Текст книги "Сердечные струны"
Автор книги: Ребекка Пейсли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
Не дождавшись ответа, залюбовалась им: бежевая рубашка натянулась на груди, черные бриджи не препятствовали ее воображению, заставив забыться и перевести дыхание. «Такой равнодушный, – подумала она, – такой совершенно непринужденный».
Но девушка помнила, что за этим видимым спокойствием скрывается страшная сила, способная раскручиваться со скоростью нападающей змеи.
Восхищение и нежность к нему взволновали Теодосию настолько, что у нее закружилась голова, она ухватилась за заборный столб, чтобы сохранить равновесие.
Он среагировал мгновенно, поддержав ее за руку, от его прикосновения ей стало трудно дышать.
– Роман? – пробормотала она, – ты идешь с нами?
Он размышлял – танцы или влечение к Хэммонду тому причина? Подавив злость, натянуто кивнул.
– Вы считаете, что он должен присоединиться к нам, Теодосия? – осведомился Хэммонд.
Роман пригвоздил англичанина свирепым взглядом.
– У тебя какие-то трудности?
Хэммонд уставился на высокого, мускулистого мужчину, которого Теодосия представила как телохранителя. В глазах длинноволосого бродяги мерцала такая опасность, с которой Хэммонд никогда прежде не сталкивался: что-то зловещее, как и у той ужасной банды негра Бланко, о которой был столько наслышан со времени приезда в Техас.
Боже, как грубы эти техасцы, подумал Хэммонд, сожалея, что решился путешествовать по такой нецивилизованной части Америки. Но мрачное настроение исчезло, когда познакомился с Теодосией Уорт, женщиной, воплощавшей изящество знатных дам, знакомых по Англии.
Вспоминая красивые зрелища, путешествуя по грубой местности Техаса, он изумился красоте и осанке Теодосии в тот самый час, когда увидел ее в холле гостиницы. К сожалению, и его шестеро приятелей тоже обратили на нее внимание; однако, Теодосия, кажется, предпочитает его, доказывая, на его взгляд, ум и интеллигентность.
Поглядывая на нее, кавалер гадал, какое же предложение сделает она ему во время прогулки, отказавшись обсуждать его здесь, на танцах, настаивая на разговоре наедине.
Хэммонд стряхнул пылинку с рукава сюртука и свысока взглянул на Романа.
– Прошу простить, сэр, не могу вспомнить вашего имени.
Роман сложил руки на груди – неужели он показался настолько незначительным этому британскому бабнику, что даже не запомнил его имя?
– Монтана. Роман Монтана. И давно ты уже здесь, Хэмм?
Хэммонд поморщился.
– Меня зовут не Хэмм. Мое имя Хэммонд.
– Роман – чудесный попутчик во время путешествия по Техасу, Хэммонд, – быстро вмешалась Теодосия, почувствовав настоятельное желание защитить Романа от явной неприязни Хэммонда. – С тех пор, как мы познакомились, я узнала от него столько информации, касающейся…
– Касающейся искусства разводить костер? – поддел Хэммонд. – Ошкуривать белок или рубить деревья для постройки бревенчатой хижины, быть может?
– Хэммонд, – вмешалась Теодосия, – пожалуйста…
– Я не учил Теодосию, как разводить костер, ошкуривать белку или валить деревья для хижины, Хэмм, – начал Роман, сузив глаза. – Научил ее кое-чему другому, о чем ты не упомянул. Почему тебе не поинтересоваться, чему именно?
Когда Хэммонд взглянул на нее, Теодосия почувствовала, что ее щеки начали пылать.
– Роман продемонстрировал много новых умений, – неуверенно произнесла она.
– Понятно. – Хэммонд задумался над ее взволнованным состоянием и тем, как она защищала бродягу – ему пришла в голову мысль, что в их отношениях было что-то большее, чем можно признаться. Его бесило, как это выпускница Гарварда решилась проявлять симпатию к необразованной деревенщине в присутствии человека со сплошь голубой кровью! Турист снова обратился к Роману.
– Сегодня Теодосии не понадобятся ваши умения или услуги, мистер Монтана. Я позабочусь о ее безопасности. Почему бы вам не пойти в салун и не выпить или что вы там, техасцы, делаете, чтобы развлечься? Вы свободны. Роман улыбнулся.
