Текст книги "Если Уж попал в зелье... (СИ)"
Автор книги: Рэй Марикава
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Глава 2
Лита
Девушка медленно завела руки за спину и слегка поклонилась. Затем развернулась и зашагала к центру зала – туда, где едва теплился огонёк под огромным котлом. Ректор потянулся к песочным часам:
– Дайте мне знать, когда будете готовы. Это не простые часы. Они точно знают время, необходимое для создания любого зелья. Колдуньи не думают о времени, они ориентируются на знаки. Цвет зелья. Его запах. Секретов колдовства – бесчисленное множество, но если всё будет сделано верно, к моменту, когда вы будете готовы – песок в часах станет красным.
Пока маг произносил всё это, девушка не теряла времени зря. Она аккуратно перенесла все пробирки и склянки с порошками и настойками, коими был заставлен единственный имеющийся возле котла столик, на отполированный до блеска паркет. Туда же переместились пучки с травами и банки с насекомыми, червяками, мышиными хвостиками, когтями летучих мышей и прочими необходимыми ингредиентами. После этого она выгрузила содержимое собственных карманов на освободившееся место, сняла шляпу, пристроив её на самом краешке стола, скинула плащ, засучила рукава, стянула волосы неизвестно откуда возникшим обрывком верёвки и звонко крикнула:
– Я начинаю!
Весело побежал песок за толстым стеклом старинного артефакта, заплясали пылинки в солнечных лучах, бьющих сквозь окна. Пальцы девушки запорхали над шляпой, отрывая засушенные листочки, ягоды, кусочки мха… Всё это она растирала между ладоней и бросала в огонь, не переставая что-то шептать про себя.
Пламя разгорелось ярче. Закипела, забурлила в котле вода! Песок в волшебных часах вспыхнул золотом, а в котёл полетели порошки. Колдунья один за другим высыпала их из крошечных, перевязанных разноцветными нитками мешочков. Над котлом появилось зелёное облако, воздух наполнился горьким ароматом.
– Неплохое начало, как вы считаете, а? – Аргулус Верес, магистр заклинаний и заговоров, наклонился к ректору.
– Да, да, – пробормотал тот. – Мне кажется, или она что-то напевает?
– Именно! Напев… Устаревшая, забытая практика. На мой взгляд, кстати, совершенно незаслуженно! Признаюсь, я и сам частенько…
– Пока рано говорить о чём-либо, – магистр поправила и без того безупречную причёску, – Главное – результат. Потерпите немного!
Песчинки в часах покраснели, девушка взяла медный ковш с узким горлом на длинной ручке (единственный предмет, принадлежащий Академии), чистую пробирку, и спустя несколько мгновений прокричала:
– Готово!
– Вы находитесь в учебном заведении. Ведите себя скромнее, Литиция. Не допустимо столь эмоционально вести себя, когда…
– Вы правы, – ректор поднял обе руки ладонями вверх, развернувшись к преподавательнице. – Однако это, наверное, отчасти моя вина… Я сам попросил объявить о том, когда она справится с заданием. Девушка перестаралась. И потом… Не будем забывать, что на домашнем обучении Литиция была лишена ваших бесценных замечаний относительно достойного поведения. Признаю – это несомненный минус! Однако будем снисходительны…
Женщина в чёрной мантии слегка склонила голову и замолчала. Похвала из уст ректора ей была явно приятна.
– Несите зелье, сюда – объявил Аргулус Верес.
Девушка зашагала в сторону комиссии, сжимая пузырёк в кулаке. Стоило ей поставить зелье на стол, как трое волшебников склонились над ним, будто то был не пузырёк с зеленоватой густой жидкостью, а редкий артефакт древних чародеев.
– Что ж… Прекрасно! Просто прекрасно! – магистр Верес приподнял очки и улыбнулся.
– Выглядит и вправду неплохо, – поддержал ректор.
– Какая разница, как это выглядит? – раздражённо заметила Атарина Ридея. – Мы должны проверить!
Она встала, взмахнула руками, и рукава её мантии, словно крылья, на мгновение затмили солнечный свет. Окно распахнулось, ветер бросил на паркет несколько золотых листьев.
– Каррр! Каррр! – послышалось возле окна.
– Валдаш! Зови смотрителя.
– И Мартиша Эрлина, – добавил Персиваль Хойя. – Он нам понадобится. Могу я вас попросить, уважаемая?
– Конечно, – Ридея улыбнулась.
