Текст книги "Если Уж попал в зелье... (СИ)"
Автор книги: Рэй Марикава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Глава 7
Лита
– Тик-так, тик-так, тик-так…
Лита, вжавшись в подушки, маленькими глотками пила тёплое молоко с мёдом. Румильда, расстелив перед камином её платье, опрыскивала ткань очищающим зельем. Все молчали. Слишком бурно обсуждали приглашение во дворец.
Лита десять раз сказала, что никуда не поедет, но её никто не слушал. Тётя Руми ворчала, от чего дико разболелась голова, а тётя Петти решила, что в этом вопросе сохраняет нейтралитет, так как не знает, что есть лучше для неё. Для Литы.
Девушка смирилась. Всё равно уже не будет ничего хорошего, неужели не понятно?
Тем не менее, решено было завтра с утра ехать в столицу. До Лайнари не так уж и далеко, и у них ещё останется пара дней на то, чтобы предстать перед короной в достойном виде. Литу нисколько не интересовало, в каком она будет платье, зато тётя Руми только об этом и говорила:
– Ты будешь самая красивая, детка… Я всё для этого сделаю. У меня есть кое-какие сбережения. Специально откладывала на случай твоего выхода в свет, – мурлыкала ведьма, сдувая с уже полностью очищенного платья несуществующие пылинки.
Лита не слушала. Как же они обе не понимают? По этикету ведьм представляют вместе с фамильярами. Там будут все маги Академии. Весь курс, вместе с которым она пройдёт инициацию на последний день растущей луны. А она с этим…
Гнилые мухоморы, нет!
– Тик-так, тик-так, тик-так…
На каминной полке тикали часы с лисицей. Возле них неподвижно сидела жаба Рози. Крыс Бергамот суетился, апельсином катаясь по чёрному бархату юбки, над которой колдовала хозяйка особняка.
– Как назовёшь? – вдруг спросила тётя Петти.
– Кого?
– Ну, кого-кого…
– Не знаю. Никак, – всхлипнула Лита.
– Имя придёт само со временем, девочка. Пока не думай об этом.
– Я и не думаю.
– А стоило бы, – Румильда Келисавва строго посмотрела на племянницу. – Сначала представляют ведьму, затем – её фамильяра. Дать ему имя до приёма просто необходимо.
– Пусть сам скажет, как его зовут, – отмахнулась Лита, не сводя глаз с часов.
«Мама…», – подумала девушка. «Мамочка, как же так? Что мне делать, мам? Подскажи…».
Тётушки переглянулись, но ничего не сказали. Они ей не верят. Считают, что она просто переволновалась. Да она и сама уже так думает. Уж-то молчит! Молчит, как рыба.
Гад.
Сволочь…
* * *
Её фамильяр молчал. Молчал весь вечер. Молчал всю ночь. Всю дорогу до Лайнари тоже молчал. Постепенно Лита забыла о том, что змея, и вправду, говорила с ней человеческим голосом. Видно, почудилось. В конце концов, всё не так уж плохо, если разобраться. Она по-прежнему талантлива и прекрасно обучена. Знает тайные тропы, редкие травы. Её ждет успешная практика. Она прошла ритуал. Всё сделала правильно. Фамильяр – с ней, каким бы он ни был. Закончится королевский приём, пройдёт инициация, она вернётся в любимый город, откроет лавку и будет жить. То в городе, то в лесу. Разве не чудесно?
Ну…не медведь её фамильяр. Не поразит она всех. Зато не наживёт врагов – меньше завидовать будут. И потом… Тётя Петти всё чаще кидает на Ужа одобрительные взгляды. Он исправно ползёт следом за хозяйкой – верный признак того, что всё идет как должно. То свернётся вокруг шеи, как колье, то на шляпе устроится. С Рози и Бергамотом змеёныш вел себя мирно. Крыса так даже спас, когда продавщица случайно завернула его вместе с тканью и бедняга едва не задохнулся.
– Ну, кажется, всё! – весело объявила Румильда Келисавва, когда они, наконец, выбрали ткани и заказали платья.
На это ушёл день. Не так легко найти мастерскую, готовую выполнить заказ к завтрашнему вечеру. Пришлось объехать весь город – все заняты перед предстоящим балом.
Закон предписывал ведьмам королевства являться ко двору, строго соблюдая ряд правил. Платья определённого кроя (чёрного, зелёного, либо фиолетового цветов), шляпа. Ведьму и мага должно быть видно в толпе в целях безопасности. Что касается фамильяров, в приглашении всегда указывается, явиться с ними или без.
Они зашли в ближайшее кафе, набрали пирожных и принялись обсуждать выбранные ткани. Изумрудная с фиолетовым узором и наоборот – фиолетовая с изумрудным для тётушек и чёрная для Литы. Из всего представленного разнообразия зелёных и фиолетовых оттенков девушке ничего не понравилось. Ей хотелось чёрное платье. Может быть, потому, что первое нарядное платье в её жизни было чёрным – подарок Румильды. Она и сейчас в нём. А ещё… Уж свернулся клубочком на рулоне ткани да так и лежал там, пока она её не выбрала. Фамильяры дают своим хозяйкам знаки, и ведьмы должны уметь их читать, ведь звери не говорят.
Не говорят…
– Завтрашний день будет не менее тяжёлым, – соскребая остатки крема с тарелки, объявила Румильда. – Туфли, шляпы, косметика, духи. Салоны красоты для ведьм и фамильяров. Надо выбрать достойные из тех, что нам по карману.
– Салоны красоты для…фамильяров? – Лита едва не подавилась.
– Ну, конечно! – тётя Румильда всплеснула руками и закатила глаза. – А как же иначе!
На секунду Лита представила, что её мечты сбылись, и на её зелье пожаловал Хозяин леса. Неизвестно ещё, принимают ли медведей в эти самые салоны красоты… Конечно, утешение слабое, но…
– Какой ужас, – Румильда тяжело вздохнула. – Петт, как ты могла настолько не заниматься девочкой? Она же совершенно дикая! Литиция, скажи мне, какой кубок ты возьмёшь под пунш?
Лита и Петунья Вербенсклетт молча переглянулись.
– Петт, – Румильда побледнела. – Петт, она что – не знает?!
– Я тебе больше скажу, Румильда, – старушка вздохнула и, сложив руки на груди, откинулась на спинку кресла. – Я сама понятия не имею. Ну-ка, просвети нас по-быстрому, и пойдёмте в гостиницу. А то ноги гудят. Устала я…
Румильда Келисавва даже внимания не обратила на столь грубую реакцию со стороны старой ведьмы. Они обе слишком хорошо знали друг друга. Женщина задумчиво барабанила пальцами по отполированному дереву стола.
– Стало быть, танцевать ты тоже не умеешь? – обратилась она к племяннице.
– Ннннет, – Лита побледнела. – А…зачем?
– Действительно, Румильда… Зачем? – занервничала Петунья. – Мы же идём на представление родов, не более…
– Дикие. Дикие лесные люди, – вздохнула Румильда и, довольная произведённым эффектом, поцеловала Бергамота в нос. – Традиционно после представления фамилий его величество даёт бал! Это предусмотрено этикетом, дремучие мои! И это знает каждый ребёнок в королевстве…
* * *
Все трое, не чувствуя ног, добрались наконец до гостиницы. Три крошечных комнатки снять было дешевле чем номер на троих, и ведьмы разбрелись каждая по своим кроватям, пожелав друг дружке сладкий снов.
Лита лежала в постели. Всё тело ныло от усталости. Гулять по магазинам не то, что бродить в лесу. Лес дышит, щедро делясь с тобой энергией. Тишина. Запах трав. То зачерпнёшь ладонью прохладной воды в ручье, то сорвёшь с куста сладкую ягоду. А тут…
Пыль, суета. Столько людей! Столько нарядов! Шляпки, сумочки, зонтики. А в модных лавках? Чего только нет! Витрины, стук колёс, крики. Запах кофе и свежих булочек. Всё новое, непривычное. Город не питает энергией, город её требует! Высасывает, словно вампир. Пьет тебя, смакуя сквозь соломинку.