– Мы, техасцы, развлекаемся, убивая людей, Хэмм. – Для большей убедительности он вынул один из кольтов и принялся крутить его в пальцах, делая это так ловко и быстро, что он исчез, превратившись в сверкающий круг. А затем, в одно мгновение, застыл в его руке – дулом уставившись на Хэммонда.
– Пройдусь с вами. Может, развлекусь, пристрелив парочку-другую во время прогулки.
Прошло время, прежде чем Хэммонд оправился от испуга.
– Теодосия, – произнес он, вкладывая в слова всю солидность, которая, по его мнению, выделяет человека аристократического круга, – необязательно демонстрировать дешевые трюки с оружием, чтобы метко стрелять, моя дорогая. Такое глупое жонглерство можно увидеть в любом цирке. Сегодня вам не понадобится ваш телохранитель. Со мной пистолет, и, уверяю вас, я – опытный стрелок.
– Не сомневаюсь, Хэммонд, – натянуто ответила она. – Но Роман…
– О, прекрасно, – перебил Хэммонд, не желая больше слышать, как она расхваливает Романа. – Может быть, пойдем? Так не терпится уйти от звуков этой грубой техасской музыки и обсудить предложение, о котором вы упомянули ранее. – Не удостоив Романа и взглядом, он повел Теодосию прочь от шумного веселья.
Не собираясь сохранять приличествующую дистанцию, Роман шел за ними к реке, журчащей рядом в небольшой дубовой рощице. Нежный ветерок шелестел в листьях, лунный свет переливался на покачивающейся траве, в воздухе чувствовался запах роз, росших в саду на краю города.
Какая идеальная обстановка для романтической любви, решил Роман, остановившись прямо за Теодосией.
– Мистер Монтана, – сказал Хэммонд, – мы с Теодосией предпочли бы поговорить наедине. То, что вы стоите позади нее, словно какой-то ангел-хранитель, мешает нашему уединению.
– Я и есть ее хранитель, Хэмм, но уверяю – не ангел.
Хэммонд деликатно фыркнул.
– Хорошо, попрошу вас отступить настолько, чтобы вы не могли подслушать наш разговор.
– Мне не нужно подслушивать, – парировал Роман, – точно знаю, что она собирается сказать. – Он положил руку на спину Теодосии и легонько подтолкнул ее к Хэммонду. – Ну, Теодосия? Тот момент, которого ты ждала. Давай же, не робей. Она решилась было заговорить, но не могла произнести ни слова. Роман прав, наступил тот момент, которого она ждала: физические данные, ученые степени в греческой и латинской литературе, диплом с отличием Оксфордского университета – соответствие полное, как дорогая перчатка на изящной руке.
– В чем дело? – прошептал Роман на ухо. – Передумала? – Он произносил слова с ехидством, в душе надеясь, что это именно так.
Теодосия вздрогнула, когда длинные густые волосы коснулись ее щеки, и его тепло проникло в нее; она уловила его запахи – свежести, кожи и земли, вспомнила то чувство безопасности и нежной удовлетворенности, охватывавшее ее в его объятиях. Боже, помоги ей повернуться и ощутить его снова.
– Теодосия? – Хэммонд взял ее руку и поцеловал. – Не держите же меня в такой неизвестности, дорогая. Если, в самом деле, существует что-то, в чем я могу помочь вам, только скажите.
– Да, – тихо произнесла она, пытаясь укротить дикие чувства, пробужденные Романом. – Вы… есть нечто, и можете помочь. Я…
Она замолчала. Чтобы найти смелость, в которой нуждалась, она сосредоточилась на воспоминании о Лилиан, лежащей на кровати в то утро, когда потеряла четвертого ребенка; вспомнила слезы сестры и выражение полного поражения в ее глазах, свое собственное отчаяние и желание дать Аптону и Лилиан то единственное, что никто другой не мог им дать.
– Хэммонд, я решилась для моей бездетной сестры заиметь ребенка, – выпалила она, затем быстро продолжила: – Собираюсь родить ребенка, но до сегодняшнего дня не находила мужчину, который соответствовал бы установленным требованиям в отношении отца младенца: быть похожим на мужа сестры как физически, так и интеллектуально. Вы, Хэммонд, превзошли мои ожидания, и я… – Она закрыла глаза. – Хотела бы, чтобы вы помогли мне забеременеть Если согласитесь, отцовские обязательства по отношению к ребенку не имеют значения, оплачу золотом услуги.
