Текст книги "Последний вздох"

Автор книги: Рэйчел Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Это что-то, что мы сделали, – ответила Клер. – Что-то, что мы знаем. Что-то, что только мы знаем. – И к тому моменту, когда она закончила говорить это, она все поняла, как и Шейн.

– Парень, в пустыне, – сказал он. – Письмо из Блэйка. Так это совершенно секретно, предназначено для одних глаз? Если там написано лишь «беги»…

– Я думаю, что это не столько из-за написанного, – сказала Клер медленно. – Я думаю… я думаю, это потому, что мы знаем Амелию слишком хорошо. Мы немного разбираемся в ее мышлении. Больше, чем другие люди, во всяком случае. – Она сглотнула. – Я думаю, она хотела остановить нас, чтобы мы не рассказали кому-нибудь еще или обдумали возможные последствия.

– Меня, – поправил ее Шейн. – Она хотела остановить меня.

Эти слова заставили ее замолчать. Очевидно, это была правда. Мирнин умчался за Шейном, как стрела, а ведь у него была возможность убить ее, но он даже не пытался. Почему пощадил ее, если и она, и Шейн знали одни и те же опасные вещи?

Ты знаешь, прошептал какой-то голосок глубоко внутри нее. Ты знаешь, что чувствует Мирнин.

Клер вздрогнула. Она не знала. Действительно не знала. И она не хотела знать попрежнему. Но если Мирнин отказался убить её, разве по этой же причине он мог без особых проблем убить Шейна.

Тогда почему из всех людей именно Оливер вмешался, чтобы спасти их? Это не имело никакого смысла, и оставило Клер в таком потрясенном и уязвленном состоянии, какого не было за все время её пребывания в Морганвилле. Если Амелия отвернулась от них…

Она еще плотнее обвилась вокруг Шейна. Он со слабым звуком удовольствия в глубине горла потянул её себе на колени. Их губы встретились сначала нежно, а потом более всепоглощающе. Рот Шейна, вкуса дождя и горько-сладкого привкуса кофе, заставил Клер заскулить тихонько, заставил желать большего, гораздо большего, познать, что он жив и вместе с ней. Поцелуй становился крепче, и руки Шейна гладили с жаром её кожу. Вдруг она ощутила как душит влажная одежда, захотела избавиться от неё.

– Эй, – прошептал он и схватил её за руки, когда она потянула подол футболки чтобы сдернуть её. – Подожди.

Она остановилась и уставилась на него, потрясенная. Улыбка его влажных от поцелуев губ успокоила её. Как и горячий голодный взгляд его глаз.

– Наверх, – сказал он. – Необходимо тебя вытереть и нормально согреть.

Его слова прозвучали невинно, но, ох, это было не так. Совсем не так.

Она поднялась на ноги и протянула ему руку. Он удивленно поднял брови, взял ее за руку и поднялся, чтобы обнять ее и еще раз поцеловать.

– Он может попытаться еще раз, – сказала Клер. – Если Амелия повернется против тебя, я клянусь, Шейн, я клянусь, что я…

Он покачал головой и подарил ей теплый, сладкий, полный обещаний поцелуй. – Не думай об этом сейчас, – сказал он хрипловатым шепотом. – Что бы ни случилось, мы будем готовы к этому, Клер. Мы оба.

И после повел ее наверх, в тишину ее комнаты, где он снова обещал ей. Много всего особенного.

Оливер постучал в дверь через два часа. Они оба уже встали, оделись, и Клер разогревала суп Шейну – это было единственное, что он мог проглотить из-за ушиба горла. Клер открыла дверь и уставилась на Оливера, пристально посмотрев, и сказала, – Вы знали, что происходит. Вы знали о Мирнине. Это была Амелия?

– Я могу войти? – спросил Оливер. Он не стал дожидаться ответа, просто оттолкнул ее и прошел по коридору. Клер пробормотала вполголоса проклятие и заперла за ним. Вокруг нее сконцертрировалась энергетика дома, защищающая и грозная, но не совсем уверенная в том, кто вероятный противник. Дом реагировал на ее настроение, даже больше, чем на других жителей. Это может быть полезным, кстати как раз сейчас.