Лита щедро, восторженно делилась собой с городом весь день. Ей это нравилось, за что она получала одобрительные взгляды от тёти Румильды и опасливые, настороженные от тётушки Петти. Тогда сжималось сердце и грызло чувство вины. Нет, она по-прежнему любит лес всей душой. Но город…
В городе жил отец. Когда-то у него была лучшая аптека в столице. Жаль, что родителей нет. Она бы посоветовалась с отцом. Например, о том, что же с ней случилось? Почему померещилось, что Уж с ней разговаривает? Может, ей надо принимать лекарства…
Зашуршали простыни. Лита подняла голову. Приполз. Свернулся клубочком у изголовья и смотрит.
– Что ж мне с тобой делать? – улыбнулась девушка, проведя пальчиком по тельцу. – Назвать тебя надо как-то…
В королевстве все знают Тилию Рейплнетт и её фамильяра, гремучку Яду. Лет пять назад было громкое дело. Лита, правда, плохо помнит, что именно там произошло, но тогда о Чёрной ведьме писали все газеты их маленького городка. Решением королевского суда ведьму вместе с фамильяром выслали в Туманную долину Молчаливых гор, в поселение для преступников до конца жизни. Литу пробила дрожь. И чего она так испугалась? Уж – не ядовитая же змея, в конце концов. Но других змеиных имён она просто не знает. Яда. Яко? Ямо? Ядик?
– Как же мне тебя назвать? А?
Всматриваясь в чёрные бусинки змеиных глаз, девушка медленно провалилась в сон.
* * *
Мартиш Эрлин
Эрлин стоял в полутёмном помещении. Запах… До боли знакомый. Запах прошлого. Запах детства. Детства и колдовства. От золотой пыли, висящей в воздухе, не сразу и увидишь, что происходит возле огромного кипящего котла. Но когда глаза привыкают к полумраку – он видит двоих. Один из них – его младший брат. Хитрые, живые глаза, отчаянная решимость в лице. Безудержные безрассудство и бесстрашие… Таким он его запомнил, но без зелий и транса с каждым днём вызвать образ в памяти становится всё сложнее.
– Медвежий мох давай! – брат обернулся к нему.
– Я в нём не уверен… Его принёс Йорнегирр, а он – лентяй, – говорит Эрлиш.
– И что? Ну, не получится…
– Смеёшься? Это заклинание из запрещённых архивов!
– А кто его добыл, а? Мой старший братец, коего мы сделали невидимым! То заклинание, кстати, тоже, если ты помнишь – было из запрещённых архивов, и ты сомневался тогда в ядах, потому что их принёс тот же Йорн! Тогда всё получилось – ну, не трусь!
– Знаешь, тогда я рисковал собой, а это зелье собираешься пить ты.
– Да брось! Давай мох – пора!
– Песок краснеет! – взвизгнул Йорнегирр, – Нашли время болтать!
Отсветы свечей нервно дёргались по стенам пещеры, сплошь заставленной различными атрибутами зельеваров. Настоящее логово колдунов – в сегодняшнем Виздрагосе каждая склянка, что валялась под ногами трёх мальчишек, могла бы быть бесценным артефактом. От котла повалил едкий зелёный дым – глаза заслезились, в горле запершило.
* * *
Мартиш Эрлин очнулся. Перед ним валялся разбитый флакон – видимо, в трансе, он опять размахивал руками. Вновь и вновь он вызывает в памяти именно это воспоминание. И каждый раз именно в этом месте оно прерывается. Эрлин порылся на полках, нашёл нужное зелье, выпил, и лёг на кровать, аккуратно поставив флакончик под кровать во избежание.
* * *
– Итак, я вижу, все в сборе…
Что-то змейкой мелькнуло на столе, перед самым носом архимага – упали несколько пробирок, и по всему залу стали взрываться разноцветные вспышки – визг, топот ног, крики…
* * *
На этот раз морок рассеялся удивительно быстро. Он дышал как можно медленней, стараясь сохранить ощущение путешествия в прошлое как можно дольше. У него было и своё собственное, не вызванное зельями воспоминание – одно из немногих чудом сохранившихся в памяти. О том, как их наказали. Всех троих. Они пололи сорняки в теплицах, а теплицы их Академии были огромны. Магией пользоваться было запрещено, а обмануть заклинание, из-за которого при любом магическом воздействии сорняки начинали расти, заполняя всю теплицу, было невозможно.