Когда она закончила, Хэммонд снял сюртук и перебросил его через руку так, чтобы прикрыть свою нижнюю часть тела.
Но его попытки оказались напрасны. Роман уже разглядел то, что тот попытался прикрыть, повернулся, отошел в сторону и уставился в тень, такую же черную, как и его мысли.
– Какой необычный подарок для сестры, – произнес Хэммонд голосом, дрожащим от изумления и желания. – Ей очень повезло, что у нее такая великодушная сестра, как вы, Теодосия. Она похожа на вас?
Теодосия открыла глаза, но не подняла взгляда от усыпанной листвой земли.
– Очень сильно.
– Значит, вы хотите подарить ей ребенка, который бы как можно больше был похож на мужа?
– Да. – Чтобы удержать дрожь в руках, Теодосия сцепила их. – Хочу услышать ваш ответ, Хэммонд.
Он улыбнулся.
– Теодосия, сочту за честь помочь зачать такого особенного ребенка, поэтому принимаю предложение.
«Дело сделано, – подумала она. – Отцом будет Хэммонд Ллевеллин, британский аристократ».
В голове завертелось такое множество мыслей, что она почувствовала легкое головокружение. Сделав шаг назад, надеялась опереться на твердое, теплое тело Романа, но его не было – пустота.
Оглядевшись, Теодосия увидела Романа, стоящего далеко от нее, и остро ощутила его отчужденность.
Хэммонд заметил в ее глазах беспокойство – свидетельство привязанности, которую она питала к Роману. Что только нашла в этом вульгарном мужике, просто не понятно.
Однако вспомнив, что прекрасная Теодосия Уорт выбрала в качестве будущего отца ребенка именно его, а не невежественного Романа Монтана, поторопился уточнить.
– У вас уже есть на примете место и время, дорогая? – Ему не терпелось приступить к делу уже сегодня, ибо хотел ее с тех самых пор, как впервые увидел днем, в холле гостиницы.
– Не сегодня, – ответила Теодосия, удивившись своему быстрому ответу. – … Боюсь, слишком утомлена, Хэммонд. Мы с Романом были в дороге, и я…
– Понимаю. – Он снова поцеловал ей руку. – Конечно, вам следует отдохнуть. Зайду за вами завтра в одиннадцать, чтобы мы могли вместе насладиться поздним завтраком и ближе познакомиться друг с другом. А теперь, пожалуйста, позвольте проводить вас до гостиничного номера.
Возвращаясь в город рядом с Хэммондом, она слышала позади шаги Романа. До этого вечера он всегда находился впереди нее, направляя и защищая. Теперь сзади, в тени.
Глубокое чувство печали поднялось в ее груди, и она внезапно обрадовалась, что Роман сзади. Так он не мог видеть ее слез.
– Ты плохо спала прошлой ночью. – Роман стоял посередине комнаты, наблюдая, как Теодосия выходит из-за ширмы. – Слышал, как ты ворочалась.
Она остановилась перед одной из двух кроватей и невидящим взглядом уставилась на лоскутное одеяло.
– Ты тоже не спал, Роман. Я видела, как ты ходил по комнате.
Он не ответил, но ждал, скажет ли она ему еще что-нибудь.
Она не говорила ничего до тех пор, пока не увидела его вещи у двери.
– Что…
– Перехожу в другую комнату, – объяснил Роман, увидя замешательство на ее лице. – Не могу оставаться здесь, и тебе это чертовски хорошо известно. Не так давно ты сообщила, что мне придется спать где-то в другом месте, когда выберешь мужчину. Ты ведь помнишь, что говорила это, да?
Глаза ее горели, но она не позволила пролиться не единой слезинке. Удерживая напряженный взгляд Романа, кивнула.
Он тоже смотрел на нее не отрываясь.
Молчание повисло в воздухе, словно удушающая сырость, пока громкий стук в дверь, наконец, не нарушил ее.
– Вот и он, – сказал Роман. Мистер Совершенство, – отметил он.
