Текст книги "Последний джентельмен войны"

Автор книги: Р. К. Лохнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Тяжелораненых моряков принесли на палубу бака и нос, где им ввели морфий, чтобы облегчить страдания. Их всех мучила жажда. В офицерской кают-компании смогли найти лишь немного молока. Цистерны с питьевой водой были пробиты.

Из-за отсутствия воды и сильного прибоя, который, как боялись, может разломать судно, было желательно его покинуть. Определенно, на острове они найдут воду и кокосы.

Находившийся всего в ста метрах ласковый берег покрытого пальмами Северного Килинга манил их. Но как им туда добраться без шлюпок? Людям требовалось протянуть бечевку через полосу воды и затем сделать что-то типа спасательной беседки, которая доставит экипаж на остров. Они привязывали веревку к гамакам и пустым ящикам от боеприпасов. Но все их попытки оказались безрезультатными. Течение шло поперечно, и острые коралловые рифы разрезали веревки. Только раз люди на острове смогли поймать одну из брошенных им веревок, но вскоре ее тоже разрезало на куски.

Моряки пытались выстреливать из специального выбрасывающего веревку приспособления. Затем они привязали веревки к добровольцам-пловцам и наконец к пойманным птицам, тем, которые раньше их атаковали.

Тех птиц, которых не забили до смерти, обвязывали тонкой веревкой, с которой они должны были лететь к острову. Это тоже провалилось. Птицы рухнули вниз во время полета и утонули.

Снова и снова пловцы без устали направлялись к острову. Только нескольким удалось прорваться сквозь высокий прибой. Других, как беспомощно видели с палубы корабля их товарищи, отбросило на острые как бритва рифы и там забило до смерти.

Попытки добраться до берега занимали людей несколько часов. Около 16:00, против ожиданий, вернулся крейсер противника. Он на буксире тащил две лодки, опознанные как шлюпки с «Буреска», Выжившие на «Эмдене» теперь поверили, что будут спасены.

Удивительно, но корабль оказался австралийским. Это «Сидней» или «Мельбурн»? До выяснения оставалось недолго, поскольку он спустил две шлюпки и сократил расстояние до примерно четырех тысяч метров. Затем корабль подал какой-то сигнал.

Поскольку на «Эмдене» не осталось ни сигнальщика, ни справочника по кодам, моряки не могли ответить. При помощи флажного семафора Мюллер отправил послание: «Нет сборника сигналов ».

Но что это?! Внезапно другой корабль ярко вспыхнул.

– Они снова стреляют, – закричали люди, и снаряды ударились о борт.

Моряки могли испытывать только ярость. Обстреливать беспомощную развалину через несколько часов после сражения бесчестно и позорно. По крайней мере четыре из шести залпов попали по цели, убив или ранив еще двадцать пять человек. Во второй раз Мюллер объявил:

– Те, кто может плыть, спасайтесь и прыгайте.

Это казалось последним шансом, и многие прыгнули. Из них только немногим удалось добраться до берега. Другие спустились вниз по корпусу с подветренной стороны и висели между морем и небом. Враг заново открыл огонь, потому что военно-морской флаг все еще висел на грот-мачте? По флагу, за который погибли столько людей, ни разу не попали.

Из уважения к тяжелораненым Мюллер подал международный сигнал сдачи. В конце концов «Эмден» больше не являлся боевым кораблем. На носу вывесили белую простыню. Пробежав сквозь стену бушующего огня, матрос Вернер рискнул жизнью, взобравшись на грот-мачту и сдернув флаг. Его действия спасли много жизней в тот день. Вражеский крейсер наконец прекратил огонь.

Тем не менее противник все еще не предпринимал попыток спасти выживших. Он просто отправил шлюпку с «Буреска» с командиром группы по захвату трофейного судна, энсином Фикентшером, на борт, информируя моряков «Эмдена», что австралийцам нужно на следующее утро проверить остров Дирекшн с целью определить, что там произошло. До этого спасение экипажа «Эмдена» немыслимо.