Ворон исчез, и спустя какое-то время в зал вошли двое.
В одном из вошедших каждый без труда узнает садовника. Пожилой, сгорбленный старичок неспешно вытирал огромным клетчатым платком испачканные в земле руки. Этот же самый платок поистине гигантских размеров несчастный то и дело подносил ко рту, сотрясаясь всем телом в приступах кашля.
– Ваше… кхе-кхе-кхррхкха, Ваше магичество, кхе-кхе-кхе…
– Уважаемый господин Дёрн, идите скорее к нам! – заулыбался ректор. – Итак, выпейте скорее! Вам станет легче.
– Во всяком случае, мы все на это очень, очень надеемся, дорогой Келвин, – госпожа Атарина улыбнулась, поглаживая иссиня-чёрные пёрышки фамильяра.
Маг кормила птицу орешками, которые появлялись, как по волшебству. И хотя Лита сразу почувствовала, что Атарина Ридея, как бы это помягче сказать, не на её стороне, девушка застыла с раскрытым ртом, восхищённо наблюдая за происходящим.
Конечно, у тётушек тоже были фамильяры, а завтра, уже завтра она проведёт обряд и фамильяр появится у неё! Но такого большого ворона она в жизни не видела! И вообще. Кроме тётушек она ни разу не видела вблизи настоящей колдуньи. Хотя конечно, её тетушки – самые лучшие.
– О чём задумалась, дорогая? – ласково спросила преподавательница. – Волнуешься?
– Нет. Зелье от простуды сварено верно, и господину…
– Келвину Дёрну, – подсказала Атарина Ридея, всё так же сладко улыбаясь.
– Да. Господину Келвину Дёрну станет лучше.
Очарование, связанное с ведьмой и её фамильяром, исчезло без следа. Эта госпожа Ридея, похоже, всерьёз решила, что Лита провалит испытание. Но она ошибается. Выбранный рецепт проверен и не подведёт – фамильное зелье на основе медвежьего мха. Медвежий мох – крошечное растение, его не сразу и заметишь на болотной кочке. Тем более мох растёт не на краю, а в самой середине опасных топей, туда попробуй ещё доберись, не считая того, что собрать для сушки его надо во время цветения, а цветёт он один день, и выбрать его правильно по луне и звёздам не просто. У них с тётей годовой запас этой чудной травки – садовник не только поправится, но и впредь болеть не будет.
– Что ж, – женщина отдала ворону последний орех и птица упорхнула в распахнутое окно. – Начнём?
– Да, – кивнул ректор и окно захлопнулось.
В зале повисла тишина – ни пения птиц, ни шелеста листьев от лёгкого ветерка.
– Итак, – Аргулус Верес посмотрел девушке в глаза. – Начнём. Пейте, – обратился он к садовнику.
– Я…. – замялся насмерть перепуганный старик, – Я, значит… Ваше магичество, кхе-кхе-кхе… Вроде как лучше мне уже, может…
– Келвин! – от голоса ректора вздрогнули стены. – Неужели вы думаете, я допущу, чтобы с вами что-то случилось?
– О… Кхе-кхе-кхе… Что вы, Ваше магичество, как можно, я не…
– Пейте!
Несчастный взял пузырек трясущимися пальцами, жалобно посмотрел на всех присутствующих, в последней отчаянной попытке вызвать к себе хотя бы каплю сострадания, но, поняв, что это бесполезно, зажмурился и залпом выпил содержимое – всё, до последней капли. Секунд двадцать не происходило ничего. Члены совета напряжённо вглядывались в испуганное лицо господина Келвина, и только девушка, похоже, вовсе не волновалась. Она с интересом рассматривала висящие по стенам массивные портреты седобородых старцев в изумрудных парадных мантиях. Раз уж так случилось, что выдалась свободная минутка – отчего бы не полюбопытствовать? Один из портретов был женским – пожилая дама в мягком бархатном кресле, с ярко-рыжей пушистой кошкой на коленях. Лита подошла ближе. Минут восемь у неё ещё есть – зелье не подействует так быстро. Она встала на цыпочки, чтобы рассмотреть висящую под портретом табличку, и только сейчас заметила закутанного в серую мантию высокого человека. Видимо, он пришёл вместе с садовником. Мужчина резко скинул скрывающий лицо капюшон, и девушка, как была на цыпочках, так и застыла, не в силах пошевелиться.
Как не стыдно себе в этом признаться, но вовсе не магия была тому причиной. Дело в том, что молодой человек был…очень красив. Смуглая кожа, синие… Таких глаз она никогда ни у кого не видела.
Губы незнакомца тронула игривая полуулыбка, кажется, он догадался, что именно заставило её буквально оцепенеть.
– Помочь?
– А…я…что?
– Вам не видно.
– Ну…я…аааа…. Аааааааааааа!
Лита закричала, потому что она…полетела вверх! Маг поднял не высоко – ровно настолько, чтобы можно было прочесть табличку под портретом:
«Лисинда-Амелия Амабэрри-Кадэ, основательница Академии».
– Что у вас там происходит? И куда это вы, милочка, запропастились? Кажется, это у вас экзамен? Я не ошибаюсь? Вы что же, настолько самоуверенны, что вам вовсе даже и не интересно, как чувствует себя бедный господин Келвин Дёрн? А? Литиция Келисавва-Вербенсклетт! Я к вам обращаюсь!
Госпожа Ридея очень злилась, а Лита, плавно опустившись на пол, поблагодарила мужчину в серой мантии:
– Большое спасибо.
Ей не ответили, но от взгляда этого человека стало не по себе.
Глава 3
Лита
– Лита! Детка…
Тётушки, спотыкаясь, бросились к племяннице и, тяжело дыша, застыли посреди двора Академии перед рыжей веснушчатой худенькой девушкой в огромной, украшенной пучками цветов и трав шляпе и набитыми до отказа карманами. В тех бездонных карманах жалобно позвякивали пробирки и пузырьки с настойками; руки девушка завела за спину, а голову опустила так низко, что лица не было видно. Сквозь звон пробирок женщины услышали жалобный всхлип.
– Я… я не…
– А я говорила! – взвизгнула Румильда Вербенсклетт, заламывая руки. – Говорила! Бедная… Бедная моя девочка… Она провалила экзамен, Петти, провалила! Из-за тебя! Это я… Я виновата! Как же я могла тебе поверить, как? Может, ты меня опоила, а? Ну, ничего… Ничего! Не реви, Летиция! Я этого так не оставлю. Я сейчас же пойду к ректору Академии. Настойка розовой кувшинки у тебя есть?
– Нет… Мы с тётей Петти решили, она не понадобится.
– Решили они! Всё! Хватит! Можешь мне больше не упоминать про тётю Петти, поняла меня? Вы с тётей Петти всё уже сделали! Теперь я займусь и твоим воспитанием, и решением этой проблемы. Так…
– Лита, – Петунья Келисавва взяла племянницу за подбородок и слегка приподняла. – Лита… Что случилось? С чем ты не справилась, скажи мне?
– Я…я…. Тётя Петт, я…. Та-дамммм!
Лицо девушки засияло, вспыхнули озорным блеском изумрудные искорки в глазах, затанцевали веснушки. Она развела руки, подняла вверх свиток с алой печатью, который все это время прятала за спиной, и принялась кружиться и пританцовывать вокруг ошарашенных женщин.
– Оп-ля! А я вас разыграла! Я сдала! Вот, полюбуйтесь – новенький диплом с отличием, а после того как завершится обряд, и я обрету фамильяра, ректор проведёт колдовскую инициацию и я буду вместе с выпускницами Академии. А оценки – вот они!
Несколько мгновений женщины не могли придти в себя, но когда осознали, что произошло, принялись плакать, смеяться, обнимать племянницу, друг друга и едва не зацеловали проходящего мимо садовника. И хотя старик был искренне благодарен юной колдунье за чудесное избавление от кашля, всё же господин Келвин Дёрн постарался как можно быстрее покинуть столь странную компанию.
Чудные они, эти магичества…
* * *
Мартиш Эрлин
Должность придворного мага обеспечивала безбедное существование, а деньги дарили свободу. С кошельком в кармане легче странствовать, маскируя погоню за артефактами в собственных интересах, действиями на благо короне.
И он странствовал. Искал артефакты. Изучал магию, часто жертвуя всем, что имел. Убивал. Предавал. Продавал, покупал и крал – делал всё, лишь бы победить этого демона, гниющего в его прОклятой крови! Добро и зло не имели значения. Значение имел лишь факт достижения цели. Тем не менее, в душе всё же жило некое чувство справедливости, в том смысле, что ему было приятнее, если препятствие на пути к цели не заставляло творить нечто, после чего он пил до беспамятства, стараясь заглушить чувство вины.
Рыжие волосы девушки мгновенно воскресили в памяти картины, которые, как он ни старался всё это время, не потеряли своей яркости, а ведь он что только не делал!
Пил эликсир фей. Много эликсира. Жил с феями. Спал с ними. Кто только его не проклинал. Околдовывал. Зачаровывал. Купал в крови единорога, осыпал пеплом феникса, мазал гномьим дерьмом, но он так и не смог забыть этот день.
Как же его измотала эта вечная борьба за память и беспамятство – он уже давно не пытался понять, чего хочет больше – вспомнить или всё-таки забыть…
Как её звали? Какого рода она была, из какого леса вышла, какие именно связи привели её во дворец? Он помнил лишь оттенок курчавых волос – точно таких же, как у этой девчонки, что пришла к архимагу показать, что умеет варить зелья. Действительно, умеет. Удивительная сила по меркам этого чахлого, теряющего магию мира – мира, что ещё каких-то полвека назад буквально захлёбывался волшебством…
Рыжие кудри, усыпанная веснушками белая кожа и зелёные, чуть раскосые глаза. Ещё лет пять, платье, что давно уже не носят – и будет точная копия того, что он видел, когда ещё был…
* * *
– А… Опять ты… Как дела?
– Каррр! Каррр! Каррр…
– Разговариваете с вороном, Эрлин? – Атарина Ридея щёлкнула пальцами, и птица оставила плечо мага, как показалось всем присутствующим, с сожалением.
Мартиш Эрлин ничего не ответил, однако членов совета Академии это нисколько не удивило. Об этом человеке ходили легенды – одна страшнее другой. Он был молчалив и нелюдим, впрочем, как и все придворные маги. Главное – его величество был доволен, остальное же Совет не волновало. Академия финансировалась короной исправно – без излишеств, конечно, но и без перебоев. Этого было вполне достаточно, чтобы мирно существовать с любыми представителями двора.
– Не хотите отвечать, – утвердительно покачала головой ведьма. – Показываете своё превосходство. Что ж, – пожала плечами женщина, протягивая фамильяру орешки, – В конце концов, ваше право.
– Перестаньте, Атарина, – нахмурился Персиваль Хойя. – Я искренне благодарю вас за помощь, Эрлин. – Для нас огромная честь принимать вас у себя. Как вам юное дарование?
– Кто она? – маг посмотрел ректору Академии в глаза.
Персиваль Хойя взгляд выдержал. Но даже у него пробежал холодок по спине.
– Литиция Келисавва-Вербенсклетт. Племянница Петуньи Вербенсклетт. Эта женщина – лучший зельевар королевства. Я бесчисленное количество раз предлагал ей место в Академии, но… Всё это время она занималась девочкой. Родители Литиции погибли. Страшная трагедия… Девочка осталась одна. Фамильяром её матери, Ребекки, была лисица. Последняя ведьма такого уровня. У девочки скоро обряд обретения. Будем надеяться.
Повисла пауза. Все думали об одном и том же. Королевство слабеет – сильные ведьмы рождались всё реже.
– Её мать была рыжей? – спросил Эрлин, не сводя глаз с Хойи.
Маг всегда задавал странные вопросы, и всегда получал на них ответы. Никто ни разу не осмелился спросить придворного чародея, к примеру: почему его это интересует?
– Как листья крейнов в разгар осени, – улыбнулся старик в белую бороду, погрузившись в воспоминания. – Эта девочка очень похожа на свою мать.
* * *
Лита
Это был настоящий праздник! Они с тётушками поехали в небольшой, но уютный особняк Румильды. Дом был довольно далеко от центральной части королевства, но он не стоял в лесу, а потому был оборудован всеми возможными благами столичной жизни – можно всласть понежиться в ванне с ароматной пенкой, выспаться на мягкой кровати! А еще тётя Руми пекла самое вкусное печенье в мире!
Аромат кофе наполнил дом, и они болтали до глубокой ночи, пока небо за окном не превратилось в чернильный омут, поблёскивая брильянтами звёзд.
Лита уже клевала носом над угощениями, потому что очень устала. И ведь было от чего. Столько всего надо было рассказать! И как садовник только что не плакал от счастья, потому что не только остался жив, но и избавился от кашля. Как они с ректором и магистром по заклинаниям обсуждали рецепт и свойства медвежьего мха. А ещё она рассказала про огромную птицу госпожи Ридеи – чёрного ворона, и про второе сложное задание – сварить прОклятое зелье.
Тётушки слушали внимательно, то охая, то одобрительно кивая. Со вторым заданием Лита тоже справилась, потом долго отвечала на вопросы и принесла клятву на собственной крови, что никогда не будет использовать чёрные знания во вред. Рассказывая это, девушка с гордостью показала свежий порез на запястье. Тётя Румильда бросилась искать бинты, тётя Пет – заживляющую мазь, а Лита думала о том, что они – лучшие на свете, и что она очень, очень их любит…
О молодом синеглазом маге в серой мантии она ничего не хотела рассказывать, и сама не понимала – почему. Она бы так ничего и не рассказала, но тётя Румильда, ссыпая крошки от печенья на ладонь, вдруг спросила:
– А как они проверили, действительно ли зелье, сваренное тобой, способно проклясть? Не могли же они дать кому-то эту отраву! Уж в том, что Петти прекрасно обучила тебя подобным вещам, даже я не сомневаюсь.
Говоря всё это, тётя Руми кормила Бергамота – толстого крыса с яркой, апельсинового оттенка шёрсткой. Бергамот был фамильяром тёти Руми. Правда, тётя Петти почему-то не очень верила в его истинное предназначение и способности. Она даже считала, что папина сестра красит бедное, ни в чём не повинное животное зельем, чтобы он выглядел необычно. Это, возможно, правда. Лита однажды случайно нашла такое зелье в ванной у тёти Руми, но разве это что-то доказывает? Её тётушки постоянно подтрунивали друг над другом, но не зло, а так, в шутку, и обе они совершенно точно любили её, Литу. А что ещё нужно для счастья?
– Ты на что намекаешь, Рум? – нахмурилась Петунья.
– Ни на что. Просто чёрные зелья тебе всегда удавались на славу.
– Мне все зелья удаются.
– Ты просто стесняешься своей тёмной стороны. А ведь она есть в каждой из нас! Я считаю, этого вовсе не стоит бояться – магия безгранична, и…
– Не слушай её, девочка. Старушка перебрала с вишнёвой настойкой. С другой стороны – сегодня есть повод.
– Ничего подобного! Ладно. Ну, так как, Лита? Как они это проверили?
– Ну…, – девушка покраснела. – Они позвали Мартиша Эрлина.
– Да, – тётя Петт хотела поставить чайник, но забыла, что собиралась сделать. – Я слышала о нём.
– О нём все слышали, Петти! Мартиш Эрлин – придворный маг его величества, да будет тебе известно! Это безобразие какое-то! Вы там совершенно одичали в этом своём лесу? Лита! После обряда обретения фамильяра и инициации ты должна переехать ко мне. Я займусь твоим светским воспитанием. Итак, ректор представил тебя Мартишу Эрлину? Официально представил?
– Не знаю, тётя. Он, этот маг… Он вылил зелье на ладонь, и там появился цветок. Но не настоящий цветок, а как будто из тумана.
– Иллюзия, – тётя Петти застыла с занесённой над чайником рукой. – Надо же. Сейчас мало кто владеет этим искусством. Говорят, у этого колдуна невероятная сила и, похоже, слухи не врут. Но почему цветок? Иллюзия чёрного проклятья так выглядеть не может. Должна быть ядовитая змея или, на худой конец, скорпион…
Тётя Петти бросила чайник и присела рядом с племянницей.
– Вот-вот! – оживилась девушка. – И госпожа Ридея тоже так сказала! Но этот…
– Мартиш Эрлин, – подсказала тётя Руми.
– Да. Мартиш Эрлин. Он сказал – это очень ядовитое растение. Выглядит красиво, но способно отравить всё на несколько миль вокруг. Он сказал – оно очень древнее. Когда-то давно, в одном из миров, в зарослях этих красивых, ароматных цветов пропадали целые стада – даже костей не оставалось.
– Анрап, – прошептала тётя Петти.
– Да, анрап, он так и сказал! А ещё сказал, я отлично справилась!
– Ещё бы… Тут он прав, – пробормотала старушка, с тревогой поглядывая на свою воспитанницу. – Ну, ладно. Нам всем пора спать! День был тяжёлый. Вот, Лита, – выпей этот отвар и иди спать. Завтра последний день перед обрядом. И ты должна…
– Я помню, тётя. Я должна провести в лесу сутки и вернуться к рассвету.
– Это какой-то никому не нужный пережиток прошлого! Зачем ты заставляешь девочку это делать, Петти?
