весело. Они единственные люди вокруг Эйдена, которые его не боятся и которые не подчиняются его королевским указам, как все остальные.

Эйден несет мои книги, когда мы выходим из библиотеки. Несколько студентов останавливаются и перешептываются о нас в коридоре, но я начинаю привыкать ко вниманию.

Его телефон вибрирует, и, поскольку его руки заняты книгами, я вздыхаю и достаю его из заднего кармана.

– Ты же знаешь, я сама могу нести свои книги.

Он дразняще выгибает бровь.

– Если ты это сделаешь, ты не станешь прикасаться ко мне неподобающим образом в школе, как сейчас.

– Прекрати.

Я убираю руку с его брюк с горящими щеками. Это удар по мне, потому что на прошлой неделе после тренировки я пробралась с ним в темный угол рядом с раздевалками. В то время я хотела только поцеловать его. Этот поцелуй закончился тем, что я прижалась к стене, а он вонзался в меня и заглушал мои крики, прижимая руку ко рту.

Мое тело покалывает от воспоминаний. Есть что-то такое в сексе с ним. Этого никогда недостаточно.

Его губы кривятся в этой приводящей в бешенство улыбке.

– Что? Думаешь об этом.

Я качаю головой, и мой взгляд падает на экран его телефона. Что за...?

Он заблокирован, но так как это сообщение, я могу прочесть.

Джексон: Спасибо за билеты, сынок. Вперед, Стрелки.

Это может быть другой Джексон, который также любит Арсенал и благодарит Эйдена за билеты.

Но очень маловероятно.

Я останавливаюсь в углу коридора и тычу телефоном в лицо Эйдену.

– С каких это пор ты общаешься с дядей за моей спиной?

– Ты говоришь так, как будто это какой-то заговор.

– Хочешь сказать, что нет?

– Нет. Он любит Арсенал, а у меня есть билеты за кулисы.

Я прищуриваюсь.

– Перестань пытаться отнять у меня семью.

– Я веду себя хорошо только для того, чтобы он одобрил меня.

Дядя, конечно же, одобряет его. В то время как тетя все еще настроена скептически и продолжает напоминать мне, что моя учеба на первом месте, дядя набрасывается на Эйдена всякий раз, когда он отвозит меня домой. Он даже приглашает его на ужины и завтраки с нами.

И так как Эйден оппортунистичен, он принимает любое приглашение, которое получает. Если я не лгу себе, я бы признала, что он в моем пространстве это весело.

Ким говорит, что он старается ради меня, и, возможно, она права.

Я просто боюсь, что, если я полностью сдамся, он проглотит меня целиком.

Вот почему я не пыталась сделать то, что у нас есть, официальным.

Мы эксклюзивные, но на самом деле мы не встречаемся в общепринятом смысле.

– Ты неизлечим, – фыркаю я.

Все еще держа книги, Эйден поддерживает меня так, что мои лопатки ударяются о стену. Он опускает голову, пока его теплое дыхание не вызывает дрожь на коже. Его голос низкий и хриплый, когда он говорит:

– Нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы заполучить тебя, милая.

– Ничего?

– Абсолютно ничего.

Эта мысль должна быть пугающей, но сейчас я чувствую что угодно, только не страх. Я поднимаюсь на цыпочки и целомудренно целую его в щеку. Прежде чем он успевает углубить поцелуй, я опускаюсь и убегаю.

Я бы ни за что не позволила бы ему поцеловать меня в школьном коридоре.

Хихикая, я бегу по коридору. Моя голова ударяется о туловище. Я падаю, и боль взрывается в моей тазовой кости.

Адам смотрит на меня сверху вниз свирепым взглядом.

– Смотри, куда идешь.

Он бросает последний злобный взгляд, прежде чем уйти.

Я встаю и отряхиваю юбку как раз вовремя, когда Эйден догоняет меня.

Один взгляд на меня, и его игривое выражение исчезает.

– Что случилось?

– Ничего.

Если Эйден узнает, он совершит что-нибудь непредсказуемое, и я действительно не хочу сейчас никаких проблем.

Не тогда, когда мы оба нуждаемся в чистой репутации, чтобы поступить в Кембридж и Оксфорд.

