Текст книги "Охота на Бугимена"
Автор книги: Ричард Чизмар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
ЧИЗМАР: Так что же видел твой отец?
ГАЛЛАХЕР: [долгая пауза] Однажды он видел, как его десятилетний сын играет за домом. Он подошел беззвучно – я и не слышал, пока он не оказался прямо за спиной. Отец закричал в ужасе, когда увидел, что я делаю с собакой. Обычная бродячая шавка, тощая и блохастая; я подобрал ее у железной дороги. Я пригвоздил тварь коленом к земле и душил, вцепившись в глотку обеими руками. Я сразу попытался ему объяснить, что собачка погибала, а я просто хотел облегчить ее страдания. Сперва мне показалось, что он верит мне, во всяком случае, очень хочет поверить. Но потом он увидел кровь у меня на руках, увидел, что я сделал с собачьим ухом перочинным ножиком, и все понял. В такое бешенство пришел!.. Притащил меня домой за ворот рубахи, и больше мы об этом никогда не говорили.
ЧИЗМАР: Той ночью произошло не самоубийство?
ГАЛЛАХЕР: [опустив глаза, смотрит в стол] Нет, не самоубийство.
ЧИЗМАР: [долгая пауза] Ты когда-нибудь хотел расправиться со мной?
ГАЛЛАХЕР: [поднимает взгляд] Ты помнишь тот раз, когда ты кидал мяч в корзину около школы, приехал я, и мы стали кидать вместе?
ЧИЗМАР: [кивает] Да.
ГАЛЛАХЕР: Знаешь, то был один из счастливейших дней моей жизни…
ЧИЗМАР: Почему?
ГАЛЛАХЕР: [пожимает плечами] Просто. До того я кружил на машине возле реки у Флаинг-Пойнт. Опустил стекла, врубил магнитофон на полную, кайфовал. Никаких гадостных мыслей, никакого Бугимена. Я чувствовал себя почти… нормальным. А потом по дороге домой увидел тебя, и мы бросали мяч вместе. Ты больше отмалчивался, но отнесся по-доброму. Мы сыграли в «козла», и я выиграл два кона из трех.
ЧИЗМАР: [кивает]
ГАЛЛАХЕР: А потом тебе нужно было ехать, и ты оставил мне мяч, сказал, что у тебя дома их три или четыре штуки.
ЧИЗМАР: Да, помню.
ГАЛЛАХЕР: А потом по дороге домой я размышлял, что, наверное, смогу остановиться. Обращусь к кому-нибудь за помощью, и есть шанс стать нормальным, как все. Как ты [пауза]. Но этого так и не произошло, и…
ОХРАННИК: Извините, ваше время вышло, мистер Чизмар.
10
В фойе после интервью ждет лейтенант Макклернан. Она возвращает мне мобильный телефон, бумажник, ключи от машины, и мы выходим на воздух. Полуденное солнце стоит высоко, но температура упала, а на парковке виднеются свежие лужицы – прошел дождь.
– Вы в порядке? – спрашивает она.
– Думаю, да.
– У вас здорово получилось его разговорить.
– Однако он не ответил на многие вопросы из вашего списка.
– Зато наговорил достаточно, а что касается отца… Он впервые признался в убийстве. И как вы только догадались спросить?
Ответить я не успеваю – спотыкаюсь и роняю ключи от машины в грязную лужу. Наклоняюсь и, скорчив гримасу, выуживаю ключи; вытираю мокрую руку о штанину.
– Машину вести можете?
– Да, не волнуйтесь. – Поворачиваюсь, заглядываю ей в глаза. – Он не такой, как я ожидал.
– Они редко такие, какими мы ожидаем.
– Я думал, он скажет: отец признался, что Джош – приемный сын. – Я покачал головой. – По-моему, он так и не знает.
– И мы хотим сохранить это в тайне как можно дольше.
Я ничего не ответил, просто сел в машину и уехал.
11
Согласно исследованию, проведенному ФБР в две тысячи девятом году, около шестнадцати процентов серийных убийц в Америке некогда были приемными детьми. В то же время лишь два процента от всего населения некогда были приемными детьми.