Оливер остановился у дивана, и, глядя на Шейна, который сознательно игнорировал его, пялясь в мерцание телевизора. – Ты в порядке? – спросил Оливер. Шейн указал на горло, – Ничего не повреждено, я надеюсь.

Шейн отмахнулся от него.

– Ах, как я вижу, ты еще не лишился чувства приличия и превосходных манер.

Оливер бросил взгляд на Клер, и чуть приподняв брови, спросил, – Он в порядке?

– Нет, благодаря Мирнину. – Она была так зла прямо сейчас, что почти дрожала. – Что за черт, Оливер?

– Жаль говорить, но это не совсем вина Мирнина. Существовало опасение, что позволение вам двоим знать… то, что вы знаете, может обернуться слишком большим риском. Считай, что тебе повезло. Мирнин сражался за твою жизнь.

– Мою жизнь. Не Шейна.

Оливер пожал плечами. – Как видишь, он жив и дышит. Ничего страшного не случилось.

Шейн молча ткнул указательным пальцем в шею, которая приобрела болезненный темно-красный цвет, превращающийся в фиолетовый.

– Никакого непоправимого ущерба, – поправил себя Оливер. – Пусть это будет показателем того, насколько серьезна эта ситуация, и насколько серьезны мы в своем желании не допустить разглашения этой информации… при этом, я имею в виду не только человеческое сообщество, но и вампирское. Молчи, ты меня слышишь? Ты никогда не была там, и ты никогда ничего не видела. Или, я обещаю, твое помилование будет отменено.

– Но мы же ничего не знаем! – Клер почти выкрикнула это. Она была в такой ярости, что хотела напасть на него голыми руками, и лишь тот факт, что обычно вспыльчивый Шейн тихо сидел на диване, удержал ее. Ну, это и еще тот факт, что Оливеру не составит ни малейших проблем раздавить ее как букашку. – Чего вы все так боитесь?

После этих слов Шейн взглянул на Оливера.

Тот заколебался на мгновение, а затем сказал, – Я надеюсь, тебе никогда не придется узнать ответ на этот вопрос, Клер. Не выходите из дома сегодня вечером. Подождите до завтра. Мне необходимо кое в чем убедиться.

Затем он тихо ушел. Она услышала, как открылась дверь и Оливер позвал, – Запри ее за мной. – Затем он исчез.

Клер выкрикнула в отчаяние, бросилась вниз по коридору, и захлопнула замки с такой силой, что ушибла руку. Затем она ударила кулаками по двери, и хорошенько пнула ее.

Шейн последовал за ней, и положил руки ей на плечи. Она повернулась к нему, вглядываясь в его лицо. Боже, этот синяк выглядел ужасно. Он чуть не умер.

Нет, его чуть не убил. Мирнин, из всех людей. Насколько всё плохо?

– Расслабься, – прошептал он. Он протянул руки и с нежностью обхватил ее лицо. – Просто расслабься. Дверь ни в чем не виновата.

– И это говорит парень, который крушит стены.

– Да, ну, стены сами напрашиваются.

Она рассмеялась, но это было похоже на нечто среднее между лаем и всхлипом. – Боже, что же там происходит? Чего они нам не рассказывают?

– Не знаю, – сказал Шейн. – Но на этот раз, я предлагаю не спрашивать, потому что это прямой путь к лишению нашего финансирования. – Он поцеловал ее в лоб, потом двинулся вниз, чтобы поцеловать в губы. – Боже, ты такая аппетитная.

– И об этом ты думаешь? После всего случившегося?

– Когда я нервничаю, я сосредотачиваюсь на позитивном. Например, на тебе. – Он взял ее за руку и повел обратно в гостиную, где усадил ее на диван, а сам сходил за двумя стаканами чая со льдом (Ева сделала его, по какой-то причине), и включил фильм на плеере. Она была слишком напряжена, чтобы расслабиться, в отличие от Шейна – он растянулся на диване, и несколько мгновений спустя, Клер, почувствовав себя глупо, устроилась рядом с ним. Его теплая, тяжелая рука обвилась вокруг ее талии, притягивая ее ближе.

Она понятия не имела, что это был за фильм, и в считанные минуты, ей стало все равно. Горячие поцелуи Шейна на ее шее гарантировали это. Как и хитрые, замечательные движения, что он проделывал своими руками.