– Ты… составишь нам компанию за завтраком? Роман мог бы поклясться, что напряжение между ними так спрессовалось, что его можно было резать ножом.
– Ты будешь в безопасности с сэром Голубая Кровь, у него же есть изящный английский пистолет. Если вдруг появятся какие-нибудь драконы, он спасет…
Стук повторился.
– Теодосия? – окликнул Хэммонд из коридора и снова постучал.
Она подошла к бюро, чтобы достать шляпу и перчатки. Каждый раз, когда Хэммонд стучал, раздражение Романа росло. Он свирепо взглянул на дверь.
– Составлю ему компанию, пока не закончишь одеваться. – Быстро подошел к двери, с силой нажав на дверную ручку.
Хэммонд смотрел, как он закрывает дверь.
– Теодосия…
– Она еще не одета. – Роман прислонился плечом к стене и скрестил руки на груди.
– Понятно. – Хэммонд поглаживал большой бриллиант на пальце. – Вы всегда поселяетесь в одной комнате?
– Да.
– И спите в одной постели? Роман улыбнулся.
– Это уже не твое дело.
Разволновавшись, Хэммонд пригладил свои аккуратно причесанные волосы.
– Вы потащитесь за нами на завтрак?
– Куда идет Теодосия, туда и я. Хэммонд нахмурился.
– Надеюсь, вы не будете присутствовать при исполнении мною тех услуг, для которых избрала меня Теодосия?
Роман вскинул одну черную бровь.
– Только если понадобится мужчина, чтобы подсказать, как исполнять их, Хэмм.
Посчитав это явным оскорблением, Хэммонд ударил Романа перчаткой по щеке. Роман не вздрогнул.
– Ничего не скажете по поводу того, что я ударил вас, сэр? – изумленно спросил Хэммонд.
Роман угрожающе улыбнулся, глядя в глаза Хэммонда.
– Ох.
– Сэр, ударив вас перчаткой по щеке, бросаю вам вызов, – пояснил Хэммонд, переходя от раздражения к гневу.
Роман рассмеялся.
– Значит, в Англии мужчины бросают вызов перчатками? Что же вы, маменькины сынки, делаете, когда приходит время драться? Бросаетесь друг в друга носками?
Хэммонд испытал ярость, которая прорвалась сквозь оболочку цивилизованного лоска. Его рука тут же полезла под сюртук.
Но не успел он даже дотронуться до пистолета, как Роман, выхватив кольт, взвел его и нацелил в грудь Хэммонда.
Джентльмен побелел от страха.
Роман отметил, что он выглядит так, словно окунул лицо в горячий белый воск и дал ему застыть.
– Если твое мастерство в постели такое же, как в обращении с оружием, Хэмм, значит, мне надо быть рядом, когда ты попытаешься начать работу. Могу сидеть напротив и давать подробные, шаг за шагом, инструкции.
Хэммонд не нашелся что ответить. Изнутри Теодосия попыталась открыть дверь.
– Роман, ты там? Дверь не открывается. Хэммонд взялся за ручку, но не сумел ее повернуть.
– Кажется, где-то заело. Погоди минутку, поищу управляющего.
Роман, сбросив руку Хэммонда, повернул ручку.
Как только дверь открылась, Теодосия увидела Романа, кольт, поняла, что мужчины обменивались любезностями.
– Этот дикарь угрожал пистолетом, – заявил Хэммонд.
Теодосия ждала объяснений – он лишь встретился с ней взглядом, и ей открылась вся правда его ярко-голубых глаз.
Наблюдая за их молчаливым согласием, Хэммонд получил еще одно подтверждение едва скрываемого влечения друг к другу. Но, как и вчера вечером, – постарался утешить себя – их чувства не имеют значения, ведь именно он тот мужчина, который займется любовью с Теодосией.
Но его оскорбленная гордость требовала удовлетворения, и через минуту раздумий он уже знал, как достичь его. Распрямив костлявые плечи, заговорил. – Теодосия, не могу выносить присутствия этого мужчины: его грубые манеры, неприкрытый сарказм и страсть к насилию исчерпали чашу моего терпения; моей чувствительности нанесен такой глубокий урон, что я вынужден пересмотреть свое решение.
Теодосия положила ладонь ему на руку.