И снова крейсер противника пошел прочь, предоставив выживших их судьбе. Остававшиеся на борту втянули усталых людей, свисавших на веревках, на палубу. Другие все еще просили о помощи в сильном прибое. Люди на борту видели, как их одного за другим проглатывали волны, и они больше не появлялись на поверхности.

Солнце садилось. Внезапно хлынул тропический ливень, затушив продолжавший гореть огонь, который угрожал взорвать место хранения боеприпасов. Он принес так требовавшуюся раненым воду. Перспективы снять их в разбитого судна упали до нуля. Если «Сидней» попытается высадиться на острове Дирекшн, то лейтенант фон Мюке, его люди и их надежные пулеметы устроят им кровавую встречу. Выжившие на «Эмдене» смогут на пальцах сосчитать причины, почему корабль противника бросит их, если ему придется уносить свои потери. Положение выглядело скверно. Тем не менее многие желали, чтобы на Дирекшне события развивались именно таким образом. В любом случае некоторые больше не верили, что корабль за ними вернется. Мюллер приказал поднять международный сигнал терпящих бедствие. Раньше или позже мимо пройдет грузовое судно.

* * *

Тем временем что случилось с «Буреском»? Угольщик появился на сцене за какое-то время до начала сражения. Ночью, следуя приказам, он неподалеку ждал радиоприказа идти к Кокосовым островам для перегрузки угля. Вызов на самом деле пришел в 07:30 9 ноября после того, как десантный отряд Мюке высадился на берег. Казалось, «Эмден» не получает сигналов «Буреска». Около 09:20 моряки на «Буреске» заметили густой дым боевого корабля, направлявшегося на юг; внезапно он повернул на север по правому борту. Когда он проводил этот маневр, офицеры с биноклями узнали иностранный корабль и тут же поняли: сегодняшний день будет тяжелым для «Эмдена». Перед ними находился новейший тип английского крейсера, гораздо более сложный и современный, чем «Эмден», с пятью орудиями калибра 15,2 см на одном борту и скоростью в двадцать шесть узлов. Броня в районе ватерлинии составляла семь сантиметров толщиной, ее едва ли поцарапают снаряды «Эмдена», выпускаемые из орудий калибра 10,5 см, и определенно не с большого расстояния.

«Эмден» не ответил на радио предупреждение, которое отправил «Буреск», сообщая о враге. Около 09:30 люди на угольщике увидели, как «Эмден» на высокой скорости вышел из бухты, на нем развивались флаги. Затем они услышали гром орудий с юго-запада. Выходя из гавани, «Эмден» вероятно открыл огонь с расстояния примерно 9400 метров. Первый залп не принес никакого урона – недолет, о чем «Буреск» тут же сообщил «Эмдену». Следующий залп также не долетел 300 метров.

Во время начальной части сражения угольщик пошел прочь от судна противника, держась на одной прямой с его носом и снижая скорость, чтобы видеть залпы «Эмдена» и докладывать о результатах. Когда радиорубка «Эмдена» была разрушена и «Буреск» больше не мог ему помогать, угольщик покинул место сражения, чтобы подождать его окончания. Когда оно подходило к концу, он попытался уйти вообще, но охотник оказался быстрее. «Сидней» погнался за угольщиком и несколькими выстрелами заставил его остановиться. Поскольку самая высокая скорость «Буреска» составляла всего девять узлов, у него не было шансов.

Будучи дальновидным командующим лейтенант Клеппер, шкипер «Буреска», заранее приготовился, чтобы его корабль с ценным грузом из пяти тысяч тонн угля не попал в руки врага. Моряки открыли кингстоны и сняли клапаны в машинном отделении, затем разрушили радиооборудование. Стрелковое оружие и секретные документы полетели за борт. Когда крейсер приказал «Буреску» остановиться, австралийский командир смотрел уже на тонущий корабль. Он отправил абордажную команду, которая только обнаружила, как потоки воды уже врываются внутрь судна.