Он вздохнул. Голова раскалывалась.
Глава 8
Лита
Уж рос. Раздувался на глазах! Огромная змеиная голова уже упиралась в потолок, а он становился всё больше, больше. Лите было страшно. Казалось, он её раздавит. Или проглотит. Как удав. Но он ведь не удав. И даже не гадюка. Он – Уж. Безобидный. Не ядовитый. Что это на него нашло? Куда он растёт-то?
– Эээээй! Ауууу! Уууууж? Ты что это такой стал огромный? А? – Лита сложила ладони возле рта и закричала, что есть мочи, чтобы Уж-великан её услышал.
– ЭЛЬДРАГИРРРР! – раздалось откуда-то сверху.
* * *
– Лита! Литиция Келисавва-Вербенсклетт, подъём! У нас запись! Ты что – забыла? – тётя Румильда, словно вихрь, носилась по спальне племянницы. – Все салоны заняты, нам с таким трудом удалось записаться! Не самый престижный, конечно, но зато не дорогой. Мои сбережения тают на глазах. Но ничего. Это ведь шанс удачно выйти замуж! – ведьма подмигнула. – Вставай, соня! Счастье своё проспишь! Я сварила кофе. Если поторопишься – успеешь. Если нет – пойдёшь голодная! В конце концов, то, что тебя ждёт, не менее важно, чем этот ваш ритуал.
Тётушка унеслась, а Лита села на кровати, стараясь привести мысли в порядок. Так. Сегодня они идут на примерку и в салон красоты. Вечером во дворце приём.
Какой…Какой странный сон! Это, наверное, от волнения. Что ей сказал гигантский Уж? Гралир? Эльмир? Дир…Гир… Эльдрагир? Да. Кажется, Эльдрагир. Драг… А что? Звучит. И Ужу идёт вроде. Драг, Драги…
– Драг! А? Что, если я буду тебя так звать? Нравится? Драги?! – крикнула девушка в пустоту.
Спустя пару мгновений где-то в ногах зашуршали накрахмаленные простыни и показалась змеиная голова с жёлтыми пятнами.
– Сама придумала? Или подсказал кто?
– Аааааааааааааааааа! Тётя Петт!
– Советую прекратить истерику, иначе тётки сдадут тебя в приют для умалишённых. Нет, они, конечно, тебя любят. Но сама понимаешь. Постоянные неконтролируемые галлюцинации могут привести к тому, что ты сама себе навредишь.
– То есть ты… Ты тогда специально притворялся, что ничего не было? Да ты…
– Лита!
– Литиция, в чём дело? Почему ты до сих пор в постели?! Я же сказала, мы должны…
– Погоди, Руми. Лита? Что случилось, девочка?
Тётя Петти смотрела на неё с тревогой. Румильда – со злобой и раздражением.
– Уже встаю. Всё хорошо. Просто… Приснился страшный сон. – она постаралась улыбнуться.
– Не ври мне, – Петунья Вербенсклетт сдвинула брови, но Румильда неожиданно сменила гнев на милость и встала на сторону племянницы.
– Не сердись на неё, Петти! Сегодня вечером её первый бал! Не удивительно, что малышка нервничает. Лита, детка… Ты прекрасна! Всё будет хорошо. Тебе так к лицу чёрный! Уверена, всё будет отлично. А теперь – вставай. Выпьем кофе. Успокоительного зелья не дам – от него станешь слишком бледной.
– Да, тётя Руми. Уже иду!
Лита вскочила и стала одеваться. Под тяжёлым взглядом тёти Петти было не по себе. Её не обманешь. Но и сказать правду сейчас было нельзя – сначала надо убедиться в том, что она не умалишённая.
За завтраком змеёныш то и дело подмигивал, но говорить, понятное дело – не говорил. Итак, что мы имеем? Этот не ядовитый болотный червяк говорить умеет, но при тётках отказывается повторять этот фокус наотрез. В чём-то он, честно говоря, прав. Лита и сама пришла к выводу, что, если это будет их с Драгом секрет – так, наверное, лучше для всех. Вот только как узнать, что ей самой не мерещиться?
