Текст книги "Манящая тьма (ЛП)"

Автор книги: Рейвен Вуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

Илай

Мой член болит. Наблюдать за тем, как идеальное тело Райны извивается на моих простынях, и чувствовать, как ее тугая киска трепещет под моими пальцами, было настолько опьяняюще, что я чувствую, будто нахожусь под кайфом. Все, чего я хочу, – это просто сорвать с нее трусики и засунуть в нее свой член, а потом трахать ее до скончания века.

Но я не могу этого сделать, потому что тогда она узнает, как сильно она на меня влияет. А я не могу допустить, чтобы она думала, будто имеет надо мной какую-то власть.

Поэтому вместо того, чтобы трахнуть ее как следует и снова услышать эти хриплые крики, я заставляю себя вытащить пальцы из ее киски и слезть с кровати. Райна просто лежит, уставившись в потолок, и выглядит совершенно ошеломленной, когда я захожу в ванную и вместо этого принимаю душ, чтобы позаботиться о своем ноющем члене.

Закончив, я возвращаюсь в спальню в одних лишь боксерах.

Райна переводит взгляд на меня, как только я появляюсь в поле зрения. Ее зеленые глаза становятся чуть темнее, когда она окидывает взглядом мое полуобнаженное тело.

Меня переполняет самодовольство. За этим следует короткая вспышка страха, но я не обращаю на нее внимания, продолжая идти к кровати, пока не убеждаюсь, что нахожусь достаточно близко, чтобы она могла увидеть все шрамы, пересекающие мою кожу. В основном они у меня на груди и спине, но немало их и на руках и ногах.

Я чувствую, как глаза Райны изучают их, и напрягаюсь, ожидая вопросов. Комментариев. Отвращения. Или, что еще хуже, жалости.

Ничего из этого не происходит.

Вместо этого она прерывисто вздыхает, в то время как ее глаза горят темным пламенем, как это бывает, когда она возбуждена.

Меня охватывает ошеломление, и на мгновение я забываю, зачем подошел к кровати. Пытаясь придумать, чем бы заняться, я вместо этого беру записку и все принадлежности Кейдена, которые ранее положил на прикроватную тумбочку. Перекладывая их на свой полированный деревянный стол, я пытаюсь привести мысли в порядок.

– Ты ничего не забыл? – Говорит Райна с другого конца комнаты.

Отложив вещи, я разворачиваюсь и прислоняюсь спиной к столу. Скрестив руки на груди, я поднимаю брови, демонстрируя замешательство.

– Что забыл?

Райна демонстративно дергает за веревки, все еще привязывающие ее к моей кровати.

– А ты как думаешь, придурок?

– Ты действительно так хочешь начать эти переговоры?

– Какие переговоры?

– Я все еще жду, когда ты извинишься за то, что покинула кампус без моего разрешения. – Я одариваю ее лукавой улыбкой. – Поскольку я уже заставил тебя сказать "пожалуйста", полагаю, немного легкого подчинения будет достаточно.

– Сколько раз мне нужно тебе повторять? Я не стану подчиняться.

Я пожимаю плечами.

– Как тебе будет угодно.

Расцепив руки, я отталкиваюсь от стола и иду к выключателю. Комната погружается в темноту, когда я щелкаю им.

– Эй, – протестует Райна. – Какого хрена?

Я возвращаюсь к кровати и забираюсь на нее. Матрас прогибается под мной, когда я придвигаюсь ближе к середине, пока не оказываюсь рядом с Райной. Затем я переворачиваюсь на бок.

Из ее горла вырывается удивленный звук, когда я закидываю свою ногу на ее и сжимаю рукой ее грудь. По-хозяйски обхватив ее мягкое тело, я прижимаю ее к себе.

– Я тебе что... – бормочет Райна. – Плюшевый мишка?

– Если будешь подчиняться, я развяжу тебя.

– Черта с два.

– Тогда, похоже, ты здесь застряла.

– Черт возьми, – ругается она, но прижимается ко мне всем телом, словно пытаясь устроиться поудобнее.

Глубоко вздохнув, я притягиваю ее еще ближе к себе. Она пахнет жасмином и теплыми летними днями.

Это последняя мысль, которая проносится в моей голове, прежде чем сон затягивает меня.

Я делаю глубокий вдох, и аромат жасмина наполняет мои легкие. Моргая, я пытаюсь понять, что этот аромат делает в моей постели. Но прежде чем я успеваю полностью осознать эту мысль, меня будит другое осознание.

