Текст книги "Слишком близко (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Яррос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
…Хотя тушь вряд ли сможет это передать.
– Иду! – крикнула я, сбегая вниз босиком. У двери я вдохнула глубже, натянула улыбку и открыла.
– Кэлли! – миссис Уилсон шагнула внутрь и обняла меня, крепко, так же как тогда… когда Гэвин был жив. – Как я рада тебя видеть! – Она отстранилась, взяла моё лицо в ладони. – Ты всё такая же красавица.
– И вы тоже прекрасно выглядите, – ответила я честно. Её каштановые волосы теперь были переплетены благородными серебристыми прядями, а стильный зимний образ выглядел идеально. Но они никогда приезжали ради курорта. Они приезжали ради Саттон.
– Кэлли, – мягко сказал мистер Уилсон, обняв меня ненавязчиво. Его глаза так напоминали Гэвина, что я на секунду отвернулась – сердце болезненно сжалось. – Спасибо, что приняла нас.
– Всегда, – ответила я. Мы оба понимали – это не просто визит. Они приезжали каждые полгода. Всегда заранее предупредив. Всегда вежливо попросив.
Вода в ванной стихла.
– Похоже, она вышла из душа, – сказала я.
– Мы подождём, – улыбнулась миссис Уилсон, оглядывая гостиную.
– Как дорога?
– Почти без пробок, – ответила она. – А изменения на курорте впечатляют.
– Похоже, расширение идёт хорошо, – добавил мистер Уилсон.
– Ты уверена, что не хочешь поужинать с нами? – спросила миссис Уилсон. – Нам было бы приятно пообщаться.
– О, нет, но спасибо. У меня много работы – всё-таки открытие сезона.
Вечер, проведённый глядя в лица родителей Гэвина, вспоминая жизнь, которая могла быть? Нет, спасибо.
– Мы по…
Дверь открылась второй раз – и вместе с порывом холодного воздуха вошёл Уэстон, стряхивая снег из волос. Он заметил меня, моргнул, взгляд скользнул вниз и вверх – и замер в лёгком недоумении.
Памятка: надо носить дома что-то лучше пижамы и толстовок.
– Разошлась пурга, – сказал он, закрывая дверь… и только потом увидел Уилсонов. Его глаза расширились.
У миссис Уилсон отвисла челюсть.
Мистер Уилсон сузил взгляд.
– Уэстон, это мистер и миссис Уилсон, – быстро сказала я, убирая руки в задние карманы. – Родители Гэвина.
Брови Уэстона взметнулись, но лишь на долю секунды. Потом он протянул руку: – Рад знакомству. Уэстон Мэдиган.
– Я Мэгги, это Пол, – ответила миссис Уилсон, пожимая его руку. – Кэлли слишком формальна. Мы сто раз говорили ей называть нас по имени – мы уже все взрослые.
Взрослые… но рядом с ними я снова чувствовала себя восемнадцатилетней. Не потому что они вели себя так – просто потому, что они были частью прошлого, которое я давно оставила.
– Мы с Уэстоном соседи по дому, – быстро пояснила я.
– О, – хором ответили оба.
– Они приехали забрать Саттон, – добавила я.
– О, – кивнул Уэстон, снимая куртку. Он прошёл мимо них к шкафу.
Я сняла свою куртку со спинки стула и бросила ему. Он поймал её в воздухе – легко, будто делал это всю жизнь и повесил рядом со своей.
Движение не осталось незамеченным миссис Уилсон.
– Соседи по дому? – спросила она, и в её глазах прямо сияла искорка, а на губах играла хитрая улыбка.
– Просто соседи по дому, – заверила я её.
– Ты сказала Мэдиган? – переспросил мистер Уилсон, поворачиваясь к Уэстону. – В смысле…
– Тот самый, – подтвердил Уэстон, и миссис Уилсон шагнула ко мне, пока мужчины начали говорить.
– Знаешь, было бы совершенно нормально, если бы вы были больше, чем просто соседи, – прошептала она. – Мы бы никогда тебя не осуждали, Кэлли.
Щёки мгновенно вспыхнули.
– Я знаю. Но правда, просто соседи.
Даже если бы я этого хотела – последнее, что я собиралась делать, это признавать подобное маме Гэвина.
– Знаешь, Кэлли, твои родители спрашивали о тебе, когда мы были в клубе на прошлых выходных… – начал мистер Уилсон, и у меня тут же провалился желудок.
