Текст книги "Поворот ненависти (ЛП)"

Автор книги: Рамона Анка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

13

Когда мы выходим из кабинета врача, я всё еще нахожусь в состоянии транса.

Я стану матерью близнецов?

До сих пор верится с трудом.

Мел прыгает от радости. Трев выглядит так, будто видит сон наяву. А Томас… ну, Томас всё еще там, внутри, делает непонятно что. Когда он наконец выходит, в руках у него такая же папка, как у меня.

– И зачем она тебе? – спрашиваю я.

– Тебе жалко? Вообще-то речь о моих детях.

Он прижимает её к груди так, словно это самое ценное, что у него есть.

И я почти готова сказать, что так оно и есть. В конце концов, весь этот хаос начался именно потому, что я думала, будто не смогу их ему подарить.

Я пустила под откос наш шанс.

Точнее, мы пустили под откос наш шанс.

– Трев, у тебя есть планы на Рождество? – спрашивает Мел, глядя на него.

– Ну, я должен был поехать к семье. Честно говоря, думал пригласить и Джун тоже.

Я вижу, как лицо Томаса мрачнеет.

Тут вмешивается Мел:

– На самом деле, у меня есть идея. Раз уж до Рождества осталось всего ничего, как насчет того, чтобы поехать закупиться? Наберем настолок, снеков, украшений и закроемся в домике в горах, пока не надоест?

– А занятия? – я уставилась на неё.

– Ой, Джун. Ты давно в календарь заглядывала? В ближайшие дни всего пара лекций, а потом начинаются каникулы. Это вообще не проблема.

– Оу, – я улыбаюсь и киваю ей. – Но, Тревор, тебя бы это устроило? – мне не хотелось бы, чтобы его семья обиделась. Я фанатка Рождества и обычно принимаю такие идеи с восторгом, но… возможно, по отношению к нему это было бы нечестно.

– Не переживай, крошка. Отец по мне скучать не будет, – он подмигивает мне и обнимает за талию. Целует меня в щеку, и – как будто моих фантазий было мало – Томас делает то же самое с другой стороны.

Помогите.

– Что ж, подруга, с Рождеством нас. Двойня в животе, два красавчика под боком!

Мел, иногда мне очень хочется запустить тебе чем-нибудь в зубы.

Но я бы не попала. У меня ужасный прицел.

Я хочу сказать ей это вслух, но она уже направилась к мотоциклу Томаса.

Я выскальзываю из их объятий, оставляя двух недовольных парней позади.

– Ты поезжай с Томасом, Тревор. А я поеду с Мел. Встретимся в Walmart.

– В смысле, я должен ехать на мотоцикле с этим? – Томас сверлит взглядом Тревора.

Тревор сверлит взглядом Томаса.

Я смотрю на них и не понимаю, в чем проблема.

– Да, а что такого?

Они переглядываются и фыркают.

– Ладно.

Мне требуется добрых десять минут, чтобы осознать: во время поездки одному из них пришлось бы обнимать другого со спины.

* * *

Спустя полчаса мы приезжаем в место, которое кажется самой настоящей страной чудес. Это торговый центр, на поездке в который Мел так настаивала. Огромные елки, достающие до самого потолка, заполняют каждый сантиметр пространства.

Парни приезжают последними и нагоняют нас сразу после парковки. Я почти удивлена, что они не поубивали друг друга по дороге, учитывая их «тесный контакт».

Когда они слезают с мотоцикла, то смотрят на меня взглядом, в котором смешалось «зачем ты это сделала?» и «ты мне за это ответишь».

Я делаю глубокий вдох. Хочу избежать проблем.

– Одно правило: никто из вас не касается меня во время шопинга. Серьезно. Не хочу, чтобы люди пялились на нас как на превью к порнофильму, ясно?

– Слушаюсь, мамочка, – первым откликается Томас, посмеиваясь в усы.

Тревор ограничивается коротким кивком. Мел едва сдерживает смех.

– Есть идеи по поводу цветов? – спрашивает подруга.

– Цветов чего? – уточняет Тревор.

Я его игнорирую.

– Я знаю, что зеленый – это классика, но я хочу зеленую елку, запорошенную снегом. Точнее, почти полностью белую. И она должна быть высокой и пушистой.

