Текст книги "Поворот ненависти (ЛП)"

Автор книги: Рамона Анка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

8

Полет проходит спокойно. Незадолго до посадки меня вывернуло наизнанку.

Оно и к лучшему.

По крайней мере, это случилось не в самолете. Когда на тебя пялится весь аэропорт – то еще удовольствие, так что я была рада нашим местам в первом ряду у аварийного выхода: повторять это зрелище на глазах у всех я не собиралась.

В отель мы добираемся только к восьми вечера. К счастью, мы уже перекусили паршивой пиццей в аэропорту. Она была отвратительной. И заказать ее с пепперони, которая до сих пор танцует хулу у меня в желудке, было паршивой идеей.

Мы выходим из машины, которую арендовал Тревор: Bentley… господи, она прекрасна, не спорю, но выглядит чересчур пафосно. Но Тревор весь в этом. Рано или поздно я привыкну.

Солнце садится за горизонт, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Мы идем по аллее к входу, а перед нами возвышаются сверкающие огни самого роскошного отеля Бруклина. Фасад здания – шедевр современной архитектуры: огромные сияющие витрины и золотые детали, отражающие последние лучи заходящего солнца.

В холле нас окутывает атмосфера элегантности: полированный мрамор, хрустальные люстры под высоченным потолком и едва уловимый аромат ванили. Первое впечатление – просто супер. Безупречный персонал в сшитой на заказ униформе встречает нас сдержанными улыбками и ощутимым чувством эксклюзивности.

Я поворачиваюсь к Тревору, широко раскрыв глаза от изумления.

– Это место невероятное, – шепчу я почти не веря своим глазам. – Я и понятия не имела, что Бруклин может быть таким… роскошным.

Я давно не путешествовала. Конечно, с мамой мы ездили везде, ну, более-менее. Но воспоминания об этом смутные и нечеткие. Я была слишком маленькой. Те немногие фотографии в альбомах, которые я прячу, – единственная память о тех моментах, проведенных с ней.

После ее смерти мой так называемый отец больше никуда меня не брал. По его словам, я была бы только помехой для него и той куклы, которую он таскает за собой.

Драгоценностей и роскошных ужинов мне хватало, это да. Но в остальном я жила в золотой клетке.

Тревор улыбается мне, с пониманием оглядывая обстановку.

– Тебе нравится? Это лучший отель в округе. Я бы привез тебя сюда даже просто ради вида из окна.

И я не могу ему не верить. Я вижу это по его взгляду, по тому, как ему достаточно моей улыбки, чтобы быть счастливым самому. Я знаю, что он действительно так думает.

Пока мы идем к лифту, я не могу перестать оглядываться. Это место меня очаровывает.

– Это даже не кажется реальным, – говорю я, касаясь пальцами гладкого мрамора стен. – Лобби как из кино.

Двери лифта открываются с тихим шипением, наши шаги гулко отдаются по полу. Лифт быстро поднимается, и каждый миг мое сердце бьется всё быстрее.

Когда я вижу огромный номер, который он забронировал, я замираю.

– Ох, черт, – шепчу я, приоткрыв рот от удивления.

Комната действительно огромная. Она разделена на две части раздвижной дверью. В одной – огромная кровать с балдахином, в другой – две односпальные кровати рядом. Спальня с двуспальной кроватью окружена панорамными окнами. Днем здесь, должно быть, светло до безумия. Но самое особенное – это ванна прямо у изножья кровати, стоящая у самого окна.

Тревор берет меня за руку, нежно сжимая ее.

– Добро пожаловать в мир роскоши, крошка. Теперь приготовься узнать, что значит настоящий уход во время беременности.

В голове вспышкой проносится образ: знакомый взгляд голубых глаз, смотрящих на меня в недоумении, пока на нем стонет женщина.

Я зажмуриваюсь.

Я не должна об этом думать. Не сейчас, когда замечательный мужчина делает всё, чтобы я улыбалась.

– Тревор… как я вообще смогу с тобой расплатиться?

Мне становится не по себе. Заслуживаю ли я всего этого? Я не уверена.

Он останавливается и приподнимает мое лицо за подбородок.

– Джун, скажи мне, о чем ты думаешь. Я уже научился понимать, когда ты уходишь в свое самобичевание.