Светает.

Я рывком поднимаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на маленькие часы на тумбочке. Почти восемь утра.

Около минуты я просто сижу и смотрю на часы в полном недоумении.

Я проспал почти десять часов.

Десять часов.

Десять часов глубокого и спокойного сна.

В моей голове царит смятение от недоумения. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз так спал.

Медленно повернувшись, я смотрю на женщину, лежащую рядом со мной в моей кровати.

Райна все еще спит, ее грудь поднимается и опускается от глубоких вдохов.

У меня голова идет кругом.

Это ее рук дело?

Неужели из-за нее я впервые за девять лет смог нормально выспаться?

Паника пронзает меня насквозь. Этого не может быть. Я не могу позволить кому-либо иметь надо мной власть. После того, что случилось тогда, когда мне было тринадцать, я поклялся, что больше никогда и никому не позволю иметь надо мной такую власть. Если Райна каким-то образом поймет, что эта ночь с ней была единственным разом, когда я по-настоящему выспался за девять лет…

Холодный пот выступает на моей покрытой шрамами коже при одной мысли об этом.

Качая головой, я выбираюсь из кровати.

Матрас подпрыгивает от моих движений, что в конце концов будит Райну. Стоя к ней спиной, я натягиваю кое-какую одежду, одновременно пытаясь вернуть себе самообладание.

– Ты все еще не развязал меня? – говорит она, в ее тоне звучит наполовину вопрос, наполовину обвинение.

– Ты все еще не подчинилась.

– Чего я никогда не сделаю. И если ты будешь держать меня привязанной к своей кровати до бесконечности, я умру.

– Это больше похоже на твою проблему.

– А, это ты так думаешь. Но если я умру, кого ты тогда будешь мучить?

Из моего горла вырывается тихий смех. Натянув последний предмет одежды, я поворачиваюсь лицом к Райне. Она подняла голову и выжидательно вскинула брови, глядя на меня.

Видя, как она привязана к моей кровати, мне хочется трахнуть ее так сильно, чтобы стереть это упрямое выражение с ее лица. Но, повторяю, я не могу дать ей понять, как сильно она на меня влияет, поэтому небрежно цокаю языком и отвечаю:

– Справедливо.

Я подхожу к кровати и ловко развязываю узлы.

Освободившись, она вскакивает с кровати, как будто боится, что я могу передумать. Проведя руками по одежде, чтобы расправить ее, она потирает запястья. Я окидываю ее пристальным взглядом.

На ее коже остались следы от веревок, одежда помята, а волосы в беспорядке. По моим губам скользит злая ухмылка. Она действительно выглядит так, будто ее только что оттрахали.

– Идешь? – Спрашиваю я.

Не дожидаясь ответа, я открываю дверь и выхожу в коридор. Сначала я только слышу звуки разговора моих братьев на кухне внизу. Затем позади меня раздаются шаги Райны.

Мы молча спускаемся по темной деревянной лестнице. Она выводит нас в широкий коридор, соединяющий кухню, гостиную, кабинет и еще пару комнат на нижнем этаже.

Когда мы спускаемся, мои братья перестают разговаривать и вместо этого выходят в коридор, остановившись у лестницы.

Кейден одаривает меня понимающей улыбкой.

– Тебе было весело?

– Да. – Я улыбаюсь в ответ на его ухмылку и наклоняю голову, окидывая взглядом всех троих. – Спасибо за подарок, ребята.

– Подарок, – насмехается Райна позади меня, спускаясь по последним ступенькам.

– Мы уж подумали, что ты останешься дома и будешь играть с ней весь день, – говорит Джейс, шевеля бровями. – Уже почти восемь часов.

Спустившись с лестницы, Райна бросается к входной двери.

– Джейс, – огрызаюсь я, поскольку он стоит ближе всех.

Райна добегает до двери и дергает за ручку, но обнаруживает, что она заперта. И прежде чем она успевает открыть ее, Джейс ударяет ладонью по двери и наваливается на нее. В зеленых глазах Райны вспыхивает гнев, когда она поворачивается и смотрит на меня.

– Ты едешь со мной, – говорю я в качестве объяснения.

Она начинает протестовать, но Кейден перебивает ее, говоря:

– Тогда поехали.

Наши шаги эхом отдаются от темных деревянных панелей, когда мы направляемся к двери. Рико пристраивается рядом со мной.