Но что случится теперь? Ничто нельзя спасти. Люди Клеппера умело выполнили свою работу и «Сидней» был вынужден взять на борт всех людей. Клеппер заранее приготовил две шлюпки с водой и припасами. «Сидней» выпустил еще несколько снарядов в тонущий корабль и затем пошел к «Эмдену» на низкой скорости, привязав шлюпки к себе бечевой.

Отнимающая время погоня предоставила лейтенанту фон Мюке и его десантному отряду из пятидесяти человек отличный шанс.

После того, как «Сидней» выпустил два бортовых залпа в железную развалину, которой теперь стал «Эмден», и спустил шлюпки, командир «Сиднея» приказал находившемуся в одной из шлюпок энсину Фикентшеру проинформировать Мюллера, что австралийский крейсер направляется на Кокосовые острова с целью «проверить, что произошло там», поскольку радиооборудование корабля вышло из строя. Любые попытки спасения моряков «Эмдена» во время высокого прилива и в спускающейся тьме.невозможны. Шлюпки с большим трудом подошли к сидящему на мели кораблю и в процессе спасли немецкого моряка, который прыгнул за борт. Фикентшер осторожно подвел шлюпку к сидящему на мели «Эмдену». Набегающие волны подхватили шлюпку и ударяли ею о развалину. Существовала опасность быть разбитыми от внезапного сильного удара, но морякам удалось поймать цепь, свисавшую с разбитых палубных ограждений, и таким образом они закрепили шлюпку вдоль борта.

Энсин Шалл просил о лекарствах, бинтах и питьевой воде и получил их. Самым большим подарком раненым стала вода.

Когда выжившие выяснили, что их противником был «Сидней», то не удивились, что их корабль разбили. Этот турбинный крейсер, спущенный на воду в начале 1914 года, имел водоизмещение в 5700 тонн, мог развивать скорость до почти двадцати семи узлов, имел на вооружении восемь орудий калибра 15,2 см и четыре калибра 4,7 см и экипаж около четырехсот человек. Броня на палубах составляла 26 миллиметров, в районе ватерлинии – 76 миллиметров.

Командир корабля фон Мюллер, покрытый сажей и пропахший дымом, подошел к энсину Фикентшеру и тепло его поприветствовал. Он хотел, чтобы энсин взял на себя работу адъютанта вместо офицера, которого выбросило за борт, когда рухнула фок-мачта. Впереди предстояло много работы. Корабль представлял собой жуткое зрелище. Когда он садился на мель, все рулевое управление было начисто разрушено. Все трубы и снарядные элеваторы были усеяны отверстиями от попадания снарядов. В результате прямого попадания в кормовую часть кораблю взорвались все резервные боеприпасы. Фок-мачта и две трубы исчезли. Жар, вызванный пожарами, растопил небольшие железные детали, бутылки, иллюминаторы и стекла и они стали неузнаваемыми. Из орудийных расчетов в живых и не ранеными остались только два человека.

Увиденное потрясло экипаж «Буреска». Вместе с уцелевшими они обыскали все обломки погибшего судна в поисках раненых. Это было не так просто. Из-за разбитых трапов и подъемников они могли проникать во внутренние части корабля только через трещины и иллюминаторы. Много раз на спасателей налетали волны и почти смывали их в море. Бригада с ведрами затушила последние тлеющие огни на корме при помощи морской воды. Среди работающих добровольцев был командир корабля фон Мюллер, его лицо и руки пожелтели от пороха, но он спокойно и твердо руководил спасательными работами. До носа, где лежали большинство жертв, можно было добраться только выкладывая доски. Врачи Лутер и Швабе оказывали помощь раненым, используя лекарства, которые послали с «Сиднея». Раненых завернули в шерстяные одеяла и уложили на относительно закрытой передней палубе. Корму поврежденного корабля затопляло бурное море.

Чтобы пополнить запасы так сильно требовавшейся питьевой воды, доктор Швабе и четверо добровольцев прыгнули за борт, надеясь добраться до суши. Швабе очень устал после напряженной изматывающей работы, которую выполнял, и сильные волны отбросили его на коралловый риф. Ночью он умер от ран на берегу Северного Килинга.