– А, это она про елку, – клянусь, они сказали это хором.

Мы бродим там, кажется, целую вечность, пока я не вижу её. Модель «Аляска». Мощные, гигантские ветви. Величественная.

– Ну что, парни, теперь ваша очередь её тащить.

Добавить к этому иронию – и получится Мел, она мастер в таких делах. Подруга продолжает сыпать соль на рану:

– А мы тем временем выберем украшения.

– Ну конечно, тебе всегда достается работа полегче, – ворчит Томас.

– Ты что, хочешь, чтобы я поднимала эту махину?

– Ты же всегда хвастаешься, какая ты сильная.

Сразу видно – брат и сестра. Я не могу сдержать смех. В конце концов, несмотря на нытье, Томас забирает елку вместе с Тревором, и я не удерживаюсь от искушения сделать пару кадров.

– Ну, какие хочешь? – Мел кладет голову мне на плечо.

– Точно вот те карамельные трости, – я указываю на них.

Должно получиться просто чудесно. Потому что я заставлю всех троих её наряжать. Это будет наше первое общее рождественское воспоминание, и я хочу, чтобы оно стало незабываемым.

14

Мы направляемся к машине, чтобы погрузить эту махину.

Когда я пытаюсь в одиночку поднять её и закинуть на крышу, она обрушивается прямо на меня. Тревор даже не пытается смеяться. И правильно делает, если не хочет огрести. И все же, он чертов боксер, и я прекрасно знаю, что на том поединке он играл грязно только для того, чтобы привлечь внимание Джун. Если бы он захотел, этот ублюдок разделал бы меня под орех.

Он сдерживается только для того, чтобы не затевать глупую ссору и не портить Джун Рождество.

Он действительно её любит. И в этом я его понимаю.

– Давай поднимем вместе, хотя бы закончим быстрее, – говорит он.

Скрепя сердце, я вынужден с ним согласиться.

Когда елка наконец закреплена наверху, я вытаскиваю занозы, застрявшие под ногтями.

Не знаю, симпатичен он мне или нет. Я просто хочу убедиться, что он с ней искренен.

– Ты любишь её, Тревор? – слова вылетают сами собой, прежде чем я успеваю подумать.

Он на мгновение замирает. Стоит ко мне спиной. Оборачивается.

– Да, больше всего на свете, – он засовывает руки в карманы. – А ты?

– Да, – я провожу пальцами по волосам. Не верится, что всё это происходит. Если мы не будем действовать предельно осторожно, случится катастрофа. – Ты ведь понимаешь, что ей понадобится наша защита? Даже если это будет означать пойти против наших отцов или семейного бизнеса.

– Конечно, я это знаю. И я готов на всё, Томас, – он хлопает меня по плечу.

В его жестах нет ни тени сомнения.

Я киваю ему, и мы возвращаемся в торговый центр.

Как только мы встаем на эскалатор, замечаем, что Джун и Мел уже переместились. Мне следовало догадаться: телефон в моем кармане вибрирует без остановки. Это не сообщения, а уведомления о покупках от моей сестрицы-транжиры.

У этих двоих в руках куча пакетов.

Они ни за что не влезут в машину Тревора. Похоже, мне придется подрабатывать эквилибристом на мотоцикле.

С другой стороны, на лице Джун сияет великолепная улыбка. Из тех, что способны осветить даже самую темную тропу.

Ну и ладно.

После сегодняшнего запишусь в цирк. Если, конечно, не разобьюсь по дороге к домику.

Джун подходит ко мне.

Сначала осматривает мои руки, потом лицо. Наверняка у меня где-то застряли иголки от этой гребаной сосны.

Её взгляд скользит на Тревора, затем снова на меня.

Её лицо расслабляется, а потом она меня удивляет: тянет меня за собой вниз, чтобы поцеловать в щеку.

– Спасибо.

– За что? – я в замешательстве.

– За то, что не устроили драку.

Ах, вот оно что. Думала, я вернусь с головой Тревора в качестве трофея. Признаю, такая мысль промелькнула.

Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Джун.

Она краснеет под моим взглядом, а я не могу не думать о том, какими красными бывают эти щеки в других ситуациях.

Красными, когда мой член входил в неё.

Красными, когда мой язык был у неё между ног.