– Хэммонд, вы хотите сказать, что…
– Да, моя дорогая, именно. Боюсь, не смогу помочь вам в достижении ваших благородных целей. Понимаю ваше страстное желание подарить своей горячо любимой сестре ребенка, но прошу прощения за неоправданные надежды. Твердо настаиваю на своем решении. Приятного дня вам обоим.
Роман наблюдал, как дворянин зашагал по коридору, затем повернулся к Теодосии – замешательство, шок и паника отразились в ее красивых глазах.
Что-то перевернулось внутри него – нельзя допустить, чтобы Теодосия потеряла то, к чему так сильно стремилась.
Он снова прислонился к стене и сложил руки на груди.
– Что ж, иногда выигрываешь, иногда проигрываешь.
Теодосия медленно перевела взгляд со спины Хэммонда на Романа.
– Прошу прощения?
– Ты проиграла, Теодосия. Провалилась со своими планами. Не сделаешь ребенка для своей сестры. И хорошо: с самого начала дурацкая идея стала еще глупее, когда ты выбрала этого осла-аристократа.
Его бессердечное отношение больно задело ее. Да, ему не хочется, чтобы она спала с Хэммондом Ллевеллином, но зачем злорадствовать по поводу того, что ее планы потерпели крах?
– Роман…
– Встретимся позже. – Роман поднял шляпу и направился к лестнице. – Видел несколько английских чистокровных в конюшне, собираюсь получше рассмотреть их. Мне нужно купить ранчо и лошадей. Твои планы, возможно, потерпели крах, но я не собираюсь допустить, чтобы провалились мои.
Все еще демонстрируя невозмутимость, двинулся дальше по коридору, однако, дойдя до лестницы, помчался вниз. Добежав до холла за несколько секунд, спрятался у окна.
Через несколько секунд появилась Теодосия, пересекла холл и вышла на улицу.
Из окна хорошо просматривалось, как она заметила Хэммонда, идущего по тротуару, и прибавила шагу, догоняя его.
Беглец, взяв ее руку, поднес к губам для поцелуя.
ГЛАВА 15
Теодосия повернула фитиль лампы, увеличив яркость, и уселась в кресло, стоящее на значительном удалении от такого же, занятого Хэммондом. Они провели день вместе: ездили к Волшебной горе, гость загадывал желание, она не стала. День закончился, опускалась ночь.
Было ли это лишь ее воображением, или кровать действительно как будто становилась больше? Каждый раз, когда она смотрела на нее, та, казалось, увеличивалась, словно напоминая, что ее ждет.
Трепет испуга пробежал по ее телу.
Сложив руки на коленях, разглядывала гостиничный номер, словно никогда раньше его не видела. И он, в самом деле, выглядел другим: ни пояса с оружием, ни черной шляпы на вешалке, ни сапог посреди комнаты. В шкафу остались ее платья, но, ни одной мужской рубашки, на комоде вразброс лежали некоторые из ее драгоценностей, кружевной носовой платок и сумочка, но не было кинжала в чехле.
Даже пахло по-другому: исчезли аромат солнечного света, блеск стали, запахи кожи и тяжелого труда – узнавались лишь ароматы цветочных духов и резко пахнущий одеколон Хэммонда. В комнате не осталось ничего, что бы напоминало ей о Романе.
– Теодосия, пожалуйста, не волнуйтесь. – Хэммонд попытался успокоить ее, но не мог удержаться от нетерпеливых мыслей, когда же она, наконец, позволит ему лечь с ней в постель.
– Как джентльмен, буду терпеливо ждать до тех пор, пока вы не почувствуете, что готовы для исполнения своих планов. Мы… Он резко осекся, когда звук колес повозки проник в комнату. Повернувшись к окну, заметил попугая в клетке и догадался, что это он производит такой звук. Иоанн Креститель выбросил на подоконник ореховую скорлупу и плеснул водой.
– А тебе известно, что настоящему Иоанну Крестителю отрубили голову? – воскликнул он.
Хэммонд поднялся и подошел к окну.
– Psittacus erithacus. Какой великолепный экземпляр африканского серого. От кого он услышал историю Иоанна Крестителя, Теодосия?
Обрадовавшись тому, что попугай отвлек их, Теодосия расправила шоколадно-коричневые юбки.