– Кстати, – говорит он. – Ты все еще не пришла ни на одну из моих игр.

Он постоянно напоминает мне об этом факте. Это глупо, правда, но я хочу сохранить от него кое-какие вещи. Например, не посещать его игры. Не следить за ним в Инстаграм – хотя я все время слежу за ним.

Чувствую, что эти мелочи будут держать меня в зависимости.

Я смотрю на часы.

– У меня назначен приём с врачом.

Он прищуривает глаза.

– Я заеду за тобой после тренировки.

Я подавляю нервную улыбку и киваю. Сегодня мы с ребятами смотрим матч Лиги Чемпионов у него дома.

Ким согласилась присоединиться к нам, и я обнимала ее, пока она не назвала меня ненормальной.

Это первый раз, когда я буду дома у Эйдена.

Он всегда ест у меня, прокрадывается в мою комнату и проводит ночи в моей постели, когда тетя и дядя заняты работой.

Что такого сложного в том, чтобы отправиться в его похожий на дворец дом и встретиться с его отцом, могущественным Джонатаном Кингом?

Ничего.. верно?

Глава 38

Возвращение в кабинет доктора Хана после более чем годичного перерыва в терапии, мягко говоря, странное.

Кабинет белый, без каких-либо отличительных черт, кроме библиотеки во всю стену напротив. Отсутствие картин или предметов специально для того, чтобы не отвлекать пациентов и держать их разум таким же открытым, как белые стены. Или, по крайней мере, так говорил мне доктор, когда я спросила его некоторое время назад.

Он сидит в коричневом кожаном кресле с блокнотом в руке, а я ложусь в кресло с откидной спинкой.

Доктор Имран Хан – как я узнала, это то же имя болливудского актера – невысокого телосложения мужчина лет пятидесяти пяти. Его волосы цвета соли с перцем сейчас больше похожи на соль, чем на перец, по сравнению с тем, когда я впервые встретила его десять лет назад.

Его кожа загорелая, но считается светлой по сравнению с другими людьми пакистанского происхождения.

– Я рад, что ты решила вернуться, Эльза. – его тон приветлив, и он выглядит искренне счастливым, что я снова сижу в его кресле с откидной спинкой. – Мистер Куинн упомянул о проблемах со стрессом на экзаменах. – его добрые, но пронзительные карие глаза фокусируются на мне. – Как думаешь, в чем причина этого стресса?

– Это выпускной год, и давление довольно сильное.

Это не ложь, но и не причина, по которой я здесь.

Доктор Хан цепляется за это. Его глаза наполняются тем, что я называю отстраненной заботой. Думаю, что именно это делает его идеальным в своей работе. У него есть способность сопереживать, но не позволять чувствам своих пациентов отражаться на нем.

Он делает пометку. Еще одна особенность доктора Хана это его традиционные методы. Он не часто пользуется записями.

– Происходило ли что-нибудь за последнее время? – он спрашивает.

– Да. – я прижимаюсь к коже, и она скрипит в оглушительной тишине кабинета. – Мне снились кошмары о том, как вы гипнотизируете меня, доктор Хан.

Его ручка останавливается на блокноте, и его плечи напрягаются. Это все, что мне нужно для ответа. Это не было игрой моего воображения.

Доктор Хан быстро приходит в себя.

– Как думаешь, почему тебе приснился такой кошмар, Эльза?

Я сажусь, кожа скрипит, и смотрю на него.

– Это не кошмар. А правда. – он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я поднимаю руку. – Я не виню вас, доктор Хан. Я знаю, что у вас две диссертации, одна по психотерапии, а другая по гипнотерапии, так что вы не делаете ничего противозаконного. Я также знаю, что тетя и дядя, вероятно, заставили вас сделать это, но мне нужно знать, почему.

Он теребит свой блокнот, будто собирается встать.

– Возможно, нам следует позвонить твоему опекуну и..

– Сохо Миллер, – обрываю я его. – Он причина, по которой вы больше не практикуете гипнотерапию. После того, как вы помогли ему восстановить память, он покончил с собой.

Глаза доктора наполняются чем-то похожим на печаль, и я знаю, что задела за живое.

Я провела свое исследование, прежде чем приехать сюда.

