Текст книги "Слишком близко (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Яррос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Ребекка Яррос
Слишком близко
Информация
Уважаемые читатели! Данный перевод предназначен исключительно в ознакомительных целях, в связи с тем, что эта книга может быть защищена авторскими правами. Просим незамедлительно удалить файл после прочтения. Особенно напоминаем, что копирование и распространение без упоминания переводчика запрещено. Спасибо за понимание.
Перевод: Даша
Вычитка: Катрин К, Анна
Моему брату, Мэтту.
Потому что ты всегда
был рядом.
Пролог
Уэстон
Январь в северной части штата Нью-Йорк означал снег – и много. Ночью намело около трёх футов, но этим утром небо было кристально-голубым, идеально подходящим для полётов над Форт-Драмом. Я даже не возражал против того времени, что ушло на расчистку снега перед поездкой на взлётную полосу – после почти целого года, проведённого в песках, я с радостью выбрал снег.
Вот от температуры ниже нуля я бы с удовольствием отказался.
Перекинув сумку со шлемом на плечо, я вошёл в ангар 1-10, помахав паре парней, выходивших навстречу.
– Эй, Мэдиган, – крикнул один из помощников техников, пока я поднимался по лестнице к раздевалке. – Харрис тебя ищет.
– Спасибо. – Я кивнул ему и поднялся на второй этаж, взглянув сверху на вертолёты, которые мы загнали в ангар перед бурей.
Я протолкнул дверь раздевалки, едва не врезавшись в Карлсона – ещё одного пилота, – когда он тянулся к ручке.
– Чёрт, виноват.
– Всё нормально, – он поймал дверь. – Кажется, Харрис тебя ищет.
– Уже слышал, спасибо. – Я направился к своему шкафчику.
– Думаю, список на повышение уже вышел, – подняв брови, сказал он, пятясь к двери и позволяя ей закрыться.
Живот скрутило в узел, пока я складывал снаряжение и готовился ко дню. Если список на повышение уже вышел…
Не думай об этом.
Я даже не был близок к повышению, но получить его раньше срока было бы чем-то из разряда невероятного. А ещё это означало бы, что после получения нового звания мне пришлось бы подписать контракт с дядей Сэмом ещё на два года.
Но если Харрис меня ищет…
В кармане завибрировал телефон. Я ответил, даже не посмотрев на экран.
– Алло? – Я зажал телефон между ухом и плечом, вешая куртку на металлический крюк.
– Уэст? – голос Рида заставил меня замереть.
Надо было посмотреть на экран. У меня не было ни малейшего настроения слушать то, что мой старший брат хотел сказать. Не то чтобы оно когда-то появлялось.
– Что случилось? – спросил я. Если что-то произошло с Крю, нашим младшим братом, он бы позвонил сам. Значит, речь шла о нашем отце.
Я не особо переживал за человека, которому было плевать на меня и моих братьев. Его единственной любовью был небольшой лыжный курорт в Колорадо, который перешёл ему по наследству.
– Почему обязательно что-то должно случиться? – парировал Рид.
– Потому что ты звонишь в шесть утра по твоему времени.
– Вообще-то… – в его голосе появился знакомый оттенок, тот самый “доброжелательный”, которым он обычно преподносил плохие новости, – …уже семь.
Я взглянул на часы, убедившись, что время у меня верное, и нахмурился. Потом понял.
– Ты всё ещё в Колорадо. – Значит, он всё-таки остался.
Хорошо для него, но нет, черт возьми, спасибо.
– Да. – Он вдохнул, будто собираясь с духом. – Всё ещё работаю над новым подъёмником и кондоминиумами1. Теми, о которых я писал тебе с Крю в прошлом месяце.
– Ага. Молодец. – Я захлопнул дверцу шкафчика. – Слушай, если тебе что-то нужно, у меня сейчас вылет…
– Просто дай мне договорить, – выпалил он.
Я остановился. Рид был смущён. Рид никогда не бывает смущён. Он – мистер Спокойствие, Хладнокровие и Самообладание. Чёрт, он и глазом не моргнул, когда оставил меня и Крю справляться самим после смерти мамы, когда отец ушёл в бутылку.
Рид вернулся в колледж и жил своей идеальной жизнью горнолыжного спортсмена, пока порванная связка не заставила его перейти на курс MBA2 в Стэнфорде.
А я? Я поставил на паузу свою мечту о больших склонах, когда мама заболела, а затем полностью отказался от неё, когда она умерла на моём третьем курсе, оставив в нашей жизни огромную дыру. Учёба в колледже? Эта роскошь была доступна только Риду. Кто-то должен был быть взрослым. И какими бы героическими Рид ни считал свои приезды на каникулы, взрослым был не он. Это был я. Только я. Пока я не исполнил своё обещание маме и не довёл Крю до окончания школы. Только тогда я позволил себе снова мечтать, и одиннадцать лет спустя, прорвавшись через вечерние занятия и онлайн-курсы, я жил этой мечтой – был пилотом в армии.
– Я жду, – сказал я, сжав телефон. Сказать, что наши отношения с Ридом были натянутыми – ничего не сказать. Я любил его, но также яростно ненавидел ту ношу, которую он оставил мне.
– Нам нужен способ привлечь клиентов премиум-класса, пока мы строим кондоминиумы. Новый источник дохода, ведь мы сейчас тратим огромные деньги.
– Это не моя проблема. Это ты решил вернуться и работать с отцом, не я. – Я потер переносицу, убеждая себя, что мне не должно быть дела, но ноющая боль в сердце говорила об обратном.
– Я знаю, – процедил он. – И отец постоянно где-то пропадает. Весь проект тащим я и Ава.
– Разве вы не должны открыть новый подъёмник к ноябрю? – Обычно сезон на Мэдиган-Маунтин открывался тогда.
– Значит, ты всё-таки читаешь мои письма. Просто не отвечаешь.
– Ближе к делу, Рид. У меня работа, и она не любит опозданий. – Одна из причин, почему я любил армию. Я процветал в порядке и дисциплине.
– Хорошо. Я хочу, чтобы мы открыли собственную программу хелиски3. Это вывело бы курорт на совершенно новый уровень, а именно к этому мы стремимся с расширением.
Я резко вдохнул, мысли вихрем закружились в голове. Верхние пики и хребты за курортом идеально подходили для этого. Не Теллурайд и не Стимбот, конечно, но мы могли бы составить конкуренцию.
Нет, не мы. Они.
– Есть только один человек, который знает здешние горы как свои пять пальцев и уже умеет пилотировать вертолёт.
Между нами повисла тишина. Не может быть, что он всерьёз просит меня об этом. Просто не может.
– Уэст?
– Попроси кого-то другого. – Дверь раздевалки открылась, и я увидел Тео Харриса, моего старого друга и старшего пилота. Он вошёл, широко ухмыляясь и размахивая листом бумаги.
– Я не хочу кого-то другого, – голос Рида сорвался, зазвучав отчаянно. – Ты – семья. Это семейный бизнес, Уэстон. Наш семейный курорт. Наше семейное…
– Клянусь Богом, если ты скажешь наследие, я повешу трубку. – Я стиснул зубы.
Брови Тео взлетели вверх, и он опустил бумагу.
Рид вздохнул. – Ты получил бы полный контроль. Просто работа под брендом Мэдиган.
Это не происходит. Просто не происходит. Но пока он хочет, но не нуждается, я могу отказать. Есть множество пилотов, которых он может нанять. Множество гидов. Просто ни одного, кто умел бы и то и другое. Я не могу всерьёз это обдумывать.
– Что случилось? – спросил я у Тео, цепляясь за реальность.
– Ты попал в список повышения! Раньше срока! – Он протянул лист.
Чёрт. Я это сделал.
– Ты понимаешь, что я говорю? – спросил Рид, думая, что слова адресованы ему. – Мне нужно, чтобы ты вернулся домой, Уэстон.
Да твою же мать.