– Его имя – Иоанн Креститель, а что касается того, что он только что сказал, то это Роман рассказал ему эту историю в момент гнева. Они порой не ладили друг с другом. – Улыбнулась, вспомнив не только привычку Романа спорить с попугаем, как будто птица могла понимать, но и те два случая, когда он спас жизнь Иоанну Крестителю. Вспомнилась и его усмешка, вспыльчивый нрав, не имеющие себе равных мастерство выживания, безграничный здравый смысл, глубокий, низкий смех, и все его с таким трудом достигаемые мечты.
Сколько, однако, уже воспоминаний о Романе Монтана.
– Теодосия?
Она заморгала и увидела, что Хэммонд уставился на нее.
– Да?
– Мой Бог, о чем вы мечтаете? Выражение вашего лица свидетельствует о том, что вы переместились в другой мир.
«Другой мир, – подумала она, – да, вместе с Романом».
– Задумалась о Бразилии. – Снова разгладила юбки.
Хэммонд кивнул, но не поверил: ему было известно и о Бразилии, и о достопочтимом докторе Юджине Уоллэби. Но не ученый и не жук Пиндамонхангаба заполняют ее мысли; они о длинноволосом дикаре, с которым вместе разъезжали по округе. Какой раздражающей помехой оказался этот бандит! Даже когда его не было рядом с Теодосией, все равно оставался в ее мыслях. Конечно, то, что она сейчас в той же комнате, в которой они проводили время вместе, усугубляло дело, рассуждал про себя Хэммонд, без сомнения, ей он виделся в каждом углу.
– Что ж, – продолжил он, – пока вы замечтались о Бразилии, я интересовался, как ваш попугай перенес путешествие по Техасу.
– Хорошо, Хэммонд, спасибо.
Иоанн Креститель клюнул решетку клетки.
– Vulgare amici nomen, sed rara est fides.
– «Слово «друг» избито, но истинная дружба редка», – перевел Хэммонд. – Очевидно, слушал латинские цитаты?
– У меня была коллекция змеиных шкур на стене спальни, – заявил Иоанн Креститель. – Хорошо, Хэммонд, спасибо.
У Теодосии появилось дурное предчувствие – как много попугай слышал из того, что говорил Роман.
– Хэммонд, пожалуйста, садитесь, чтобы мы могли…
– Я джентльмен, – прервал ее Иоанн Креститель. – Собираюсь выращивать лошадей!
– Мой Бог, да он болтлив, не так ли? – заметил Хэммонд.
Иоанн Креститель поднял правое крыло.
– Я думала о Бразилии. Разве тебе не нравится вид моего мягкого неба?
Теодосия поспешила к окну.
– Иоанн Креститель слышит очень многие вещи, и чаще всего я даже не представляю, где именно. Он…
– Когда приехала Флора, женщина больше ни разу не появлялась, – продолжал Иоанн Креститель.
Хэммонд наклонился ближе к клетке, чтобы получше разглядеть птицу.
Попугай издал свой обычный клич.
– Почему, черт возьми, он говорит о свекле? Я прикрою свою пульсирующую мужественность полотенцем.
Хэммонд открыл рот. Птица имитировала Романа Монтана, догадался он. Ругательство и неприличное сексуальное замечание убедили его в этом.
Пульсирующая мужественность. Хэммонд ощутил прилив завистливого гнева.
– Очаровательная птица, – выдавил он, – просто очаровательная.
– Я рассказал Флоре о своей мечте превратить ферму в лошадиное ранчо, – провозгласил Иоанн Креститель, – и она ответила, что мой план – это воздушный замок.
Теодосия быстро прикрыла клетку салфеткой. Попугай тут же запротестовал, плеснул на нее водой.
– Слышал, что сходят с ума, слепнут или вырастают волосы на ладони. О-о-к! Она была матерью Секрета, а его отцом английский чистокровный Дрис-колла.
От Хэммонда не ускользнуло выражение ужаса в глазах Теодосии и поспешность, с которой она накрыла клетку. Попугай явно повторял то, что слышал от Романа в прошлом, и Теодосия определенно считала эти сообщения исключительно личными.
Он выпрямился и повел ее обратно к креслу.
– Дорогая, как вы себя чувствуете?
Она точно знала, что он имел в виду. Хэммонд был готов приступить к исполнению своей непосредственной функции.