– Вы сказали им, что мой телефон не сломан? – перебила я. Я не меняла номер последние одиннадцать лет.
– Они не самые простые люди, – сказала миссис Уилсон, мягко сжав мою руку.
– Я бы сказал: едва ли люди, – буркнул мистер Уилсон. – Они назвали Саттон Шэрон и спросили, финансируем ли мы твоё фотографическое хобби.
– Пол! – прошипела миссис Уилсон. – Это необязательно было повторять.
У меня сжалась челюсть.
Хобби?
– Что? – резко спросил Уэстон, подходя ко мне. – Кэлли отличный фотограф. Я видел её портфолио.
Я моргнула, удивлённо глядя на него.
– Ты оставила его на журнальном столике на прошлой неделе, – пробурчал он в своё оправдание.
– Ну конечно ты талантлива! – всплеснула руками миссис Уилсон. – Мы сказали им, что ты никогда не берёшь у нас деньги. И что ты построила прекрасную жизнь здесь. Мы так гордимся тобой, Кэлли.
Её улыбка заблестела от слёз.
– Бабушка! Дедушка! – воскликнула Саттон с вершины лестницы.
– Саттон! – распахнула объятия миссис Уилсон.
Моя дочь слетела вниз по ступеням к единственным бабушке и дедушке, которых она когда-либо знала, и они крепко её обняли. Потом разговор полетел со скоростью света – обсуждая всё, что происходило за день. Но я едва что-то слышала.
Они спрашивали обо мне… или о нас – хотя перестали видеть меня как нас ещё давно.
– Значит, девять нормально? – спросила миссис Уилсон.
Я моргнула.
– Мэгги, у неё наверняка школа завтра, – мягко сказал мистер Уилсон.
– Девять подойдёт. Вы должны получить каждую минуту, которую можете, – сказала я, натянуто улыбаясь, чтобы они не заметили, как их слова ранили меня.
Мама и папа бросили меня, как только я отказалась от аборта – а теперь спрашивают?
Да пошли они.
– Спасибо, – сказала миссис Уилсон. – И насчёт завтра – договорились?
– Конечно. – Я кивнула. – Она будет здесь сразу после школы.
Саттон поцеловала меня в щёку и, когда её пальто было застёгнуто, я выпроводила их за дверь.
– Ты в порядке? – спросил Уэстон.
– Нет. – Я покачала головой.
– Хочешь поговорить?
– Нет.
Он принял ответ и оставил меня вариться в собственных мыслях, пока я редактировала фотографии за обеденным столом. Я обрабатывала каждое изображение методично, отвлекаясь на работу часами.
Редактировать. Загрузить. Повторить.
Монотонность была одновременно успокаивающей и давящей.
…спросили, финансируем ли мы твоё фотографическое хобби…
Возмущение горело в венах. Это не хобби. Это моя работа. То, благодаря чему у нас есть дом, одежда, еда. Да, я не фотографирую для журналов или галерей Нью-Йорка, но у меня счастливый ребёнок – и раньше этого было достаточно.
А правда достаточно?
Я проигнорировала этот тихий голос и аккуратно, шаг за шагом, снова запаковала родителей и их разочарование в ту ментальную коробку, где они обычно жили. Между правками я смотрела на фотографии на стенах.
Раньше я хотела быть намного… больше.
Я не могу участвовать в той выставке. Не сейчас. Не тогда, когда Саттон растёт. Даже если бы меня приняли – а это маловероятно – если бы я выиграла стажировку мечты ценой стабильности моей дочери?
Нет. Никогда.
Но это не значит, что я не могу двигаться вперёд.
Начну с того, чтобы попасть в местную галерею.
Если мои снимки пока недостаточно хороши – значит, нужно работать больше. Делать фотографии, которые будут стоить внимания. Я найду время – может, начну с более динамичных кадров, которые смогу снять, помогая Уэстону. Таких, как на листовке World Geographic.
Когда часы пробили семь, работа закончилась – и передо мной стоял Уэстон с пиццей и бутылкой вина.
– Кажется, это вечер пиццы и фильмов, – сказал он, кладя всё на стол. – Но если ты хочешь побыть одна – я уйду.
