Текст книги "Последний вздох"

Автор книги: Рэйчел Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Нет, это не могло быть правдой. Не могло. Она посмотрела на Шейна, смеющегося, бьющегося кулаками с Майклом. Вертящуюся от восторга Еву, обнимающую и целующую Майкла.

– Это не может быть только временно. Этого просто не может быть.

Когда она это произнесла, Хирэм еще раз горько ей улыбнулся, пожал плечами, и растворился.

Он даже не побеспокоился убедить ее.

Этот факт, больше чем что-либо другое, болезненно убедил ее, что он не врет.

Никто не лег спать. Клер больше не могла передвигать предметы, как бы она ни старалась, а попытки измотали ее… однако призраки, по-видимому, не были склоны к потере сознания от изнеможения, как в случае с людьми. Она бодрствовала, паря и наблюдая за тем, как ее друзья вскрыли заветный тайник и каждому досталось пиво в честь праздника.

– Это странно, – сказал Шейн, потягивая свою бутылку, пока Майкл открывал свою. – В смысле, серьезно. Она умерла сегодня. Мы должны…

– Она не умерла, – сказал Майкл. – И мы вернем ее. Ты убедил меня. – Он поднял руку, и Шейн дал ему «пять». – Но нам нужен Мирнин. Именно он сказал, что может это сделать.

– У меня есть его номер телефона, – вызвалась Ева. – Клер дала мне его. Мы могли бы позвонить…

– Телефоны отключены, – напомнил ей Майкл. Она казалась раздавленной. – Мне нужно пойти и привести его.

– А как насчет той штучки с порталом? Ты можешь пройти… Подожди. – Ева повернулась к Шейн, нахмурившись. – Ты прошел сквозь него, не так ли? Как ты это сделал?

Шейн пожал плечами. – Не знаю точно. Я не уверен, что смог бы сделать это снова.

– Хорошо, что насчет тебя, Майкл?

Он покачал головой. – Думаю, у меня недостаточно навыков. Я пытался. Даже если я открою его – там сплошная темнота. Поздравляю, Батхед, ты можешь сделать то, чего я не могу.

– Я добавлю это в свой список, – сказал Шейн надменно. – Итак, ты хочешь, чтобы я попытался?

– Это не поможет, – сказала Клер. Теперь ей требовалась большая концентрация, чем прежде, и она не была уверена, что Шейн ее услышал, поэтому она повторила. Он дернул головой и уставился в пустоту, совершенно не в то место, где она парила. – Мирнина нет. Амелия держит его на Площади Основателя.

– Повтори еще раз, – сказал Шейн. – Что насчет Мирнина?

Она успокоилась и попыталась снова. Становилось все сложнее. Может, всё потому, что Хирэм очень ее напугал, но ей так не казалось. – Мирнин на Площади Основателя, – сказала она снова, очень отчетливо. Она тоскливо посмотрела на горячие, пылающие нити силы, проходящие сквозь стены Стеклянного Дома, но не осмелилась попытаться прикоснуться к ним снова. Хирэм узнает.

– Площадь Основателя. – Прислушиваясь, Шейн закрыл глаза, затем открыл их и посмотрел на Майкла. – Клер говорит, что он на Площади Основателя.

Майкл запрокинул бутылку и выпил почти половину тремя длинными глотками, затем поставил её. – Я не могу оставить всё просто так, – сказал он. – Я должен сам пойти, разыскать его и привести сюда.

– Но… что, если он не придет? – сказала Ева, широко раскрыв глаза, вертя свое нетронутое пиво в руках. – Майкл, что если Амелия не позволит тебе вернуться? Не ходи. У меня плохое предчувствие.

– Я вернусь, – пообещал он ей. – Как я могу тебя оставить? – Он поцеловал её, долго и сладко. От поцелуя у нее перехватило дыхание, а на ее бледных щеках заиграл румянец.

– Может быть мы должны пойти вместе, – сказал Шейн. – Сила в количестве, парень.

Майкл улыбнулся Еве и покачал головой. – После того как она дала пощечину Основателю? Не очень хорошая идея. У вас двоих не просто какой-то там багаж взаимоотношений с вампирами – у вас целый обоз этого самого багажа. Я пойду один и вернусь с Мирнином

Он пошел на кухню, взял свои ключи, оглянулся и спросил, – Клер? Ты здесь?