– Я…
– Хотите еще немного побеседовать?
Его предложение доставило ей мгновенное облегчение.
– Да, да, конечно. Он улыбнулся.
– О чем будем говорить? Мы провели вместе весь день и уже обсудили множество тем. – Он окинул взглядом комнату, делая вид, что обдумывает возможную тему беседы. – Почему бы не поговорить о некоторых вещах из тех, что упоминал ваш попугай? Хочу сказать, что довольно поразительно. Что это за лошадиное ранчо? И откуда он знает кого-то по имени Флора?
Она избавилась от необходимости отвечать, когда кто-то постучал в дверь.
– Извините. – Встала и подошла к двери. – Не заперта, но не открывается, – сказала она, когда ручка не повернулась.
Стоя в коридоре, Роман схватился за ручку и открыл дверь.
Теодосия обрадовалась его приходу – они не виделись с самого утра, и хотя высказанное им отношение к возможному провалу ее планов продолжало причинять острую боль, она думала о нем весь день.
– Роман.
Ему еще не случалось видеть ее в этом платье, надетом сегодня вечером. Того же цвета, что и глаза, оно смотрелось великолепно на фоне бледной кожи и золотистых волос. Нарядилась ли специально для Хэммонда и снимет ли его при нем?
Он знал, что не следовало приходить в комнату, но не смог удержаться.
– Кое-что оставил из вещей в ящиках комода. Могу забрать?
– Можете, – надменно фыркнул Хэммонд, но осекся, когда ледяной взгляд голубых глаз разрезал комнату и вонзился в него.
Не сводя глаз с Хэммонда, Роман вошел в комнату – кольты покоились на бедрах. Неторопливо достал рубашку, бритву и черный платок из ящика комода.
Хэммонд несколько раз кашлянул, желая привлечь внимание Теодосии и подавляя мстительную улыбку.
– Пока мистер Монтана собирает свои вещи, почему бы вам снова не присесть, чтобы продолжить прерванный разговор, моя дорогая? Некоторые из затронутых тем – леди по имени Флора, несбыточная мечта о преобразовании фермы в лошадиное ранчо и чистокровном жеребце, принадлежащем Дрисколлу, – могли бы обсуждать и дальше, не так ли?
Роман застыл, как столб. Казалось, одни глаза еще излучали жизнь. Он смотрел на единственного в мире человека, которому доверился.
Теодосия – и она предала его.
Отчаяние и ярость поразили ее, словно молния.
– Роман, ты не пони…
– Все понимаю, мисс Уорт.
Ненависть и презрение отразились в его глазах, но не они явились причиной ее горя, а сильная боль, которую так и не удалось скрыть Роману.
Теодосия бросилась к нему, отчаянно желая рассеять подозрения, – он прошел мимо и остановился у двери.
– Сегодня встретил человека, который предложил работу в Морганз Гроув. Пришел за своими вещами, потому что уезжаю из Энчантид Хилл.
Страх поразил Теодосию: она оперлась на крышку комода, чтобы сохранить равновесие, затем снова направилась к нему, но остановилась – его взгляд выражал все его чувства.
Только сейчас почувствовала, что испытывали его враги, сталкиваясь с ним.
Роман вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
– Теодосия, что случилось? – спросил Хэммонд, прикидываясь совершенно недоумевающим. – Мистер Монтана, похоже, чем-то раздражен. – Он подошел к девушке, положил руку ей на плечо.
– Теодосия?
Она молчала – отчаяние сдавило ее, будто гигантские клещи.
– Теодосия, что…
– Надо остановить его, – прошептала она. – Остановить! – Бросилась к двери и схватилась за ручку, тянула, толкала и стучала по ней, но никакого результата. – Хэммонд, помогите же открыть!
– Конечно. – Подойдя, он неторопливо осмотрел ручку, медленно взялся за нее и несколько раз подергал. – Не имею понятия, почему управляющий не починил…
– Хэммонд, пожалуйста!
Минут десять он старательно делал вид, что открывает дверь.
– Теодосия, кажется, мы заперты в этой комнате.
Она принялась колотить по двери кулаками.
– Кто-нибудь, откройте дверь! Есть там живой человек? Откройте!
Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем пришел, наконец, управляющий и открыл дверь.