К 02:00 все, что только можно было сделать, сделали. Командир корабля фон Мюллер и энсин Фикентшер забрались под одно грязное шерстяное одеяло, устроившись среди раненых, попытались заснуть. Ни одному не удалось. Питьевую воду давно выпили и стоны мучимых жаждой, раненых людей были почти невыносимыми.

10 ноября 1914 года

На разбитом судне время тянулось, как медленный, труднопроходимый поток. Пока немцы отдыхали, усталые, голодные и испытывающие жажду под тропическим небом, «Сидней» медленно шел по направлению к острову Дирекшн, к которому смог приблизиться только на следующее утро. Всю ночь он ходил взад и вперед перед островом.

Утром командир «Сиднея» захотел высадить на берег несколько шлюпок. Он предложил энсину Шаллу с «Буреска» отправиться вместе с ними, в качестве посредника с флагом перемирия. Шалл отказался, вместо него отправился говоривший по-английски немецкий моряк с угольщика.

Вооруженный десантный отряд расселся по шлюпкам, заряженные орудия были нацелены, белые флаги трепетали на носах лодок. Задерживая дыхание в напряжении, с «Сиднея» наблюдали за происходящим. Экипаж «Сиднея» штурмовал остров с взведенным и готовым к стрельбе оружием. Но ничего не случилось. Не было произведено ни одного выстрела. Затем воцарилась тишина, шлюпки вернулись, и старпом отчитался перед своим командиром:

– Сэр, никаких немцев на острове нет.

Но куда же делись пятьдесят немцев?

В сером рассвете «Сидней» еще раз приблизился к «Эмдену». Что он хочет на этот раз? Снова будет стрелять по обломкам погибшего корабля? Люди стали искать новые укрытия. Более часа «Сидней» маячил вокруг свой жалкой жертвы, затем снова исчез.

На борту разбитого судна содержание казны судна пошло выжившим. Каждый взял столько, сколько мог рассовать по карманам. Таким образом, деньги становились собственностью частных лиц и не могли быть изъяты, как военные трофеи. Гораздо позднее, в плену, люди вернули все, до последней десяти– и пятипфенинговой монеты своему командиру.

«Сидней» вернулся в третий раз. Он появился после полудня, около 13:00. С него спустили шлюпки; наконец спасение было рядом. Две шлюпки встали вдоль борта «Эмдена». С ними прибыл лейтенант Гарсия, который взошел на борт «Эмдена» с письмом командующему офицеру. Мюллер приблизился к нему в почерневшей форме, заляпанной кровью своих раненых подчиненных, с ранеными и мертвыми вокруг и стонами умирающих в ушах. Он с трудом понимал язык и содержание письма, которое послал его противник, капитан Глоссоп. Возможно ли такое? Письмо было написано вежливым, правильным, почти веселым тоном капитана выигравшей крикетной команды, успокаивающим проигравшего.

 «Королевский Австралийский ВМФ Австралийский корабль «Сидней»

В море 9 ноября 1914 года

Уважаемый сэр! Имею несть просить вас совершить разумный поступок и сдаться. В знак своего восхищения вашей смелостью, могу ли я обобщить ситуацию следующим образом:

1. Ваше судно сидит на мели.

Три трубы и одна мачта обвалились. Большинство орудий вышли из строя.

2. Вы больше не можете уйти от этого острова.

Мой корабль, с другой стороны, не поврежден.

Если вы сдадитесь, что, если я могу это указать, не будет бесчестным, а просто неудачей, я попытаюсь сделать все, что в моих силах, для ваших больных и раненых и передам их в ближайший госпиталь.