Она попыталась создать холодные пятна воздуха, но очевидно, у неё сейчас было недостаточно сил, чтобы это провернуть. Даже прохождение сквозь него не срабатывало.

– Я не хотел говорить им, но… если я не вернусь, Клер, ты должна будешь найти способ остаться с Шейном. Как-нибудь. Поняла? И позаботься о Еве. Мне нужно, чтобы ты пообещала мне.

Теперь он выглядел не уверенным, не таким уверенным, каким он представал перед другими. Он знал, что выходить туда опасно. Смертельно опасно.

– Обещаю, – сказала она. Он по-прежнему не слышал ее. Зная, что это плохая идея, она протянула руку и коснулась потока энергии дома, впитывая ее в себя. Она слышала, как её голос практически звенел и отзывался эхом в черно-белом мире, когда она произносила, – Я сделаю все, что в моих силах, Майкл. Я люблю тебя. Будь осторожен.

Он услышал её. Она увидела, как облегчение нахлынуло на него, он улыбнулся и ушел.

Клер отпустила пульсирующую силой решетку, и сразу почувствовала себя опустошенной. Слабой. Исчезающей.

Она увидела вспышку цвета – цвет? в этом черно-белом мире? – и развернулась в воздухе, чтобы оказаться к этому лицом к лицу.

Опираясь на закрытую дверь кухни, отделяющую её от Шейна и Евы, стоял Хирэм. Он был одет в красный жилет из парчи с золотой цепочкой часов. Он выглядел почти настоящим, почти более реальным, чем её живые друзья из черно-белого мира.

– Я тебя предупреждал, – сказал он. – Я предупреждал, чтобы ты больше не смела к этому прикасаться.

– Майклу нужно было услышать меня.

– Он убежал по поручению, как дурак, и если он умрет, я не смогу спасти его снова, – сказал Хирэм. – Это твоя ошибка, девочка. Он одержим возвращением того, что больше не реально.

– Я реальна! – отрезала она. – Более реальна, чем вы.

Он осмотрел себя, сияющего великолепными яркими красками, и Клер почувствовала себя глупо, произнеся это. Конечно, он был более реальным, или, по крайней мере, более сильным. – Я говорил это раньше: дом любит тебя. Но это не значит, что ты должна нравиться мне. Это все инстинкт. Я – мозг, Клер. И я считаю, что ты опасна. Ты продолжаешь натыкаться, касаться того, чего не имеешь никакого права касаться. Ты как малыш в комнате, полной стекла.

– Не хотите ли вы сказать, что я опасна для вас? – спросила она.

Хирэм улыбнулся, но это было очень холодно. – Я бы разорвал и бросил тебя, когда ты появилась впервые.

Клер инстинктивно отступила. Существовало что-то реальное в нем, хотя он и был призраком, как и она. Хирэм был силен. Сильнее, чем она думала. Что он сказал? Что-то о его костях в фундаменте и крови в растворе…тьфу. Но это сделало его очень сильным, подумала она. И территориальным. Он был частью дома, но у дома все еще были собственные желания. Дом спас её, но Хирэму это не нравилось.

Опасно.

Он дрейфовал в её направлении, хотя и казалось, что он вообще не двигался. Клер на секунду заколебалась, и в этот момент, он бросился на нее. Она была совершенно уверена, что если бы он прикоснулся к ней, схватил бы её этими сильными руками, то разорвал бы её на части.

Клер вскрикнула и упала сквозь пол. Это было все, что она смогла придумать… она падает сквозь древесину, грязные трубы, пораженных крыс, кошмарное количество тараканов и упала в темный жуткий подвал, который при выключенном свете был еще ужаснее.

Это было очень опасно. Она услышала мягкий, бестелесный смех Хирэма. – Я в фундаменте, девочка. Ты думаешь, что сможешь бороться со мной здесь?

Клер вообще не была уверена, что сможет с ним бороться: это было последнее, что она хотела испытать. Вместо этого она взмыла вверх, через пол, через гостиную, попала на второй этаж и….