Он уже успел принять душ, волосы были мокрыми, на нём были домашние штаны и свитер с закатанными рукавами до предплечий. Между его бровями залегли две тревожные складки – и я знала, что он говорит это искренне. Он бы не стал давить. Не стал бы настаивать. Не так, как когда-то я.
Он дал бы мне пространство, если бы я попросила.
И именно это заставило меня хотеть обратного.
– Звучит идеально, – я закрыла ноутбук. – Но только если едим на диване.
– Договорились, – сказал он, и уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.
Через час пицца была уничтожена, бутылка вина опустела почти на три четверти, и мы сидели рядом на диване, пока супергерои в очередной раз разрушали город «во имя спасения».
Длинные ноги Уэстона вытянулись, его ступни были на журнальном столике, скрещённые в лодыжках, а на подлокотнике балансировала бутылка воды, к которой он время от времени прикладывался. Его рука лежала вдоль спинки дивана, но меня не касалась.
Я поставила пустой бокал на стол и откинулась назад, поджав ноги. Может, это был стресс после встречи с Уилсонами. Может – мысль о том, что Саттон была сейчас с ними. Или то, как Уэстон встал рядом со мной сегодня, словно был готов пойти на войну ради меня. А может – просто напряжение в воздухе. Но больше всего на свете мне хотелось, чтобы эта рука обвила меня.
– Ты правда не умеешь кататься на лыжах? – внезапно спросил он.
Я повернулась к нему. – Ты думал об этом со вчерашнего дня?
– Ты живёшь на горнолыжном курорте, – его взгляд встретился с моим, и по моему телу разлилось тепло. Я была уверена процентов на девяносто, что покраснела – и мне было абсолютно всё равно.
– И что? Ты спрашиваешь у человека, работающего в небоскрёбе, почему он не прыгает с него с парашютом? – я приподняла бровь.
– Это совсем другое. Даже близко не похоже. Я могу научить тебя.
– Уверяю, я не поддаюсь обучению. Ты слышал? Я снесла детей. Родители кричали. Я катилась вниз как лавина, уничтожая всё на пути.
Он рассмеялся. – И сколько лет назад это было?
– Девять. Я не могла учиться будучи беременной, а потом я никому, кроме Авы, не доверяла Саттон первые несколько лет.
– То есть ты не пробовала уже девять лет? – его взгляд скользнул к моим губам.
– А ты бы поспешил вернуться, если бы в первый раз превратился в стихийное бедствие?
– Стихийное бедствие? – снова эта чёртова улыбка.
Боже, спаси меня от этой улыбки.
– Стихийное бедствие, – подтвердила я.
– Я ломал кости на этой горе не один раз.
– И продолжал подниматься. Для этого тоже есть слова, знаешь? – я постучала пальцем по подбородку. – Глупый, безрассудный, мазохист.
– Настойчивый, – его голос стал ниже. – Слово, которое ты ищешь – настойчивый.
– Ты всегда такой настойчивый? – я наклонилась ближе, почти неосознанно, как будто моё тело отвергало само существование расстояния между нами.
– В том, что касается того, чего я хочу.
А что насчёт того, чего хочу я? Не ради работы. Не ради Саттон. Просто ради себя?
Я хотела узнать вкус Уэстона. Хотя бы раз.
– У меня есть особенность с желаниями, – прошептала я.
Он наклонился ближе. – Попробовать всё хотя бы раз.
Я кивнула.
– Даже если это может всё испортить? – его голос звучал скорее как предупреждение.
– Или сделать всё лучше, – я поднялась на колени. – Но это то, чего никогда не узнаешь, если не попробуешь.
Мои пальцы нашли его плечи.
– Кэлли, – его руки легли мне на бёдра.
Я собрала всю свою храбрость и поцеловала его. Лёгкое касание губ, но оно ударило в меня, как текила натощак.
Его рот был гораздо мягче, чем всё остальное в нём, и от этого контраста кружилась голова. Он чуть потянул мою нижнюю губу – дыхание сорвалось.
Спустя секунду он резко отстранился.
– Это очень плохая идея. – Но его пальцы только сильнее сжали мои бёдра.
– Худшая, – согласилась я, проведя руками по его шее и утопив пальцы в его волосах.
– К чёрту, – прошептал он, и накрыл мои губы.
Его язык скользнул по моему так уверенно, будто он всегда принадлежал ему.
Я тихо застонала и перекинула ногу через его бедро, усаживаясь на него сверху. Он ответил глубоким, голодным поцелуем – и поднял меня ближе, будто не хотел упускать ни миллиметра.
Боже. Он был твёрдым.
Из-за меня.
После пары поцелуев.
От осознания, что я могу так влиять на него, у меня закружилась голова, и я утонула в поцелуе, забыв обо всём, скользнув своим языком в его рот, исследуя его так, как он исследовал меня. Снова и снова наши языки встречались – лёгкими касаниями и глубокими толчками.
Я повела бёдрами, и он словно сорвался с цепи. Мир перевернулся, и вот я уже лежу на спине, а он над мной, его вес распределяется между моих бёдер, давя ровно туда, где зарождалась сладкая, пульсирующая боль.
Он поцеловал линию моей челюсти. Его зубы прикусили мочку уха. Я выгнула шею, и он принял приглашение, прижимая губы к моей коже. Я застонала, поддаваясь навстречу. Казалось, он знал карту всех моих слабостей и нажимал на каждую точку.
– Ты так чертовски хорошо ощущаешься подо мной, Каллиопа. – Его рука скользнула от основания моей шеи к талии, большим пальцем проведя по стороне груди.
То, как он произнёс моё имя, швырнуло меня в огонь.
– Уэстон. – Я взяла его руку и вернула на грудь. Всё моё тело было гиперчувствительным, будто замёрзшие пальцы впервые согрела горячая вода.
– Такая плохая идея, – пробормотал он мне в шею, его ладонь сжимая мою грудь, большой палец скользнул по соску. Этот свитер был слишком толстым. Я хотела его руки на своей коже, его рот на мне. – Но такая чертовски заманчивая.
Он снова поцеловал меня. Наши тела двигались в едином ритме с нашими ртами – руки блуждали, бёдра тёрлись, словно мы были подростками на заднем сиденье машины.
Я хотела этого мужчину. Хотела сейчас.
– Уэстон, – прошептала я ему в губы.
Он поднял голову, и если поцелуи не довели меня до точки кипения, то его взгляд – да. Столько жара в его глазах, что я должна была просто воспламениться. Мы оба тяжело дышали, и я провела рукой по его груди, улыбаясь, Его сердце билось так же бешено, как моё.
– Кэлли? – Он всматривался в меня.
Я провела языком по припухшей нижней губе, и его взгляд метнулся туда, сопровождаясь тихим, хриплым стоном.
– Я хочу…
Снаружи послышались шаги, и дверная ручка повернулась.
Мы одновременно дёрнулись к двери, и ещё до того, как я успела испугаться, Уэстон уже слетел с меня. Господи, какой же он быстрый.
Раздался стук.
– Мам? Заперто. Можешь открыть?
– Конечно! – крикнула я, скатившись с дивана в нелепую кучу и шлёпнувшись на колени.
Уэстон подхватил меня за талию, поставил на ноги так легко, будто я была невесомой, и удержал, чтобы я не покачнулась. Я не стала задерживаться – метнулась к двери, приглаживая свитер на ходу.
Я распахнула дверь и натянула на лицо улыбку.
– Привет, солнышко!
– Было так круто!
Саттон прошла мимо меня, заваленная пакетами – я знала, что там будет куча новых вещей, которые она только мельком глянула в магазине.
– Спасибо большое, что позволила нам провести с ней время, – сказала миссис Уилсон, появляясь в дверях с ещё более увесистыми пакетами. – И прости… мы просто не можем не баловать её.
– Не извиняйтесь. – Я знала, что они делают они это от любви и от горечи по Гэвину.
– Надеюсь, мы не слишком поздно, – сказал мистер Уилсон, занося новые пакеты.
– Нет, мы как раз…
Я обернулась и слова застряли в горле. Уэстона уже не было.
Глава восьмая
Уэстон
– Видишь? Вот самая безопасная линия спуска, – я указал на трассу, что проходила мимо деревьев и уходила вниз по склону. – Ты бы заметила её раньше, если бы мы поднялись на лыжах.
– Мне нравится вертолёт, – с улыбкой ответила Саттон.
– Да-да, только он тебя балует. И я позволяю тебе этим пользоваться только потому, что уже сам вымотался за сегодняшний день. – Я взъерошил помпон на её неоново-розовой шапке.
– Ты вообще собираешься спускаться сегодня? – раздался голос Тео из долины, его слова пробились через рацию, пристёгнутую к моему поясу.
Я отстегнул устройство и нажал кнопку.
– Будем внизу через десять минут.
– Только не потеряйте свет, – ответил он.
– У нас его ещё часов на пять.
– Максимум два, – уточнил Тео.
– А мне нужно всего десять минут. Увидимся внизу. – Я снова закрепил рацию. – Я уже катался здесь сегодня, так что знаю, что линия безопасная. И это самое простое, что я нашёл. Итак, что мы обсуждали?
– Не ехать туда, где не знаешь, – она опустила очки на глаза.
– Верно. – Я сделал то же самое.
– Смягчать удар коленями. – Она подпрыгнула пару раз, будто настраивалась на спуск.
– Отлично. И что ещё?
– Всегда держать друг друга в поле зрения. – Она сжала рукоятки палок в рукавицах.
– Да. И едешь первой, – напомнил я. – Просто следуй по уже проложенным следам.
– Но смысл же идти по новой линии. – Она подняла брови в точности как Кэлли. Позаимствовала этот жест у неё, не иначе.
Кэлли. Нет. Я оттолкнул эту мысль. Я не думал о ней. И уж точно не о том поцелуе. Не здесь, не сейчас, когда учу Саттон.
– Смысл сегодня – увидеть, как ты справляешься в условиях бэккантри, – я посмотрел ей в глаза. – Без трюков, ясно? Если я тебя угроблю, твоя мать меня убьёт.
– Ничего не обещаю, – хихикнула она.
– Саттон.
– Ладно-ладно. – Она вздохнула. – Лёгкая трасса, поняла. Но ты же видел, как я прыгала на трамплинах у склона.
– Это игрушки, – фыркнул я. – Даже близко не то.
Вчера я наблюдал, как она ходит по буграм, между деревьями и на маленьких трамплинах, что любят сноубордисты. Я знал, что она справится с этим спуском – главное, чтобы не испугалась. Страх в таких местах опаснее горы.
– Ты спускаешься первой, чтобы я не волновался, что останешься здесь одна, если вдруг… – Как бы это сказать без обиды?
– Струшу – подсказала она.
– Именно. – Я кивнул на склон. – Давай, поехали. И помни – там примерно восьмифутовый дроп9. Колени, Саттон. Колени.
– Поняла! – Она показала большой палец и рванула вниз.
Первый дроп она взяла идеально. Пусть высота была всего футов пять – техника у неё была на уровне. Прирожденная лыжница. Она восторженно вскрикнула.
– Сосредоточься! – крикнул я ей вслед.
Крю бы её обожал… если бы вообще вернулся домой.
Я затаил дыхание, когда она подъехала к развилке. Левый путь вел к более серьёзным дропам, по которым я утром водил группу. Правый – по линии, что я специально проложил час назад для неё. К счастью, она выбрала правый.
Она исчезла из виду, и я толкнулся, поехал за ней.
– Я здесь! – крикнула она, когда снова появилась. – Ого, ты быстрый!
Я рассмеялся. – Это Рид гонщик. Я просто быстрее тебя.
– Не знаю. Этот маршрут довольно спокойный. – Она указала на более сложные дропы. – Ты привёл меня сюда, потому что сам туда не можешь?
Я поднял брови. – Ты что, пытаешься меня поддеть?
– А это работает? – парировала она.
– Да уж, твоя мама с тобой не скучает, – проворчал я.
Саттон пожала плечами.
– Вон вертолёт видно. Если хочешь сделать что-то ещё, а не просто нянчиться со мной. – Она расплылась в хитрой улыбке. – Если, конечно, ты не боишься.
– Я не ведусь, мелкая. И не оставлю тебя тут одну. Я уже проходил по той линии, помнишь? – Ну хотя бы за попытку можно её уважать.
– А если сделка? – предложила она. – Я спускаюсь до Тео, включая последний дроп, и если не упаду – ты обязан пройти по той линии.
Я уже открыл рот, чтобы отказать.
Но она продолжила: – Ты будешь видеть меня всё время. Вот, смотри. Так что решай!
И она рванула вниз, легко ведя тело по склону, плавно входя в повороты.
Слава богу, я выбрал самый мягкий маршрут. Иначе она бы уже прыгнула в самую жесть, даже не моргнув.
Моё сердце остановилось, когда она взяла последний дроп, зависнув в воздухе на крошечную вечность… и возобновило работу, когда она приземлилась и спокойно покатилась дальше – к Тео внизу.
– У девчонки талант, – раздался голос Тео по рации.
– Она доведёт меня до инфаркта, – пробормотал я.
– Девчонка хочет увидеть, как ты прыгаешь по дропам! – ответила Саттон. – Потому что девчонка ни разу не упала!
– Да-да. – Я рассмеялся и зацепил рацию обратно. Затем я толкнулся и пошёл по линии трудных дропов.
Все мысли исчезли, уступая место только снегу и адреналину. Ни Рида. Ни бизнеса. Ни отца.
Только скорость, ветер и чистый полёт.
Я набрал скорость и вышел на последний двадцатифутовый дроп – оттолкнулся, перевернулся назад, мои лыжи заслонили небо… и нашли землю подо мной. Колени приняли удар – уже второй раз за сегодня.
Покой. Только здесь, только так – я чувствовал покой.
– Ты бы видела его! – восторженно рассказывала Саттон Кэлли, когда я спустился вниз пару часов спустя. Потребовалось время, чтобы загнать вертолёт в ангар, но завтра у нас не было туров, так что я не спешил.
Это был мой первый выходной с открытия сезона.
– Он был невероятным! – продолжила Саттон, пока Кэлли раскладывала ужин по тарелкам.
От запаха у меня заурчало в животе.
– Правда? – спросила Кэлли, не оборачиваясь.
– Он сделал сальто назад с финального дропа. Это было потрясающе!
– Он что сделал? – Кэлли резко обернулась, по-прежнему держа ложку. Наши взгляды встретились. – Привет.
– Привет.
Впервые мы виделись после того, как я едва не съел её на том диване. И да, я сознательно её избегал: уходил до того, как она спускалась, и возвращался, когда думал, что она уже легла.
– Я… э-э… Я приготовила ужин. Там. На столе. Ничего особенного, просто стир-фрай10, но я знала, что ты брал с собой Саттон, и не хотела, чтобы тебе пришлось готовить. И я знаю, это у тебя в списке. Уметь готовить. Но я просто… сделала. – Она повернулась обратно, случайно метнув рис через кухню.
– Пахнет отлично. Спасибо.
И вот оно – широкая, неуправляемая улыбка. Только сейчас я понял, как сильно соскучился по ней, пока прятался, как идиот.
– Почему вы такие странные? – Саттон прошла мимо Кэлли, взяла две тарелки и унесла на стол. – Хватит быть странными.
– Устами младенца… – пробормотал я и пошёл на помощь.
Стоило моей руке задеть Кэлли, как все благие намерения полетели к чёрту. Одного прикосновения хватило, чтобы меня обдало жаром воспоминаний – её тело подо мной, мягкое и горячее, её вкус, её стоны…
– И Тео довёз нас обратно, – закончила Саттон, а я моргнул, обнаружив себя всё ещё стоящим у стойки с вилками в руках.
Мне крышка. Я даже не мог влиться в разговор, не представляя Кэлли под собой.
– Он так же хорошо пилотирует, как Уэстон? – спросила Кэлли, когда мы сели за стол.
– Думаю, Уэстон лучше, но мы же не умерли, – пожала плечами Саттон.
Кэлли посмотрела на меня поверх головы Саттон.
– Он лучше, – честно сказал я. – У него больше часов налёта.
– Спасибо, что взял её с собой.
– Никаких проблем.
У меня внутри всё растаяло. Чёрт. Я бы сделал почти что угодно, лишь бы она смотрела на меня так.
Саттон болтала без остановки, рассказывая о нашем дне.
Я делал вид, что сосредоточен на ужине. Но стоило Кэлли задать вопрос – и я вспоминал её дыхание у своего уха. Она заправляла волосы за ухо – и мои пальцы сжались от воспоминаний о том, как эти пряди скользили между ними.
Это было так чертовски плохо.
Это была не просто какая-то абстрактная, легкоутолимая потребность, которую я мог бы удовлетворить случайной ночной связью с туристкой. Я хотел Кэлли. Всё было одновременно таким простым и таким запутанным. Она была не девушкой, не просто подругой. Она была моей соседкой по квартире, и если бы мы перешли ту грань, всё бы изменилось.