Красными, когда моё дыхание становилось её дыханием.

Я тяжело сглатываю, пытаясь успокоиться. Эрекция давит на джинсы.

– Не за что.

Я поворачиваюсь к Тревору – он стоит неподвижно. На его лице ни тени гнева.

Почему ни я, ни он не реагируем?

Черт. Всё прямо как на ринге. Этот придурок прав: она – превыше всего.

* * *

Мы проторчали в этом торговом центре еще два часа. И, как и следовало ожидать, я единственный, кто едет на мотоцикле. Остальные трое катят к домику на машине. А всё почему? Потому что у меня за спиной столько коробок, закрепленных тросами, резинками и божьей помощью, что в случае аварии я сам буду выглядеть как наряженная рождественская елка.

Я фыркаю, глядя на проносящуюся под колесами дорогу. Черт, как же медленно.

Мне хочется прибавить газу, но нельзя. Если я рискну превысить скорость, всё это барахло разлетится к чертям. А учитывая, что Мел расплачивалась моими деньгами, в дураках останусь только я.

Мел… моя младшая сестренка.

Я до сих пор помню, как когда-то давно прочитал отчеты социальных служб, после которых нас и отправили в приют.

Мальчик, 2 года: одежда и тело измазаны собственными фекалиями. Недоедание и серьезные ссадины на руках, ногах и животе. Подтвержденные следы физического насилия.

Девочка, 2 года: без сознания от истощения. Крайняя степень истощения.

Оба взрослых субъекта обнаружены в состоянии наркотического опьянения, присутствие несовершеннолетних не осознают.

Я отвалил кучу денег, чтобы прочитать эту карточку.

Сжимаю руль до белизны в пальцах.

Почему это лезет в голову именно сейчас?

И почему, черт возьми, до сих пор так больно?

Мои биологические родители. Эти два ублюдка, которые обращались с нами как с дырявыми носками, брошенными в стиралку.

Эзра и Мэддисон считали, что нам с Мел стоит навестить их в тюрьме. Сказали, это будет терапевтично. Хотя бы для того, чтобы плюнуть им в рожу.

Но мы так этого и не сделали.

Хотя, может, они и были правы. Возможно, тогда вспоминать об этом было бы не так мучительно.

Да и вообще, сейчас я бы об этом, наверное, даже не думал.

Убираю руку с тормоза только для того, чтобы залезть в карман. Да, я собираюсь совершить глупость. Снимаю шлем и прикуриваю сигарету.

Боже, как же неудобно курить, когда ты за рулем байка.

Но клянусь, это последняя.

15

24 декабря

Я уже полчаса разглядываю эту огромную елку. Две недели назад мы из кожи вон лезли, чтобы её нарядить. Джун командовала нами как заправский сержант, раздавая приказы со своих неполных метра шестидесяти – этакая восторженная блондиночка.

Готов поспорить, Мелисса наделала кучу фоток и рано или поздно использует их для шантажа. Больше всего меня напрягает тот кадр, где на мне эта гребаная шапка с оленьими рогами.

Я выглядел нелепо.

Клянусь, я готов был её сжечь.

Сейчас мы с Тревором сидим за кухонным столом. Молча. Ждем, пока эти двое нас позовут. Без понятия, что они там затеяли, знаю только, что из гостиной доносится их хохот. Кажется, они даже что-то уронили.

– Думаешь, у них получится? – Тревор посмеивается.

– Пока потолок не рухнул нам на головы, надежда есть.

Я поднимаю взгляд на настенные часы. До полуночи осталось всего десять минут, и я начинаю невольно бить ногой под столом. Коробочка, которую я недавно купил, кажется, прожигает мне кожу. Не знаю, рискованный это шаг или нет.

Но за эти дни мы с Джун снова сблизились. Были прикосновения, взгляды. Мы оба совершили поступки, о которых жалеем, но мы преодолеваем эти препятствия. И я хочу быть рядом с ней. Даже если это значит принять присутствие Тревора в её жизни.

– Входите! – слышу я крик Мел. Но когда открываю дверь в зал, ни хрена не вижу.

Там полная темнота.