… И оказалась в секретной комнате, которая была на самом верху, на уровне чердака. Это было убежищем Амелии, с того момента, как дом был изначально построен (Хирэм, как она догадалась, был тут даже тогда). Это всегда было особым убежищем Клер, и теперь она дрожала, ожидая появления Хирэма, который кричал на неё сквозь стены.

Но он не появился. Она прислушалась, расширила свои новые и неуклюжие чувства (это мертвая часть взялась за работу) и почувствовала… ничего. Как будто эта комната существовала отдельно от всего мира. Она даже чувствовала себя по-другому… и, с внезапным шоком, она поняла, что это определенно выглядит по-другому, потому что горели огни, и она могла видеть красный пыльный бархат на диване, и коричневую древесину, и ювелирную лампу Тиффани из цветного стекла.

Цвет.

Когда она закрыла глаза, то смогла фактически почувствовать присутствие Хирэма, но рядом с комнатой. Он стукнулся об пол, и отпрыгнул прочь, и теперь кружил вокруг комнаты, как акула, отыскивая способ попасть внутрь.

Каким-то образом, Амелии удалось сделать это место убежищем не только на физическом уровне, но и на этом тоже.

Она будет в безопасности, если будет оставаться здесь.

Но она не только могла фактически видеть себя, как очень слабое призрачное изображение, но и когда она села на кушетку, почувствовала силу тяжести.

Это было самым реальным за весь день, и она свернулась калачиком на бархате, практически чувствуя его, и закрыла глаза.

Майкл вернется, сказала она себе. Скоро. И Мирнин будет с ним.

Она выберется из этого.

Она должна выбраться из этого.

Клер не спала, но тишина и мягкий мир комнаты помогли её… расслабится. Когда она услышала щелчок дверного замка, она села и вытянулась в струнку от ужаса.

Хирэм смог попасть в комнату.

Только…это был не он. Это был не Хирам вообще. Она услышала шаги по лестнице, и затем Шейн появился в комнате, спрашивая, – Клер? – Он звучал испуганно. – Клер, ты здесь?

– Да, – ответила она.

Его голова резко повернулась, и глаза расширились. Он услышал меня. Нет, он увидел меня!

– Клер, – сказал Шейн, и чувствовалось облегчение в его голосе. Он заколебался на секунду, затем указал на неё, – Не двигайся!

Он спустился вниз и прокричал, – Я нашел её! Она здесь!

– Хорошо! – крикнула Ева в ответ. – Эм, ты хочешь, чтобы я поднялась или…?

– Нет, – сказал он. – Не сейчас.

– Тогда я приму душ.

Ева, подумала Клер с улыбкой, всегда принимала душ, когда её что-то беспокоило или она нервничала. И она, конечно же, очень волновался о Майкле.

Шейн закрыл дверь в коридор, и сказал, – Там есть только горячая вода.

Он поднялся назад и посмотрел на диван, на неё. – Я вижу тебя, – сказал он.

– Правда? Я реальна? – она осмотрела себя. Она не была настоящей, по крайней мере в собственных глазах. Больше как подлинный призрак… такая, но не такая.

Шейн потянулся и медленно коснулся её руки, и она почувствовала… почувствовала его прикосновение. Это реально.

– Да, – сказал он. Это звучало мягко, не очень настойчиво. Он сел на диван, и прежде, чем она могла подумать о том, чтобы пересесть, схватил её и прижал к себе. Где он коснулся её, где их тела соприкасались, она снова почувствовала себя живой, как будто он был якорем в её мир. Он поцеловал её, и это было прекрасно, все ощущения, все прикосновения, тепло его губ… так удивительно.

Она точно не знала, как это произошло, но он лежал на диване, а она лежала сверху на нем, и это было так приятно, сладко и замечательно. Его пальцы гладили волосы, и опускались, чтобы коснуться лица.

– Ты делаешь меня настоящей, – произнесла она удивленно. – Это ты.

Он ничего не сказал. Не словами. После этого все было размыто, красиво, странно, но совершенно, и она не хотела отпускать его, никогда.

Но когда она наконец открыла глаза и осмотрелась, то поняла, что что-то не так. Шейн спал рядом с ней, свернувшись калачиком и прижимаясь к ней, но он… побледнел. Цвет его кожи, волос казались ей бледными. Почти черно-белыми, как это было внизу, вне этой комнаты.