Имею честь, дорогой сэр, быть вашим покорным слугой,

Джон А. Глоссоп, командир корабля

Командиру корабля «Эмден»

Его императорского Величества кайзера Германии»

Командующий офицер побитого «Эмдена» должен дать обязательство, что никто из его людей не будет доставлять беспокойство на борту «Сиднея». Его противник давал ответную гарантию, что приютит и позаботится о выживших. После этого началась перевозка оставшихся в живых членов экипажа. На английской шлюпке не доставили никаких носилок для раненых, поэтому вначале в лодках разместили только легкораненых и отвезли на «Сидней», где загрузили необходимые носилки. Теперь пришло время тяжелораненых – трудная задача, осторожно и мастерски выполнявшаяся английским экипажем на протяжении многих часов. Предпоследняя шлюпка увезла Виттхефта, принца фон Гогенцоллерна и Шалла вместе с тремя не ранеными судовыми механиками. Мюллер, все еще на борту «Эмдена», заметил энсину Фикентшеру, что пришло время поджечь нос. Под палубой бака, где личные шкафчики моряков раскрыло ударом, находилось много одежды. Однако Мюллер не смог развести хороший огонь при помощи спичек. Затем Фикентшер вспомнил, что, покидая Циндао, он приказал подвесить над кормой три канистры с бензином, чтобы избежать опасности возгорания. Во время пожара на корме они чудесным образом избежали возгорания. Перебравшись по теперь остывшей левой части палубы, он взял две канистры и принес их на нос, где Мюллер опорожнил их и поджег пропитанную бензином массу.

Последним «Эмден» покинул командир корабля фон Мюллер, сопровождаемый на катере командира корабля противника группой английских офицеров, хотя он не просил никаких почестей. По прибытии ему салютовал почетный караул. Командир Глоссоп, который стоял рядом со сходнями, проводил его в свою каюту и предоставил новую одежду. Для моряков «Эмдена» была подготовлена большая комната на палубе бака. Их там также ждала еда. Немецкие моряки жадно набросились на нее – вареную картошку, селедку, мясные консервы, чай, хлеб и табак.

Едва ли имелись следы участия австралийского крейсера в сражении. Он держался на большом расстоянии и фактически оказался невосприимчивым к небольшим снарядам немецкого крейсера. Если бы оба крейсера были одинаково современными и мощными, результат мог бы оказаться совсем другим. Так думали моряки «Эмдена».

Они узнали, как и почему «Сидней» появился так внезапно и неожиданно у острова Дирекшн. Он составлял часть эскорта, сопровождавшего суда, перевозившие войска из Австралии в Европу, флотилии, которая случайно оказалась поблизости.

Моряки «Эмдена» решили, что к ним хорошо относятся на австралийском крейсере. Противники были вежливыми и услужливыми, а английские врачи и их подчиненные превзошли себя, ухаживая за ранеными. Они работали без устали. Многие из тяжелораненых обязаны им жизнью.

Постепенно стемнело. Этой ночью «Сидней» не мог думать о спасении моряков «Эмдена», все еще находившихся на Северном Килинге. Место не подходило для якорной стоянки, и он пошел вдоль подветренной стороны острова, но отправил шлюпку с энсином Шаллом и несколькими моряками «Эмдена» на берег, чтобы собрать там людей. Они должны были быть готовыми к переправке на следующее утро. Ночью «Сидней» ходил взад и вперед недалеко от острова, в то время спасательная команда продолжала выполнять свою задачу. Было очень трудно найти людей, которые разбрелись в непроницаемых зарослях и собрать их всех в назначенном месте. Следовало позаботиться о раненых, которые были измождены и два дня не пили воды. Кроме ран, их мучили насекомые и черви, и все это под безжалостным жарким солнцем. Нескольких мертвых требовалось похоронить, среди них доктора Швабе. Те, кто не был ранен, очень мало что могли сделать для своих пострадавших товарищей. Несмотря на отчаянные поиски они не нашли воду. Они могли предложить только несколько кокосов и птичьих яиц. Дрейфующие гамаки достигли берега, обеспечив скудные постели для тяжелораненых. Они давно ждали помощи. Даже не раненые, но легко одетые люди сильно страдали под жгучим тропическим солнцем. Отсутствие воды довело всех до предела, и они были готовы сломаться.