Не прошло и часа, как они вместе уснули, свернувшись калачиком под теплым покрывалом, под всё ещё идущий фильм.

Они проснулись от звука гремящих на кухне тарелок и запаха пиццы. Клер пошевелилась первая, а ее потягивание и зевота привели к тому, что Шейн счастливо что-то пробормотал и ближе прижался к ней, но она улыбнулась и выскользнула из-под его руки.

Шейн слегка разомкнул глаза и произнес, – Не честно, ты уходишь.

– Ну, это пицца, – сказала Клер. – Вставай или тебе ничего не останется.

Пицца была почти такой же магической приманкой, что и тако, поскольку за тридцать секунд он вскочил на ноги, тряся головой, пытаясь уложить волосы в привычном «мне нет до этого дела» стиле.

О Боже, его шея выглядела ужасно. Такое не замаскируешь. Клер подошла к нему поближе и прошептала, – Мы не можем им рассказать. Ты ведь помнишь, да? Оливер сказал…

– Да, потому что я так хорош в выполнении приказов ходячих клыкастиков, – прошептал Шейн в ответ. Даже его шепот звучал грубо и болезненно.

– Шейн, ты не можешь!

– Прекрасно. Я ничего не скажу. Ты это объяснишь.

Это лучшее, что он был готов предложить, так что Клер толкнула дверь в кухню, с сомнением поглядывая на него, и обнаружила Майкла и Еву, стоящих за стойкой и накладывающих на тарелки пиццу из коробки. Там были две большие, Шейн направился к одной со всеми наполнителями. Он схватил кусок и начал есть его стоя.

Ева закатила глаза и опустила тарелку на столешницу. – Честно, тебя что, воспитывали в загоне для пони или еще где? Тарелки! Выучи это, полюби это… – Ее голос стих, а на лице отразился шок. – Что, черт возьми, с тобой произошло, Шейн?

Майкл поднял взгляд от своей собственной тарелки и тоже это увидел. Его голубые глаза расширились. – Черт, – сказал он. – Ты в порядке?

Шейн молча поднял два больших пальца.

– Шейн! Что случилось?

Он указал на горло, выглядя несчастно. Ах да, конечно. Он на полном серьёзе сваливал все это на нее, поняла Клер. У нее не было выбора, кроме как вмешаться. – Он не может говорить, – сказала она. – Ну, он может, но это больно. – Чистая правда. – Он подрался. – Тоже верно, хотя это была не столько драка, сколько нападение. – Хорошая новость – он выиграл.

– Чувак, кто-то пытался задушить тебя. Это отличается от большинства боев, – сказал Майкл. Он был искренне обеспокоен. – Это из-за листовок?

Это было вполне разумное объяснение, но Клер не могла не вздрогнуть от его использования. Прежде всего, поскольку Майклу и Еве уже было достаточно плохо из-за напряженности в городе. – Я так не думаю, – сказала она. – Это… что-то личное.

– Знаешь, тебе действительно надо прекратить попытки завести новых друзей, Шейн. Ты катастрофически плох в этом. И разве нас тебе не достаточно? – Ева похлопала ресницами и улыбнулась, но Клер могла точно сказать, что она все еще встревожена и волнуется. – Вот. Выпей колы. Это ведь хорошо для горла, верно?

– Хорошо для всего, – прохрипел Шейн и взял протянутую холодную банку со спокойной грацией. – Спасибо.

– Ты должен мне доллар, – сказала Ева. – Хотя, я добавлю его к тем пяти тысячам, что ты уже должен мне.

Он послал ей поцелуй, а она показала ему язык, и это был конец разговора, к счастью.

Они сидели вместе за столом и ели, в основном говорили Майкл и Ева. Шейн, конечно, молчал в силу обстоятельств, а Клер просто не могла придумать, что сказать, потому что сегодняшние события вытеснили все ее навыки непринужденных разговоров, и она боялась сказать что-нибудь, страшась сболтнуть лишнего. Оливер совершенно четко дал понять каким будет наказание за это. О, Боже, мы уже сказали Еве, что Мирнин вел себя странно, вспомнила Клер – они обсуждали это в кафе, но, по крайней мере, они не выложили больше никакой информации. Если считать экстренной новостью странное поведение Мирнина, то… ну, никто не стал бы прерывать запланированного вещания передач. Надеюсь.