А она была ярче. Намного ярче.

Она отнимала цвет у него.

Клер встала и отошла от дивана. Шейн пробормотал что-то и потянулся к ней, но она осталась на расстоянии вытянутой руки. – Я не могу, – прошептала она. – Эта… комната, комната Амелии, она что-то делает с нами…

– Она делает тебя реальной, – сказал он. – Все хорошо.

– Нет, нет, это не так. Ты исчезаешь, Шейн. И я не могу это сделать.

Она выглядела настоящей сейчас, и чувствовала себя настоящей, но только не такой ценой. Никогда.

– Клер… – Шейн попытался встать, но он был слаб, и чуть не упал. Он откинулся на диване, очень бледный. – Ух ты. Голова кружится.

– Ты должен уйти, – сказала она. – Ты должен оставить меня здесь. Со мной все будет в порядке, пока не придет Мирнин. Пожалуйста, Шейн. Ты не можешь остаться.

– Я уйду, – сказал он. – Только если ты согласишься на последний поцелуй.

Она не могла, но и не могла что-либо с собой поделать. Он встал, взял себя в руки и подошел к ней. Она попятилась, но уперлась спиной в стену. За пределами комнаты её поджидал Хирэм.

Шейн поцеловал её. Это был страстный, приятный, полный обещаний поцелуй, и после он отступил назад, улыбаясь.

Но он стал еще бледнее.

– Иди, – прошептала она. – Иди, Шейн. Пожалуйста. Я люблю тебя, и ты должен идти.

Он взял свои джинсы и натянул их, схватил свою рубашку и одел её. – Я не потеряю тебя, – сказал он. – Я говорю тебе. Я не потеряю.

Она улыбнулась, и смотрела ему в след.

Затем она растянулась на бархатном диване, хранящем его тепло, и лишь ненадолго, она закрыла глаза и уснула.

Глава 14

Майкл

Когда люди начинают рассуждать о том, каково это быть вампиром, большинство из них упускает одну вещь – одиночество. Вампиры – хищники. И они скорее напоминают тигров, блуждающих по земле, чем волков, которые охотятся сообща в организованных стаях. Тигры не объединяются в стаи. Они одиночки, и им это нравится.

В бытность живым человеком, Морганвилль всегда казался мне притворным и неестественным, но теперь… теперь я понял, насколько притворным и неестественным он был и с ночной стороны. Такое большое скопление вампиров давило, взывая к их охотничьей природе, а окружив всё это законами и социальным поведением… Я не думаю, что кто-либо из людей, даже приближенные к нам, подозревали, насколько тяжело это было.

Я приспособился лучше, чем большинство, потому что начал свою сверхъестественную жизни призраком, запертым в своем собственном доме. Я стала вампиром только из необходимости, потому что это был единственный способ вернуть себе свободу, хотя бы ее часть. И к тому времени, я уже привык к бьющимся сердцам и жизни моих друзей вокруг меня.

Я приспособился к тому, что Ева всегда так близко, такая живая, такая желанная. В основном, по крайней мере.

Но это было нелегко. И никогда не было. Однако, я думал, что знал, чему я принадлежал. Я-то думал, что все это было стабильным, контролируемым существованием. Морганвилль, где вампиры заставили себя быть цивилизованными.

Но когда я добрался до Площади Основателя, я начал понимать, что всё это – бред собачий.

Всё это.

Там были вампиры – всегда были – и они закрывали свои магазины. Многие из этих магазинов были открыты всю ночь, угождая ужасно предприимчивым людям с пульсом, и тем, у кого его не было, но все здания, что я видел, были закрыты ставнями. Вампиры запирали двери, забирая все ценности и деньги, готовясь к аккуратному закрытию всего нашего города.

Я остановил вампира, которого немного знал – Бриана – и сказал, – Здесь вообще нет людей?