Глава первая
Уэстон
Девять месяцев спустя
Вертолёты были моим счастливым местом. Это была мощь, и подъём, и движение – всё без ограничений взлётно-посадочных полос. Им не нужны дороги, им не нужно пространство, чтобы разогнаться для взлёта. Они просто взмывают в небо прямо оттуда, где стоят. Они были свободой. По крайней мере, раньше. Сияющий красный кусочек свободы, под которым я сейчас ставил подпись, казался не более освобождающим, чем наручники. Потому что, по сути, ими и был.
Это был трёхмиллионный поводок.
Часы на стене стального здания у взлётной полосы в Лидвилле, штат Колорадо, показывали семь утра, и у меня снова скручивало желудок, пока я в миллионный раз прокручивал в голове свои жизненные решения с того момента, как позвонил Рид. Но я подписывал, и подписывал, и подписывал – каждая подпись привязывала меня к тому самому месту, которого я избегал одиннадцать лет так же активно, как профилактического осмотра простаты.
– Знаешь, если бы я хотел проводить осмотры на рассвете, я бы остался в армии, – сказал Тео из дверного проёма, в руках у него была папка с документами, а на лбу прорезались морщины, когда он поднял брови. Мы были лучшими друзьями почти десятилетие, так что я знал: это точно не последний раз, когда он смотрел на меня таким взглядом.
– По крайней мере, ты не в военной форме, – заметил я. Честно говоря, я бы с удовольствием поменял свои джинсы и лонгслив на форму, но Тео был готов уйти в отставку, и только поэтому мне удалось уговорить его поехать со мной. Я передал брокеру очередную стопку бумаг и потянулся. Муж Марии и семья Тео отправились в Пенни-Ридж вчера, а мы с Тео приехали в Лидвилл поздно вечером, и всё тело ныло после кучи часов в машине. Мне нужно было пробежаться, чтобы размять мышцы после двух дней дороги, но это было единственное время, когда продавец мог передать нам вертолёт.
– Всё в порядке? – спросил брокер у Тео.
– Серийные номера совпадают, – кивнул Тео, отдавая ему папку. – Рамос всё ещё делает свой обход.
К счастью, Мария Рамос как раз подходила к окончанию срока службы и смогла уйти вместе с нами в это безумное предприятие. Словно звёзды сошлись, или судьба улыбнулась, или какое-то другое клише. Но так или иначе, она была лучшим механиком-борттехником в нашем подразделении – последним недостающим элементом.
Мы вышли из здания в прохладный воздух раннего октября. Мария закрывала один из отсеков вертолёта.
– Ну как он? – спросил я.
– Хороший, – ответила она. – Хорошо обслужен. Хотя не исключено, что вы, двое идиотов, всё равно сможете впечатать его в землю, но это уже будет ошибка пилотов. – Она сладко улыбнулась.
Мы закончили внешний осмотр, и я поставил подпись под последним документом.
Брокер протянул руку, пожимая её каждому из нас.
– Желаю вам больше удачи, чем прошлой компании, которой он принадлежал.
– А что случилось с прошлой компанией? – нахмурился Тео, ещё раз оглядывая вертолёт.
– Разорились. – Брокер пожал плечами. – Каждый думает, что у него хватит сил вести тут хелиски-программу, но… ну… – он снова пожал плечами.
Мои рёбра сжались, будто тиски.
– Ладно, я сделаю копии, и вы свободны, – сказал брокер и ушёл в терминал.
– Они разорились, – медленно произнесла Мария, поправляя выбившуюся прядь волос под кепкой.
– Похоже на то. – Я сунул руки в карманы. Больше никаких армейских комбинезонов и нашивок звания, которое я заслужил потом и кровью. Я начинал с нуля – ну, почти. У меня были Тео и Мария. А это означало, что ответственность за них тоже лежала на мне.
– Уэст, – сказал Тео, повернувшись ко мне и положив руки мне на плечи. Он смотрел прямо мне в глаза. – Посмотри мне в глаза и скажи, что у нас всё получится. Я переехал со своей женой и детьми в самый белый город Америки – и я сейчас не о снеге – не для того, чтобы это провалилось.
– Мы не провалимся, – уверенно сказал я.
– Отлично. А теперь скажи это так, будто ты в это веришь.
– Мы не провалимся. – Я позволил себе кривую улыбку и оглядел чистые линии Bell 212 с новым блестящим покрасом. Провал был не вариантом. Не здесь. Не с фамилией Мэдиган в документах.
– Мы ведь не сами по себе, – сказала Мария, застёгивая куртку поверх комбинезона. – Скотт вчера подписал документы на нашу новую квартиру, и он сказал, что та твоя семейная лавочка вовсе не такая маленькая, как ты её описывал. – Она наклонила голову. – Кажется, слова бутик-курорт прозвучали вполне чётко.
– Мой брат Рид занимается расширением, – ответил я. Моим друзьям было известно всё, что нужно знать для успеха нашего бизнеса: семья владеет «Мэдиган-Маунтин», небольшим семейным горнолыжным курортом в округе Саммит, штат Колорадо. Они знали, что мне предложили открыть хелиски, чтобы вывести курорт на новый уровень. Мы не конкурировали с Брекенриджем или Бэйсином, но расширение, которое курировал Рид, должно было подтолкнуть нас в том направлении. Они также знали, что я ушёл из этого бизнеса – и от всех нитей, к которым он привязан – одиннадцать лет назад и больше туда не возвращался.
До того звонка девять месяцев назад.
– Ты жалеешь, да? – спросил Тео, изучая моё лицо. – Потому что Джанин прямо сейчас закрывает сделку на дом, которого я даже не видел, и если ты сомневаешься…
– Я только что подписал бумагу на трёхмиллионный вертолёт. – Я согнул козырёк кепки – жест, который за одиннадцать армейских лет так и не выбили из меня. – Никаких сомнений.
– Отлично, потому что Скотт уже распаковывает вещи, – сказала Мария, бросив на меня косой взгляд.
– Мы не провалимся, – повторил я. – Я знаю эти горы как свои пять пальцев. И когда мы с тобой, – я посмотрел на Тео, – будем по очереди пилотировать и вести группы, у нас всё будет отлично.
Именно любовь к фрирайду4 и объединила нас с Тео во время той командировки в Европу первый год службы. Он был таким же крутым, как и я. А я был чертовски крут.
Брокер вернулся из терминала с толстой синей папкой. – Вот все бумаги.
– Спасибо. – Я взял папку. Не каждый день держишь свою жизнь в руках, но вот мы здесь.
– Вы раньше летали из Лидвилла? – спросил брокер, и между бровей у него появились две морщины.
– Да, – ответил я.
– Высотная подготовка, – пояснил Тео.
– Отлично. Не хотел бы быть последним человеком, которого вы увидите, – пошутил брокер. – Ключи ваши – фигурально, а реальные в папке. Было приятно работать.
– Взаимно.
Мы попрощались с Марией – она увезла мой грузовик в сторону Пенни-Риджа – а затем мы с Тео приступили к предполётной подготовке.
– Ты подал план полёта? – спросил я в гарнитуру.
– Ты же меня знаешь – всё гладко, как масло, – ответил Тео, пока двигатели набирали обороты. – И смотри, полный бак.
– За три миллиона он обязан был его заправить.
– Сколько времени займёт дорога у Рамос?
– Около девяноста минут. – Я проверил приборы. – А нам лететь минут двадцать.
– Ты ведёшь, – сказал Тео. – Так что если что-то сломается, это на твоей совести.
Я фыркнул, но кивнул, заканчивая проверку. Затем взял управление, получил разрешение от диспетчерской вышки и поднял нас в небо. Ничто не сравнится с этим гулом. В каждом вертолёте он свой, но у этой модели – по сути улучшенной версии «Хьюи» – был особенно узнаваемый ритм.
Лопасти били воздух, подчиняя его себе, и мы взмыли вверх. Воздух здесь был разрежённый – Лидвилл считался самым высокогорным аэропортом в стране – и приборы это подтверждали.
Мы скользнули вниз с вершины и пошли вдоль хребта.
– Небо у вас тут что надо, – сказал Тео, всматриваясь в пейзаж.
– Колорадская синева. Нигде больше такой не найдёшь. – Мы следовали вдоль долины, в основном повторяя линию дороги.
– Брекенридж? – спросил Тео, глядя на окружающие горы.
– Фриско, – уточнил я, сворачивая на восток. – Брек – вон там.
– Вижу трассы отсюда.
Мы пролетели над Кистоуном и Бэйсином, потом направились к Пенни-Ридж, что располагался чуть ниже горнолыжного курорта «Мэдиган-Маунтин». С воздуха Пенни-Ридж почти не изменился с тех времён, когда я уезжал – тут и там пара новых зданий, но ничего значительного. В этом и была прелесть маленького города, который оставался маленьким.
А горы… горы не менялись. Почти никогда. Тёмно-зелёные сосны уступали место серым зубчатым вершинам, пронзающим небо, как сколы ножа. До первого устойчивого снега оставалось пару недель, ещё несколько – до того, как ляжет достаточная база для открытия сезона. Вполне достаточно времени, чтобы Тео познакомился с местностью так же хорошо, как и я.
– Все лучшие трассы – за тем хребтом, – кивнул я на склоны: узкие светло-зелёные полосы среди деревьев, сопровождаемые единственным подъёмником, который я чинил слишком много раз. – Проведём ознакомительный облёт завтра, если Джанин не заставит тебя разгружаться.
– Заставит, – улыбнулся он. Голос его неизменно смягчался, стоило упомянуть жену. Эти двое были… легендарны, достойны зависти – лучше не скажешь. – Но время найдём.
С воздуха было видно, насколько масштабное расширение уже идёт. На недавно купленных участках прорубили новые трассы, а на строительстве нового комплекса – или как там Рид его называл – вовсю кипела работа.
И прямо там, между старым курортом и «Мэдиган 2.0», стояло здание, которое Рид обещал, с отмеченной крестом вертолётной площадкой. Не то чтобы я сомневался – если Рид говорил, что сделает, значит, сделает.
Проблемой всегда было то, о чём он не говорил.
– Кажется, это всё, – сказал Тео. – Не каждая семья встречает тебя дома новым ангаром. – Он выразительно посмотрел на меня.
– Не начинай, – отрезал я, аккуратно ведя машину и следя, не появилось ли за последнее десятилетие каких-нибудь новых линий электропередач. – Слишком рано.
– Мы уже начали, дружище. Или имя на стене здания – не твоё?
– Фамилия, – буркнул я, сажая машину. И вот так просто – я… здесь. Грудь сдавило, и дело было не только в нехватке кислорода на девяти тысячах футов.
Оставалось лишь сосредоточиться на том, что в кабине, а не на том, что ждёт меня снаружи. Я занялся послеполётной проверкой. Заглушил двигатели, и лопасти замедлились, как обратный отсчёт до столкновения, которого я избегал годами. Я ненавидел это место, и теперь оно снова должно было стать моим домом.
О чём я вообще думал?
Мы открыли незапертую дверь здания и закатили птицу на тележку, чтобы отвезти в ангар. Тео вёл, я направлял, сосредоточившись на том, чтобы надёжно её закрепить.
Но вот она была укрыта, и время моего саможаления закончилось.
Тео проверил сообщение.
– Джанин уже здесь.
– Иди, – сказал я. – Вам ещё весь дом обставлять.
– Мария будет с твоим грузовиком через… – он взглянул на часы, – полчаса. Ты справишься?
– Конечно. У вас забот куда больше.
Он кивнул и исчез за боковой дверью, оставив меня одного в ангаре.
Помещение было небольшим, но подходящим под задачи. При грамотной упаковке сюда и второй борт встал бы. С одной стороны – оборудование, с другой – два застеклённых офиса.
В одном стояли столы для записи клиентов и ведения бумажной работы. Второй был пуст, кроме стопки пластиковых стульев, явно позаимствованных в церковном подвале. Там можно было проводить инструктаж лыжников.
– Всё устроено так, как ты просил, – раздался у меня за спиной знакомый голос.
Челюсть невольно сжалась. Надо было запереть чёртовы двери.
– Отлично, – сказал я, разворачиваясь к вертолёту, а не к брату. – Ты достал всё оборудование, что просил Рамос?
– Здесь. – Рид подошёл рядом.
Он был выше на пару сантиметров, но я компенсировал это мышцами. Он провёл последние годы в переговорных, а я – в спортзалах и кабинах. Да, волосы, глаза и уши у нас одинаковые – спасибо папе, – но на этом сходство заканчивалось.
– Ты хорошо выглядишь, – сказал Рид, оглядывая меня с головы до ног.
– Спасибо. Война творит чудеса для кожи. Ты выглядишь… – я окинул взглядом его брюки, жилет и идеально уложенные волосы. – Прилизано.
– Похоже, это не комплимент.
– Так и есть.
Рид фыркнул:
– Я оставил на твоём столе договор. Тот, где твоя доля растёт за каждый год, что ты работаешь в «Мэдигане».
Я лишь хмыкнул. Мы оба знали: я приехал не ради доли.
Он наклонил голову, рассматривая вертолёт.
– Думал, ты выберешь что-то вроде того, что используют в Теллурайде. Еврокоптер…
– Рассчитан на пять пассажиров и один двигатель при цене более двух миллионов, – перебил я. – Тут – втрое больше мест и два двигателя за чуть меньше трёх миллионов. И ты сам подписал бумаги, помнишь?
Загудел знакомый мотор снаружи. Мария приехала.
– Подписал, – пробормотал Рид. – Но почасовые расходы…
– Я разговариваю с братом или с бизнес-партнёром? – процедил я.
Он резко повернул голову.
– Ты давно не разговаривал с братом. Последние десять лет – только по делам и по поводу этого вертолёта.
Я его проигнорировал.
– Это Bell 212 HP-BLR. Полностью перебран, проводка новая, да, свежая краска. Меньше десяти тысяч часов в полёте. Есть грузовая корзина, – я указал на длинную сетчатую корзину сбоку, – и спасательная лебёдка. – Показал на подъемник. – Рассчитан на четырнадцать мест. И, кстати, второй двигатель. Ты бы оценил, будь ты тем, кто летает.
Рид закатил глаза.
– Уэстон…
– Еврокоптер дешевле в эксплуатации – около восьмисот семидесяти пяти долларов в час, а Bell – около полутора тысяч. Но даже если мы возим не четырнадцать, а пять человек, как они, мы зарабатываем около трёх тысяч в день. – Он открыл рот, и я снова его перебил: – У них прибыль – около четырёх с половиной. Но стоит им взять шесть пассажиров – нужен второй вертолёт. И не на один рейс, а минимум на три. Давай для примера возьмём восемь. – Я скрестил руки. – Мы зарабатываем семь тысяч. Они – шесть триста. И это до зарплаты второго пилота. У нас этой проблемы нет. Всё, что больше трёх человек – чистая прибыль. Ты не единственный в семье, кто умеет считать. И, кстати, ты услышал часть про второй двигатель? Поверь, ты бы переживал, будь ты тем, кто сидит за штурвалом.
Рид глубоко вдохнул.
– Чёрт, Уэстон, я не говорил, что ты сделал плохой выбор.
– Нет, просто в очередной раз сомневался. – Как всегда.
– Это куча денег! И эта штука огромная. Ты вообще уверен, что сможешь садиться на этих гребнях?
– Если я мог приземлять вертолёт на край развалин под обстрелом, чтобы забрать отряд солдат, то, поверь, туристов в снегу я тоже высажу. Ты сам просил меня вернуться и запустить эту программу. Ты позвонил мне, Рид. Хочешь сам за штурвал? Вперёд. Но полёты на этой высоте посложнее твоих корпоративных поглощений…
– Я этим даже не занимаюсь…
– … уютными заседаниями в переговорных. – Я хмыкнул.
– Чёрт побери, мы так ни к чему не придём, – он провёл ладонями по лицу. – Ты всегда был таким засранцем?
– Да, – ответил я. Это его заткнуло.
Несколько секунд мы стояли в неловком молчании – и оба одновременно криво улыбнулись.
– Полагаю, ты не в настроении услышать: «С возвращением домой»? – осторожно спросил Рид.
– Просто скажи, что его здесь нет, и я сочту это достаточным приветствием.
Увидеть Рида – одно, но справляться с отцом? Чёрта с два. Только не сегодня.
– Его нет. Он катается по миру в свадебном путешествии. – Рид шумно вдохнул. – Знаешь, он правда изменился за последние…
– Не интересно. – Отец подписал себе приговор много лет назад, когда провалился в собственное горе после смерти мамы и оставил меня растить Крю. То, что Рид бросил нас и уехал в Вермонт, было свинством, но отцовское поведение – предательством. Разница была огромной.
– Вижу, ты сделаешь всё очень лёгким для нас, – пробормотал Рид.
– Я здесь, разве нет?
– Да. Здесь. – Он вытащил что-то из кармана и через секунду ключи полетели в мою сторону. Я поймал. – Сезонное жильё забито новыми сотрудниками, но один из дуплексов для персонала свободен. Шестнадцатая квартира, на холме…
– Я знаю, где дуплексы. Спасибо.
Рид снова глубоко вдохнул и на секунду закрыл глаза, как будто пытался отыскать внутренний дзен.
– Ты мог бы просто остановиться у меня дома…
– Я лучше вернусь на войну ещё на год, чем переступлю порог того дома.
Он тяжело вздохнул.
– Факт того, что я знаю, что ты говоришь серьёзно – это уже что-то. Это дом, в котором мы выросли.
– Мне нужно распаковаться.
Он поднял руки, будто я наставил на него оружие.
– По крайней мере это значит, что ты останешься достаточно надолго, чтобы распаковать вещи. С возвращением домой. – Он кинул мне ещё один комплект ключей и вышел через боковую дверь – как раз в тот момент, когда Мария отступила, пропуская его.
– Много слышала? – спросил я её, запирая дверь.
– Достаточно. Разве средние дети не должны быть миротворцами? – Мы пересекли парковку и сели в мой пикап.
– Я был слишком занят тем, что ухаживал за мамой в последний год и растил Крю, чтобы волноваться о мире. – А Рид в это время жил прекрасной жизнью в Вермонте в своей лыжной команде.
Жизнь редко бывает справедливой.
– Крю – это твой младший брат, да? Тот, что из X Games?
– Он самый. – Я дал задний ход, разворачивая машину, чтобы выехать на дорогу. Хотя бы это было до боли знакомо. – Давай отвезём тебя к твоему новому дому.
– Я по пути забежала и купила тебе парочку необходимых вещей. – Она кивнула на заднее сиденье, где лежал пакет с продуктами. – Подумала, что ты не ел, а ты становишься занозой, когда голоден. И ещё надеялась, что если попаду в твою милость, ты не заставишь нас начинать сегодня.
– Ты не первая, кто мне это говорит. – Я почувствовал, как уголки губ сами поднимаются. – И спасибо за продукты. Мы не начнём до завтра, и даже тогда – это будет просто ознакомительный облёт.
Я высадил её у нового дома, помахал её мужу Скотту и поехал дальше.
Я проехал мимо живописного курорта в альпийском стиле, которым мама так гордилась. Её присутствие всё ещё чувствовалось в каждой детали: в красных акцентах, в приветливом персонале, который махал мне, даже не зная, кто я, в оконных ящиках с красно-белыми цветами, которые каким-то образом ещё держались, несмотря на осень. Только она сама их не сажала – уже пятнадцать лет, как её не стало.
Дорога вела в гору, и хотя появилось несколько новых выбоин, в остальном всё было по-прежнему. Я въехал в тупиковый круг, где стояли дуплексы для сотрудников, припарковался у бордюра и, выходя из машины, всё ещё прокручивал в голове слова Рида.
Я выбрал не тот вертолёт? Ошибка – сделать ставку на вместительность и безопасность двух двигателей? Придут ли сюда клиенты такого уровня, пока строится расширение, или я уже обрёк нас на провал? Я был дома меньше двух часов, а Рид уже засел у меня в голове.
Я закинул один из баулов на плечо, поднял пакет с продуктами и, перебирая в руках ключи от машины, дома и ангара, поднялся по дорожке к двери. Всё зависело от первого сезона. Мария и Тео перевернули свои жизни ради этого – ради меня, ради возможности заниматься тем, что мы любим, работая на самих себя.