– Земля вызывает Клер! – Ева щелкнула пальцами перед ее лицом. Она моргнула, отскочив назад, и торопливо откусила остывшую пиццу. – Ух ты. Видишь, что происходит, когда ты спишь в середине дня? Мозговые клетки находятся в спящем режиме.

– Прости. Так что ты говорила?

– Я спрашивала, планируешь ли ты помочь завтра. Мне может понадобиться твой совет в выборе торта, цветов и прочего.

– Я… – На мгновение мозг Клер абсолютно опустел. Должно быть, дала о себе знать теория Евы о спящих мозговых клетках. – Мне нужно сдать тест завтра утром, – она, наконец, вспомнила. – И когда-нибудь я действительно должна показаться в лаборатории.

– Значит, это – нет, – сказала Ева, и повернулась к Майклу.

– Уроки игры на гитаре, – сказал он. – Если я тебе нужен для…

– Нет. Потому что я знаю одного бездельника здесь, у которого нет никаких планов. Так ведь, Шейн?

Он жестом изобразил, как разрубает что-то. Ева покачала головой. – О, нет, тебе не надо. Я проверила график работы. Ты не работаешь до понедельника. Даже не пытайся.

В ответ он откусил слишком большой кусок пиццы. Майкл похлопал его по плечу. – Мне нравится этот план, – сказал он. – Ты и Ева, выбирающие торт и цветы, и ты не сможешь даже и слова произнести. Будут тонны веселья.

Шейн чуть не задохнулся и бросил на Майкла косой взгляд. Майкл в ответ послал ему улыбку на сто ватт – без клыков, что, вероятно, было к лучшему.

В целом, это был не плохой вечер, особенно когда все они свернулись калачиком на диване для ночи плохих фильмов. Было немного непривычно без придирчивых комментариев Шейна, но отдых рядом с ним, в его объятиях, заставил Клер почувствовать, что всё в мире должно быть в порядке, в конце концов.

«Нет, это не так», настаивала какая-то предательская, рассудительная часть ее мозга. «Ничто не правильно. Ты в опасности».

Если Амелия испугалась до такой степени, что попыталась убить Шейна, даже если это была какая-то ужасная ошибка, предчувствие Клер было почти наверняка правильным.

Глава 6

Клер

Утро пятницы выдалось ясным, все дождевые тучи рассеялись; воздух был свежим, сухим и холодным, и ветер – который никогда и не стихал – гонял облако песка, и Клер, кутаясь в теплую куртку, шарф, шапку и перчатки, шла выпить кофе в кафе «Встреча». Ева ненавидела вставать рано, так что этим утром за стойкой была девушка по имени Кристи, жизнерадостная невысокая блондинка, которая возможно была чирлидершей старшей школы Морганвилля в прошлом году, или пару лет назад. «Встреча» делала отличный бизнес, готовя кофейные деликатесы для людей, не спешащих на работу, и студентов, посещающих утренние занятия. Клер не сразу смогла найти столик, но в конце концов заняла один, придвинутый к стене, как только другой посетитель освободил его.

Она потягивала свой мокко и проверяла электронную почту на телефоне, когда кто-то с глухим стуком бросил маленькую клетчатую сумочку на стол. Клер подняла взгляд и увидела Монику Морелл, опускающуюся на стул напротив нее. Погода для Моники не имела никакого значения. На ней были белые гольфы, клетчатая плиссированная мини-юбка и белый топ с глубоким вырезом. Никакой верхней одежды.

– Ты разве не мерзнешь? – спросила Клер. – И, кстати, это место занято моим невидимым другом.

– Конечно я мерзну, но я готова терпеть ради моды, хотя едва ли ты понимаешь что-то в таких вещах, Зубрила. И плевать на твоего невидимого друга. Я хочу выпить кофе, а за твоим столиком единственный свободный стул. Я вовсе не хочу грубить или что-либо в этом роде.

Моника откинула за спину свои блестящие темные волосы. Она недавно перекрасила их, и Клер подумала, что такой цвет идет ей больше всего. Она была высокой, симпатичной девушкой с вызывающей привлекательностью, и у них с Клер на протяжении уже долгого времени было что-то вроде не дружбы, а вооруженного перемирия.

– Как там Джина? – спросила Клер, делая глоток. Чем быстрее она допьет свой кофе, тем быстрее сможет сбежать с этой Планеты принцесс. – Я слыщала, она на реабилитации.

Джина была одной из двух закадычных подружек Моники, и она была вовсе не на реабилитации, которую проходят какие-то знаменитости, нет, это была физическая реабилитация после того, как она разбила свою машину в весьма зрелищной аварии. Клер считала, что та авария была кармическим возмездием. Она даже почувствовала небольшой укол вины за то, что не слишком-то сочувствовала. Ее вопрос был простой вежливостью.

– Она идет на поправку, – сказала Моника. – Однако, они подумывают поместить ее куда-то вроде психо-терапевтической штуки. Очевидно, она ударила медсестру.

– Ну, Джина есть Джина, – сказала Клер. – Она умеет заводить друзей.

– Что за наезд?

– Она угрожала мне ножом. И не один раз. И она сломала Миранде нос. – Миранда была худеньким подростком, который за свою короткую жизнь уже получил слишком много травм; Джина хладнокровно ударила ее, и уже только за это, Клер хотелось бы, чтобы реабилитация Джины длилась вечно. Не буквально, конечно. Но Клер надеялась, что это было по меньшей мере болезненно.

Моника ничего не возразила. Клер знала, что она тоже не была в восторге от поведения Джины, но при этом не пыталась положить ему конец.

– Возможно, будет лучше если они проведут обследование, – сказала Моника. – Сучка явно сумасшедшая.

Этими тремя словами она отправила в отставку одну из своих самых преданых последовательниц и приспешниц. Клер не знала, произвело ли это на нее впечатление или скорее вызвало отвращение. Возможно, и то, и другое.

– Она здесь не одна такая.

– Тебе лучше знать. К слову о сумасшедших сучках, не могу дождаться, чтобы посмотреть, что произойдет на вечеринке по случаю помолвки. Это должно быть что-то грандиозное.

Глаза Моники светились от предвкушения. – Я слышала, что Псевдо-Мертвая Девочка пригласила половину повстанческого движения Морганвилля, и они еще захватят своих друзей. Я собираюсь одеться так, чтобы потом можно было легко отстирать кровь, на всякий случай.

Конечно Моника придет на вечеринку; она никогда не упустит случая потусоваться, особенно на вечеринке, где она сможет вызвать хаос. И все же Клер понимала, что не Моника была их самой большой проблемой. И ее поведение тоже не будет худшим.

Это было печально.

– Приятно было поболтать, – сказала Клер, и хотя у нее еще оставалось пол-кружки кофе, она поднялась, чтобы уходить.

Моника резко протянула руку и схватила рукав куртки Клер. – Подожди. Сядь. Пожалуйста.

Услышать "пожалуйста" от само-коронованной принцессы Морганвилля? Теперь это становилось интересно. Клер присела обратно и отхлебнула свой мокко, ожидая, что произойдет дальше.

– Кое-что случилось, – сказала Моника. Она понизила голос и оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Насколько Клер могла судить, никто и не пытался.

– Вчера моего брата вызвали на какое-то совещание за закрытыми дверями с Амелией и он до сих пор не вернулся. Кроме того, он не отвечает на звонки. Ты можешь выяснить, что происходит?

Ричард Морелл, брат Моники, был мэром города – возможно слишком молодым для этой должности, но он был одним из самых ответственных людей, которых Клер когда-либо знала. Очевидно, что Моника заботилась о нем. И она была права – быть запертым с Амелией всю ночь… Звучало не слишком хорошо.

– Я могу поспрашивать, – сказала Клер. – Но они, возможно, не скажут мне больше того, что ты итак знаешь.

– Я просто хочу знать, что он в порядке.

Моника выгладела почти… ну, человечной. – Ричард – это все, что у меня есть. Ты же знаешь.

Клер кивнула. – Посмотрим, что я смогу выяснить, но я уверена, что с ним все в порядке. Не волнуйся.