Она посмотрела на меня так, будто я умственно отсталый. – Нет, – сказала она. – Конечно же, нет. Им приказано оставаться в своих домах, пока мы не уйдем. – Она протянула руку, схватила металлический край ворот и потянула вниз с резким металлическим звуком. Ворота ударились об асфальт, роняя хлопья оранжевой ржавчины, и она зафиксировала их на месте большим замком. – Ты получил свое место назначения? Нет? Пройди в офис Амелии. Ее помощник раздает направления. Одно тебе необходимо для эвакуации. – Бриана убрала ключи в карман и ушла, неся металлический ящик, вероятно, содержащий все наиболее ценные предметы из ее ювелирного магазина. Вампиры, как правило, путешествуют налегке, и вкладывают деньги в то, что легко продается.

Огни в ее магазине погасли, но я все еще мог прочитать знак, который она вывесила в окне.

ЗАКРЫТО ОКОНЧАТЕЛЬНО.

Я направился в офис Амелии. Я сказал Шейну, что приведу Мирнина, но я знал, что это будет проверкой… одной из грандиозных. Проверкой моего положения в Морганвилле и взаимоотношений с Амелией, а также каждой унции унаследованного уважения, которое я получил будучи внуком Сэмюеля Гласса и последним ребенком одной из первых семей в городе, для которой открывались все двери.

Каковы мои шансы привести Мирнина домой? Невелики. Таковы и мои шансы самому уйти оттуда. Но я должен был попытаться, ради Шейна и ради всех нас. Нам нужна Клер. Я не понимал, насколько она сплачивала нас всех вместе, пока не видел ее, лежащую там, неподвижную и бледную… пока она не умерла, и я не почувствовал, как все вокруг рушится. Шейн не справится без надежды.

Клер была его надеждой. Я думаю, в какой-то степени, она была и моей надеждой тоже, и Евы – она была единственной, кто всегда спокойно доводил дело до конца, даже когда все остальные считали, что ситуация безвыходная.

И это ее убило, настойчиво говорила мне какая-то часть моего мозга. Я вообще не знаю, зачем кому-то желать ей смерти. У Шейна и Евы были кусочки головоломки, но их было недостаточно.

Мне необходимо это знать даже больше, чем разыскать Мирнина.

Попасть на приём к Основателю, как правило, было не такой уж и проблемой для меня – в конце концов, у меня был фамильный пропуск Глассов. Но сегодня, я заметил, что это не будет так уж легко или быстро. В коридоре находилось много вампиров с одинаково яростным и напряженным языком тела, говорившим больше, чем рычание и обнаженные клыки, напоминающие о необходимости соблюдения своих территориальных границ. Собрать всех их в такой тесноте было плохой идеей.

Я ни за что на свете не смогу пройти сквозь эту толпу. Все пространство заполняли порядка тридцати вампиров, и каждый из них был, по крайней мере, лет на сто старше меня. Они также были не столь склонны к терпению, поскольку они, вероятно, пережили века в силу своих богатств, могущества и безжалостности.

Потребовался час, чтобы очередь продвинулась вперед настолько, чтобы я действительно смог увидеть открытую дверь офиса Основателя. Коридор был длинным, с плотными коврами и глянцевыми портретами на стенах, но сейчас, я мог поклясться, что чувствовал запах отчаяния в воздухе.

Два вампира впереди меня в очереди вступили в перепалку о том, кто из них был ближе к забытому трону или еще о чем-то. Меня это не волновало. Я представлял себе, как Ева и Шейн возвращаются домой, и что может случиться, если убийца Клер снова вернется.

Я схватил одного из двух – того, что повыше, одетого в старинный деловой костюм – и втолкнул его внутрь. – Прошу прощения, – сказал я, удивив второго, что был пониже. – Очередь пойдет быстрее, если вы перестанете сравнивать свои генеалогические древа. Просто заткнитесь.

Он одарил меня классическим взглядом «Ты разве не знаешь, кто я такой?», и уже был на грани открыть рот, чтобы сказать мне – не то, чтобы меня это вообще волновало – как вдруг, сам Основатель появился в дверях, стоя прямо перед нами.

Амелия не походила на того Основателя, которого я знал с детства. Она всегда казалась ледяной, совершенной и величественной, и хотя я, время от времени, видел проявление ее эмоций, я бы никогда не назвал ее слабой.

Теперь же она выглядела… хрупкой. И достаточно напряженной, чтобы разбиться. И была достаточно близка к этому краю.