Ладно. Потом…
После завтрака все вместе выдвинулись в салон красоты «Лесная обольстительница». Оказалось, ходить в гости к его величеству – дело хлопотное. И не дешёвое. Тётя Румильда и впрямь потратила все имеющиеся сбережения, а значит, одна надежда у их семьи – на племянницу. Как только пройдёт инициация, и Лите выдадут лицензию, она откроет в родном городке лавку. Зелья она варить умеет. Вот только… Фамильяр – визитная карточка ведьмы, а её друг уже сейчас вызывает вопросы.
При входе в салон им представили шесть мастеров. Трое – для каждой из них и трое – для фамильяров. Взгляд, которым работники салона окинули Ужа, был…очень выразительным. Но Лита даже расстроиться не успела – некогда было. Что только с ней не делали! Мылили, втирали, опрыскивали, бормотали заклинания, заставляли пить зелья. Она понятия не имела – зачем это всё, так как все пожелания и наставления исходили не от неё, а от тёти Руми.
– Доверься, девочка. Зелья её я бы не пробовала, но в этой всей чепухе Румильда толк знает! Просто расслабься. Мы выйдем отсюда красавицами – или Рум от этой лавочки места мокрого не оставит! – тётя Петт подмигнула и исчезла за ширмой для очередной процедуры.
С фамильярами тоже что-то делали. За стенкой. Роззи квакала, Бергамот пищал. От Драга – ни звука. Лита немного нервничала – всё ли там с ним в порядке? И вообще… Ну, ладно – крыс. Шёрстку можно ему расчесать. Наверное. Но… жаба и Уж? Им-то как эту красоту наводят?
– Простите… Как вас зовут? – спросила молодая ведьма, битый час колдующая над её волосами.
– Лита.
– Литиция… Умоляю! Ну…пожалуйста! Сосредоточьтесь хоть немного на своей красоте! Подумайте о предстоящем бале. О том, как важно сегодня вечером блистать и быть обворожительной! Ваша голова настолько занята чем-то другим, что зелья совершенно не действуют! – несчастная чуть не плакала.
– А… Ох… Простите… Это так важно?
– Гнилые мухоморы! А вы как думали?! Конечно! Вы что, первый раз ухаживаете за собой? Хотя, судя по всему, – ведьма окинула девушку презрительным взглядом – Судя по всему, так и есть. Словно всё это время жили в дремучем лесу!
– Всё это время я действительно жила в лесу. Училась, – выпалила Лита, – Благодаря этому, видимо, мои зелья не требуют ничего такого. Они просто работают!
– Простите… – девушка побледнела так, что Лита за неё даже испугалась. – Простите меня. Я не хотела вас обидеть. Пожалуйста, не жалуйтесь хозяйке! – несчастная упала на колени. – Меня никуда не возьмут, если…
Лита не знала, куда себя деть. Да что ж это такое? Она встала. Присела рядом, помогла девушке встать, потом бросилась к своим вещам – где-то же было у неё успокаивающее зелье…
– Так. Первое – я не собираюсь жаловаться, – Лита облегчённо вздохнула, наблюдая, как розовеют щёки девушки. – Второе – постараюсь думать о красоте, так уж и быть, раз это так необходимо.
– Спасибо, – девушка поклонилась. – Простите за бестактность, и… Садитесь, пожалуйста. У нас ещё много работы.
Лита в зеркало себя не видела. Арнитта Бузи, так звали девушку, попросила пока этого не делать, но запах от зелий, порошков, притирок и прочего стоял умопомрачительный! От кисточек, что порхали меж тонких пальчиков Арнитты, летела золотая пыльца, полупрозрачные крылышки причудливой небесно-голубой бабочки нежно щекотали лицо, нанося пудру и тени. Если ведьма рождается магом красоты, её фамильяр – бабочка, светлячок или какая-нибудь яркая маленькая птичка. Реже – белка, кролик или ёж.
– Скажи, – решилась спросить Лита, после того, как её облачили в платье. – Фамильяр… Что с ним делают?
– С Ужом?
– Да.
– Хорошо, что вы не Чёрная. С ядовитыми змеями работать страшно.
– Уж не ядовитый. Так что с ним делают?
– Узнаете после, – Арнитта улыбнулась. – Готовы посмотреть, что получилось?
– Ну… да. Наверное.