– Спасибо. – Моника сказала это неохотно, но она все же это сказала. Это было более, чем удивительно. Клер не хотела портить момент, говоря что-либо еще, так что она допила свой кофе в тишине, то же сделала и Моника, и это создало ощущение… почти комфорта.

По крайней мере, в сравнении с теми временами, когда они пытались поубивать друг друга.

Потом Клер отправилась в здание научного факультета ТПУ, где ее ждал профессор Говард, чтобы провести тестирование. Она справилась с тестом за двадцать минут вместо выделенного для этого часа; для нее тест был достаточно легким, и профессор понял это, едва взглянув на ее ответы. Она получила одобрительный кивок и наставление, впредь не пропускать другие тесты.

К сожалению, Клер не могла бы пообещать чего-то подобного. Не в Морганвилле.

После тестирования, сидя на ступеньках в холодных лучах солнца, она набрала номер Оливера. Не удивительно, что она попала на голосовую почту, и голос Оливера резко приказал ей оставить сообщение.

– Моника Морелл беспокоится о своем брате, – сказала она. – Она достаточно взволнована, чтобы спрашивать об этом меня, а это означает, что она скорее всего уже допросила всех остальных в городе. Полагаю, шумиха вам ни к чему, поэтому пойдите и успокойте ее. Пожалуйста.

«Пожалуйста» она добавила с запозданием и не слишком искренне; она все еще сердилась на него, и была просто в ярости от Мирнина. И Амелии. Она была по-настоящему зла на Амелию.

Она так много сделала для вампиров, она так старалась ради порядка в городе, и вот как они ей отплатили. Пытались забрать Шейна.

Чем дольше она думала об этом, тем больше злилась. И боялась. Поскольку все произошедшее словно поставило ее на край страшной пропасти… Она всегда считала, что в той или иной степени может доверять Мирнину и Амелии. (Насчет Оливера она никогда не заблуждалась). Но если она не могла… если на самом деле они видели в ней всего лишь малозначительного человечка… что для них значил любой другой человек в Морганвилле?

Ничего.

Именно это Шейн пытался сказать ей все время. Мы ничего не значим для них, мы просто система жизнеобеспечения, думала Клер. Каждый по отдельности, мы – ничто. Слуги. Нет, скот, только без копыт, полезный время от времени.

Она сжала свой телефон, встала и стала спускаться по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Изнутри ее сжигала смесь нервозности, тошноты и ощущения новой цели.

Она пошла прямо в магазин фото-аппаратуры, который они посещали вместе с Шейном; флаера с рекламой вечеринки по случаю помолвки в витрине не было, но Клер и не надеялась, что он там будет. Мужчина за прилавком – тот же самый – выпрямился и положил руки на стеклянный прилавок, когда она вошла. – Что ты хочешь? – спросил он. Татуировка цвета индиго выделялась на бледной коже предплечья, выглядывая из-под закатанного рукава рубашки.

Клер сняла шапку и перчатки, засунула их в карман и сказала: – Я не знаю.

Это было честно. Неизвестный импульс привел ее сюда, и теперь, стоя перед этим мужчиной, она не понимала, о чем хотела его спросить. – Что означают эти татуировки?

Он одернул свой рукав, глядя на нее с холодным подозрением. – Парни делают их, – ответил он. – Я не делаю. Я продавец в фото магазине. Поспрашивай на улице.

– Капитан Очевидный раньше был вашим другом.

Он ничего не ответил. Сейчас он хмурился и Клер спрашивала себя, не допустила ли она ужасную ошибку.

– Я просто… – Она глубоко вздохнула и выпалила. – Шейн может быть в опасности. Настоящей опасности. По уши. Вы можете защитить его?

– Извини? – его брови взлетели вверх. – Не понимаю, о чем ты толкуешь. Я просто…

– Продавец в фото-магазине, да, я вас слышала. Слушайте. Мне нужно знать – могли бы вы, не знаю, присмотреть за ним? Пожалуйста.

– Ты что думаешь, я поведусь на твое невинное представление? Ты с первого же дня пребывания здесь была на стороне вампиров. Без вариантов, милая. И если продолжишь разнюхивать здесь, нарвешься на неприятности.

– Я же не для себя прошу, – сказала Клер. – Это для Шейна. И я думаю, вам известно, что он-то никогда не был на стороне вампиров. Так что, пожалуйста, просто помогите ему, если увидите, что он в беде. Это все, о чем я прошу.