Она бросила на другого вампира взгляд, безоговорочно заставивший его замолчать, и указала на меня. – Пойдем со мной, – сказала она, и исчезла. Я протиснулся мимо Принца Чего-то Там Неважного, прежде чем он успел высказаться, как его унизили, и увидел другого Принца Чего-то Там, повыше ростом, принимающего листок бумаги из рук помощницы Амелии, Биззи. В верхней части жирным шрифтом был напечатан номер.

– А теперь, – говорила ему Биззи, – вот ваше место назначения и номер машины. Выполняйте только то, что указано на листе. Ничего больше. Вы не можете взять с собой домашних питомцев, любых других животных или людей. Любые личные закуски запрещены…

Я не расслышал всего остального, потому что Амелия вошла в кабинет, и я должен был поспешить за ней.

– Закрой дверь, – сказала она, когда я остановился в нерешительности. Я закрыл и услышал, как автоматически включилась блокировка. – Сядь.

– Я пришел за Мирнином, – сказал я. – Он мне нужен.

Она даже не взглянула в мою сторону, когда подошла к окну и посмотрела на опустившуюся ночь. Горело меньше огней, чем обычно. Даже луна была темной, скрытой за облаками. Отдельные капли дождя, движимые порывом ветра, барабанили по стеклу, словно пулеметная очередь.

– Ты его не получишь, – сказала она. – Он занимается важными вопросами. Критически важными вопросами.

– Амелия…

– Не надо, – сказала она очень спокойно. – Не стоит полагаться на мое дружеское отношение к твоей семье и на мои личные симпатии к твоему дедушке, или даже к тебе. Сентиментальность привела нас к этому, сделала нас самодовольными и глупыми. Достаточно.

– Амелия, что произошло? Просто скажите мне. Объясните.

– Я больше не объясняюсь, Майкл. – Она повернулась, и что-то в ее лице, ее глазах, ее движениях заставило меня отступить на шаг назад. – Я позволила тебе повидаться со мной, чтобы я могла всё окончательно разъяснить. Ты не можешь остаться с любимой девушкой. Ты не можешь остаться со своими друзьями. То время прошло, для всех нас. Ты получишь свои инструкции по эвакуации и будешь ждать внизу, или я прикажу охранникам запереть тебя в комнате.

Я ожидал, ну, многого, но я никогда на самом деле не представлял, что она зайдет так далеко.

– Что убило Клер? – спросил я. Не "кто" убил ее… я почти осознал что это было неуместно.

– Неизбежность, – сказала она. – Она слишком много знала, видимо, больше, чем он мог себе позволить. И если он решил действовать так открыто, то, даже со всей моей подготовкой, нас это не спасет. Некоторые будут потеряны. Некоторые сглупят и превратятся в жертв. Но не ты, Майкл. Ты уже достаточно глуп, приехав сюда в одиночку.

– Я не собираюсь бросать Еву, – сказал я. – Я люблю ее. Я не собираюсь просто…

Она отвернулась от меня к двери. Я ничего не слышал, но она, должно быть, слышала и нажала кнопку на своем столе, после чего замок снова щелкнул.

Мирнин вошел.

Он выглядел… ну, иначе. Прежде всего, здравомыслящим. Его глаза были широко раскрыты, а зрачки расширены, и я подумал, не накачала ли она его наркотиками, или он сам это сделал. И то и другое вполне могло быть. Он закрыл дверь, не дожидаясь просьбы, и остановился, заложив руки за спину, словно отчитывающийся перед учителем школьник. – Всё готово, – сказал он. – Фрэнку запрограммирована необходимая последовательность. Он запустит ее и отключит себя после подтверждения. Затем начнется обратный отсчет. Все это должно начаться завтра с наступлением сумерек.

Завтра в сумерках. Мне сказали, что все человеческие жители Морганвилля должны присутствовать на Площади Основателя. – Обратный отсчет для чего? – спросил я. Если Мирнин настроил Фрэнка на какой-то режим самоуничтожения, то это было жутко. Действительно жутко.