– Я не Сохо, – я выпячиваю грудь. —

Я также не склонна к самоубийству. Обещаю остаться в живых, если вы пообещаете не впутывать в это тетю и дядю. Они что-то скрывают от меня, и мне нужно знать, почему.

– Сохо тоже говорил что-то подобное, – вздыхает он, и морщинки вокруг его глаз разглаживаются. – Он умолял меня узнать, кто он такой, прежде чем потерять память. Когда он вспомнил, что стоял за аварией, в которой погибли его жена и дети, он не смог смириться с правдой и покончил с собой.

– Я не он. Я могу справиться с правдой. —

мой тон становится умоляющим. – Я просто хочу знать, зачем тетя и дядя связались с вами.

Он сутулится в кресле, но сохраняет напряженную позу.

– Когда твои опекуны впервые связались со мной, у тебя были эпизоды жестоких криков, ты отключалась и теряла сознание.

Я выпрямляюсь, мои руки на коленях становятся липкими.

– Как мои кошмары?

– Твои кошмары это проявление твоего подсознания. Когда ты была ребенком, твоё сознание было наполнено кошмарами. Ты получила травму и находилась в сильнейшем шоке из-за пожара.

– И?

– И я прибег к регрессии, методу гипноза, чтобы помочь разрешить прошлые травмы.

– Вы хотите сказать, что тетя и дядя попросили вас стереть все мои воспоминания вплоть до пожара?

Чувство предательства наполняет мою грудь при мысли, что они делают нечто подобное за моей спиной. Они вторглись в мой разум. Ну и что, что они мои опекуны? Это не дает им права стирать мое прошлое.

– Твои тетя и дядя позвонили мне только для того, чтобы снизить беспокойство, потому что они слышали, что гипноз помогает. – он выглядит, погружённым в ностальгию. – Они находились в отчаянии, особенно твоя тетя. Она выглядела готовой на все, чтобы прогнать твою боль.

– И? Вы стёрли все за их спинами?

– Нет, Эльза. – доктор Хан вопросительно смотрит на меня. – Я не стирал твои воспоминания. Ты это сделала.

Глава 39

Моя голова не перестанет кружиться после того, как я выхожу из кабинета доктора Хана.

Все еще не могу осознать его последние слова.

Я только ввёл тебя в положение, чтобы разрешить твой травматический опыт, но, когда ты проснулась, твоих воспоминаний уже не было.

Моя детская версия решила стереть все. Доктор Хан сказал, что иногда, когда вещей становится слишком много, мозг может прибегнуть к пропуску травмирующих частей. Подавление воспоминаний становится жизненно важной потребностью, а не вариантом.

Я психически и физически была не в порядке после пожара.

Я заключаю пальцы в замок, когда иду по коридору. Правильно ли я поступила?

Тогда что насчет тети и дяди? Они скрывали от меня эту правду в течение десяти лет. Сомневаюсь, что они рассказали бы мне что-нибудь, если бы я не сложила два и два.

Хотя не могу сказать, что виню их. С тех пор как они увезли меня из Бирмингема, тетя и дядя делали все, защищая меня – иногда доходили крайности.

Доктор сказал, что мне нужно тщательно подумать о восстановлении своих воспоминаний. Это дорога с односторонним движением. Он ничего не гарантирует, но может перевести меня в режим регрессии и помочь получить доступ к местам в моем подсознании, о которых мое сознание даже не подозревает.

Когда я приехала сюда, я была уверена, что хочу вернуть воспоминания. Однако после истории о другом пациенте доктора Хана, Сохо Миллере, я не уверена. Что, если я, как и он, открою Ящик Пандоры и обнаружу то, что мне не положено?

Кроме того, действительно ли я хочу заново пережить смерть своих родителей? Я содрогаюсь при этой мысли.

У меня чешутся руки, и охватывает желание вымыть их. Дрожащими пальцами я открываю маленький карман в рюкзаке и достаю дезинфицирующее средство для рук. Выливаю половину бутылки на ладонь и протираю все, пока оно не высохнет.

Я выдыхаю, когда зуд медленно проходит.

Положив дезинфицирующее средство в карман, я выхожу из здания. Я спотыкаюсь и останавливаюсь на тротуаре. Машина Эйдена припаркована через дорогу, и он стоит у водительской двери, разговаривая со знакомой светловолосой куклой Барби.