А потом вспыхивает свет. Комната становится похожа на маяк в ночи на необитаемом острове. Повсюду развешаны крошечные белые огоньки, вперемешку со светлыми и красными шарами всех размеров. Некоторые похожи на снежки. На полках застыли белоснежные олени. Огромный эльф делает вид, будто карабкается на елку по деревянной лестнице.

А она стоит там. Улыбается.

Мне почти хочется рассмеяться. Атмосфера здесь более рождественская, чем в деревне Санта-Клауса. Чувствую себя ребенком.

Ребенком? Нет, бред. У меня никогда не было елки. У Эзры и Мэддисон с Рождеством связаны паршивые воспоминания, о которых нам до сих пор запрещено говорить.

Но должен признать, она постаралась.

– Черт, Джун… это потрясающе, – этот придурок Тревор стоит в оцепенении. У него такое дебильное лицо, что мне хочется проехаться по нему костяшками.

То, что я умудряюсь сохранять спокойствие – заслуга исключительно Джун.

Черт, куколка. Что ты со мной делаешь?

Я прохожу по комнате. С одной стороны, мне хорошо, я чувствую себя почти как дома, с другой – монстр внутри меня рвется наружу. Сбежать из этого момента. Он слишком идеален. И я боюсь его испортить.

Видеть, как Джун, вся сияя, болтает с этим типом – у меня кровь закипает, мышцы раздуваются и каменеют от напряжения. Она мне нужна, я хочу вернуть её себе. Я слишком долго терпел, не касаясь её. Этой ночью она снова станет моей.

Я открываю рот, не зная, какая из моих половин сейчас заговорит.

– Ты что, в детство впала, малышка? Похоже на деревню Санты.

Кажется, заговорил тот еще засранец. Но мое тело двигается на автомате, и я целую её в лоб. Она позволяет. Более того, она улыбается.

Ладно, пока я ничего не испортил.

Я хочу «испортить» её саму. Сегодня ночью.

Мои мысли прерывает Мел, едва не лопнув мне барабанную перепонку:

– Подарки, подарки!

Только сейчас я осознаю, какой я эгоист. Я не подумал, что для неё это тоже в первый раз. Она так счастлива… и я рад за неё. Она заслужила хоть немного нормальной жизни.

– Я первая! – Джун наклоняется под елку, достает коробку и протягивает её Тревору. – С Рождеством, Трев. Спасибо, что остался здесь с нами.

Мимолетный поцелуй в губы. Красные щеки.

Я отвожу взгляд и смотрю на него только тогда, когда он начинает распаковывать подарок. Наливаю себе бокал «Николас Дэниелс» и сажусь в кресло у камина.

Увидев, что он достал, я чуть не давлюсь виски. Начинаю ржать.

Мел опережает меня, издавая дикие звуки.

– Ты подарила ему трусы с оленем Рудольфом и кнопкой на носу? И как он назовет свой член – Рудольф?

На мгновение я пугаюсь, что Тревор обидится, но он просто краснеет. Смотрит на трусы и тоже начинает хохотать.

В качестве вишенки на торте он решает удостоить нас чести лицезреть Рудольфа без прикрас – чего мне совершенно не хотелось: он раздевается при всех и натягивает их. Руки в боки, он смотрит на Джун с уверенностью, которая явно зашкаливает для придурка с оленем на ширинке.

– Тебе нравится то, что ты видишь, крошка?

Джун смеется до слез.

– Трев, тебе не обязательно было их надевать прямо сейчас.

– Я проведу в них эту ночь. Они милые, спасибо.

Эту ночь. Хрен тебе, а не «эту ночь», Джун – моя.

Я сжимаю стакан. Расслабляю руку только тогда, когда пугаюсь, что стекло лопнет.

Нельзя всё испортить. Нельзя всё испортить.

Джун берет другой пакет и протягивает мне.

– Клянусь, я уже не помню, что там. Купила это за два месяца до нашего расставания… С Рождеством, Томас.

За два месяца до того, как мы разошлись. И она это не выбросила. Значит, она тоже надеялась, что у нас есть шанс.

Я ловлю себя на том, что открываю коробку с мучительной медленностью.

И то, что я вижу, заставляет меня среагировать мгновенно.

– Ох, твою мать…

Тревор и Мел ругаются за моей спиной.