11 ноября 1914 года

Рано утром началась погрузка на корабль, она прошла гладко и быстро. «Сидней» направился назад к Дирекшну, высадил там врача радиостанции и взял курс на Коломбо. Но где же сорок девять человек из десантного отряда? Говорили, что под руководством лейтенанта фон Мюке они сбежали на старой шхуне, которая стояла в гавани.

Глава вторая

Противник

 Судя по словам лейтенанта К.Р. Гарсии из Королевского Австралийского Военно-морского флота, 9 ноября 1914 года на борту «Сиднея» произошло следующее:

«Мы шли примерно в пятнадцати морских милях к востоку от Кокосовых островов, к юго-западу от острова Ява, и направлялись в Коломбо. Около 07:00 мы получили искаженный радиосигнал с радиостанции на Кокосовых островах: «Неопознанный корабль у входа в гавань». «Мельбурн», командир которого был старшим офицером в группе, приказал нам дать полный вперед и проверить ситуацию на Кокосовых островах.

Я как раз принимал ванну, когда мой товарищ, Белл-Салтер ворвался с известием, что противник находится всего в сорока морских милях от нас. Вначале я воспринял сообщение, как одну из его шуток, но вскоре он убедил меня, что на этот раз говорит серьезно. Шум турбин увеличивающего скорость до максимальной судна усилил и так растущее возбуждение.

В 09:15 мы увидели, как над горизонтом появились верхушки кокосовых пальм на Килинге. К 09:20 стал заметен и «Эмден» – или, если быть более точным, ободы его труб находились примерно в двенадцати-пятнадцати морских милях от нас. В 09:40 он открыл огонь с большого расстояния. Вскоре после этого мы начали обмен артиллерийским огнем.

На протяжении всей битвы я был занят, бегая между снарядными элеваторами и орудиями на носу и теми, которые находились у правого и левого борта, но также в передней части судна.

Наиболее напряженной частью сражения оказались первые полчаса. Мы открыли огонь нашей батареей левого борта. Я стоял рядом с орудием номер один левого борта. Наводчик спросил меня, следует ли ему заряжать орудие. Я ответил, что нет, не заряжать, пока он не получит соответствующий приказ. Затем он сообщил, что «Эмден» выстрелил. И тогда я сказал:

– Хорошо, заряжай, но попридержи огонь.

Позднее я выяснил, что приказ заряжать был передан другим расчётам за целых десять минут до этого.

Немного позднее я услышал треск. Я посмотрел в сторону кормы и увидел, что снаряд противника ударил поблизости от орудия номер два на правом борту. Из-за защитной брони вокруг орудий я не мог видеть, что удар вывел весь расчет из строя. Я не видел ни огня, ни дыма. (На борту небольшие пожары можно сразу же затушить.) Я оставался на своем посту. Это было место, которое требовало постоянного внимания. Люди работали прекрасно, как во время учений. Держать большое количество резервных боеприпасов наверху во время сражения опасно, также снаряды, патронташи и так далее должны равно распределяться между двумя орудиями на правом борту и двумя на левом. Предохранительные колпачки приходилось снимать небольшими штырьками, с которыми было трудно управляться. Мы стояли рядом, чтобы помогать с неразорвавшимися снарядами. Ко всему этому, нам пришлось встряхнуть одного или двух моряков, которые не выполняли свою работу должным образом. Это оставляло мало времени, чтобы смотреть на «Эмден» и интересоваться его состоянием. На пути на правый борт я раз или два взглянул на орудия левого борта, которые, как казалось, находятся в центре яростной битвы. Оглушительные звуки – уии-уу, уии-уу, уии-уу – эхом отдавались по всему судну, смешиваясь с грохотом орудий и бабаханья снарядов, ударяющих по воде с другой стороны нашего корабля. Из-за большого расстояния угол удара был острым.