Если бы она вообще хотела её переходить. Я ведь даже не остался, чтобы обсудить наши чувства, когда нас прервали. И спасибо Богу за то вмешательство, потому что ещё пару минут – и я оказался бы внутри неё, доводя нас обоих до оргазма, и последствия были бы непредсказуемыми.
Мы поужинали и прибрались вместе, Саттон ушла доделывать домашку, и я остался с Кэлли на кухне.
– Закончила правки на сегодня? – спросил я, цепляясь за любую безопасную тему.
– Это прямое нарушение правила номер тринадцать, – сказала она, улыбнувшись.
– Правило номер тринадцать – глупость, и я придумал его до того, как узнал тебя.
До того, как мне стало небезразлично, как проходит твой день.
Она закрыла холодильник, куда убирала остатки еды, развернулась и облокотилась на дверь, пока я домывал столешницы.
– Я закончила ещё несколько часов назад.
– Даже в воскресенье? – Я поднял брови. День был бешеным, и, не звоня Риду, я всё равно мог бы поклясться, что сегодня народу было больше, чем на прошлой неделе в день открытия.
– У меня теперь есть ассистент. – Она подняла бровь. – Ты бы знал, если бы проводил со мной больше пяти минут за последнюю неделю.
Я выбросил салфетку и прислонился к другой стороне кухни, сохраняя безопасную дистанцию.
– Но ты этого не делал, потому что избегал меня. – Она засунула руки в карман худи.
– Виновен.
Она фыркнула.
– Почему? Потому что я тебя поцеловала?
Я вцепился в край столешницы, чтобы остаться на месте.
– Думаю, я тоже внёс свой вклад в этот поцелуй.
– Это я залезла на тебя сверху.
– А я больше чем отблагодарил за это. – Даже сейчас я чувствовал в ладонях её кожу, изгиб её груди.
Её губы приоткрылись, она едва заметно кивнула.
– Это опасно, – предупредил я.
– Мы можем просто забыть, что это произошло.
Вряд ли. Ни за что. Никакого, блять, шанса.
Я сцепил руки за шеей, глубоко вдохнул и медленно отвернулся, пытаясь взять себя в руки. На столе лежали три рекламных буклета недвижимости.
– Ты сегодня смотрела варианты?
Безопасный разговор.
– Ага. Но они были либо слишком далеко от города, либо требовали слишком много ремонта. Этот был красивый. – Она указала на верхний листок.
Я глянул на адрес.
– Слишком далеко от Пенни-Ридж.
– Саттон пришлось бы менять школу. – Она вздохнула. – Каждый раз, когда кажется, что я наконец накопила достаточно, рынок снова взлетает. Как будто цель всё время уезжает вперёд.
– Ты думала о доме под ремонт?
Она фыркнула.
– Я разве что знаю, какой стороной держать молоток, и всё.
Я почти предложил помощь, но прикусил язык. Может, это было бы лишним. Летом, до маминой смерти, я работал на стройке, ремонтировал домики на базе, помогал на бригаде, даже пару домов строил перед тем, как она серьёзно заболела. Навыки у меня были – но не было разрешения влезать в её жизнь глубже, чем положено.
– А ты? – спросила она, вытащив буклеты из моих пальцев и закинув их в переработку. – Ты собираешься покупать?
– Пока нет.
Она ждала объяснений.
Любому другому я бы отмахнулся, но не ей.
– Это когнитивный диссонанс, – произнёс я медленно.
Она молча ждала продолжения.
– Я знаю, что я здесь. Я же не брежу. Но покупка дома… это признание. Признание того, что я остаюсь.
– Я думала, ты уже решил остаться, – прошептала она. Её выражение изменилось, в глазах появилась тревога.
– Одно дело развернуть работу, – сказал я, делая пару шагов назад, чтобы снова увеличить расстояние.
Я не всегда был хорошим парнем; было достаточно женщин, которым я не перезвонил. Но здесь я должен быть больше, чем хорошим, я должен быть безупречным.
– Перевезти Тео и его семью, Марию и её мужа, рискнуть всем – это был серьёзный шаг. Я это сделал, и мне повезло, что они согласились. Но купить дом, владеть частью Пенни-Ридж или Мэдиган – значит признать на всех уровнях, что я никуда не уезжаю. Что это навсегда. Что в какой-то момент мне придётся примириться с Ридом, а я едва выдерживаю разговоры с ним.
Она сглотнула.
– Дом всегда можно продать. Это не пожизненное обязательство.
– Это я тоже знаю. Как я и сказал, диссонанс. – Мне нужно было сменить тему. Срочно. – А если бы ты могла выбрать дом мечты, каким бы он был? Огромный особняк за пару миллионов на холмах над Пенни-Ридж?
– Нет, – она засияла улыбкой. – Я обожаю классическую архитектуру в старом центре. Знаешь тот викторианский дом на углу Хадсон и Вайн?
Я перебрал память. – Дом Рупертов.
Она кивнула.
– Там около трёхсот квадратных метров и четыре спальни – намного больше, чем нам нужно. Но ты спросил о мечте, а не о рациональном. Саттон могла бы ходить в школу пешком, а до лыжной базы всего минут десять, так что дорога не проблема.
– Дай угадаю, Руперты не продают?
– Если бы я вообще смогла это себе позволить. – Она сморщила нос, обдумывая. – А ещё… я бы никогда на самом деле не жила там, но без ума от стиля дома твоих родителей. Этот шале с открытой планировкой – просто мечта.
– Дом и правда отличный, – согласился я, резко пресекнув чувства, поднявшиеся вместе с воспоминаниями, которых я не хотел касаться. Он выбросил на лужайку всё, что принадлежало ей, вычистил из дома почти каждый след её присутствия, оставив пустую оболочку от того, каким она его сделала.
– Чёрт, – пробормотала она, потирая переносицу. – Я собиралась спросить ещё на прошлой неделе, но мы были слишком заняты тем, чтобы избегать друг друга, чтобы разговаривать…
– Значит, ты тоже меня избегала? – Я приподнял брови. Мои причины были исключительно ради неё… но какие были у неё?
– Ну… да. – Она подняла взгляд к потолку. – В каком-то смысле. То, как ты исчез, словно фокусник – не особо укрепило уверенность. Я решила, если ты держишься подальше, значит, не хочешь, чтобы это повторилось. И если честно… это такой неловкий, унизительный разговор… не самый желанный.
Я сократил расстояние между нами и аккуратно обхватил её голову ладонями.
Она шумно втянула воздух, но глаза оставались закрытыми.
– Кэлли, посмотри на меня.
Она приоткрыла один глаз.
– Оба глаза.
Второй глаз открылся медленнее.
– Я едва не потерял контроль на том диване, – честно сказал я, без обаяния или красивых слов, которых у меня всё равно не было. – Я избегал тебя только ради того, чтобы не сорваться снова. Потому что мне понравилось целовать тебя слишком сильно. А причина, по которой мы соседи, в том, что нам обоим негде больше жить на этой горе. Ошибаться нам тут особо негде.
– О. – Её взгляд скатился к моим губам, и напряжение ушло, словно её мышцы наконец нашли покой. Мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не притянуть её ближе.
Медленно разжав ладони, я отпустил её и сделал шаг назад. Саттон была наверху. Кэлли – моя соседка. И заниматься с ней сексом на кухонном столе, пока дочь наверху не вариант. Я повторял это в голове, пока не оказался в шести шагах от неё.
– Так что ты хотела обсудить?
Когда сомневаешься – меняй тему.
Она поморщилась.
– Так… Рид вроде как пригласил меня на День благодарения.
Я моргнул, пытаясь заставить мозг осознать услышанное, пока перед глазами вспыхнул глухой красный.
– Мой брат пригласил тебя на День благодарения?
– Нас, – уточнила она, указав рукой между нами. – Ава и я дружим вечность, и он просто боялся, что если попросит напрямую, ты откажешь, раз уж ужин у них дома.
У меня напряглась челюсть.
– У тебя дома, – продолжила она, словно существовал ещё какой-то другой.
Я едва не закипел – злость вспыхнула, растекаясь по венам горячей кислотой. Он использовал Кэлли, чтобы добраться до меня. Как всегда выбирал самый простой путь, не думая, кого ставит в неудобное положение.
– В том самом доме, куда ты отказываешься приезжать, – добавила она с тяжёлым вздохом. – Честно говоря, думаю, он просто хочет, чтобы ты был там, а мы с Саттон получили приглашение по остаточному принципу – будто надеялся, что я смогу переубедить тебя. Если от этого станет легче.
– Не станет, – процедил я, вытащив телефон из заднего кармана. Подняв палец, чтобы Кэлли молчала, я нажал на контакт Рида.
