Текст книги "Из глубины глубин (Большая книга рассказов о морском змее)"
Автор книги: Рэй Дуглас Брэдбери
Соавторы: Ларри Нивен,Николай Гарин-Михайловский,Уильям Ходжсон,Глеб Голубев,Всеволод Иванов,Виктор Сапарин,Сергей Колбасьев,Джон Кольер,Ярослав Голованов,Уильям Джейкобс
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)
Нолли от страха повисла на груди Уолша, прижавшись к нему всем телом, словно ища защиты у этого монументального человека, остававшегося бесстрастным. Он только поднял руку, словно защищая любимую женщину от ярости нападавшего страшилища.
Я не поседел в эти минуты только потому, что уже давно был седым.
Когда Нолли несколько пришла в себя, змей отплыл от нас на сравнительно далекое расстояние.
– Нолли! Вы сейчас спуститесь в каюту и наденете ваш купальный костюм. Вы поняли меня? Ваш купальный костюм. Это необходимо. Все может случиться.
Нолли боязливо оглянулась, измерила глазами расстояние до винтовой лестницы в каюты и тихо сказала Уолшу:
– Я боюсь без вас.
– Не бойтесь ничего и никого, пока я жив, но не могу же я, Нолли…
Глаза Уолша блестели, как у волка, загнанного собаками.
Не возражая больше, побледневшая и оттого ставшая еще прекраснее, Нолли почти побежала переодеваться.
Она вернулась не более, как через две минуты. Думаю, это – рекорд для женщины.
Бедная Нолли! Я всегда вспоминаю ее в эти мгновения, как она, лишившись воли и трепеща от ужаса, явилась в своем черном обтянутом трико, к которому была прикреплена пышная желтая юбка, не доходившая ей до колен. Ее подкашивавшиеся ноги выходили из нее, как стебель выходит из чашечки речной лилии.
Словно в пространство, Уолш бросил слова:
– Или теперь, или никогда…
– Знаете, Нолли, морской змей, по-моему, гораздо больше похож на вас, чем на меня, – проговорил вдруг Уолш. И покраснел.
Нолли почти присела на корточки от такого оскорбления.
– Во всяком случае, характером! – добавил он хладнокровно, обмахиваясь носовым платком.
Она пыталась что-то сказать, но глаза ее беспокойно следили за чудовищем, которое снова приближалось к «Эклипсу».
Хотя я весь обратился в зрение, но слух мой отчасти улавливал разговор.
– Чарли! Я отчаянно боюсь. Милый Чарли! Спасите меня…
Она повторяла имя Уолша с лаской и с незабываемой нежностью, обвив своими руками его шею.
Уолш, казалось, издевался над бедняжкой.
Поглядывая на этого проклятого зверя, который, по-видимому, решил-таки нас захватить живьем, он жестко сказал:
– Вы чудесно ведете себя, Нолли, в минуту опасности. Я предпочел бы, чтобы вы всегда так держались со мной.
В этих словах звучала явная насмешка.
Несколько возмущенный, я сделал шаг по направлению к Уолшу, как вдруг она, осыпая его поцелуями и почти лежа в его объятиях, воскликнула:
– Чарли! Вы всегда хотели, чтобы я была вашей женой. Чарли, я буду вам верной, послушной женой, только спасите меня…
Уолш, вероятно от изумления, поднял обе руки. Нолли, потеряв равновесие, чуть не упала на свернутые канаты.
Не знаю, как держались бы на ее месте женщины другой национальности, – вероятно, одинаково, разве только испанка произнесла бы свое надменное: «corazon de monteca» – «сердце из сливочного масла!». Но то ведь испанка, с ее воспитанием на корриде! Что касается меня, то мое сердце действительно превратилось в масло, растаявшее масло.
Я видел эту сцену краем глаз, наблюдая поведение бесновавшегося около яхты зверя, но внезапно он снова повернулся к нам спиной и столь же стремительно умчался вдаль. Вскоре он почти скрылся из глаз. Может быть, он был сыт?
Уолш отнес Нолли в каюту на руках.
Когда он вернулся, я понял по его глазам, что он безропотно согласится даже быть съеденным морским змеем, лишь бы его в эти минуты оставили в покое. Он ушел на корму, и там, засунув руки в карманы, стал насвистывать «Джонни – горячие ладони».
Байрон сказал, что никто не любит быть обеспокоенным во время обеда или любви. Я могу к этому прибавить, что поцелуй – нечто вроде землетрясения: сила его измеряется не только продолжительностью.
Вынув записную книжку, – в ней заключено сердце ученого во время путешествия, – я принялся набрасывать для Хэрста изображение змея, отмечая его размеры. Я так погрузился в свое занятие, что не заметил, как на мое плечо опустилась рука Уолша, и его голос прозвучал над самым ухом:
– Вы понимаете, я не идиот, и как бы я ни любил Нолли, я не мог тогда забыть про то, что у меня на руках пятьдесят четыре дела. И все-таки целый год я был занят этим проклятым морским змеем. Теперь я, наконец, свободен… Поздравьте меня. С сегодняшнего дня Нолли – моя невеста.
С опаской поглядывая на горизонт, я сжал его руку. В моей груди шевельнулось было забытое чувство горечи, но морской змей его заглушил.
– На этот раз я поставил на своем! Я показал ей живого морского змея!
– По-видимому, женщину надо испугать, чтобы поставить на своем, – ответил я меланхолически.
Это была единственная колкость, сказанная мною Уолшу.
– Да, очевидно, это последнее средство, – простодушно подтвердил он.
И прибавил, помолчав:
– Это средство стоит мне пятьдесят тысяч долларов, а вместе с диссертацией… – Он махнул рукой.
Я изумленно посмотрел на него.
– Разве только я сумею продать за четверть цены эту дьявольскую машину какой-нибудь кинофабрике… Помните, я рассказывал вам про своего разорившегося друга Блистона, сшившего мне тот самый фрак…
Уолш передернул плечами.
– Блистон заработал на этом крокодиле чистоганом тридцать тысяч, хотя самая идея принадлежит мне одному. Зато смастерил он его превосходно, – не правда ли? А как мой змей слушался команды! Стоило мне поднять руку – он уходил, я вынимал платок – он приближался. Теперь Блистон пустит поперек него рекламу, – это Блистон поставил условием. Реклама в портовых городах даст ему еще сто тысяч долларов. Да, Блистон тоже сделает на морском змее хорошее дело…
Мой рассказ подошел к концу. В сущности, из-за моей симпатии к Уолшу, из-за того, наконец, что мой герой – американец, – а у американских героев, как известно, в финале всегда все благополучно, – я должен был бы кончить примерно таким образом:
«Нолли узнала правду только тогда, когда у нее родился сын. Он так и рос под именем „Морского змееныша“. Она не простила Уолшу одного: купального костюма. Кроме того, у них постоянные стычки из-за времени, которое Нолли тратит на одевание. В этих случаях Уолш хладнокровно напоминает ей известный момент из ее жизни.
Она стала знаменитой киноактрисой и особенно прославилась в фильме „Морской змей“, где ее проглатывает чудовище.
Уолш по-прежнему занимается коммерческими делами пополам с филантропией. На визитной карточке его теперь значится: „Чарльз Уолш. Полковник и доктор палеонтологии“».
Но я так кончить не могу. Я обещал именем Бальзака не превращать истину в игрушку с сюрпризами. Нолли не вышла замуж за Уолша. Она действительно снималась в парижской фильме «Морской змей». Роль занимала ее еще в ту памятную поездку, когда я познакомился с Уолшем. Она обдумывала ее, пока Уолш занимался своими раскопками в Стокгольме, она ее играла вскоре после нашей поездки на яхте, – и, говорят, играла бесподобно.
Уолша я видел этой зимой. На мои недоуменные вопросы он с некоторым упреком жаловался, что на обещания русской женщины нельзя полагаться, что нет никакой возможности вести с ней дела! Он добавлял, впрочем, что, может быть, в этом именно и заключается главное ее очарование – для американца, по крайней мере.
Я последовательно передал все события так, как они произошли. Ученому невозможно изложить их с подобающей живописностью, ибо ученый, как известно, обязан быть в передаче фактов только точным и достоверным. Возможно, конечно, что я упустил какие-нибудь детали, могущие представить существенный интерес для палеонтологов, но я с удовольствием дам нужные справки по телефону. Мой номер 4-21-00, от пяти до шести по средам. Если кому-нибудь захочется проверить меня в основных данных, того я прошу съездить за границу, – это так легко сделать, – в Стокгольм, на улицу Трех Лип, где помещается палеонтологический отдел знаменитой университетской библиотеки.
Хэрст еще жив. Он писал мне. В приписке к письму значилось:
«Я всегда говорил, что лучшие палеонтологи – американцы».
В адрес Нолли он прислал подарок – старинную книгу из своей библиотеки – «О качествах женщины со времен Евы до наших дней». На заглавном листе, под рисунком, изображающим нагую женщину, рука которой, дотронувшаяся до яблока, висящего на древе познания, превращается в змия, было написано:
Передавая ей книгу, я предложил перевести этот текст, столь мудрый, но столь запоздалый в наш век эмансипации.
Нолли снисходительно улыбнулась и ничего не ответила.
Ч. Д. Гибсон. «Неудивительно, что морской змей часто посещает наш берег» (открытка, 1900).
Сергей Колбасьев
ИНТЕРВЬЮ О МОРСКОМ ЗМЕЕ
(1930)
Ознакомившись с помещенным в 21–22 номере вашего журнала очерком о морском змее[90]90
…очерком о морском змее – Речь идет об очерке С. Ефимова Морские змеи в № 21–22 журнала Вокруг света (Л.) за 1930 г. Перепечатан в нашей антологии Интервью о морском змее (Salamandra P.V.V., 2017). См. приложение к настоящему изд.
[Закрыть], я счел своевременным передать вам имеющиеся в моем распоряжении материалы по этому вопросу.
О морском змее я говорил, конечно, со старым моряком. Он был с рыжей бородой и прокуренной трубкой, – словом, такой, какой полагается для роли рассказчика морских историй.
Приведенные им научные мотивировки выглядели вполне убедительно. Как полагается, он окутался табачным дымом и сказал:
– Морской змей? Знаю. Сам видел. – Подумав, добавил: – До завтрака. – «До завтрака» на его языке означало: в бесспорно трезвом состоянии.
– Стояли мы у одного из островков севернее Борнео в хорошей бухточке.
Ему очень не хочется выглядеть выдумщиком. Поэтому он напирает на точность и подробность описания. Говорит чрезвычайно осторожно.
– Бухта почти круглая, с узким входом. В двадцати-тридцати шагах от берега – сплошной лес. Понятно?
Я соглашаюсь, что понятно, и он продолжает:
– Мы стоим на берегу прямо против входа в бухту. Нас – пять человек различного возраста, но отнюдь не склонных к галлюцинациям, и вот что мы видим: из-за деревьев левого берега в море появляется предмет вроде телеграфного столба, наклоненного под углом в сорок пять градусов. На конце он снабжен не то набалдашником, не то треугольной головкой. Он быстро движется вправо и через полторы-две минуты исчезает за лесом противоположной косы. Вот все… Понятно?
Этот вопрос звучит почти вызывающе.
– Совершено понятно! – успокаиваю я. – Вполне отчетливо, но слишком схематично. Давай подробности. Какого он был цвета? Какой величины?
– Подробностей у него не было. Он был совсем гладким. Цвет тускло-серый, а насчет размеров утверждать ничего не буду. Расстояние до него было неизвестно и мы могли только гадать. Гадали, конечно, по-разному. Молодые настаивали на двухстах футах, я больше чем на восемьдесят не соглашался… Впрочем, много о нем не говорили. Не хотелось.
– Еще бы хотелось, – соглашаюсь я. – Перетрусили?
Он пожимает плечами и нарочито медленно раскуривает трубку.
– Ты не понимаешь. Он даже в наклонном положении был выше береговых пальм. Молча появился и молча исчез. Конечно, страшно… Это все. Врать не собираюсь… Впрочем, расскажу еще. – И, поискав с чего начать, говорит: – Я был в Стокгольме, знаешь?
При тамошнем французском посольстве был некий капитан второго ранга. Звали его не то Деларош, не то Делакруа и в свое время он командовал канонеркой в Сайгоне[91]91
…командовал канонеркой в Сайгоне – Канонеркой во время Гражданской войны командовал сам автор; с нынешним Вьетнамом связаны эпизоды службы таких чрезвычайно популярных в России в 1910-20-х гг. авторов, как французские писатели-моряки П. Лоти и К. Фаррер.
[Закрыть]. Там он и налетел на морского змея, с виду такого же, как мой. Увидел его в каком-то проливе и попробовал преследовать, но не смог. Команда у него почти полностью была туземная. Европейцы не любят климата. Дохнут. Так вот эта самая команда забастовала. В полном составе полегла на животы, закрыла головы и запела. Змей оказался ихним богом.
Я не удивлен. Подобные рассказы всегда кончаются ничем. Если бы француз змея пристрелил, он должен был бы представить хоть маленький кусок его шкуры. Нужно дать змею уйти, нужно придумать средство остановить канонерку, и средство придумывается.
– Хорошо рассуждаешь, – улыбается он снисходительно. – Придумать можно что угодно, только морского змея придумывать не приходится… Сергея Захарыча помнишь?
Покойный Сергей Захарович Б. был самым легендарным из всех российских капитанов двадцатого века. Такого забыть нельзя.
Он плавал вахтенным начальником на «Наварные» и однажды в Тихом океане, снаружи Японии, сразу после утренней приборки справа по носу увидел морского змея. Не то, чтобы очень большого, но во всяком случае, не ниже труб. Срочно вызвал командира и попросил разрешения выстрелить в змея из пушки. Командир, не помню, как его звали, – ни за что! «Не разрешу, – говорит. – Во-первых, нельзя снаряды тратить, а во-вторых, – ну его ко всем чертям. Еще полезет на броненосец»… Так и отпустили змея… И между прочим, правильно сделали. Стрелять по нему в самом деле не к чему. Он сам издыхает на поверхности, а потом все равно тонет.
– Жизнь и привычки морского змея? – говорю я. – Неизданное сочинение Брема?
– Неостроумно, – отвечает он. – Слушай! Есть у меня приятель-швед. Ученый и работает в библиотеке Упсальского университета. Я познакомился с ним в том же Стокгольме и как-то рассказал ему о змее. На следующий же день он заявился ко мне с каким-то зоологом. Тот сперва записал мои показания, а потом вынул альбом. «Такой?» – спрашивает и показывает серию портретов моего змея… Портреты, конечно, приблизительные. Только карандашные контуры, однако на иных зарисовках змей около самой воды расширяется, как будто шея кончается плечами… Потом показал карту: красным обозначены места, где наблюдался змей – все у Зондского архипелага, Японии, Алеутских островов. Понимаешь, что это значит? Не понимаешь? А вот это – вулканическое кольцо Тихого океана. Змей – животное исключительно глубоководное и на поверхность попадает только в результате каких-нибудь подводных извержений, которые выбрасывают его наверх. От резкой перемены давления он, конечно, дохнет, а подохнув, сразу тонет, потому что тело его имеет большую плотность.
– Благоразумно тонущее вещественное доказательство! – говорю я, но он не замечает.
– Зоолог этим змеем занимается всерьез, но материал поступает туго. В прежнее времена змея видели чаще.
– Люди были более или менее испорчены, крепче верили в бога и змея. Так?
Он совершенно спокоен:
– Нет, не так. Проще: тогда было больше парусников.
– Скучное плавание? Больше потребление рома?
– Места нахождения змея лежат в стороне от пароходных линий, а парусники шатаются более или менее повсюду… Он читал мне показания различных очевидцев. Если убрать прикрасы и ужасы, то получается примерно одно и то же: огромный зверь, видимо, слепой, иной раз бросается прямо на скалы.
– Жаль, что он там не остается.
– Конечно, жаль… Зверь, а не змей. Я оговорился не случайно. Зоолог считает пририсованные на уровне воды плечи более чем вероятными. Иначе шея с головой не могла бы так высоко торчать, не стояла бы под таким крутым углом. Следовательно, получается зверь с туловищем и длинной змеевидной шеей. Может быть, вроде плезиозавра. Слепой, потому что в его глубоководной жизни зрение все равно не нужно.
Я долго вспоминал и наконец вспомнил:
– Кто-то из вас начитался Киплинга, – ты или твой зоолог. Как раз у Киплинга морские змеи сделаны плезиозаврами и слепыми, выбрасываются на поверхность каким-то подводным вулканом и сразу же дохнут[92]92
…Как раз у Киплинга морские змеи сделаны плезиозаврами и слепыми, выбрасываются на поверхность каким-то подводным вулканом и сразу же дохнут – Речь идет о рассказе Р. Киплинга Истинная правда (см. выше).
[Закрыть].
– Правильно… Но заметь: таким же изображен змей и у де-Вэр Стэкпула[93]93
…таким же изображен змей и у де-Вэр Стэкпула – См. выше рассказ Г. де Вер Стэкпула Из глубины глубин.
[Закрыть].
– Что же это доказывает?
Он пожимает плечами:
– Ничего особенного. Просто то, что английские писатели обычно знают свой материал.
Читатель, не прими моего друга – старого моряка за вымышленное лицо. Он существует в действительности и живет в Ленинграде, на улице Некрасова. За все сведения о морском змее отвечает он, а не я.
Г. Климт. Водяные змеи (1904–1907).
Ральф Бандини
Я ВИДЕЛ МОРСКОЕ ЧУДОВИЩЕ
(1934)
Пер. В. Барсукова
Кто-нибудь из вас видел морское чудовище? Нет? Отлично – а я видел!
Это удивительная история, и каждое ее слово правдиво. Я вполне сознаю, что она не согласуется с наукой. Я предвижу, что неизбежно скажут скептики. И все-таки я знаю, что именно я видел – и расскажу все так, как было.
В наши дни морские чудовища стали тем, что на языке газетчиков называется «горячей новостью». Почти каждую неделю в ежедневных газетах, в воскресных приложениях, в журналах читатели могут найти какую-нибудь историю о том или ином странном создании, встреченном в море. Можно подумать, что все таинственные чудища глубин вдруг решили подняться на поверхность!
Конечно, в морских чудовищах нет ничего нового. На протяжении сотен или даже тысяч лет моряки привозили домой рассказы о морских змеях – но над ними только посмеивались. Ученые с полной серьезностью заявили, что таких существ на свете нет. У человека неученого подобная уверенность вызывает вопросы. Мы знаем, какие странные и чудовищные формы жизни существовали на нашей Земле, и в том числе в море, когда мир был еще молод. Безусловно, сухопутные существа давно вымерли из-за революционных изменений жизненных условий; те же перемены, однако, не так сильно сказались на морских обитателях. Не покажется таким уж невероятным, что некоторые из этих существ выжили. У меня, как покажет мой рассказ, есть серьезные и достаточные резоны верить, что так и произошло.
Как бы то ни было, факт остается фактом: в последнее время подобные интригующие случаи переживают внезапный расцвет.
В Лох-Нессе (Шотландия) имеется змееподобное создание, которое видели около ста пятидесяти более или менее достойных доверия людей. Есть парочка с именами из книг Луизы Олкотт[94]94
…Луизы Олкотт… Л. М. Олкотт (1832–1888) – американская писательница.
[Закрыть] – они, говорят, резвятся где-то у пролива Хуан-де-Фука[95]95
…пролива Хуан-де-Фука – упомянутый пролив отделяет юг острова Ванкувер от северо-западной части штата Вашингтон.
[Закрыть]. В озере Оканаган, в Британской Колумбии, живет еще одно: власти настолько верят в его существование, что предлагают помощь любому, кто займется поимкой существа в целях истинного научного познания. Из Акапулько до нас дошел поразительный рассказ о следах огромного трехпалого существа, которое вышло из моря и вернулось туда же между приливом и отливом, о глубокой впадине, оставленной его волочившимся хвостом и глубокой бочкообразной яме во влажном песке – в том месте, где создание валялось и перекатывалось с боку на бок! Я знаю человека, видевшего эти следы. Он не привык лгать.
Вполне возможно, что некоторые морские змеи, о которых нам сообщают – не имею в виду тех, что перечислены выше – это чистейшей воды выдумки. Другие могли быть обманом зрения. В конце концов, низко летящая над горизонтом стая птиц или плавающие предметы (на поверхности моря попадаются обломки самой странной формы) могут при слабом освещении создать впечатление извивающегося морского змея. Но не будет преувеличением сказать, что в море видели и довольно странных созданий.
Все упомянутые выше звери, за возможным исключением существа из Акапулько, широко описывались в прессе. Но есть и еще одно создание, о котором мало или почти ничего не рассказывали и не писали. Это гигантское Существо иногда называют «чудовищем из Сан-Клементе» – и оно и вправду чудовище, можете мне поверить! Я его видел и знаю, о чем говорю.
Остров Сан-Клементе – пустынная, открытая всем ветрам горстка камней и песка примерно в пятидесяти милях к югу от гавани Лос-Анджелеса. Там мало кто бывает, кроме рыбаков. Окрестные воды также пустынны. Иногда здесь по целым дням не видать ни одного корабля. Существу, как видно, нравится этот уединенный район океана, этот ветреный пролив между Сан-Клементе и Санта-Каталиной.
Трудно сказать, почему о таком странном жителе так мало рассказывают в склонной к «паблисити» и шумихе Южной Калифорнии. Видели его достаточно людей – человек двадцать пять или тридцать, насколько я знаю – и многие из них имеют репутацию людей безукоризненно честных. Более того, встречи с ним периодически повторялись в течение последних десяти или пятнадцати лет. Возможно, эта скудость сведений в основном вызвана следующим: Существо представляет собой нечто настолько чудовищное, невообразимое и невероятное, что любой здравомыслящий человек опасается неизбежного недоверия, с каким будет встречен его рассказ. Собственно говоря, я знаю, что это так. Существо видели некоторые мои близкие друзья. Они знают, что и я его видел. И все же, несмотря на это знание и нашу дружбу, большинство из них неохотно рассказывают о Существе даже мне. Есть еще один интересный момент. Когда мне удавалось убедить кого-либо из них поделиться увиденным, мы независимо друг от друга рисовали Существо – и рисунки, не считая различий в художественном даровании, изображали одно и то же создание!
Лет пятнадцать или двадцать назад в Авалоне начали ходить слухи, что в проливе Клементе обитает что-то странное. Были осторожные намеки на какое-то неизвестное колоссальное Существо, которое поднималось из моря. Слухи были глухие, источники их установить не удавалось. Ни один из тех, кто якобы видел Существо, в этом не признавался. Но слухи не утихали. Может быть, сама их уклончивость говорила, что в слухах было зерно правды.
В те дни я много плавал по проливам Южной Калифорнии, где ловил тунца и меч-рыбу. Понятно, я слышал о Существе. Я по природе любопытен и начал задавать вопросы – но ничего не узнал. Говорили, что Существо видел Перси Нил, старый авалонец – мы выходили на его катере. Я спросил его о Существе. Перси поглядел на море и отделался каким-то пустым замечанием. Когда я надавил на него, он пробормотал что-то вроде «глаза большие, как обеденные тарелки» и сменил тему.
Вскоре и я впервые увидел Существо!
Мы ловили тунца в проливе Клементе примерно в десяти милях от Каталины. День был ветреный, волны так и бушевали в проливе. Внезапно Перси закричал:
– Смотрите! Смотрите! Вон там!
Он указал на море. И я увидел! Где-то в миле от нас из моря поднималось что-то огромное, влажное и блестящее! Оно поднималось все выше, пока у меня по коже не забегали мурашки. До сих пор я живо помню это странное ощущение пустоты под ложечкой.
Почему я испугался? Только представьте себе: до самого горизонта простирается бурное море, волны несут шапки белой пены, Каталина проступает в золотистом солнечном мареве, южнее лежит смутная тень Сан-Клементе. Морские птицы носятся, зависают, пикируют за рыбой. И тут из моря поднимается это чудовищное Существо!
Не знаю, как долго оно оставалось на поверхности. Может, минуту, а может, и меньше. В изумлении, прикованные к месту, мы смотрели на него. И затем, прямо у нас на глазах, оно медленно и величественно опустилось в глубины, откуда пришло.
Мы мало разговаривали в тот день на борту. Тунцы, казалось, утеряли свою привлекательность. Быстро появилось множество серьезных и достойных причин оставить дальнейшую ловлю и вернуться домой пораньше – и пусть в этом уголке мира рыбачит кто-нибудь другой.
Идя вдоль берега к Авалону по тихим водам подветренной стороны, мы стали встречать другие лодки. При виде людей ужас немного отступил и наши языки развязались. Мы предвкушали, как сойдем на берег и расскажем всему миру о нашем чудесном видении – и, может быть, станем знамениты. Но мы ничего подобного не сделали! Едва мы вообразили аккуратные улочки Авалона и самодовольных скептиков из «Клуба тунца»[96]96
…«Клуба тунца» – Имеется в виду частный рыболовный клуб в Авалоне, основанный в 1898 г.; членами его состояли в свое время многие американские знаменитости.
[Закрыть], как наши губы сами собой сжались. Слова не желали выходить наружу. В конце концов мы добрели до ближайшего бара и опрокинули по два стаканчика крепкого.
Прошло два или три года. Существо видели и другие. Некоторые оказались похрабрее своих товарищей и заговорили. Постепенно и первые свидетели стали вылезать из своей скорлупы и рассказывать о том, что видели. И все видевшие Существо вблизи сходились в трех главных вещах: оно было гигантским, у него были огромные и жуткие глаза и оно было совершенно неизвестно человеку. Составное описание существа передали покойному д-ру Давиду Старру Джордану из Стэнфордского университета. Он заявил, что это был, вероятно, морской слон! Да уж, наши способности к описанию животных, видимо, оставляли желать лучшего. Существо походило на морского слона не больше, чем я. Я видел много морских слонов и в море, и на их лежбище на острове Гвадалупе[97]97
…Гвадалупе – остров в Тихом океане, принадлежащий Мексике.
[Закрыть]. Морские слоны напоминают тюленей, с той разницей, что они больше размерами и верхняя часть носа у них более длинная и загнутая. Существо не было морским слоном и ничуть его не напоминало.
А затем произошла моя вторая и единственная близкая встреча с Существом!
Было это в сентябре 1920 года. Я ловил марлинов у Сан-Клементе вместе с покойным Смитом Уорреном. Жили мы в тогдашнем рыболовном лагере в Москито-Харбор. Было рано, часов восемь утра. Мы прошли три мили от лагеря близко к берегу, потом повернули и отошли от берега на полторы-две мили. Море было гладкое, стеклянистое, лишь набегала небольшая зыбь, небо затянуло – поднялся обычный для Калифорнии летний туман. Все предметы на поверхности воды казались в этом свете черными. Коричневые склоны вздымались к серой пелене тумана. Мы миновали Москито и белые палатки лагеря и были почти на траверсе Белой скалы. Смитти с чем-то возился в рубке. Я сидел на крыше каюты и высматривал рыбу. Наживка волочилась за кормой, удилище было прикреплено к рыболовному креслу.
Внезапно, краешком глаза, я заметил, как из моря поднялось что-то огромное. Я быстро обернулся и оказался лицом к лицу с чем-то, чего никогда не видел – и вряд ли снова увижу!
Вот что я увидел. Хотите верьте, хотите нет.
Огромное бочкообразное Существо, сужающееся кверху, с головой рептилии, странно похожее на громадных доисторических созданий, чьи скелеты стоят в различных музеях. Оно поднималось над водой футов на двадцать, не меньше. Голову украшали два широко расставленных глаза – такие глаза не увидишь и в самом диком кошмаре! Необычайной величины, по крайней мере с фут в диаметре, круглые, чуть выпученные, а взгляд такой мертвый, словно они лицезрели все смерти в мире с первых дней творения! Нужно ли удивляться, что все, видевшие Существо вблизи, в один голос только и говорили о глазах!
Эту картину я разглядел в свой семикратный бинокль, как только навел его на Существо. Я знал, на что смотрю. Одновременно я позвал Смитти.
При взгляде в бинокль казалось, что голова с этими жуткими глазами и видимая часть тела – шириной не менее чем в шесть футов, а то и больше – были совсем близко, ярдах в ста. Голова поросла чем-то похожим на жесткие, грубые волосы, почти щетину. Как ни странно (учитывая освещение), у меня, помню, сложилось впечатление рыжеватого оттенка.
О туловище Существа я ничего сказать не могу. Я остаюсь в убеждении, что видел лишь голову и часть шеи – если у Существа была шея. Что оставалось под водой, одному Богу известно. Но послушайте другое. Помните, я упоминал о зыби? Существо не покачивалось на этой зыби, как покачивался бы даже кит. Волны набегали и разбивались о него.
Когда мы подплыли ближе, огромная и медленно поворачивающаяся голова застыла. Громадные мертвые глаза уставились на нас! Даже сегодня, четырнадцать лет спустя, я вижу их перед собой – да, вижу – ощущаю их. Несколько секунд, которые показались нам часами, глаза смотрели на нас равнодушным, мутным и безжизненным взглядом. Потом, не сделав ни единого движения, Существо начало медленно и величественно погружаться – и исчезло в пучине. Не было ни волн, ни водоворота, ни пены, ничего. Вода разошлась и сомкнулась и его больше не было.
Только тогда мы впервые перевели дыхание. Я посмотрел на Смитти, Смитти посмотрел на меня.
– Господи! – прохрипел я.
Он выключил мотор, и мы легли в дрейф, глядя на пустое море. Я был весь мокрый, мои колени дрожали. Смитти, всегда такой разговорчивый, будто лишился дара речи. Он машинально нагнулся, поднял с пола рубки обрывок проволочного подлеска и выбросил его за борт. Вокруг нас было то же серое море, те же птицы, тот же одинокий остров с коричневыми склонами. Над нами был тот же серый туман. Но все изменилось. Все стало казаться враждебным. Мы, два слабых человека, заглянули в глаза Прошлого – и нам это совсем не понравилось.
Всего через неделю я беседовал с Н. Б. Шофилдом, главой Бюро коммерческого рыбного промысла при калифорнийском Отделе рыболовства и охоты. Шофилд – известный ихтиолог, ученик покойного д-ра Дэвида Старра Джордана. Он слышал, что я повстречал странное чудовище, и попросил рассказать об этом. Когда я описал Существо, он с минуту или две молчал и потом сказал, что рыбаки из Монтерея (Калифорния) утверждали, будто недавно видели похожее создание.
Некоторые так испугались, что после много дней не выходили в море. Я нарисовал Существо и Шофилд взял рисунок, чтобы показать его рыбакам. Не знаю, показалось ли им животное похожим. Прошу заметить, что Шофилд ничуть не принял как данность ни мою историю, ни рассказ рыбаков.
По моему опыту и по рассказам других я могу твердо сказать, что Существо проявляет большую робость.
Я был к существу не ближе, чем в трех сотнях ярдов – может, и дальше. Я знаком с двумя людьми, которые оказались еще ближе. Наши впечатления совпадают. Правда, один из них считает, что заметил зубастую пасть. Я уверен, что ничего подобного не видел.
Относительно размеров Существа – ваши догадки не хуже моих. Я меня есть ощущение, своего рода шестое чувство, что я видел только небольшую часть тела зверя и что это создание превышает по размерам любое известное нам животное, включая кита. Но это не более чем недоказуемое предположение. Не знаю, напоминало ли существо змею или нет. Опять-таки, у меня есть чувство, что скорее нет. А если да – нам лучше пересмотреть наши знания о змеях.
Я изложил все, что мог рассказать о Существе. А теперь выложу карты на стол. Смит Уоррен мертв, он уже ничего не расскажет. Нил до сих пор жив, но был не ближе нас к Существу. Из двадцати пяти или тридцати человек, видевших Существо, живы и другие. Некоторые из них могут выступить в защиту моего рассказа, но просить их об этом я не стану.
Я никого не попрошу добровольно влезть в петлю и подвергнуть себя насмешкам ради меня. Я знаю одного человека, который видел Существо с более близкого расстояния, чем все мы, однако он решительно отказывается говорить об этом – даже со мной.
На этом закончу. Как я написал выше, хотите верьте, хотите нет. Мне все равно. Можете улыбаться, можете смеяться. Я уже сталкивался с таким, переживу и сейчас. Но, если вы собираетесь смеяться надо мной – просто вспомните бессмертные строки: «Есть многое на свете, что и не снилось…» и так далее. И помните еще об одном. Вы не бывали в одиночестве в море, не видели, как рядом с вами всплывает из глубин чудовищное Существо, не чувствовали на себе зловещий взгляд этих ужасных глаз, не ощущали холодного дыхания ушедших тысячелетий. А я все это испытал – и точка. Адиос!
Афиша фильма P. Кормана «Женщины-викинги и морской змей» (1957).