И как бы мне ни хотелось иногда выбить дурь из Рида, он позвонил. Он попросил о помощи, и я согласился. Почему? Потому что, как бы я ни ненавидел это место, я был в него до безумия влюблён, и мысль о том, что оно может достаться какому-нибудь корпоративному ублюдку, если расширение провалится и отец решит продать, была для меня невыносимой.
Я вставил ключ в замок и, даже не глядя по сторонам, прошёл через гостиную к кухне. Эти дома построили, когда я был ребёнком, и все они были одинаковые. Единое пространство гостиной, столовой и кухни; одинаковые холодильники и плиты; прачечная в кладовке сзади. В каждом дуплексе – две идентичные лестницы, ведущие в отдельные коридоры, закрывающиеся на ключ, и в два двухспальных блока.
Мне не особо нужен был дом на четыре спальни, но я не жаловался. Я никогда не любил, когда кто-то живёт рядом со мной – возможно, поэтому у меня не получалось построить отношения, как у Тео и Марии.
А может, я просто не встречал никого, рядом с кем хотел бы быть круглые сутки.
Я дёрнул дверцу холодильника и поморщился, ставя на пустую полку бекон и яйца, которые купила Мария. Прошлый жилец явно не удосужился выбросить продукты. Ладно, займусь этим после пробежки. В доме была куча ярких подушек, на стенах – плакаты с фотографиями Серенгети, что странно для горнолыжного курорта, но, пожалуй, снег надоедает всем.
Поднявшись по левой лестнице, я занял спальню и даже не стал распаковываться, вытащив только набор для бега. Остальное подождёт.
Через десять минут я уже стоял в кроссовках на тропе и наконец мог дышать. Тропы были прежними. Воздух обжигал лёгкие. Солнце касалось кожи так же, как в детстве. Ноги сами находили путь по камням – будто я бегал здесь вчера, а не десять лет назад. Я свернул на грунтовку, петлявшую к вершине подъёмника, и побежал быстрее, сильнее. Лишь когда тело закричало о милосердии и кислороде, я развернулся и побежал назад, стянув майку и заткнув её за пояс. Прохладные десять градусов были блаженством на мокрой коже.
Мне потребуется минимум месяц, чтобы привыкнуть к высоте, и дольше – чтобы вернуть форму, которую набрал на базе Форт-Драм в Нью-Йорке.
Когда я вернулся домой, думал только о еде. Нашёл стандартные сковороды, которые были в каждом доме, и поставил бекон.
Было всего пол-одиннадцатого. Как моя жизнь могла так радикально измениться за жалкие три часа?
Потому что ты сказал «да».
Бекон зашипел, наполняя дом запахом, пока я переворачивал полоски вилкой.
Bell был правильным выбором. Большая вместимость. Даже если у нас будет несколько групп на разных трассах – это лучшее решение. И самое безопасное. Поэтому перестань сомневаться только потому, что Рид сказал пару слов.
В этот момент входная дверь открылась. Я резко вскинул голову. Что за…?
Вошла светловолосая женщина, держа телефон плечом, таща фиолетовый рюкзак и ещё одну сумку, оборачиваясь, будто с кем-то разговаривает позади себя.
– Привет, Ава, – сказала она, вытаскивая ключи из двери. – Что случилось?
У меня отвисла челюсть.
У неё был профиль, который создан для фотографий: высокие скулы, аккуратный маленький нос, а рот – такой, что я на секунду забыл дышать, когда он изогнулся в улыбке. Эта улыбка была чертовски красивая, озаряя всё её лицо, когда она повернулась, и я почему-то сразу понял, что у неё глаза цвета колорадского неба. Смутное чувство дежавю кольнуло меня, как обрывок какого-то пьяного воспоминания.
Но что она делает в моём доме? Рид её прислал? Я уже раскрыл рот, чтобы спросить, когда мимо неё прошмыгнула мини-версия женщины. Девочка увидела меня через секунду, и её глаза стали огромными.
Я моргнул.
Она закричала.