– Ладно, закрой её! Я не помнила, что там это! – Джун чуть ли не прыгает на коробку, пытаясь её захлопнуть, но я уворачиваюсь.

– Нет-нет. Как и Тревор, я ценю подарок. И я его использую.

Она смотрит на меня молча. Мне достаточно её глаз. Её взгляд обжигает меня. Я скрещиваю ноги, надеясь, что эрекция еще немного подождет.

Полный кожаный БДСМ-сет.

Маска. Девятихвостка. Наручники и поножи с цепями. Даже, блин, паддл⁴.

И я прекрасно знаю, что я хочу с этим сделать.

– Теперь я, – Мел протягивает ей огромную сумку. Джун открывает её. На её всё еще раскрасневшемся лице читается восторг.

Синее одеяло с двумя вышитыми слониками.

Слезы катятся по её щекам.

– Оно прекрасное, правда, – она прижимает его к груди.

Это просто одеяло. Милое, но её реакция кажется мне чересчур сильной.

– Можно… можно я скажу вам один секрет, точнее, желание, которое у меня давно появилось? – Джун смотрит на нас, и от этих нежных глаз я схожу с ума.

– Говори, детка, – Тревор выглядит нелепо в этих трусах.

– Я бы хотела… в общем… я чувствую, что мы – семья. И я хочу, чтобы мы могли, хотя бы какое-то время, быть все вместе. И может быть, в будущем я… – она смотрит на меня и на этого типа. – Я бы хотела, чтобы мы попробовали…

Я прерываю её жестом руки.

– Если обладание тобой значит, что я должен принять этого Рудольфа в свою жизнь – ладно. Ты будешь жить со мной в любом случае, дети, которых ты носишь – мои, и я хочу быть с ними. Всегда. Независимо от того, как всё сложится.

Я уже сделал выбор, ей не нужно просить.

Она покраснела так, что скоро сравняется по температуре с солнцем.

– Ты согласен, чучело? – я смотрю на Тревора.

Он проводит рукой по волосам и кусает губу. Короткое колебание.

– Да.

Черт. Он и вправду её любит. Если раньше я был уверен, то теперь это окончательный факт.

– Вы что, с ума сошли? – всхлипывает Джун. Она не думала, что мы так легко согласимся. Да я и сам не думал. Я влип окончательно.

Мел смеется, обмахиваясь рукой:

– Ох, ну надо же. Джун между двумя мужиками и двумя младенцами… интересно, останется ли у тебя время на любимую золовку?

Я фыркаю, качая головой.

Джун обхватывает голову руками, её губы дрожат.

– Это безумие. Вы уверены? Как… как это вообще работает? Четные дни с одним, нечетные с другим? – она машет руками, а на её щеках можно яичницу жарить.

– Или с обоими сразу, когда захочешь, – пожимаю плечами я. Раз уж она между нами, очевидно, мы сможем не убить друг друга. – Выбирать будешь ты.

Она смотрит на меня в шоке. Такого она не ожидала. Особенно от меня.

Я и сам не знаю, что на меня нашло, тру шею с безразличным видом, пытаясь игнорировать то, на что я готов пойти ради её счастья.

– Вы серьезно?! – с одной стороны, кажется, что эта перспектива ей очень даже по душе, с другой – ясно, что она сама не верила в успех.

Я исполню любое твоё желание.

– Советую тебе начать пользоваться защитой, а то втроем вы так быстро целую футбольную команду соберете, – вставляет Мел, отхлебывая пиво и издавая знатную отрыжку.

Верх изящества, сестренка.

– Теперь я.

Я лезу в карман, достаю коробочку и отдаю Джун. Она открывает её дрожащими пальцами.

Там кольцо из белого золота с двумя бриллиантами в форме сердец: красным и зеленым.

– Оно чудесное, – она гладит его, почти с благоговением. – Они символизируют наших детей, да?

– Да. Можно?

Она поднимает взгляд и кивает. Я беру её руку и надеваю кольцо на палец. Делаю глубокий вдох, прежде чем встретиться с её карими глазами.