– Притормози, Румильда. Лита получила диплом, а значит, я ещё не проиграла. Так что всё будет по правилам. Обретение фамильяра очень важно. Это…
– Знаю, знаю, избавь меня, пожалуйста, от твоих бесконечных нотаций хотя бы сегодня! – скривилась Румильда.
Потом все пошли спать. Лита ничего не рассказала тётушкам о том, как маг поднял её в воздух, чтобы помочь рассмотреть портрет основательницы Академии. Но сама она об этом помнила. Вспоминала снова и снова, до мельчайших подробностей. И улыбалась…
Она заснула глубоким, счастливым сном, едва её огненно-рыжая голова коснулась мягких подушек.
* * *
Мартиш Эрлин
Кристалл вспыхнул, маг сжал рукоять меча и прошептал заклинание. Он знал много заклинаний. За часть из них в королевстве убили бы, не глядя, даже самого короля. Портал открылся – он шагнул в пустоту. Снова ночь. Хороводы ярких звёзд. Мартиш посмотрел под ноги. Каждый раз он делала это с опаской, боясь и надеясь одновременно, что окажется на той самой скале.
Котёл и треножник. Ржавые от времени. Обглоданные кости под ним рассыпались в прах, едва он тронул их острием меча. Не он один облюбовал это место. Ладно. Сгодится.
Он вытащил крошечный, перевязанный кожаным шнуром мешочек, запустил пальцы внутрь, растёр какую-то травку. Котёл засверкал начищенной медью, вспыхнул огонь, забурлила вода. Эрлин вытащил из-за пазухи вороново перо и бросил в огонь, продолжая что-то напевать. Фамильяр отдал перо добровольно, за лакомство, что он ему пообещал. Разве эта никчёмная ведьма знает, чем именно любят лакомиться вороны? Птице наплевать на орехи – любой ворон душу продаст за яйцо малахитового ландра. Ридея – дура, хотя и с сильным потенциалом. Подослала к нему женщину – забраться в постель и выведать тайны. Постель он с ней делил – его не раздражал её голос. Что касается тайн – ведьме не по зубам играть с ним в подобные игры.
Иномирянка, как и двое других архимагов, держащих академию. Но его они не беспокоят. Гораздо опаснее та дрянь, что прицепилась к королю. И он бы с ней разобрался, но в его планы это не входит. Он должен понять, кто девчонка.
Он всегда понимал, кто перед ним. Раскрывал чужие тайны. Он служил при дворе расхитителем судеб – проклятий, брошенных в спину Мартишу Эрлину, хватило бы, чтобы обратить Виздрагос в прах. Но никто так и не узнал, кто он на самом деле. Хотя нет. Было один раз.
Это было в Шарнадате – мире белоснежных дворцов и безжалостных чародеев. Таких изощрённых зверств он не встречал нигде. Они вдвоём отправились к пирамиде Хейнейма – алмазного дракона. Никто не знал, существовал тот дракон на самом деле или его образ жил лишь в легендах. Айла провела его сквозь тысячи препятствий, но лишь затем, чтобы убить. Он был её жертвой на последнем этапе к Регирру – камню, могущественней которого не знали артефакты Шарнадата. Айле нужна была его кровь. Она знала, кто он. И он до сих пор не может понять, как именно она догадалась. Жаль, это было бы полезно. Но он не хотел её пытать – просто убил, защищая свою жизнь. Если бы у него был хоть один шанс из тысячи, он бы поступил по– другому. Слаще, чем с Айлой, у него не было ночей за всё это время, а времени прошло столько, что иногда он думал о том, что лучше бы он позволил ей тогда себя убить…
Регирр ему так и не достался – пирамида была иллюзией. Древние боги обманули жаждущую власти, но и ему не открылись – он осквернил священные пески кровью. А может, дело не в этом. Он вернулся в Шарнадат ночью, забрал сокровища, накопленные Айлой, и покинул этот мир навсегда. Книги и артефакты чародейки не раз спасали ему жизнь.
То искреннее удивление в глубине темнеющего зрачка привыкшей убивать, когда жизнь нехотя стала покидать её собственное прекрасное тело – до сих пор в памяти, как и последние слова…
За воспоминаниями он почти забыл, зачем здесь. Из котла валил дым, и в его бледном тумане то и дело появлялись призрачные лица. Маг всматривался в них, пытаясь прочитать свою судьбу.