Появился даже такой термин – «синдром приемного ребенка». Это расстройство успешно использовано как механизм защиты в целом ряде дел, где речь идет о вынесении смертного приговора, а обвиняемый был приемным ребенком.
12
Главный вход на кладбище Грин-Маунтин-Семетри в пригороде Балтимора напоминает ворота средневекового замка. Не хватает лишь подъемного моста. Сидя в джипе на стоянке, представляю: сейчас подниму глаза на две каменные башни и увижу там воинов в доспехах, натягивающих луки.
Уже пять часов вечера. Наконец несколько минут спустя на парковку влетает и останавливается рядом со мной ярко-красная «Ауди»; за ней тянется хвост пыли. Из машины выбирается Карли Олбрайт; на ней огромная зимняя куртка не по размеру, черные штаны от комбинезона, розовые резиновые сапоги. Она похожа на беременного эскимоса.
Выбираюсь из пикапа и демонстративно смотрю на часы.
– Ты опоздала.
– Да пошел ты, – отвечает она и нахлобучивает капюшон, отороченный искусственным мехом, на свою двухсотпятидесятидолларовую прическу. – У некоторых из нас, знаешь ли, есть работа.
– У меня тоже есть работа.
– У некоторых из нас есть настоящая работа. – Повернувшись к машине, Карли наклоняется над передним сиденьем и берет букет свежих цветов. – Надо было искусственные купить, эти к завтрашнему утру погибнут.
– Они, знаешь ли, уже погибли. – Я подхожу к кузову пикапа и вытаскиваю небольшой рождественский венок, купленный в цветочном магазине по дороге сюда.
– Мило. – Карли обычно говорит именно то, что думает.
Она берет меня под руку, и мы идем.
– Ожидается пурга? – Я силюсь не улыбаться.
– Да ну тебя, – чувствую тычок локтем в ребра, – ты же знаешь, я терпеть не могу, когда холодно. И не вини меня, когда насмерть замерзнешь!
Будто вторя ее словам, температура падает градусов на пять, когда мы ныряем в темный каменный туннель – центральный вход на кладбище. Выйдя с другой стороны туннеля, мы оказываемся на мощеной дорожке, вдоль которой тянутся почти семьдесят акров памятников и надгробий. На прошлой неделе был снежный буран, и пологие холмы укутаны тем, что от него осталось. Не будь в отдалении видны крыши Балтимора, можно было бы подумать, что мы стоим на живописных промерзших холмах Новой Англии.
– Всегда забываю, какая здесь красота, – говорит Карли.
– Точно.
– Когда ты был здесь последний раз?
– Мы с Карой заезжали сюда в конце лета, а ты?
Она качает головой:
– А я не была с самых похорон.
– Пойдем, – я шагаю вперед, – скоро стемнеет.
– Есть известия от лейтенанта Макклернан или от адвоката Галлахера?
– Пока никаких.
Джошуа Галлахер недавно выразил желание продолжить наш разговор, состоявшийся ранее в том же месяце. Я ясно дал понять, что мне это не интересно, однако лейтенант Макклернан и мой литературный агент горят желанием как можно скорее подготовить новое интервью. И теперь дело только за преодолением обычных бюрократических проволочек.
– Жаль, что он этого не видит, – произносит Карли.
– Мне не жаль.
– Почему?
– Уверен, он порадовался бы, что дело закрыто, что убийца больше не на свободе, тем более такой убийца. В этом у меня сомнений нет. – Я пожимаю плечами, силясь объяснить. – Но мне кажется, он расстроился бы, узнав, что убийца – Джош Галлахер. Все это время мы искали чудовище… А нашли нечто иное.
– Рич, он убил восьмерых. По меньшей мере восьмерых. Кто он, если не чудовище?
Киваю в ответ.
– Тут ты права.
– Ты так говоришь, словно жалеешь его.
– Дело в другом… Я просто понять не могу.
– Что ж, не ты один.
Дальше мы идем молча, покидаем тропу, сокращаем путь по открытой земле. Снег здесь по щиколотку, чувствую, как носки мокнут.
– Знаешь, кто здесь похоронен? – Карли наконец нарушает молчание.
– Джон Уилкс Бут, убийца Линкольна.
Она останавливается как вкопанная, распахнув глаза.
– А ты откуда знаешь?
– Сама мне на похоронах рассказывала.
– А-а, – снова берет меня под руку подруга. Идем дальше.
И останавливаемся на вершине пологого подъема, окруженного россыпью сосенок.
– Хорошее место для упокоения. – Карли окидывает взглядом окрестности.
Я преклоняю колено и руками расчищаю снег, лед и веточки со скромного гранитного надгробия. Закончив, кладу венок рядом с камнем и поднимаюсь на ноги.
ЛАЙЛ ЭЛВИН ХАРПЕР
1938–2019
ЛЮБЯЩИЙ ОТЕЦ
– Интересно, – Карли склоняется, кладет букет цветов у основания могильного камня, – служба в полиции никак не упоминается.
– Я тоже обратил внимание.
– Как думаешь, почему?
– Думаю, он был горд тем, что он – хороший отец, а не хороший полицейский.
Она внимательно всматривается в мое лицо.
– Похоже, тебе его не хватает.
– Да.
– Когда ты видел его в последний раз?
– В том-то, черт побери, все и дело, – тру глаза, – с тех пор прошло тринадцать лет. Мы вместе поехали на рыбалку после отцовых похорон. С чего бы мне так расчувствоваться?
– А я тебя понимаю.
И вот мы стоим в тишине, глядим на могильный камень, затерявшись в собственных мыслях.
Наконец, я произношу:
– Эта честь достанется тебе или мне?
Она недоуменно смотрит в ответ.
– Кто из нас расскажет ему, что сукин сын пойман?
– Вон ты о чем! – Теперь Карли улыбается. – Хочешь заграбастать себе всю славу? Ну уж нет! Я скажу сама.
Она снова берет меня под руку и стискивает ее, кладет голову мне на плечо. Наш смех отдается эхом по пологим заснеженным холмам.
Дом в Джоппатауне, где во время совершения убийств жил двадцатидвухлетний Джошуа Галлахер (фото предоставлено автором)
Девятнадцатилетний Джошуа Галлахер в Университете штата Пенсильвания (фото предоставлено Шейном Леонардом)
Дом Джошуа Галлахера в Гановере, штат Пенсильвания, где он жил с женой и двумя сыновьями (фото предоставлено автором)
Джошуа Галлахер на работе (фото предоставлено Шейном Леонардом)
Пятидесятичетырехлетний Джошуа Галлахер под арестом (фото предоставлено «Балтимор Сан»)
Джошуа Галлахера выводят из здания суда округа Харфорд (фото предоставлено Логаном Рейнолдсом)
Золотое шейное украшение Мадлен Уилкокс, обнаруженное полицией в домашней мастерской Джошуа Галлахера (фото предоставлено «Балтимор Сан»)
Наташа и Джошуа Галлахер во время посещения кампуса Университета штата Пенсильвания.
Рассел Галлахер держит на руках маленького Джошуа Галлахера (фото предоставлено Шейном Леонардом)
От автора
С августа тысяча девятьсот восемьдесят шестого и до начала девяностого года неизвестный проникал в дома жительниц Эджвуда. Таких случаев насчиталось по меньшей мере двадцать пять. Преступник трогал ноги, ступни, живот и волосы жертвы, пока та спала. Проснувшись, женщина видела неизвестного мужчину. Тот либо стоял рядом с кроватью, либо лежал рядом на полу и разглядывал ее. Каждый случай заканчивался бегством преступника в ночную тьму. До октября девяносто третьего года местной полиции не удавалось ни поймать, ни идентифицировать преступника. Так было до тех пор, пока бывший житель Эджвуда, в то время уже сидевший в тюрьме в Балтиморе по обвинению в проникновении в чужой дом, не сознался в том, что он и является Похотливым Призраком, как называли его газетчики. Отпечатки пальцев совпали с отпечатками, найденными на многочисленных местах преступлений в Эджвуде, и дело было закрыто.
В этом отношении книга основана на фактах.
Факты – и мои яркие образы детских приключений, с любовью сделанные зарисовки мамы и папы и многие другие бесценные для меня воспоминания из тех времен, когда я жил на Хансон-роуд – до того, как прошел к алтарю и женился на той, по ком вздыхал со школьных лет. Сам Эджвуд – магазины и заправки, школы и парки, дома и дороги по соседству – все настоящее, все существует на самом деле. Или существовало тогда, в далеком восемьдесят восьмом, когда происходили основные события моей истории.
Остальное же в книге – четыре убитых девушки, полицейское расследование, маленький городок в объятиях ужаса и такие персонажи, как Карли Олбрайт, детектив Лайл Харпер, Джошуа Галлахер – не более чем вымысел. Все это плоды ищущего воображения, любви с детских лет к поискам в сумраке и капелька ностальгии – капелька размером с океан.
Мне всегда хотелось написать роман, события которого происходят в моем родном городке. Если вы прочли достаточно моих рассказов, то знаете, что Эджвуду в них отводится важная роль. То же относится и к Хансон-роуд, и к Уинтерс-Ран-Крик, плакучим ивам, другим бессчетным воспоминаниям детства.
Пару лет назад, только-только после переезда в новый дом, мы с моей женой Карой пересматривали фотографии в свадебном альбоме, и у меня случайно вырвались слова: как странно было тогда, много лет назад, вернуться домой после университета. Месяцы перед свадьбой вспоминаются с любовью и в ярких деталях. Каре, конечно, вспомнилось, что с рассылкой приглашений и другими приготовлениями я почти не помогал. «Зато во всем, что касалось еды, – помогал; очень увлекся составлением меню», – вспоминала она.
Вскоре после того как я убрал альбом обратно в картонную коробку, мозг принялся сверлить еще один персонаж из прошлого: Похотливый Призрак. За все эти годы я вспомнил о нем впервые, и воспоминание поразило меня, как удар молнии с ясного летнего неба. Тут же на память пришли предостерегающие заголовки нашей маленькой еженедельной газетки; вспомнилось, на каком нервном взводе были жители города, как стали запирать окна на ночь, устанавливать охранные сигнализации, как все перепугались, что таинственный незваный гость однажды перейдет от прикосновений к чему-то большему.
И тут возник замысел «Охоты на Бугимена».
Как известно писателям, некоторые истории рождаются недоношенными. В вашем распоряжении может находиться костяк приличного замысла и, к примеру, представления о главном герое, однако недостает второстепенных героев, точек развития сюжета, нет ни начала, ни середины, ни концовки. Конечно, есть и такие рассказы, которые рождаются хорошенькими, пухленькими и здоровенькими. Тогда все основные точки развития сюжета на месте, и имеется полный список правдоподобных героев; остается соединить точки, и у вас в руках безупречное развлекательное повествование. Но есть и такие истории – редкие, как драгоценные камни, – которые появляются на свет полностью сформированными; они просто таятся под слоем песка, который нужно лишь смести, чтобы под ним во всей полноте обнаружилась повесть, бурлящая жизнью, энергией и чудом.
Книга «Охота на Бугимена» просто ждала, припорошенная песком.
Полностью сформированная, изобилующая тайнами, битком набитая сюрпризами.
Сюрприз первый: по какой-то неясной мне причине я немедленно представил себе книгу структурированной в виде документального детектива. Она и в самом деле представлена как «правдивая история зла в маленьком городке».
Сюрприз второй: несмотря на заслуженную репутацию отшельника и человека, чурающегося света рампы, я увидел с предельной ясностью, что историю эту необходимо рассказать с моей собственной точки зрения. Двадцатидвухлетний Рич Чизмар не только послужит повествователем мрачной истории Бугимена, но также выступит ее совестью.
Сюрприз третий: всю жизнь я слыл преданным поклонником документального детектива. Обычно я сразу пролистываю книгу до раздела с фотографиями, спешу к беспощадным черно-белым картинкам: хочется посмотреть, как в действительности выглядят люди и места, упомянутые в повествовании. Я разглядываю лица, места преступлений, дома, переулки, растения – и все это добавляет новый слой реальности и остроты словам, которые я читаю. Я отдавал себе отчет, что книга наполнится десятками таких снимков, и они должны выглядеть безупречно подлинными. Первое, что я для этого предпринял – привлек к сотрудничеству талантливых ребят из «Симпатико Медиа», местной телекомпании, с которой мне посчастливилось сотрудничать в работе над несколькими кинофильмами. Я выдал им длинный и детальный список фотоснимков, а они наняли актеров на роли полицейских, следователей, репортеров и местных жителей. После чего за двое долгих суток они отсняли большинство материала для книги. А еще нашлись добрые друзья, готовые позировать в качестве жертв Бугимена. Девушка-соседка взяла себе роль Энни Риггз, единственной героини, выжившей после встречи с чудовищем. Я вижусь с соседкой каждый день, а потому у меня просто не поднялась рука убить Энни Риггз. Остальные фотографии срежиссировали и сняли мы с моим сыном Билли. Учитывая сложность ситуаций и множество ролей, до сих пор удивляюсь, что мы допустили только одну досадную ошибку: некий детектив появляется как на фото восемьдесят восьмого, так и на фото две тысячи двадцатого года. И знаете что? Он не состарился ни на день!
Ну вот я и разобрал перед вами свою книгу по кирпичикам, дал ответы на все вопросы «как» и «почему». «Охота на Бугимена» – попытка создать уникальное художественное слияние из «это действительно произошло» и «это могло произойти», а также сделать снимок особенного для меня времени в особенном для меня маленьком городке. Надеюсь, и вам было приятно там побывать.
Благодарности
Мне много помогали, пока я писал. Искреннюю благодарность я хотел бы выразить:
Каре, Билли и Ноа – вообще за все. Маме с папой – я скучаю по ним ежедневно. Джону, Рите, Мэри и Нэнси – брату и сестрам, моим ангелам-хранителям. Моим старым дружкам из Вуда, братьям по крови, особенно парням с Хансон-роуд.
Типтонам – одной страницы не хватит перечислить все хорошее, что они для меня сделали.
Энни Кил, Наташе Слуцки, Кейси Ньюман, Мадлен Андерсон и Кэссиди Уорд – за то, что поделились своим талантом, и за доверие.
Брайану Андерсону, Стиву Сайнсу, Дугу Шарретсу и Мелвину Фатреллу – за то, что не пожалели своего дорогого времени на игру и фантазии.
Бев Винсент, Билли Чизмару (еще раз!), Роберту Минджи и Джеффу Мартину – за вычитку и щедрые советы.
Брендону Лескьюру и Эверетту Гловьеру из «Симпатико Медиа» – за превосходные фото и посредственное актерство.
Гейл Кросс из «Дезерт Айл Дизайн» – за техническую и дизайнерскую помощь.
Нескольким безымянным сотрудникам Федерального бюро расследований, полиции штата Мэриленд и департамента шерифа округа Харфорд – за бесценные технические советы. Вы знаете, о ком я.
Дейву Вехаге, Деборе Линн, Алексу Балико, Мэтту и Нейт Слуцки – за то, что позволили разграбить свои семейные альбомы.
Алексу Макви – за прекрасный фоторобот.
Семье Килов – за то, что помогли осуществить мою сумасшедшую идею, и за то, что терпите своего странного (но все-таки очаровательного) соседа.
Джимми Кавано – за то, что был со мной с самого начала.
Джеймсу Реннеру – за то, что дал хороший бой, и за прекрасное предисловие.
Стивену Кингу – за дружбу и советы.
Даниэлле Мари и Джейсону Майерсу – за дружбу, постоянную поддержку и ободрение.
«Уличной команде» «Охоты на Бугимена» – за то, что поверили в этого автора и его проект, за весь ваш усердный труд.
Брайану Фримену, Минди Ярусек и Дэну Хокеру – за то, что присмотрели за всем предприятием и держали меня в узде. Нелегко вам пришлось.
Райану Льюису – за то, что он хороший парень и умеет курсировать по бесконечному лабиринту Ла-Ла Ленда (как его всегда называл мой отец).
Кристин Нельсон – за то, что усердно трудится от моего имени, и всегда в ее голосе звучит улыбка. Не понимаю, как она это делает, но я бесконечно благодарен.
Эду Шлезингеру – за то, что помог придать форму этой книге так, что я ею горжусь, и что сделал это с такой добротой и щедростью.
И последняя благодарность. Последняя по счету, но не по значимости: всем прекрасным жителям Эджвуда, жившим тогда и живущим теперь, – за то, что дали мне место, которое я всегда могу назвать своим домом.