– Что насчет тебя? – спросил он, одарив ее зловещей ухмылкой. – Что если ты попадешь в беду?

Клер пожала плечами и одела шапку и перчатки. – Думаю, я сама по себе. Верно?

Он провожал ее пристальным взглядом, когда она вышла на улицу под слабые лучи зимнего солнца. Кругом были грязные лужицы и земля была пропитана влагой.

Когда она оглянулась, продавец фото-магазина кивнул ей.

Она засунула руки в карманы и пошла домой.

Дома царил хаос, и на мгновение Клер испугалась, что случилось что-то ужасное. Ева носилась по дому, разбрасывая вещи, а Шейн тонким и скрипучим голосом говорил ей, – Это не такая уж проблема, чувак, успокойся.

– Я не чувак и я не успокоюсь! – Ева верещала пронзительным голосом, полным разочарования.

Клер бросила вещи в холе и побежала в гостиную, ожидая увидеть… Впрочем, она сама не знала, что она ожидала увидеть, вероятно что-то катастрофическое.

Тем, что она увидела, был торт, стоящий на обеденном столе, и он был… ну, он был «катастрофой». В форме торта.

Двухярусный десерт был неравномерным и покосившимся, глазировка была грязной, красные цветы были замазаны чем-то белым, с левой стороны виднелись подозрительные пятна, похожие на кровь, и, хуже всего, как Клер увидела, подойдя ближе, была надпись сверху, обрамленная неровным сердцем, пронзенным стрелой, которая гласила «Майкл и Эва».

Эва. Не Ева.

Ева пинала диван своими ботинками от Док Мартенс и рыдала, и Клер не могла ее винить. Шейн выглядел беспомощным и просто стоял и смотрел на нее, не зная, что делать.

И, разумеется, он сделал худшую вещь в этой ситуации, он сказал, – Слушай, это же просто торт. Уверен, что он все равно вкусный.

Ева впилась в него взглядом. Клер подошла и обняла свою подругу, послав Шейну раздраженный взгляд.

– Что я такого сделал? – прохрипел он. Кожа на его шее была цвета пурпура, с оттенками синего. – Торт. Это же просто торт. Вкусный торт.

– Дорогая, все будет в порядке, – сказала Клер. – Мы можем это исправить.

– Мы не можем, – выдавила Ева, в перерыве между всхлипываниями. – Торт должен был быть украшен красным – а это какая-то жижа…

Это действительно выглядело жутковато, но Клер сдела храброе лицо. – Мы отчистим его, купим в магазине глазурь и нанесем ее заново. Хуже ведь не будет, верно? И мы сами его украсим. Получится здорово.

– Это ужасно! – причитала Ева, спрятав лицо в пухлой куртке Клер. – Это похоже на свадебный торт Дракулы.

– Разве это не его преимущество? – спросил Шейн. – Я имею ввиду, очень тематично.

– Ты совсем не помогаешь, Шейн, – сказала Клер.

– Я помогаю! Я даже принес его в дом!

– Да уж, отличная работа.

Клер вздохнула и покачала головой. – Ева, иди наверх или куда-нибудь еще. Мы придумаем, как все исправить. Просто успокойся и расслабься. Дыши. Я куплю глазурь и сразу вернусь.

Клер посадила Еву на диван. Она перестала рыдать, что было хорошо, но смотрела на торт помертвевшим, испуганным взглядом. Чем скорее старая глазурь будет соскоблена, а весь торт отглазурирован повторно, тем лучше.

Шейн спросил, – Хочешь чтоб я пошел с тобой?

Ее первым желанием было сказать «нет»… но он ведь пережил утро беготни с Евой, и к тому же Ева сейчас была поглощена подготовкой вечеринки, а не его защитой. Кроме того, день был в самом разгаре. Самое безопасное, что могло бы быть, даже от Амелии.

Он состроил ей щенячьи глазки и сказал, – Пожалуйста?

Она никогда не могла устоять перед щенячьими глазками, и он знал это. – Хорошо, – сказала она. – Но надень шарф. С таким горлом ты похож на зомби.

– Я слышал, зомби сейчас очень популярны, – сказал Шейн с непроницаемым лицом. – У них есть собственное телевизионное шоу и прочее. Ладно. Шарф.

Она проследила, чтобы шарф был намотан достаточно высоко и скрывал самые сильные синяки. – Если кто спросит, просто скажи, что ты сделал себе новую клёвую татуировку, которая еще не зажила, – сказала она. Она остановилась и легонько провела кончиками пальцев по разноцветной коже. – Болит?

Он наклонил голову и нежно поцеловал ее в лоб. – Только когда я смеюсь.

– Я постараюсь не смешить тебя.

– Грандиозная ошибка, красавица. – Она вся трепетала внутри, когда он называл ее красивой. Он делал это не часто, но когда это происходило, он говорил это таким тоном, что был… невероятно интимным. – Ты ведь знаешь, что мне нужно защитить тебя, верно?

– Я собираюсь купить сахарную глазурь, Шейн. Я не еду на сафари. Кроме того, именно ты у нас с мишенью на спине, а не я.

– Тогда ты сможешь защитить меня. – Он легонько поцеловал ее в нос.

Идея, что она – маленькая, физически не очень сильная – защищает большого, сильного Шейна… Ну, это было просто смешно, и она не смогла сдержать смех.

Но он продолжал смотреть на нее очень теплым и серьезным взглядом, и когда ее хихиканье прекратилось, он сказал, – Я серьезно, Клер. Я тебе доверяю.

Она положила руку ему на щеку и, не говоря ни слова, вывела его за дверь.

В продуктовом магазине, первым делом Клер приметила, что там возникла какая-то кризисная ситуация – кризис не из разряда «у нас кончилось молоко», а нечто большее. Стиль управления. Когда они с Шейном вошли внутрь их чуть не сбил с ног весьма взволнованный мужчина с той характерной внешностью управляющего магазином. Он разговаривал по телефону. Галстук у него висел криво, а под мышками пятна пота. Он говорил, – Да, я знаю, что вам нужны деньги за доставленный товар, и я пытаюсь связаться с нашим владельцем… я уже несколько дней этим занимаюсь! Нет, у меня нет другого номера. Послушайте, я уверен, что всё в порядке. Я лично схожу и проверю. Если вы можете просто пойти навстречу и осуществить запланированную доставку… – Его голос затих, когда он ушел по направлению к своему кабинету. Клер обменялась взглядом с Шейном, который недоуменно пожал плечами, после чего они отправились на поиски глазури для торта.

Клер с уверенностью могла сказать, что полки остро нуждались в пополнении запасов… Не то, чтобы в этом магазине когда-либо был огромный выбор, но когда количество смесей для торта опускалось до одной или двух упаковок, и к тому же не самых приятных на вкус… ну, это не сулило ничего хорошего. Не удивительно, что менеджер был в бешенстве.

Как и в большинстве заведений в городе, Клер предположила, что владельцем был вампир…. Ещё им очень нравилось держать в жесткой хватке объекты своих вложений. Так почему же управляющему так трудно получить деньги для его магазина? Не похоже, чтобы вампиры разорялись, не в Морганвилле.

– Он сказал, что не может связаться с владельцем? – спросил ее Шейн, очень тихо. – Потому что это странно.

– Очень, – согласилась она. – Думаешь, он мог быть частью, хм, группы поддержки Бишопа? – Бишоп, отец Амелии, собрал очаровательную маленькую группу коварных предателей для оказания помощи в его попытке захватить власть; Амелия и Оливер сделали так, чтобы в большинстве своем эти люди исчезли. Бишоп внес и свой вклад в причиненный ущерб… Он захватил некоторых сторонников Амелии, и они не пережили этого опыта.

Гражданская война между вампирами – не очень приятное зрелище.

– Возможно, – сказал Шейн. Его голос прозвучал грубее, чем прежде, словно ему действительно становилось больно. – Но об этом должны были позаботиться еще несколько недель назад. Амелия не пустила бы всё на самотек.

Он был прав. Это казалось чем-то новым и довольно зловещим. Безусловно, Амелии не хотелось бы, чтобы разорился один из основных продуктовых магазинов в городе; она бы незамедлительно профинансировала его. Должно быть, происходящее ускользнуло от ее радара.