Амелия и Мирнин не обращали на меня внимания. – Мне нужно, чтобы ты помог мне отследить последние передвижения Оливера, – сказала она. – Я понимаю, нет никакой возможности отслеживать непосредственно Магнуса, но мы знаем, что Оливер исчез за короткий промежуток времени. Возможно, сейчас уже появятся какие-нибудь подсказки.

Мирнин, нахмурившись, посмотрел на нее и неловко качнулся вперед и назад. – Ты хочешь сказать, пойти за ним? Это… неразумно.

– Я не собираюсь организовывать спасение, – сказала она. – Я не могу. Оливер пропал, как и все остальные. Но если мы узнаем, где драуги держат тех, кого они похитили, то мы сможем изолировать это место. Возможно, мы сможем задержать их и выиграть себе немного времени.

– Вряд ли. Тебе известно, как легко они могут…

– Я знаю, перебила она и отмахнулась от него. – Довольно болтовни. Иди.

Мирнин приложил руку к груди и легонько поклонился. В процессе он бросил быстрый взгляд на меня. Один из тех острых, словно лезвие ножа. Амелия повернулась спиной к окну, и, когда Мирнин выпрямился, он беззвучно произнес лишь одно слово, предназначенное мне.

Следуй.

Я позволил ему уйти, и услышал за своей спиной щелчок замка. Амелия ждала, безмолвная словно могила, пока я не произнес, – Вы говорите, у меня нет выбора, но он у меня есть. Я могу либо сотрудничать, либо меня потащат силой. Верно?

– Да, – сказала она. – Я сожалею, что это единственные варианты, какие я могу предложить. Забудь о людях сейчас, Майкл, поскольку завтра будет лишь тяжелее. Ты понял?

– Вы действительно можете вот так просто это сделать. Просто… покончить со всем.

– Да, – сказала она. Ее голос прозвучал устало и подавленно. – К сожалению, могу. И сделаю. Как и ты. Так, каково решение? Спустишься вниз добровольно, или в сопровождении охраны до запертой комнаты? Ты не можешь уйти. Это гарантировано.

– Тогда я пойду сам по себе, – сказал я. – Но это не конец. Поверьте мне.

Она не стала указывать мне, насколько бесполезным было моё высказывание. Она просто нажала кнопку на своем столе и махнула мне рукой. Я не сомневался, что ее люди следили за мной, готовые напасть, но Мирнин выразился четко.

И это означало, что у Мирнина был план. Сумасшедший план, само собой, но прямо сейчас, я вынес бы все, что угодно.

Я вышел из приемной в коридор, потом посмотрел направо. Ничего не указывало в этом направлении. Коридор был совершенно пустым и безликим.

Слева была плотная толпа вампиров, нетерпеливо ожидающих своей очереди к столу Биззи.

А за ними, в конце коридора я увидел Мирнина. Он подождал, пока я не замечу его, затем ринулся в противоположную сторону от лифтов.

Я протиснулся мимо ожидающих вампиров, большинство из которых бросили на меня ядовитые взгляды либо сверкнули клыками. Каким-то образом мне удалось избежать укусов. Когда я достиг относительно свободного пространства, я пошел быстрее. Мирнин не терял времени, и пока я не решался бежать, идти прогулочным шагом я уже не мог.

Я оглянулся. Двое из лучших и ярчайших наемников Амелии вышли в коридор примерно в пятнадцати футах от меня, и они двинулись следом за мной. Я свернул за угол, направляясь совершенно не в ту сторону, и знал, что они настигнут меня за секунду.

Я побежал, быстро, стены расплывались вокруг меня. Я не видел Мирнина впереди себя, лишь бесконечный коридор…

… и затем что-то дернуло меня, и я упал.

Чья-то рука схватила меня за руку и дернула, в следующую микросекунду хлопнула дверь, и я оказался на полу с холодной рукой зажимающей мне рот.

Мирнин. Я огляделся вокруг, и по тому, что мне удалось смутно разглядеть, я решил, что мы находимся в какой-то подсобке уборщиков. Помещение было маленьким, тесным, с запахом моющих средств.

Спустя примерно пять секунд он посмотрел на меня и сказал, – У нас меньше минуты, прежде чем они найдут нас. Клер жива?

– Я думал, ты сказал…

– Я надеялся, но тебя бы здесь не было, если бы ты не получил доказательств, – сказал он. – Теперь у нас сорок пять секунд.