Сильвер.

Мои ноздри раздуваются, и яростный порыв пробегает по венам.

Я перехожу улицу, стараясь не сорваться на бег.

Сильвер, как известно, не теряет хладнокровия. Она в значительной степени женская версия Эйдена. Но прямо сейчас ее руки подняты.

Эйден, с другой стороны, выглядит скучающим. Это должно смягчить ярость, бурлящую во мне, но этого не происходит. Тот факт, что он даже разговаривает с ней, когда должен заехать за мной, портит мне настроение. Она приехала с ним или что-то в этом роде?

Встретиться лицом к лицу с Сильвер это действительно не то, что я хочу сделать после разговора о переменах в жизни, который я только что провела с доктором Ханом, но если это то, чего она хочет, она это получит.

– Ты обещал, Кинг. – она шипит.

– Я сказал, что подумаю над этим, – отвечает он.

– Тебе не удастся избежать этого, – скрипит она зубами.

– Избежать чего?

Я встаю прямо у нее за спиной.

Она подпрыгивает, а Эйден поворачивает голову ко мне. Как будто я застала их врасплох.

Между его бровями пролегает морщинка, но в ней нет и следа вины.

Но опять же, Эйден не испытывает чувства вины.

– Можно предупредить, пожалуйста. – Сильвер бросает на меня сердитый взгляд через плечо. – Ненормальная.

О чем она говорит? Почти уверена, что меня было слышно.

Верно?

– Что ты здесь забыла? – я встречаю ее надменный взгляд своим собственным.

– Я не отвечаю перед тобой, сука.

– Осторожно, Куинс, – предупреждает Эйден.

– Ох, так теперь, когда ты погружаешь в нее свой член, я должна наблюдать за этим? Это все? – она кладет руку на бедро и смотрит на меня. – Каково это поглощать остатки, Холодное Сердце?

С меня хватит Сильвер и ее стервозности. Надоело, что все контролируют мою жизнь или унижают меня, в то время как я выбираю быть лучшим человеком.

С. Меня. Достаточно.

Эйден делает шаг вперед, но я действую первой.

Моя рука взлетает вверх, и я хватаю волосы Сильвер. Она вскрикивает, когда я откидываю ее голову назад, смотря на нее сверху вниз.

Выражение моего лица, должно быть, страшнее, чем рывок, потому что губы Сильвер сжимаются, а ее лицо искажается.

– Если ты бросишь еще один ехидный комментарий в мою сторону, я, блядь, убью тебя. Я разрежу тебя на куски и закопаю в саду. – я улыбаюсь. – И держись подальше от Эйдена.

Существует необходимость причинить ей боль. Заколоть ее. Наблюдать, как она истекает кровью..

Кровь Стил течет в твоих венах, принцесса.

Ты мой шедевр.

Мое наследие.

Будто эти слова обжигают, я отпускаю Сильвер толчком.

Она, спотыкаясь, двигается вперед, массируя голову.

– Сумасшедшая сука.

– Проваливай, Куинс.

Голос Эйдена напряжен, но я плохо его слышу. Эти навязчивые слова продолжают звучать у меня в голове.

Кровь Стил. Принцесса. Шедевр. Наследие.

Я слишком погружена в свои собственные мысли, что не замечаю, как в мою сторону бросается Сильвер.

Эйден встает, между нами, лицом к ней.

– Уходи.

– Это еще не конец. – она тычет пальцем в мою сторону, затем поворачивается к Эйдену. – С тобой тоже, Кинг. Это еще далеко не конец.

Сильвер исчезает за углом или дальше по улице, я не обращаю на нее внимания.

– Что только что произошло?

Эйден встаёт передо мной и приподнимает мой подбородок большим и указательным пальцами, так что я смотрю в его серые глаза, прикрытые веками.

Я боюсь, что он увидит дезориентацию или того демона, который завладел моим телом ранее. Я действительно хотела причинить кому-то боль, и если бы у меня не было этого воспоминания, я могла бы разбить голову Сильвер об асфальт.

Это страшно.

Я не такая.

Вместо того, чтобы думать о своем уничтожении, я направляю свой гнев на Эйдена.