– Ты спал? – Небрежно спрашивает он, но его глаза говорят о другом.

Я задерживаю на нем взгляд на секунду дольше, чем нужно, а затем признаюсь:

– Да.

На его лице мелькает удивление. Оно появляется и исчезает так быстро, что никто из остальных не успевает его заметить. И тут его лицо озаряет искренняя улыбка, от которой глаза буквально сияют.

Но все, что он говорит, – это нейтральное:

– Хорошо.

Жаркий сентябрьский ветер проносится по полям, принося с собой аромат теплой травы. Я смотрю на голубое небо и яркое солнце, поднимающееся над горизонтом. В этой части страны до наступления осени еще далеко.

Заперев за нами дверь, я направляюсь к нашим машинам на подъездной дорожке.

Райна, видимо, снова попыталась сбежать, потому что Джейс теперь держит ее за руку, стоя рядом с моей машиной. Она смотрит на меня, как мрачная дождевая туча.

– Перестань быть такой, блять, сложной и просто сядь в машину, – говорю я.

На мгновение кажется, что она собирается со мной поспорить. Потом она цокает языком и огрызается:

– Ладно.

Она пытается вырвать свою руку из хватки Джейса. Он не позволяет ей. Вместо этого он вопросительно смотрит на меня, подняв брови. Я киваю.

Райна что-то бормочет себе под нос, когда он наконец отпускает ее и идет к своей машине. Пока я огибаю Range Rover, она забирается на пассажирское сиденье и захлопывает дверь гораздо сильнее, чем нужно.

– Осторожно, – говорю я, проскальзывая на водительское сиденье и закрывая дверь с гораздо большей осторожностью. – Сломаешь – купишь новую.

– Немного поздновато для этого, тебе не кажется? – отвечает она, одаривая меня насмешливо-сладкой улыбкой и вертя в руках связку ключей.

Покачав головой, я завожу машину и везу нас к главной дороге.

Когда мы проезжаем мимо ряда зданий, где расположены комнаты общежития, Райна с тоской смотрит в их сторону.

– Ты не можешь просто высадить меня здесь?

– Зачем?

– Мне нужно принять душ перед занятиями.

Не отрывая глаз от зданий, она проводит рукой по внутренней стороне бедра. Мой член пульсирует, и мне приходится крепче вцепиться в руль.

– Я все еще липкая после вчерашнего, – продолжает она. Оторвав взгляд от общежития, она снова поворачивается ко мне лицом. – И это твоя вина, так что, по крайней мере, ты можешь высадить меня, чтобы я могла принять душ.

– Я не помню, чтобы ты жаловалась прошлой ночью. Более того, я отчетливо помню, как ты умоляла меня заставить тебя кончить.

Она скрещивает руки на груди и хмурит брови.

– Я не умоляла.

– Ты сказала "пожалуйста".

– Это не мольба. Я просто была нетипично вежлива. И мы отклоняемся от темы. Ты остановишь машину и дашь мне принять душ или как?

– Нет.

Она разводит руками.

– Почему, черт возьми, нет?

Убрав руку с руля, я провожу ею по ее обнаженному бедру и опускаюсь между ног. Она судорожно втягивает воздух, когда я ласкаю ее киску. Затем я похлопываю ее по внутренней стороне бедра, после чего снова возвращаю руку на руль.

– Потому что я хочу, чтобы ты весь день ходила по кампусу с засохшими соками на бедрах после того, как я заставил тебя кончить на моей кровати. – Я одариваю ее ухмылкой. – В качестве напоминания о том, кто контролирует твое тело.

Глава 17

Райна

Пистолет кажется каким-то неправильным в моих руках. Он слишком тяжелый. Слишком громоздкий. Я даже понятия не имею, как правильно его держать, хотя инструктор сжалился надо мной и показал основы, которые все уже должны знать.

Подняв его, я изо всех сил стараюсь прицелиться в бумажную мишень на траве. Затем нажимаю на курок. Пистолет дергается в моих руках, и пуля, пролетев в воздухе, ударяется о деревянный барьер, установленный позади ряда мишеней. Я раздраженно вздыхаю.

Я искренне презираю плохую успеваемость. А сейчас я чувствую себя неудачницей мирового класса. Не важно, на каком занятии мы находимся, я всегда оказываюсь худшей во всем, что мы делаем. Единственное, в чем я разбираюсь, – это химия, но к ней мы еще не приступали. Поэтому в свободное время я тайком пробираюсь в химическую лабораторию и занимаюсь там самостоятельно. Мне нужно восстановить уверенность в себе, которая начала угасать.

– Я хотел спросить, – внезапно говорит Габриэль. Он подходит к линии, делает два точных выстрела по мишени и отходит назад, прежде чем снова повернуться ко мне. – Сегодня утром у тебя на запястьях были следы от веревки?

К счастью, мои щеки уже раскраснелись от раздражения из-за собственных неудач, так что я не думаю, что Габриэль замечает, как они пылают еще сильнее.

– Хм, да.

На его лице отражается смесь веселья и замешательства.

– Что случилось?

Мой взгляд скользит по полю туда, где стоит Илай. На этом занятии нас разделили, а также к нам присоединились как второкурсники, так и старшекурсники. Чтобы первокурсники могли перенять технику у старших, так, во всяком случае, сказал наш преподаватель. Илай здесь, а Кейден – среди второкурсников. По крайней мере, Коннора, Джейса и Рико сегодня распределили по разным группам. Я невероятно благодарна за это, потому что не думаю, что выжила бы, если бы мой брат, а также все Хантеры увидели, насколько я плоха в этом.

Оторвав взгляд от искусной стрельбы Илая на другой стороне поля, я переключаю свое внимание обратно на Габриэля.

– Меня, эм... связали.

Его сверкающие голубые глаза удивленно скользят по моему телу.

Новая волна жара обжигает мои щеки, словно у меня на бедрах все еще остались мои соки. Но сегодня я пропустила обед и вместо этого побежала в свою комнату в общежитии, чтобы принять душ и переодеться, прежде чем снова отправиться на велосипеде в школу, так что на моем теле не осталось никаких следов того, как я провела прошлую ночь.

– Звучит как история, которую мне нужно услышать, – говорит Габриэль, слегка усмехнувшись.

Посмеиваясь, я качаю головой.

– Поверь мне, ты действительно не захочешь этого знать.

Подойдя к черте, я снова поднимаю пистолет. Я не уверена, что точно знаю, куда нужно смотреть, чтобы прицелиться, но когда я прищуриваюсь и пытаюсь разглядеть мишень, то надеюсь на лучшее. Затем нажимаю на курок.

Пуля рассекает теплый послеполуденный воздух и попадает прямо в левое колено мишени. Я хмуро смотрю на бумажного человека.

Как только я снова ставлю пистолет на предохранитель и опускаю его, Габриэль хлопает меня по плечу тыльной стороной ладони и ослепительно улыбается.

– Отличный выстрел! Сейчас цель была бы уже полностью выведена из строя.

Взглянув на него, я чешу затылок и морщусь.

– Я целилась ему в голову.

Габриэль моргает.

– О.

Я просто смеюсь и пожимаю плечами, но даже я слышу, что это звучит немного неловко. Прочистив горло, я снова перевожу взгляд на Илая.

Мне очень нужно выяснить, кто испортил винтовку Коннора. Несмотря на то, что мой разговор со старшекурсником по имени Томас О'Коннелл был прерван Илаем и его поведением пещерного человека, мне удалось получить достаточное представление о том, что он за человек. Амбициозный, смертоносный и по большей части лишенный морали. Но в нем было и сильное чувство чести. Не думаю, что он опустился бы настолько низко, чтобы использовать грязные приемы против своих конкурентов.

Внезапная мысль поражает меня как молния.

Что, если саботаж был направлен не против Коннора? Что, если настоящей целью был Илай? Что, если кто-то действительно пытался убить его с помощью этой испорченной винтовки, а Коннор просто оказался тем человеком, которого они решили использовать в качестве козла отпущения?

У меня сводит живот.

Если это правда, если Коннору просто не повезло стать жертвой обстоятельств, то я искала не там.

Я трясу головой, чтобы прояснить ее, а затем возвращаю свое внимание к Габриэлю. Он трижды стреляет в свою цель, два раза в сердце и один раз в голову, с уверенностью, которой мне так не хватает.

– У Хантеров есть враги? – Спрашиваю я.

Он смотрит на меня. Затем стреляет еще раз, после чего снова отступает назад.

– Конечно. У всех семей убийц есть враги, особенно среди выживших жертв.

– Нет, я имею в виду здесь. В Блэкуотере.

Он переводит взгляд на другого первокурсника, стоящего неподалеку от нас. Я прослеживаю за его взглядом. У парня, на которого он смотрит, каштановые волосы, серые глаза и довольно незапоминающееся лицо.