– Мисс Уорт, – извинился он, – прошу прощения, забыл починить…
– Какую комнату занимает Роман Монтана? – перебила она его.
– Мистер Монтана? Был в комнате восемь, но моя жена выписала его минут пятнадцать назад.
Теодосия бросилась из комнаты, не обращая внимания на крики Хэммонда. Добежав до конца коридора, сбежала по ступенькам, пронеслась через холл и выбежала на улицу, оглядываясь по сторонам, – нигде не обнаружив Романа, побежала к конюшне, нашла свою повозку и лошадь.
Секрета на месте не было.
* * *
– Для тебя сюрприз, дорогая. – Сидя рядом с Теодосией на скамейке в городском розовом парке, Хэммонд поглаживал руку Теодосии, используя каждую крупинку джентльменского набора, привитого с детства, подавляя все возрастающее нетерпение. Теодосия не впустила его в комнату, когда Роман Монтана покинул город, оставалась в номере до сегодняшнего полудня.
Хэммонд считал, что если бы она только позволила ему выполнить услуги, для которых избрала его, давно бы забыла о самом существовании Романа Монтана. Он гордился своей сексуальной удалью: кажется, ни одна из его трех любовниц в Лондоне пока не жаловалась.
У Теодосии их тоже не возникнет, клялся он себе, хотя она и объяснила, как пройдет интимная ночь: коитус в темной комнате, Теодосия поднимает рубашку только до пояса – ни поцелуев, ни ласк, быстрое проникновение и выплескивание семени. Как нелепо, размышлял Хэммонд. С каждой минутой в обществе Теодосии желание его росло и становилось почти невозможно удержаться, чтобы не коснуться ее.
– Что скажешь?
– Сюрприз? – спросила Теодосия, теребя свою рубиновую брошь. – Как мило, Хэммонд. – Хорошие манеры предполагали смотреть в лицо Хэммонду, разговаривая с ним, она так и сделала, но не его видела: образ Романа неотступно стоял у нее перед глазами, не могла сосредоточиться ни на чем другом со времени его внезапного отъезда.
Слезы жгли глаза – она не понимала, откуда только берутся, когда уже столько их пролито?
– Теодосия, чувствую, что обязан принести извинения, и надеюсь быть понятым.
Настолько далеки были ее мысли, что прошло некоторое время, прежде чем до сознания дошло, о чем говорил Хэммонд.
– Извинение? Он кивнул.
– Понимаю, почему сказанное вечером так расстроило мистера Монтана, но, уверяю, в мои намерения не входило рассердить его, – сказал он, стараясь придать искренность голосу. – Бог мой, ведь даже говорил не с ним, а с тобой. Искренне сожалею, Теодосия, что невольно стал причиной его отъезда.
Она опустила голову.
– Понимаю твои чувства, – продолжал Хэммонд. – Вы с мистером Монтана провели много времени вместе, и тебе его недостает. Но, Теодосия, неужели ты забыла о своих стремлениях? Дать ребенка сестре – не единственная цель. Есть еще исследования в Бразилии, что является в высшей степени похвальным делом в интересах человечества. Уверен – у мистера Монтана есть свои стремления. Ты ведь не собиралась оставаться в его обществе неопределенное время, не так ли?
Теодосия сосредоточилась на мыслях Хэммонда.
– Нет. – Слово выскочило у нее на едином выдохе. Хэммонд прав – настал бы день, когда они с Романом, в конце концов, расстались, и каждый пошел своим путем, добиваясь своей мечты.
Она не думала, что этот день наступит так скоро, и, конечно же, не собиралась причинить Роману такую боль.
– Полагаю, у меня есть средство от того, что тебя так тревожит, Теодосия, – произнес Хэммонд, снова коснувшись ее руки. – Вчера вечером я решил, что в городе очень много вещей напоминают тебе о мистере Монтана – вы ведь вместе путешествовали и остановились в одной комнате.
Теодосия на мгновение закрыла глаза: Роман – имя эхом отдавалось в ней, пока она гадала, где он, что делает, ненавидит ли ее, проклянет ли навсегда память о ней?
Догадавшись, что она опять думает о Романе, Хэммонд решился, чтобы привести в исполнение свой план, почувствовать поцелуи Теодосии, ласки, тело в сладостной истоме.