– Что она здесь делала? Ты заехал за мной со своей бывшей?

– Я не приехал с ней, и она не моя бывшая.

– Да, верно. Мог бы одурачить меня.

– Я никогда не встречался с Сильвер.

– Так ты просто трахнул ее? – он стискивает зубы, но ничего не говорит. – О Боже, ты переспал с ней.

Кажется, меня сейчас вырвет.

– Это сложно.

– Нет ничего сложного в члене в вагине, Эйден. Либо ты вставляешь его туда, либо нет.

Проходящая мимо пожилая дама бросает на меня встревоженный взгляд. При других обстоятельствах я бы смутилась, но сейчас я слишком взбешена, чтобы беспокоиться о том, что устраиваю сцену.

Эйден заталкивает меня в свою машину и запихивает на пассажирское сиденье, прежде чем сесть за руль.

Дверь захлопывается за ним с такой силой, что я бы поморщилась, если бы не сдерживаемая энергия, кружащаяся вокруг моей головы.

– Я сказал тебе, что, если у тебя есть что-то с Сильвер, мы закончили.

Я борюсь со злыми слезами, пытающимися прорваться наружу.

– Даже если бы у нас что-то было, это было в прошлом.

Дьявол Эйдена выглядывает из-за его металлических глаз. Тот факт, что он говорит спокойно, вызывает у меня желание разбить ему голову.

– Значит, у вас все-таки что-то было.

– Да, мы переспали. Я трахнул ее, и мне это так понравилось, что я бросил ее. – он закатывает глаза. – Что с тобой сегодня не так?

– Почему она разговаривала с тобой? Чего она хотела?

– Выводила меня из себя. И, судя по твоему поведению, ей это удалось.

Я резко вдыхаю. Быть может, я перегибаю палку. Дерьмо. Теперь, когда дымка медленно рассеивается, все кажется абсурдным. Помимо того факта, что я ненавижу Сильвер. Если я снова увижу ее когти рядом с Эйденом, не знаю, что сделаю.

Похоже, он не единственный пещерный человек в округе.

Лицо Эйдена нечитаемое, и его левый глаз дергается. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не говорю и снова закрываю его.

Он даже не удостаивает меня взглядом, заводит двигатель и трогается. На этот раз вибрации не вызывают у меня обычного трепета. Я прижимаю рюкзак к груди и смотрю на серьезные черты лица Эйдена.

Вся поездка проходит в гробовой тишине. Он не держит мою руку и не кладет ее себе на бедро, как обычно, и не смотрит на меня.

Должно быть, он действительно разозлился.

Я провожу всю дорогу, в попытке найти правильные слова. На самом деле я не могу извиниться, так как не сделала ничего плохого. Но одно я знаю наверняка: я ненавижу напряжение, между нами. Это напоминает мне о тех ужасных днях, когда мы были на невидимом поле битвы.

Феррари подкатывает к особняку – нет, к дворцу.

Я забыла, что мы смотрим игру у него дома.

Я осторожно протягиваю руку к его руке, которая все еще сжимает руль.

– Эйден, я..

Громкий стук падает на крышу машины, и Ронан просовывает голову внутрь из открытых окон Эйдена.

– Давайте, сучки, игра скоро начнется.

Он продолжает бить мячом по крыше машины. Он действительно появился в самое неподходящее время.

Эйден распахивает дверь и выходит, не оглядываясь.

Глава 40

Особняк Кингов находится на большом участке земли, его конец невозможно разглядеть.

Трехэтажный дом простирается горизонтально, как дворец. С каждой стороны стоят две башни, и все сооружение кажется старинным. Я бы не удивилась, если бы раньше этим поместьем владел дворянин. Хотя, должно быть, здесь произошёл ремонт, потому что на всех этажах установлены огромные окна. Иногда стекло занимает больше места, чем стены. Веет оранжереей.

Недалеко от входа расположен фонтан. Керамическая статуэтка печального ангела наливает воду из кувшина. Женщина, одетая как Дева Мария, держит его, и по ее щеке катится слеза.

Какой странный образ у входа в дом.

Эйден не дожидается меня и исчезает внутри. Ронан, однако, отстает. По крайней мере, у кого-то хватает порядочности не оставлять меня одну во время моего первого визита сюда.

Я достаю свой телефон и пишу Ким.

Эльза: Ты уже здесь?

Ким: В пути. Просто заканчиваю испытывать оргазм.

Мои губы приоткрываются, и я бросаю взгляд на Ронана, надеясь, что он не заметил.

Меня встречает дерьмовая ухмылка.

– Скажи ей, чтобы она потратила столько времени, сколько ей требуется. – он шевелит бровями. – Я свободен, если ей понадобится помощь.

– Фу.

– Что? – он шутит. – Если она пишет сообщения, завершая свой оргазм, то она плохо справляется с работой. Я могу стать наставником.

– Оставь свои учения для орды своих поклонниц, Ронан.

– Просто пытаюсь быть хорошим спортсменом. – он ухмыляется, и я понимаю, почему девушки в КЭШ тают для него быстрее, чем сыр на пицце.

Его взъерошенная красивая внешность является основной причиной, но именно его обаятельный характер и общительная личность делают его особенно желанным.

Ронан и Ксандер более доступны, чем Эйден и Коул.

И к тому же более игривые.

Мой телефон снова вибрирует.

Ким: Черт! ОРГАНИЗОВЫВАТЬ, а не ИСПЫТЫВАТЬ ОРГАЗМ. Глупый т9.

Я смеюсь и тычу Ронану в лицо.

– Теперь доволен?

– Нет. – он искренне выглядит разочарованным, и я смеюсь еще громче. Он открывает передо мной дверь. – Однако мое предложение все еще в силе.

– Ты животное.

Мы продолжаем препираться по пути. Дворецкий, который выглядит таким же старым, как Брюс Уэйн, кланяется в знак приветствия, увидев нас. На нем костюм дворецкого в комплекте с белыми перчатками и белой салфеткой, свисающей с его руки.

Я кланяюсь в ответ, в то время как Ронан кивает в знак признательности. Он, кажется, ничуть не смущен, но, с другой стороны, у него в доме тоже есть дворецкие.

Эти люди находятся на совершенно другом уровне со всеми их дворецкими и домами размером с особняк. КЭШ это всего лишь остановка в длинной цепочке мест, которыми они будут править в будущем. Будь то политика, экономика или даже спорт, у этих парней в ДНК заложено быть лидерами.

Все, вероятно, начинается в школе и развивается дальше. В конце концов, они более склонны заниматься бизнесом или политикой с кем-то, с кем они учились. Все дело в связях.

Я была такой глупой, думая, что смогу принадлежать им, когда впервые присоединилась к КЭШ. Аутсайдеры вроде меня всегда будут такими. Посторонними.

Но опять же, я никогда не нуждалась в связях, которые они предлагают. Школа была и всегда будет моей остановкой в Кембридж.

Или, по крайней мере, так было до тех пор, пока Эйден не ворвался в мою жизнь в начале этого года.

Все мои карты тусуются без разрешения.

Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю ссору с Эйденом. Не могу поверить, что позволила Сильвер проникнуть мне под кожу.

Я смотрю на Ронана, пока он ведет меня по бесконечным коридорам, набирая сообщения на своем телефоне.

– Вы, ребята, часто здесь тусуетесь?

– Не совсем. Мы обычно проводим время в Meet Up.

– В Meet Up?

– Да. Наше тайное убежище.

Оу. Интересно, почему Эйден никогда не упоминал об этом раньше.

– Тогда почему мы здесь сегодня? – я спрашиваю.

– Мы здесь, когда дяди Джонатана нет.

– Вы также приводите девушек?

– Только Астрид и Сильвер.

Я останавливаюсь, пальцы впиваются в лямки рюкзака. Значит, она все это время приходила к Эйдену домой.

Конечно, она приходила.

– Дерьмо. – Ронан отрывает голову от телефона. – Сильвер больше не приходит, так что забудь, что я упоминал о ней, хорошо?

– Почему она больше не приходит?

Он пожимает плечами.

– Кинг не хочет, чтобы она крутилась рядом.

Это должно заставить меня почувствовать себя лучше, но этого не происходит. Мой пессимистичный мозг создает теорию другого типа. Если Эйден вышвырнул ее после того, как ему надоело ее использовать, то он тоже вышвырнет меня в любое другое время.

Ронан улыбается.

– Мы все вместе росли. От этого не отделаться, ты же знаешь.

Я знала, что он хотел успокоить меня, но его слова только туже затягивают петлю вокруг сердца.

Если Эйден бросил свою подругу детства, что мешает ему вышвырнуть меня, когда он знал меня только вчера?

Я драматизирую. В конце концов, это я попросила его держаться от нее подальше.

– Марго! – Ронан почти кричит.

Мое внимание возвращается в настоящее. Ронан проводит нас в просторную, сверкающую кухню. Помещение безупречное, в серых и белых оттенках, как в кулинарных телешоу. Миниатюрная женщина стоит за прилавком, закрывая плиту.

На крик Ронана она поворачивается и выходит из-за угла. На вид ей до сорока. Ее каштановые волосы собраны в пучок и прикрыты одноразовой шапочкой. На ней черная юбка и белая рубашка в комплекте с фартуком.

– Ты напугал меня, мальчик. – она ругается материнским тоном.

– Прости.

Ронан, похоже, совсем не сожалеет.

– Кто это? – спрашиваю она, когда ее добрые голубые глаза падают на меня.

Ронан обнимает меня за плечи.

– Это Эльза. Ну, знаешь, как принцесса в Холодном Сердце. – я толкаю его локтем, и он морщится. – Ой. Для чего это было?

Марго улыбается.

– Я Маргарита, но можешь называть меня Марго, как парни. Здесь редко можно увидеть новое лицо.

Интересно. Поэтому Эйден ограничивает доступ в свой дом. За исключением Сильвер, конечно.

Что? Я не против этого. Совсем нет.

Ронан шевелит бровями.

– Это она заставила Кинга быть на взводе. – я снова толкаю его локтем, и на этот раз он отпускает меня. – И сломать мне ребра. Черт возьми, Элли. Не знал, что ты такая сильная. Ты открыта для секса втроем? – на этот раз его бьет Марго. – С другой стороны, не говори Кингу, что я упомянул об этом. – он оглядывается вокруг, прежде чем шепнуть Марго. – Здесь есть подслушивающие устройства?

– Хотела бы я, чтобы были.

У Марго немного ирландский акцент.

Когда она смотрит на меня, в ее взгляде появляется новый интерес.

– Я рада наконец-то познакомиться с тобой, Эльза. Хочешь что-нибудь выпить или поесть?

– Я не голодна, спасибо.

– Я голоден! – глаза Ронана блестят, как у ребенка, ожидающего рождественского подарка. – Ты приготовила чипсы?

Она указывает на стойку позади себя, где стоит несколько тарелок с домашними чипсами.

– Они остывают.

– Ты самая лучшая, Марго! – Ронан звонко целует ее в щеку.

– Разве у тебя нет собственного повара?

Она говорит так смиренно, будто спрашивала об этом тысячу раз.

– Они не так хороши, как ты. – Ронан хватает чипсы и, должно быть, обжигается, потому что морщится и ставит тарелку обратно. – Мое предложение перевестись все еще в силе. Мы будем платить тебе вдвое больше, чем Кинги.

– Перестань пытаться забрать Марго, – раздается знакомый голос Эйдена, прежде чем он заходит внутрь вместе с Ксандером.

Эйден переоделся в черные штаны и простую серую футболку, подчеркивающую тлеющий цвет его глаз. Не помогает и то, что ткань туго обтягивает мышцы его груди, делая акцент на его подвижном, скульптурном телосложении.

Мои щеки пылают, как бы я ни старалась контролировать реакцию. Почему он должен быть таким горячим?

Эйден бросает на меня непроницаемый взгляд, прежде чем снова фокусируется на Ронане, который все еще не отошёл от горящих чипсов.

Я упоминала, что ненавижу напряжение между нами?

Нет. Не напряжение. Я ненавижу, что он игнорирует меня.

Я была его главным объектом внимания с начала года, и больно, когда меня сводят на нет.

– Сначала я сделал предложение, Ро. Становись в очередь. – Ксандер подбрасывает мяч в воздух и ловит его головой.

– Никаких мячей на моей кухне. В прошлый раз ты разбил посуду. – Марго ругается.

Ксандер засовывает мяч под мышку. Он также в повседневных джинсах и джинсовой куртке.

– Это было всего один раз, Марго, да ладно тебе.

– Да, Марго. – язвительно замечает Ронан. – Не будь диктатором.

– Ты не имеешь права говорить. Ты чуть не сжег мою кухню в выходные. Не могу поверить, что у меня один выходной, и весь ад вырывается на свободу.

Ронан застенчиво улыбается, а Эйден говорит:

– Все. Никому больше не разрешается заходить на кухню Марго.

– Это мой мальчик. – она тепло улыбается ему.

Это материнское чувство возвращается в полную силу даже больше, чем тот взгляд, которым она одарила Ронана ранее.

Когда Эйден улыбается в ответ, я поражаюсь, насколько прекрасна его искренняя улыбка. Я ищу признаки того, что он надевает маску, но прямо здесь, в своем доме, с самым близким человеком, который у него есть, с семьей, он выглядит беззаботным.

– И никто не заберет Марго, – он бросает многозначительные взгляды на Ксандера и Ронана.

Последний фыркает.

– Я не перестану пытаться.

Ксандер приподнимает плечо.

– Я тоже.

– Прекратите, парни. – Марго встает между ними. Ее миниатюрный размер почти комичен по сравнению с их нелепым ростом. – Не ссорьтесь при Эльзе. Не каждый день Эйден приводит свою девушку.

Девушку.

Не знаю, почему мои щеки пылают при этом слове. Мы с Эйденом никогда не говорили о том, как мы называем друг друга. Мы еще даже не объявляли об этом официально.

Я смотрю на Эйдена, но у него бесстрастное лицо.

Ксандер обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Он так близко, что мои ноздри наполняются его дорогими духами.

– Сначала она была моей девушкой, не так ли, любовь моя?

В одно мгновение Ксандер стоит рядом со мной, в следующее он отталкивается, и мое плечо освобождается от его руки. Эйден хватает его за воротник куртки и тащит прочь.

С чипсами в руках Ронан опускает голову и шепчет дразнящим тоном:

– Ни слова о сексе втроем. От этого зависит моя жизнь.

Все еще сжимая Ксандера, Эйден хватает Ронана сзади за затылок.

– Мои чипсы! – Ронан прижимает тарелку к груди, когда Эйден утаскивает их обоих. – Скажи всем, что я был хорошим человеком! – Ронан кричит мне через плечо. – Я хочу, чтобы эта строка была на моем надгробии: у него был семнадцати сантиметровый член, и он хорошо им владел.

Мы с Ксандером разряжаемся смехом, когда все они исчезают за углом.

– Мальчики.

Марго качает головой и ставит оставшиеся тарелки с чипсами на поднос.

– Позвольте мне помочь, – предлагаю я, ставя свой рюкзак на стул.

– Все в порядке, дорогая. Я могу это сделать.

– Пожалуйста, позвольте мне. Дома я все делаю сама.

И я не привыкла, чтобы люди прислуживали мне.

– В наши дни так редко можно найти надежных подростков.

Она отходит в сторону и указывает на другой поднос.

После того, как она добавляет в смесь еще несколько закусок и майонез, мы выносим подносы из кухни.

– Вы давно здесь живете? – я спрашиваю.

– Я здесь с тех пор, как родился Эйден. – выражение ностальгии покрывает ее черты. – С тех пор он стал моим мальчиком.

– Вы вырастила его?

– Да, – говорит она с гордостью.

– Значит, вы знали его мать? – я проявляю любопытство, но надеюсь, она не возражает.

– Бедная женщина умерла слишком рано.

Я как кошка, которая поймала рыбу и сделала бы все, чтобы сохранить ее.

– Эйден мало говорит о ней.

– Не о чем говорить, – теплый тон Марго становится едким. – Алисия была не в себе и принимала всевозможные таблетки.

Я не упускаю нотку тревоги в тоне Марго, словно она либо ненавидит Алисию, либо ненавидит то, что она сделала. Вероятно, последнее, так как самоубийство Алисии, должно быть, ранило Эйдена, и Марго, похоже, заботится о его благополучии.