– Ты нужен мне, – сказал я. – Ты нужен ей. Пойдем со мной.

– Я не могу, – сказал Мирнин. – Это невозможно. Она никогда не позволит мне уйти. – Он покопался в кармане жилета, бросил на пол горсть старых билетов из кинотеатра, завернутую в фольгу жвачку и что-то вроде старого леденца. – Где же это… тьфу ты… подожди… – Он хлопнул по карманам. Я подумал, не напомнить ли ему о его собственном обратном отсчете, но, честно говоря, пользы от этого не будет никакой. Мирнин, как всегда настаивала Клер, жил по Стандартному Времени Сумасшествия, а не по обычному времени.

Он нашел сложенный лист бумаги в нагрудном кармане, взглянул на него, и передал мне. – Вот, – сказал он. – Мне нужны эти вещи. Достань их для меня до утра. Да, и мне нужно ее тело.

Я пытался прочитать написанное, но от его слов замер. Я посмотрел вверх. – Ее что?

– Тело, – повторил он. – Труп. Останки. Бренную оболочку. Ее тело, недоумок, доставь его обратно домой, и наше время истекло. И ради всего святого, иди уже!

– Куда идти? – Я удивлялся, как Клер справлялась с этими сумасшедшими речами, внезапным безумием, требованиями… как вдруг Мирнин развернул меня, положил руку мне на спину и толкнул. Сильно.

Я полетел вперед и выставил руки перед собой, поскольку собирался врезаться в стену…

… а потом стена преобразилась в колодец темноты, смешение цветов, и оставшаяся часть моего падения прошла сквозь ледяную пустоту, и затем я снова ощутил холодный, хлещущий ветер, капли дождя на лице и жесткое соприкосновение моих рук с тротуаром.

Я был рядом с кирпичной стеной, в той части города, которую я не признал с первого взгляда, пока не заметил в отдалении огни Площади Основателя и темную вывеску закусочной Марджо, больше не работающей круглосуточно.

Я был на полпути к окраине города, в совершенно противоположной стороне от дома…. но в нужной части города, где располагался единственный в Морганвилле морг, заправлял которым странный, строгий вампир по имени мистер Рэнсом.

Я был близок к одинокому, мерцающему фонарю, и, достав лист бумаги, я подставил его под тусклое освещение. Это был список. Сумасшедший список.

И первым пунктом в нем значилось КЛЕР – ТЕЛО.

Он просто псих, сказал я сам себе. Мы все это знали, даже Клер. Мирнин был в нескольких шагах от своих самых безумных поступков, и я не был полностью уверен, что вот это – не самая безумная его выходка.

Его, наверняка, лечили. И это к лучшему, конечно же. Амелии не хотелось бы, чтобы он разорялся на всякие мелочи, поэтому она должна была убедиться, что он безжалостно сосредоточен. В этом случае, чокнутый список, что я держал в руках, мог в действительности что-то да значить в той вселенной, где обитали Мирнин и Клер, но недоступной для всех остальных.

У меня не было выбора. Он отдал мне приказ, и список, и если я хотел спасти Клер или получить хотя бы шанс на это, мне нужно было заняться делом.

По крайней мере, Амелии придется потратить чертовски много времени на мои поиски.

И это заставило меня улыбнуться, прежде чем я бросился в сторону морга.

Морг был пуст, когда я взломал дверь и вошел внутрь. Рэнсом уже оставил это место. Я проверил смотровые комнаты, но в них не было никаких гробов и трупов. Я предположил, что ему хватило приличия убедиться, что все умершие были захоронены.

По крайней мере, я надеялся, что он именно это с ними сделал.

Я нашел Клер застегнутой в мешке для трупов в большом холодильнике вниз. От мороза мешок зачерствел, а молния заедала, но я расстегнул ее достаточно, чтобы видеть ее бледное, неподвижное лицо. Теперь оно было не просто бледным. Оно приобрело жуткий бело-голубой цвет, а отметины на шее стали черными.

Я закрыл мешок и подумал о том, что я собирался сделать. Она умерла несколько часов назад, и я достаточно знал о мертвых, чтобы понять, что ее тело, вероятно, будет жестким.