– Джун, – я опускаюсь на колено. – Этим кольцом я прошу у тебя прощения. Прости меня, потому что я придурок и ходячая проблема. Я монстр, который чуть не сломал тебя. Но ты, Джун Фенненс, показала мне, что во мне есть что-то еще. Моя человечность – это ты. И я люблю тебя. Люблю так, как не считал возможным. Люблю, когда ночь сменяет день, когда Рождество из дерьма превращается в праздник. Люблю, когда ты плачешь, когда смеешься, когда тебе плохо и когда хорошо, даже когда ты меня ненавидишь. Джун, ты простишь меня?

Крупные слезы текут по её щекам. Она пытается смахнуть их ладонями, но не успевает. Её глаза сияют радостью; я вижу в них след своего греха, но знаю, что смогу заслужить прощение. Шаг за шагом.

Она опускается на пол прямо в мои объятия, и я крепко прижимаю её к себе. Эта девчонка – моя погибель и моё спасение.

– Я… я клялась себе, что больше не посмотрю на тебя, что ты исчезнешь из моего сердца, хоть и останешься в жизни… но я не могу. Ты – мое дыхание, Томас.

Она касается моих губ поцелуем, в котором на этот раз нет ничего дикого или плотского. Это чистая любовь.

Внезапно она замирает и напрягается в моих руках.

– Я… – она растерянно смотрит на Тревора. – Я…

У того на лице почти весёлая улыбка (к счастью, он надел штаны). Он манит её к себе. Она встает, дрожа, делает два шага, обхватив себя за локти.

– Может, я всегда на втором месте, может, я слишком смел. Но я хочу доказать тебе, насколько для меня всё это серьезно. Насколько вы важны для меня, – он смотрит на её живот, который уже начинает округляться.

Он встает на колено. Ох, твою мать.

– Ты выйдешь за меня? – он открывает коробочку. Я возвращаюсь в кресло только для того, чтобы прикончить виски одним глотком. Кольцо огромное. Почти безвкусное, но бриллиант в центре реально здоровенный.

Она закрывает лицо руками, и слезы начинают течь с новой силой.

– Боже, боже, я не верю, – она сгибается пополам, дыхание прерывистое, в глазах слезы радости. – Да, – шепчет она и обнимает его.

С одной стороны, я бы хотел когда-нибудь сам на ней жениться. Но выбор не за мной.

И когда я уже собираюсь налить себе еще виски, Джун ошарашивает меня.

– Стойте, боже, слишком много событий для одного вечера, – бормочет она, убирая светлые пряди с лица. Взгляд её тускнеет. – Я не думаю, что это правильно…

– О чем ты? – Мел смотрит на неё.

Джун вспыхивает, пытаясь собраться с мыслями: – Очевидно, что вы оба мне дороги. Моя любовь к вам разная, но одинаково сильная, – её щеки и уши пылают так, что, кажется, сейчас пойдет пар. – Но разве честно выйти за Тревора и не выйти за Томаса? У меня же не может быть двух мужей.

– Ну, вообще-то есть места, где это можно. Например… – прежде чем моя сестра уйдет в свои дебри, вмешивается Тревор.

– Томас – отец. Ты выйдешь за него. Со мной у тебя будет символическая церемония, – он смотрит на неё. – Мне большего не нужно, правда.

Черт, этот парень откуда вылез? С канала Disney?

Джун не верит своим ушам. Да и я, честно говоря, тоже.

– Ты правда сделаешь это?

– Да. Тебе нужна нормальная жизнь. Ты не хочешь, чтобы люди болтали или косо смотрели. Выйти замуж за отца своих детей, которого ты к тому же любишь – это самое нормальное решение, – он искренен.

И мне надоело, что он в центре её внимания. Пора восстановить порядок.

– Мне надо подумать…

– Отлично, – я ставлю стакан на столик. – У тебя есть время подумать, но фамилию ты возьмешь мою. А пока… – я подхожу к ней и закидываю на плечо.

Бросаю взгляд на Тревора, проверяя, не собирается ли он меня убить, но он просто кивает. Парень сообразительнее, чем кажется.

А у меня терпение кончилось, у меня сейчас зубы разболятся от всей этой ванили.

– Поставь меня, черт возьми! – Джун брыкается, и я хлопаю её по заднице. Боже, как же я по ней скучал.

– Ну уж нет, принцесса. Я и так слишком долго ждал. Сегодня ты моя.

Свободной рукой я подхватываю её прекрасный подарок и направляюсь к лестнице.