По пути на корму я услышал громкий удар. Снаряд попал по верхнему краю защитного шита орудия номер один по правому борту. Хромая, ко мне подошел мичман и сообщил, что только что отнес вниз офицера. Кроме этого, пульт управления огнем полностью вышел из строя и все, кто там находился, получили ранения. Я велел мичману, если может, идти к орудию номер два по правому борту и посмотреть, не начался ли там пожар. Если он увидит лежащие рядом ящики со снарядами, то ему следует немедленно сбросить их за борт. Мужчина смело собрался с силами и похромал к корме. Там он обнаружил начало опасного кордитного ^[21]огня. Позднее я увидел дым, поднимающийся с кормы. Я тут же побежал туда, но обнаружил только тлеющие остатки пожара и двух людей с сильными повреждениями ног, сидящих на платформе.

На протяжении всего этого времени наш крейсер шел на скорости в двадцать пять узлов, иногда двадцать шесть. Будучи быстрее, чем «Эмден», мы могли диктовать характер сражения. Теперь мы перевели огонь на батарею правого борта. К этому времени я уже почти оглох. Из-за поспешности я забыл заткнуть уши ватой. Об этом я ни в коем случае не забуду в следующий раз.

Когда я покидал свой пост у носовых орудий и шел на корму, я встретил группу людей, кричавших «Ура!» и размахивавших в воздухе головными уборами.

– Что случилось? – спросил я.

– Он потонул, сэр, он потонул, – последовал ответ.

Я бросился к бортику и, не увидев никакого следа вражеского крейсера, приказал всем морякам идти к спасательным шлюпкам, поскольку определенно будут выжившие, плавающие вокруг. Как раз когда мои люди были готовы спускать шлюпки, кто-то крикнул:

– Смотрите, сэр, они все еще стреляют!

Мы быстро вернулись к своим орудиям. Облако густого желтого дыма покрыло корабль противника и создало впечатление, что он исчез. Позднее наш крейсер повернулся и возобновил сражение еще одним бортовым залпом.

К этому времени три дымовые трубы противника и фок-мачта были сбиты. Яростный пожар разгорелся на корме. Мы снова развернулись и дали один или два залпа нашими орудиями правого борта. Затем мы заметили, что крейсер сел на мель у Северного Килинга. Поэтому мы прекратили стрельбу около 11:20. Если считать в целом, то сражение длилось один час сорок минут.

Удары по нашему кораблю не были серьезными, Мы получили три снаряда по корпусу. От снаряда, который разорвался рядом с юнгой на палубе к камбуза, пострадали только его личные вещи. Два или три дня спустя юнги все еще находили осколки снаряда. Единственными настоящими разрушениями были разрушения пульта управления огнем в задней части. Теперь он представлял собой массу искореженного железа. Другие попадания не имели последствий.

Затем я бросился в погоню за угольщиком, который видели маячившим у «Эмдена». Когда мы поднялись на борт, то обратили внимание, что его кингстоны открыты и он быстро тонет. Мы забрали всех людей и вернулись к «Эмдену » около 16:00.

На «Эмдене» кто-то взобрался на грот-мачту и срезал все еще бьющийся на ветру флаг. На носу кто-то махал белой простыней. Постепенно темнело. Не зная, находится ли поблизости крейсер «Кенигсберг», мы не могли инициировать спасательные меры и должны были уйти. Внезапно мы услышали резкий крик во тьме и остановились. Спустили шлюпки и спасли измотанного, но счастливого немецкого матроса. Он стал четвертым человеком, которого мы в тот день выловили из воды.

Рано утром 10 ноября мы отправились к телеграфу, где планировали захватить группу, высаженную с немецкого корабля с целью разрушения телеграфа и радиостанции. Там мы узнали, что немецкий экипаж реквизировал шхуну и исчез.

Бедняги не уйдут далеко, потому что корабль тек и не был приспособлен к морским переходам. Кроме этого, на шхуне имелись проблемы с помпами. Немецкий десантный отряд разрушил все радиооборудование, но персонал станции раскопал запрятанные запасные части, и вскоре установка снова работала.