Было страшно. Очень. Всё-таки и вправду её первый бал. Арнитта попросила закрыть глаза и осторожно подвела к зеркалу.
– Можете посмотреть.
Лита застыла с открытым ртом. Уложенные волосы горят благородным оттенком тёмной меди. Обычно жёсткие, торчащие во все стороны, теперь они струились мягкими волнами, оттеняя сияющую белизну кожи. Веснушки остались на месте, но если раньше они были рассыпаны кое-как (с правой стороны всегда больше), то теперь… Девушка прикоснулась к лицу и вопросительно посмотрела на Арнитту.
– Как…
– Зелье, – улыбнулась та. – К завтрашнему вечеру, к сожалению, морок спадёт, но я дам с собой на торжественные случаи. Подарок от нашего салона.
– Вы волшебница… Спасибо!
– Просто вы – красавица. Мы, конечно, можем многое, но… Пойдёмте. Я провожу вас к вашим родным. Они…?
– Это мои тёти. Родителей у меня нет.
– У меня тоже, – они молча посмотрели друг на друга. – Знаете… При других обстоятельствах мы с вами могли бы подружиться.
– Не понимаю, какие такие обстоятельства мешают нам это сделать? – Лита нахмурилась, но, видя, что девушка опять побледнела, не стала давить.
* * *
Мартиш Эрлин
– ВОроны Виздрагоса. Существа магические, достопримечательность нашего мира – аналогов нет ни в одном из известных мне миров, а я, поверьте, знаю их немало. Но и я не знаю всех! ВОроны Виздрагоса живут веками, сохраняя в памяти каждую мелочь. Сознание птицы объёмно. Безгранично. Если ворон впустит вас в него – вы на время станете его глазами. Правда, есть несколько условий.
Учитель, как всегда, говорил не громко и размеренно. Вокруг мастера сидели его ученики, ловя каждое слово.
– Во-первых – заставить вОрона невозможно. Птица устойчива к пыткам, а если вы перестараетесь и убьёте – ничего не получите. Правда, вОрона можно купить. Яйцо малахитового ландра прекрасно подойдёт – все принесли?
Не отрывая взгляда от учителя, Мартиш так же, как и все, вытащил из-за пазухи переливающееся зеленоватой дымкой, словно светящееся изнутри яйцо размером с кулак.
– Прекрасно. Итак, первое, что вы должны сделать – заключить договор и скрепить его кровью. Надеюсь, язык воронов знают все – всё-таки через полгода вы оканчиваете университет, – проворчал старик, окидывая присутствующих молодых людей пристальным взглядом. – Второе – вы увидите лишь то, что вам покажут. Предупреждаю – тех, что никогда не созерцали Виздрагос с высоты птичьего полёта, будет сильно тошнить. Есть такие? Не хотелось бы после вас убирать…
Под общий смех распахнулись окна, и в аудиторию влетела стая, каркая и сверкая иссиня-чёрным опереньем в пламени подрагивающих свеч.
– Бежим к Ведьминой впадине! – крикнул черноглазый юноша, дёрнув Мартиша за локоть.
* * *
-Карр! Карр! Карр…
– А, это ты… – маг улыбнулся, очнувшись.
Ворон влетел в окно, башни, прервав воспоминания. Мартиш Эрлин протянул птице угощение. Затем вытащил нож и сделал надрез – ворон аккуратно повозил клювом по запястью мага – договор был заключён. Мужчина залпом выпил зелье и вцепился руками в край стола. Комната заходила ходуном, ворон стал кружить вокруг, и так продолжалось до тех пор, пока оба не впали в транс, соединившись сознаниями…
Мир сузился, растворившись в бездне воронова зрачка. Он летел в тени драконовых крыльев, огибая уходящие в небо башни белоснежных дворцов, парил над бескрайним зелёным океаном лесов, что простирались у подножья гор, взяв в плотное кольцо цепочку скал, с высоты птичьего полёта похожих на дракона. Он ничего не мог с собой поделать. Он видел сны всё чаще и чаще, он чувствовал, как сжимается вокруг него некое кольцо судьбы. Настанет день – и он либо разгадает эту тайну, либо бросится с самой высокой скалы, закончив, наконец, эту мучительную, безжалостную пытку длиной почти в полвека…