– Ты знаешь Антона, верно? – Спрашивает Габриэль.

– Не совсем.

– Его полное имя Антон Петров. У него есть старший брат. Михаил Петров, который учится на втором курсе. – Он проводит рукой по своим густым светлым волосам, затем почесывает подбородок, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. – Их семья уже некоторое время пытается свергнуть Хантеров с их трона.

– Понятно. – На моих губах появляется улыбка. – Похоже, мне стоит познакомиться с ними поближе.

Габриэль бормочет что-то о том, что вмешиваться в этот конфликт – очень плохая идея, но я игнорирую его и двигаюсь дальше, чтобы оказаться рядом с Антоном.

В серых глазах Антона мелькает удивление, когда я занимаю позицию рядом с ним, но он ничего не говорит. Я не могу просто подойти и спросить его, не пытался ли он подстрелить Илая пару недель назад, поэтому сначала я тоже ничего не говорю. Я просто молча начинаю стрелять.

Выстрелы эхом разносятся по огромному полю, пока мы все продолжаем тренироваться. Солнечный свет падает на меня, согревая спину. Сегодня нет ветра, и летняя жара все еще не спала, поэтому у меня по спине скатывается капелька пота.

Я снова стреляю. Пуля попадает в деревянный барьер на небольшом расстоянии от цели.

– Ты держишь его неправильно, – в конце концов говорит Антон.

Внутри меня бурлит удовлетворение. Отлично. Теперь у меня есть повод завязать с ним разговор.

На моем лице появляется смущенное выражение, когда я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Да, я так и думала. Инструктор раньше пытался показать мне, но после третьего раза он выглядел так, будто готов пустить мне пулю между глаз, так что я просто кивнула и сказала, что поняла, хотя до сих пор не понимаю.

Антон усмехается.

– Да, терпение – не самая сильная его сторона.

– Если честно, то и у меня оно не очень.

Он снова усмехается, а затем еще несколько раз стреляет в цель. Я уже начинаю думать, что упустила возможность, но тут он снова смотрит на меня. Я чувствую, как его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на изгибах.

– Ты та девушка, которая начала учиться на три недели позже всех, верно? – говорит он.

– Да. – Переложив пистолет в левую руку, я протягиваю другую, говоря: – Райна Смит.

Он берет меня за руку.

– Антон Петров.

Мы пожимаем друг другу руки, но он держит мою чуть дольше, чем это необходимо. Я улыбаюсь ему. Он еще раз сжимает мою ладонь и отпускает.

– Петров, – говорю я, поднимая брови. – Ты из семьи Петровых.

До недавнего времени я никогда не слышала этой фамилии, но, судя по тому, что сказал Габриэль, похоже, они хорошо известны. А лесть всегда срабатывает.

Мои предположения подтверждаются, когда на его лице появляется гордая улыбка.

– Да, верно.

– Тогда, полагаю, у нас есть и общий враг. – Я бросаю многозначительный взгляд в сторону Илая.

Выражение лица Антона мрачнеет, когда он тоже бросает взгляд в ту сторону.

– Да. – Повернувшись, чтобы встретиться со мной взглядом, он быстро оглядывает меня с ног до головы. – Я видел, что он сделал с тобой в кафетерии. Ремнем.

На этот раз мне даже не нужно изображать смущение в голосе.

– Видел, да?

В его глазах закипает гнев.

– Кто-то должен сбросить эту семью с их чертова пьедестала.

– Может, кто-то уже пытается. Я слышала, что несколько недель назад кто-то пытался подстрелить Илая.

Мое сердце бешено колотится, пока я жду его ответа. Даже если он и виноват, сомневаюсь, что он просто так признается мне в этом после нескольких минут знакомства. Но, возможно, он что-то выдаст. Какую-нибудь зацепку, которую я смогу использовать, пока не найду доказательства невиновности Коннора.

– Да. – Смеется Антон. – Жаль, что это не удалось. – В его глазах появляется коварный блеск, когда он смотрит на меня. – А вот тебе не стоить следовать их примеру и попытаться пристрелить его. Ты ужасно целишься. – На его губах появляется улыбка, когда он указывает подбородком в сторону мишеней. – Хочешь, я покажу тебе, как правильно держать оружие и целиться?

– О Боже, да, пожалуйста.

Он убирает свой пистолет в кобуру, а затем поднимает мои руки, чтобы я снова прицелилась. Поправляя мои пальцы, он объясняет, в чем была моя ошибка и как это влияет на траекторию пули. Затем он подходит ко мне сзади.

У меня замирает сердце, когда он прижимается своим мускулистым телом к моей спине, а затем обхватывает меня руками.

– Вот так, – говорит он.

Но я едва могу сосредоточиться на его указаниях, потому что каждый раз, когда он говорит, его дыхание танцует по моей шее и ласкает раковину уха.

– Райна? – говорит он. – Ты слушаешь?

– Что? Да.

– Тогда что я сказал?

– Эм...

Он смеется, и его теплое дыхание снова касается моей кожи.

– Я говорил, что когда ты целишься, тебе нужно...

Вокруг меня становится неестественно тихо, когда Антон резко замолкает.

Затем мрачный голос рассекает воздух, как лезвие.

– Убери. Свои. Руки. От. Нее.

Я бросаю взгляд в сторону голоса и вижу, что рядом с нами стоит Илай Хантер, похожий на самого дьявола. Его золотисто-карие глаза горят адским пламенем, а ярость темными волнами исходит от его тела.

Антон за моей спиной напрягается, и медленно убирает руки с моих запястий, широко разведя их в стороны.

В этот момент я замечаю пистолет, который Илай прижимает к его виску.

Мой желудок переворачивается. Господи Иисусе, неужели он собирается выстрелить ему в голову за то, что он просто показал мне, как держать оружие?

– Что, черт возьми, ты себе позволяешь? – огрызаюсь я, отступая от Антона и поворачиваясь лицом к Илаю.

– Ты не имеешь права прикасаться к ней, – выдавливает Илай. Все еще держа пистолет у виска Антона, он осматривает всех вокруг суровым взглядом. – Никто не прикоснется к ней. Она принадлежит мне.

– Я никому не принадлежу, – рычу я.

Но Илай меня не слушает. Он просто переводит свои полные ярости глаза обратно на Антона.

– Я предупреждаю тебя один раз, Петров. В следующий раз, когда дотронешься до нее, я всажу тебе пулю в лоб.

Антон стискивает челюсти, и в его глазах тоже вспыхивает гнев, но он ничего не говорит.

– Понял? – Требует Илай.

– Да, – выдавливает он.

– Тогда повтори.

На лице Антона вспыхивает ярость, и он снова стискивает зубы, ничего не говоря.

Илай сильнее прижимает дуло пистолета к виску Антона, с силой заставляя его наклонить голову в сторону.

– Повтори.

– В следующий раз, когда я прикоснусь к ней, ты всадишь мне пулю в лоб, – выдавливает Антон с огромным усилием.

– Хорошо. А теперь извинись.

– Извини.

– Лучше.

– Я приношу извинения за то, что прикоснулся к тому, что принадлежит тебе.

Из горла Илая вырывается издевательский смех.

– Хороший мальчик.

В моей душе поднимается жар, но его затмевает огромный гнев.

Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с кем-то и получить информацию о том, кто подставил Коннора, появляется Илай и все портит. Мне нужно выяснить, кто на самом деле испортил винтовку, но я не смогу этого сделать, если Илай все время будет вести себя как одержимый пещерный человек.

– Я не принадлежу тебе, гребаный мудак, – рычу я на него. – Я могу разговаривать с кем хочу и...

– Еще одно слово, и прошлая ночь покажется детским садом по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. – Илай бросает на меня властный взгляд, после чего отводит пистолет от головы Антона. – Если ты еще раз подойдешь к нему, он будет истекать кровью. Хочешь, чтобы это было на твоей совести?

Я смотрю на него в ответ, сжимая и разжимая челюсти. Затем выдавливаю из себя:

– Нет.

– Нет, – повторяет он, а затем вздергивает подбородок. – Тогда уходи, пока у меня еще осталось немного терпения.

После очень короткой игры в гляделки я вынуждена признать, что проиграла этот раунд. Раздраженно рыча, я разворачиваюсь и иду в другой конец поля.

Я сдаю свой пистолет, но, уходя, хватаю другой. На нем глушитель. Я не знаю, как им пользоваться и влияет ли он вообще на работу пистолета, кроме как приглушает шум, но это был единственный пистолет в пределах досягаемости. Да и это неважно. В любом случае он должен подойти для того, что я задумала.

Пылая жаждой мести, я ухожу с поля и направляюсь в химическую лабораторию.