Должно быть, я слишком долго смотрела в пустоту. Неужели я для него настолько прозрачная?

Я просто улыбаюсь ему. Мне хочется быть счастливой, я должна быть счастливой, но внутри сидит что-то гнилое, что мешает мне.

– Благодари меня каждый день своей улыбкой и позволяй мне заботиться о тебе так, как я хочу. Точнее, о вас, – отвечает он на вопрос, который, как мне казалось, затерялся в нашем молчании.

Его взгляд проникает мне в самую душу. Он кладет руку мне на живот и опускается на колени.

– Трев, ты что делаешь?

– Можно?

Я киваю, и по всему телу пробегают мурашки, когда он приподнимает мою футболку. Его теплые губы оставляют нежный поцелуй на моем животе. Там, где зарождается новая жизнь.

Это самое интимное, что только можно представить. Самое прекрасное чувство, которое я когда-либо испытывала. Я закрываю глаза и позволяю этой эмоции убаюкать меня.

Но это длится недолго.

Я лишила Томаса… этого?

Я не запрещаю ему быть отцом… и видеть ребенка тоже. Просто жизнь – это не сказка. Мы оба совершаем ошибки, и назад пути нет. Его измена, мой порыв в объятия другого – такие вещи не проходят бесследно.

Тревор – это мое настоящее. Другое настоящее. Менее токсичное, менее проблемное.

Томас – это одержимость, динамит.

Тревор – чистота, дом.

Вместе они образуют сочетание, от которого у меня мутится рассудок. Я люблю первого, но со вторым мне так хорошо.

– У него тоже будет возможность участвовать, Джун, – начинаю думать, что этот парень действительно читает мои мысли. – Может, не как у твоего мужчины, но как у отца этого малыша или малышки – да, – он поднимается с колен и берет мое лицо в ладони. – Дай себе время, крошка. Дай себе время принять ситуацию, тебя никто не торопит. Твои чувства принадлежат только тебе, а я буду рядом, чтобы выслушать каждое слово и вытереть каждую слезу.

В его светлых глазах я вижу мир, который он хочет мне подарить. Целую жизнь, полную спокойствия. И на миг мне кажется, что он и есть это спокойствие. Мой новый мир, моя новая жизнь. Безопасное место, где нет ничего токсичного или сложного. Партнер, который понимает меня без слов. Он… который хочет быть рядом и он есть рядом. Он, который не боится своих чувств.

– Как ты всегда понимаешь, о чем я думаю? Ты невозможный.

Я сажусь на кровать, а он наклоняется, чтобы снять с меня обувь.

– Да что ты делаешь! У меня еще нет живота, я сама справлюсь! – с одной стороны, мне смешно, с другой – неловко. Я не привыкла так легко принимать чужую помощь.

Пытаюсь высвободить ногу, но он не сдается, и в итоге я уступаю.

– Знаю, – смеется он. – Но мне нравится тебя баловать.

Закончив, он целует меня в лоб.

– Давай ложиться.

Он кивает и замирает, словно ожидая указаний. Оглядывает две части комнаты, и я всё понимаю. Он хочет, чтобы я выбрала: спать одной или с ним.

Что мне делать? Сжимаю кулаки, вздыхаю. Чего я хочу?

Я хочу… чтобы мне было хорошо.

– Кровать с балдахином выглядит уютной, – едва слышно шепчу я.

Он улыбается и подает мне руки, помогая встать. Это чувство понимания без слов – что-то неописуемое.

– Эм… можно я стащу у тебя футболку?

– Ты что, не взяла пижаму?

– Я рассчитывала на тебя, – я прячу руки за спину и переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь его разжалобить. Знаю, что мне это не нужно, но мне нравится так делать.

Тревор смеется, лезет в сумку и достает черную, на вид очень удобную футболку.

Я раздеваюсь и натягиваю ее.

– Я только на секунду в ванную.

– Хорошо, крошка.

Перед зеркалом я собираю волосы и душусь своим привычным ванильным парфюмом. На тело мажу новенький крем с какао – этот запах меня просто с ума сводит.

Когда я выхожу, он уже переоделся и стоит с голым торсом. Его взгляд буквально пожирает меня.

Я забираюсь на кровать и на мгновение замираю. Поглаживаю бедро и вздыхаю.

– Обними меня. Пожалуйста.

И он обнимает. Его руки ложатся мне на бедра. Я чувствую его теплое дыхание в своих волосах. И ощутимый бугорок прямо там, позади меня. Черт, я загораюсь. Возбуждение вспыхивает мгновенно, пожар разгорается между ног. Он сжимает мое колено, ему не хватает воздуха. И мне тоже.

– Проклятье. Ты сегодня намазалась чем-то, кроме ванили?

Это невероятно. Каждый раз он удивляет меня всё больше. От него ничего не скроешь.

– Да, кое-чем…

– От тебя так вкусно пахнет, что хочется тебя съесть, – стон вырывается у него из горла, когда он целует меня в шею. – Хочу тебя слопать.

Его реакция поражает меня. Я чувствую себя желанной, в мире с самой собой. Красивой, нужной. Даже любимой. Он любит меня, черт возьми. А я? А я нет… так ведь?

Я напрягаюсь, и думаю, он это замечает.

– Пахнешь как пирожное.

– А?

Смотрю на него. Он на меня. Уголки его губ ползут вверх, и мы оба начинаем хохотать. Я расслабляюсь. Снова он смог развеять мои мысли, остановить их до того, как они превратились в разрушительный вихрь.

С Томасом мне казалось, что я открыла целый мир. С Тревором же всё иначе. Он медленный, нежный, терпеливый. И именно поэтому он «обжигает». Это чувство растет постепенно. Заставляет себя ждать. А мне хочется нажать на газ, даже не зная, куда я еду.

Когда я ворочаюсь, чтобы устроиться поудобнее, я задеваю попой его эрекцию, готовую взять меня прямо сейчас. И тут мои гормоны окончательно слетают с катушек. У нас обоих вырывается стон, в котором звучит животный инстинкт.

Я быстро вскакиваю, делая вид, что мне снова нужно в туалет. Убегаю от этого желания, от импульса, который меня пожирает. Слишком рано… слишком…

Я прислоняюсь к двери, уставившись на душ. Может, если включить «ледяной режим», я смогу охладить свой пыл? О чем я вообще думала, соглашаясь спать с ним? Мое тело хочет его вопреки всякой логике. Встаю, подхожу к раковине, набираю ледяную воду и умываюсь. Лицо горит.

Что мне делать? Не могу же я здесь вечно сидеть.

Соберись, Джун. Посмотри в лицо ему и самой себе. И своей взбесившейся вагине. Проклятье! Делаю глубокий вдох и выхожу.

Когда возвращаюсь, вижу его с покрасневшим лицом и шортами, натянутыми до предела. Спокойно. Спокойно. Да, это я себе говорю, ясно?

– Трев, я не могу спать с тобой, не получается. Но, – глубокий вдох. – И одна я спать не хочу… Может, сделаем что-нибудь, чтобы немного успокоиться?

Он не отвечает, только улыбается, берет телефон и выходит на террасу позвонить.

Я сажусь на кровать и любуюсь его идеальной спиной. Его статной позой, волосами, которые в полумраке кажутся почти черными. Стройными, крепкими ногами. Венами на руках.

Кусаю губу. Этот парень – просто мечта.

Закончив разговор, он открывает балконную дверь и манит меня за собой. Вечерний воздух бьет наотмашь, холодно, дует противный ветерок. Я прижимаюсь к нему – он как живой радиатор. Как он это делает?

– Хочешь подняться наверх?

– Куда наверх?

Он целует меня в щеку и прижимает к себе.

– На террасу на крыше. Огни города отсюда – просто зрелище, а представь, каково там, на четыре этажа выше.

– Хорошо.

Забегаю в комнату только чтобы натянуть первые попавшиеся штаны. Он накидывает майку, и мы выходим.

Миновав холл, он ведет меня по ярко освещенному тихому коридору. Стены обиты темным деревом, а зеркала отражают мягкий свет. Мы садимся в лифт и поднимаемся на террасу, которая целиком сделана из стекла. Кажется, будто ты внутри бриллианта.

– Хочешь увидеть самое интересное? – он лукаво смеется, и я киваю. Он переплетает свои пальцы с моими, и мы идем к серой двери, похожей на служебный вход. Я в замешательстве.

Он нажимает на звонок, отвечает мужской голос. Тревор просто говорит: «Бронь на Марроу», и дверь открывается.

Перед нами – другая часть террасы, и там… чертов бассейн с подогревом. Обалдеть.

Край бассейна сливается с горизонтом, он подсвечен мягким холодным светом, а вид на скайлайн³ Бруклина просто захватывает дух. В воде отражаются огни города и первые звезды.

Я замираю, не веря своим глазам. Знаю, что смотрю на это всё с открытым ртом. Глаза щиплет.

– О боже. Это невероятно.

Он улыбается и нежно целует мою руку.

– Я забронировал его только для нас, хотел сделать сюрприз.

И у тебя получилось.

Я подхожу ближе, завороженная, и касаюсь воды.

– Как личный оазис… – шепчу я. – Правда только для нас?

– Конечно, крошка. Слово скаута.

– Ты не был скаутом.

– Нет, и на самом деле у меня топографический кретинизм.

Я заливаюсь смехом и скидываю одежду на бортик, оставаясь в белье. Тревор делает то же самое и ныряет за мной в теплую воду. Тишина ночи окутывает нас. Звезды сияют над головой. Мир замирает. Холод исчезает. Остается только тепло бассейна и тепло его глаз. Он обнимает меня, ласкает, нежно целует, ни разу не переходя границы, которые я установила.

В этот момент я понимаю одну вещь: всю свою жизнь я чувствовала себя добычей. Девушкой, находящейся во власти обстоятельств.

Во власти отца, который и не отец вовсе.

Во власти токсичной любви.

И вот теперь… пожалуй, я начинаю понимать, что могу справляться со всем и по-своему.

Наверное, я не такая уж «неправильная», раз есть кто-то, готовый ценить меня, как Мелисса, и любить так чисто, как Тревор.

Когда мы отстраняемся друг от друга, мое тело реагирует так, будто от него только что оторвали кусок.

Он замечает это и перебирается к краю бассейна, где небольшой выступ позволяет ему сесть, и притягивает меня к себе на колени.

– Джун, ты невероятная.

Я глажу его по щеке.

– Ты тоже.

Его улыбка становится шире, он проводит большим пальцем по моим губам.

– Можно тебя поцеловать?

В этот раз я не колеблюсь. Я даже не отвечаю – просто приближаю свои губы к его. Между нами происходит настоящий взрыв, вспышка, которая связывает наши тела воедино. Мои руки зарываются в его волосы, а его ладони ложатся мне на бедра.

Я крепче обхватываю его ногами.

Его дыхание меняется. Мое – тоже.

Наши поцелуи становятся глубже, отчаяннее.

В этой близости я чувствую, что ищу что-то, чему не могу найти объяснения.

Мне следовало бы остановиться, наверное, стоило бы помешать ему расстегнуть мой лифчик.

Ладно, вот сейчас мне точно пора сказать ему «хватит», чтобы он не брал мой сосок в рот.

Но это приятно. Чертовски приятно. У меня вырывается стон, когда он стягивает с моих ног трусики и отбрасывает их куда-то в сторону.

Ну всё, вот сейчас, когда он ласкает мой клитор, я его остановлю.

Да… остановлю.

Но когда он вводит палец внутрь, я понимаю, что не сделаю этого. И даже не собираюсь.

– Я хочу тебя, – шепчу я ему на ухо, и его реакция сводит меня с ума. Он сильнее сжимает мои бедра, его зубы впиваются в мою губу, и я избавляю его от последнего клочка одежды, который еще разделял нашу кожу.

Я отстраняюсь лишь на мгновение. Хочу посмотреть на него, запечатлеть этот образ в памяти.

Пряди волос прилипли к его лицу. Щеки горят, губы припухшие и влажные. Его руки дрожат от желания прикасаться ко мне. Его эрекция манит меня, как мотылька на свет.

– Хочешь остановиться? – спрашивает он дрожащим голосом.

– Нет, черт возьми. Нет.

Я снова придвигаюсь к нему и забираюсь на колени.

– Не двигайся.

– Слушаюсь, – он трепещет от возбуждения, пока мой язык дразнит его шею. Я смыкаю губы на его коже и всасываю её. Хочу, чтобы на нем остался след моего присутствия.

9

Я перехватываю ее ногу, заставляя обвить мой бок, и прижимаю Джун к бортику бассейна. Целую ее так, будто это последний раз, когда мне позволено касаться ее губ.

У меня вечный страх, что каждое прикосновение к ней может стать последним.

Боюсь, что он все еще может забрать ее у меня.

Я знаю, что я лишь замена, но надеюсь, что однажды все изменится. Я хочу любить ее так, как она того заслуживает; ей нужно только дать себе шанс ответить мне тем же.

Если она вообще когда-нибудь этого захочет.

Я желаю ее, желаю так сильно, что это сводит меня с ума. Все мое тело хочет дарить ей облегчение и наслаждение всеми возможными способами.

Когда у нее вырывается очередной стон, я склоняюсь между ее ног и ласкаю клитор.

– Хочешь быть моей этой ночью?

Я наблюдаю за ней, и она просто кивает. От той нерешительности, что была в прошлый раз, не осталось и следа. Но я все равно предпочитаю действовать неспешно.

Она.

Не.

Должна.

Об.

Этом.

Пожалеть.

В ответ на мои ласки она выгибает таз, с неистовством подаваясь мне навстречу и впиваясь ногтями в мои волосы. Стоны и вскрики срываются с ее губ, пока мой язык скользит между складок.

Я во власти экстаза.

Член болит от напряжения, я хочу войти в нее. Что, черт возьми, эта девчонка со мной сделала?

Одной рукой я сжимаю ее грудь, и слышу ее крик:

– Тревор, я хочу тебя. Сейчас.

– Ты моя, Фенненс, – шепчу я с утробным рыком, вибрирующим в горле.

Я спускаю ее с бортика и усаживаю к себе на колени. Двумя пальцами резко вхожу внутрь. Стенки обволакивают меня, я чувствую каждый сладкий изгиб. Она не любит нежности, я слышу это по ее сдавленным стонам, вижу по тому, как она пытается сама задавать ритм.

Удерживая ее на руках, я другой рукой бесстыдно раздвигаю ее, и еще один палец присоединяется к первым двум, хорошенько ее растягивая. Я должен подготовить ее, иначе мой размер причинит ей боль. Она вздрагивает, приоткрыв рот в прерывистых, все более острых вздохах.

– Хочу больше.

Она ненасытна, и я намерен ей угодить.

– Ты уверена?

Вместо ответа она начинает насаживаться на мою ладонь, пальцы грубо толкаются внутри нее, все глубже и глубже.

– Я сказала – больше, Тревор…

Это приказ, рожденный похотью и удовольствием. И кто я такой, чтобы не подчиниться? К вашим услугам, моя богиня.

Я приподнимаю ее за бедра и заставляю опереться животом о край бассейна, пристраиваясь сзади. Ласкаю ее ноги, киску. Стимулирую ее пальцем, потом двумя. Она подается назад, навстречу мне. Ей мало, этого слишком мало. Она хочет почувствовать меня внутри.

– Пожалуйста…

По ней стекает не только теплая вода, но и ее собственные соки, взывающие ко мне. Я перехватываю ее бедра и вхожу резким толчком.

– Черт, – она внезапно деревенеет. – Больно!

– Хочешь, чтобы я остановился? – я замираю на секунду. Перестаю двигаться. – Мне выйти?

– Нет, не хочу… просто… мне стыдно… с одной стороны больно, а с другой – хочется выйти за пределы своих возможностей. И это смущает, – я не вижу ее лица, но знаю, что она покраснела.

Я глажу ее по спине, выводя нежные круги на коже.

– Тебе нечего стыдиться, Джун. Это нормально – хотеть исследовать себя, узнавать свои границы. Даже в этом плане, – я целую ее в шею. – Просто отпусти себя, малышка.

Я касаюсь ее живота, груди, ног. Мне в ней нравится абсолютно все, любая мелочь сводит меня с ума. Она прекрасна. Богиня, удостоившая меня взгляда и ночи, полной страсти. Чувствую, как она делает глубокий вдох.

– Ладно, но начни медленно.

– Конечно, детка.

Я вхожу в нее медленнее, позволяя ей привыкнуть ко мне, позволяя ее телу раскрыться навстречу мне. Она мокрая, горячая, гостеприимная. Я мог бы умереть в этой позе.

Я скольжу внутри – медленно, но неумолимо. Слышу ее стоны, но понимаю, что этого ей недостаточно, когда она резко толкается тазом назад. Я ускоряю темп, перехватываю ее волосы, чтобы входить еще глубже.

– Да, Тревор. Так! – она выкрикивает мое имя, и это возбуждает меня до предела.

Она близка к оргазму, я чувствую это. Она сжимает меня внутри все сильнее. Я хочу подарить ей величайшее наслаждение, которое она когда-либо испытывала. Убираю руку с ее волос и опускаюсь ниже, нахожу клитор и надавливаю на него, заставляя ее кричать.

– Я сейчас кончу, – шепчет она голосом, сорванным от страсти. – Трахни меня, сильно. Пожалуйста!

Она больше не властна над своими инстинктами, и я сдаюсь. Сдаюсь и вхожу в нее снова и снова, глубже и яростнее. Сжимаю ее грудь, тяну сосок вниз, не давая передышки ее клитору, по которому бью указательным пальцем.

Она выгибается и кричит, дрожит и судорожно сжимает мой член. Она достигает пика как раз в тот момент, когда я и сам оказываюсь на грани. Сдерживаюсь, чтобы дать ей время в полной мере насладиться оргазмом, но как только чувствую, что она успокаивается, собираюсь отстраниться.

– Ты что делаешь? – она поворачивается ко мне. Ее глаза – томные, чувственные омуты. А я все еще не могу перестать двигаться. Я во власти эйфории, которая рано или поздно доведет меня до психушки.

– Отодвинься, иначе я кончу в тебя.

– Сделай это.

Мне следовало бы спросить, уверена ли она. Но я мужчина.

Возбужденный.

И я не соображаю.

Я изливаюсь в нее с последним мощным толчком. Стон вырывается сквозь стиснутые зубы, и я припадаю к ней. Кусаю ее за плечо и сжимаю грудь так сильно, что знаю – останутся синяки. Когда спазмы затихают, я остаюсь неподвижен, прижимая ее к себе.

Как только я выпрямляюсь, понимаю, что она не в силах стоять на ногах. Я подхватываю ее, и она обвивает руками мою шею.

– Прости… я ужасно устала, – на ее лице выражение безмятежности.

– Не волнуйся, спи. Я отнесу тебя в номер, – целую ее в лоб и выхожу из бассейна, подхватив наши вещи.

Пойду ли я голым по отелю? Да.

Волнует ли это меня? Нет.

Не думаю, что в этот час здесь много народа. Тем более я позаботился о том, чтобы никого не было. Попросил управляющего о маленьком одолжении: не пускать никого в бассейн. А значит, на обратном пути мы не встретим ни души. Если бы кто-то увидел ее обнаженной, я бы сошел с ума.

Да, возможно, я с самого начала планировал овладеть ею именно здесь.

– Тревор, – мое имя, произнесенное ее губами, звучит как мелодия.

– Да, малышка.

– Спасибо.

Ох, девочка моя. Ты даже не представляешь, на что я готов ради тебя.

* * *

Она здесь, спит рядом со мной. Укутанная лишь белой простыней на кровати с балдахином. Ее дыхание едва слышно. Движения минимальны. Она – чудесная кукла, на которую я готов смотреть вечно, пока она в объятиях сна.

Я глажу ее по плечу – именно там, где след от моего укуса превращается в синяк. Спускаюсь пальцами к груди, где всё еще видны отпечатки моих пальцев. И хотя мы закончили всего минут двадцать назад, моя эрекция мгновенно отзывается на это зрелище, снова вставая «по стойке смирно».

Я вздыхаю и уже собираюсь встать, но она перехватывает мою руку и тянет обратно на кровать.

Оу. Ладно.

Я ложусь и позволяю ей устроить голову у меня на груди. Аромат ее волос заполняет всё пространство.

Да. Это именно то, чего я хочу.

Не случайных перепихов, которые бывали в моей жизни.

Не коротких, мимолетных интрижек.

Не фальшивой и нелепой любви.

Нет.

Я хочу Джун Фенненс.

С ней всё иначе.

С ней я хочу получить всё.

Хочу кино по воскресеньям.

Пиццу в постели субботними вечерами.

Сад, полный играющих детей.

Я хочу её.