В 11:00 мы вернулись к «Эмдену». Меня послали к нему в шлюпке. К счастью корма судна возвышалась над волнорезами и при помощи свисающего выбленочного троса я смог близко подобраться к судну, направляя нос шлюпки в море. Затем меня принял командир «Эмдена». Я объяснил предложение нашего командира. Если командир «Эмдена» даст честное слово (обязательство военнопленного не участвовать в военных действиях), то мы готовы взять его экипаж на борт «Сиднея» и доставить прямо в Коломбо. При упоминании обязательств, он заколебался, но с готовностью согласился, когда я объяснил, что именно имеется в виду. Затем пришла ужасная задача перевозки тяжелораненых в шлюпках.

Я воспользовался возможностью поздравить командира «Эмдена». Я сказал ему, что он очень хорошо сражался. Он оборвал меня и резко ответил:

– Нет, плохо.

Я тут же покинул его. Вскоре он подошел ко мне и сказал:

– Спасибо на добром слове, но я не удовлетворен. Нам следовало добиться большего. Вам сопутствовала удача, так как вся моя система управления судном была разрушена в самом начале.

Когда все шлюпки отчалили, я прошелся по вражескому судну. Я не могу описать свой ужас. Кроме носа, который от края мостика до кормы казался нетронутым, все представляло собой жуткую, покореженную гору хлама. Немецкий врач попросил меня сигнализировать «Сиднею», чтобы прислали морфия, поэтому я пошел на корму и не возвращался на нос немецкого корабля.

Немцы были тронуты и очень благодарны, узнав, что по приказу командира по прибытии в Коломбо не будет никаких приветствий и других знаков празднования победы. В любом случае никто их и не хотел, в виду длинных рядов тяжелораненых на палубе в кормовой части.

Командир корабля фон Мюллер – это благородный, выдающийся и удивительный человек.

В Коломбо мы передали всех раненых, как англичан, так и немцев. Подсчитав количество спасенных нами, 150 человек, мы определили потери немцев. Мы знали количество тех, кто высадился на острове и убежал, количество членов абордажной команды на угольщике. Немецкий корабль потерял по крайней мере 180 человек; 20 были тяжело ранены и примерно такое же количество получили легкие ранения.

Позднее я разговаривал с несколькими немецкими офицерами. В первый день на борту нашего корабля один из них сказал:

– Вы стреляли по нашему белому флагу.

Я тут же занялся этим вопросом. Но затем немецкий лейтенант торпедного отсека и судовой механик твердо заявили, что нет, по белому флагу никто не стрелял. Даже после этого офицеры «Сиднея» не могли оставить этот вопрос. Один из нас отправился к командиру корабля. Мы также получили заверения командира «Эмдена» фон Мюллера, что этого не произошло, и он намерен встретиться со своими офицерами и разобраться с данным вопросом.

До того, как командир фон Мюллер покинул наш корабль в Коломбо, он пришел на палубу кормовой части и поблагодарил меня за спасение и внимательное отношение к раненым. Он пожал мне руку и отдал честь. Это было и благородно, и вежливо. Энсин принц Гогенцоллерн также показал себя джентльменом во время этого плавания. Мы оба согласились, что наш долг убирать друг друга с театра военных действий, но в этом нет ничего мстительного или личного».

Как «Сидней» смог захватить «Эмден» врасплох? Попал ли немецкий крейсер в хорошо подготовленный капкан? Нет, его карьеру закончило совпадение. Все получилось бы по-другому, если бы у Мюллера имелась информация, что за несколько часов до его операции против Кокосовых островов первая группа австралийского эскорта, сопровождающего суда, которые перевозят войска за океан, идет вдоль этих островов, и что флотилия все еще находится поблизости, направляясь на Средний Восток. Командир фон Мюллер объяснил на борту «Сиднея», что он бы атаковал транспорт в ночное время.

К. В. Стивене из Австралийского Военно-морского флота, который наблюдал за действиями на борту «Мельбурна», вспоминает, как создавалась флотилия и как получилось, что она проходила так близко к району действия «Эмдена»: