Текст книги "Если я сломаюсь (ЛП)"

Автор книги: Порша Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

– Я не имел в виду ничего такого. Я-я не знаю, что хотел сказать, – с явной искренностью говорит Крис, и протягивает мне фотографию.

По какой-то причине я чувствую себя виноватой, и до меня доходит, что он имеет в виду свое психическое состояние. Думаю, мне рано или поздно придется забеспокоиться по этому поводу, вдруг это может передаться и моей дочери, но я отгоняю эти мысли подальше, чтобы окончательно не сойти с ума.

– Прости. Я отреагировала слишком остро, – извиняющимся тоном говорю я. – Я... Просто для меня все это непривычно... все это, – говорю я, пытаясь оправдать свое поведение.

– Нет, это я виноват. Я забылся. Не стоило задавать такой идиотский вопрос, – перебивает меня Крис.

В комнате снова наступает тишина, и мы оба вздыхаем.

– С ней все в порядке, у нее прекрасное состояние здоровья для одного года, – внимание Криса снова приковывает фотография сначала с легкой улыбкой, но потом она становится шире, как будто он наполовину перестал волноваться. Он улыбнулся впервые с тех пор, как... в общем, за долгое время. Вообще-то, это первая улыбка... Криса, но все равно я по ней соскучилась. Он снова усаживается на диван, и я осторожно сажусь рядом с ним, смотря на фото Кэйлен в его руке.

– У нее твои глаза, такой же разрез, как у тебя, – осторожно говорю я, как будто комментарий слишком личный, а потому неуместный. Кажется, Крису неловко.

Возможно, мне не стоило этого говорить. Не следовало...

– То есть... я... – я заикаюсь, вводя нас обоих в неловкое положение до тех пор, пока Крис не отрывает взгляд от фотографии и не улыбается мне.

В животе снова начинают порхать бабочки. Мысленно я начинаю молиться, чтобы мои щеки не покраснели так сильно, как думаю. Он отводит от меня взгляд, притворяясь, что ничего не заметил, затем его улыбка пропадает, а взгляд становится почти что обеспокоенным.

– И как мы с этим справимся? – тихо спрашивает он, не зная, что дальше говорить. – Я-я не знаю, что мне делать с этим... – говорит Крис, заламывая свои руки, разочарованно вздыхает и снова встает. – Ты ничего обо мне не знаешь. Я ничего не знаю о тебе. И этот Кэл... – он отчаянно закрывает лицо руками. – Ну, то есть... У меня есть дочь, которую я даже не помню... – злобно смеется он. – Годы моей жизни, – продолжает Крис, – все, что произошло, а я ничего из этого не помню. Никто не удосужился мне рассказать. Что мне с этим делать? – он нервно шагает по комнате туда-сюда. – Я пытаюсь. Правда... Я думал, если я смогу первым заговорить с тобой, то у меня получится, но...

Я вижу замешательство на его лице, беспокойство, неуверенность. Крис выглядит таким же потерянным, как и я, может, даже больше. Не знаю, что сказать, чтобы исправить это, или можно ли что-то сказать, чтобы исправить это. Я не видела его таким безумным и на грани. Я вообще таким его не видела.

– Я знаю, для тебя это тяжело. Даже представить не могу, через что ты сейчас проходишь, – честно говорю я, стараясь в какой-то степени его успокоить.

– Я ничего о тебе не знаю, – его голос звучит так, будто Крис оправдывается, но в его глазах и на лице я вижу сострадание. Тем не менее, его слова меня ранят, как будто в сердце вонзили нож. Это знакомое лицо поворачивается ко мне, но в его глазах нет и намека на то, что он меня знает, как и в его словах. – Но когда ты смотришь на меня, такое чувство, что ты знаешь обо мне все, – говорит Крис, пристально смотря мне в глаза, как будто пытается прорваться сквозь них, будто если бы он так долго смотрел на меня, то получил бы ответы на все свои вопросы.

– У меня и с одной жизнью хватает проблем, – говорит он с сарказмом. – Как я должен справится с другой, о которой ничего не знаю? С той, которая... не моя на самом деле? – говорит он сам себе.

Я открываю рот, чтобы ответить, но понимаю, что Крис думает, что для меня вся эта ситуация не так тяжела. Кажется, что он почти не понимает, через что мне пришлось пройти... через что я прохожу.

Я останавливаюсь, стараясь как можно лучше подобрать слова, чтобы не обеспокоить или не ошарашить его.

– Когда твои родители рассказали мне о тебе, – осторожно начинаю я, – это было самое тяжелое, что со мной случалось, самое тяжелое, что мне когда-либо приходилось слышать. Мне было больно, и я была в замешательстве, я им даже не поверила... я не хотела им верить, – говорю я, сжимая запястье. – Мне по-прежнему больно. Я по-прежнему в замешательстве. Я не знаю, что делать. Я не знаю, что сказать... тебе, – я слышу, как у меня ломается голос, и Крис поворачивается ко мне лицом. – Я не могу пойти на компромисс с кем-то, кого я не знаю, – я делаю пару вдохов, пытаясь успокоить сердцебиение, но это бесполезно, мое сердце по-прежнему колотится как бешеное. Я ощущаю на себе его взгляд и продолжаю рассматривать пол. – Когда ты смотришь на меня... это как будто я – тяжкая ноша... проблема, и ты понятия не имеешь, как это больно, – я сглатываю комок в горле, обжигающие слезы наворачиваются на глазах, когда я, наконец, смотрю на Криса. Он выглядит так, словно хочет что-то сказать, но молчит. Теперь его глаза приклеены к полу. – Я не виню тебя за это, – быстро добавляю я. – Я не могу... Но ты должен понять, что у тебя все от Кэла... – смеюсь я, слез не избежать, но я пытаюсь изо всех сил и уверенным голосом продолжаю. – У тебя... у тебя его улыбка, его голос, его глаза... – я чувствую, как улыбаюсь сквозь слезы, когда вспоминаю, как Кэл улыбнулся бы мне, и он не казался бы снисходительным, умеющим манипулировать или высокомерным – те редкие моменты, когда он улыбался по-настоящему. – Когда я смотрю на тебя... Я вижу его. И это больно – знать, что это не ты украл мое сердце, когда впервые улыбнулся мне, кто отвез меня на банджи-прыжки на первом свидании, что это не ты сказал мне, что я единственная женщина, которую ты когда-либо любил. Но ты... ты ведь не он, и ты любишь другую, – я чувствую себя смущенной, по щекам бегут слезы, но Крису нужно увидеть их, чтобы знать, что я тоже человек. – Так что у меня вроде как тяжелый период, – наконец вытирая слезы, хихикаю я. – Даже зная все это, я не знаю, как я со всем этим справлюсь, – объясняю я. – Что мне с этим делать... даже если бы я могла, но я очень хочу попытаться ради той маленькой девочки на фотографии. Я бы сделала ради нее все что угодно, даже бросила единственного человека, которого любила...

Крис ошарашено смотрит на меня. Я чувствую, что сейчас разрыдаюсь окончательно, и делаю глубокий вдох, снова вытирая слезы, приказывая глазам перестать плакать. Я подхожу к нему, принуждая себя увидеть кого-то нового, не видеть Кэла, а увидеть... Криса.

– Я... прости. Пожалуйста, не плачь, – его голос дрожит, а лицо Криса – я еще таким не видела.

Я вижу, как он нервно оглядывается по сторонам, руки в поисках кармана, и вытаскивает платок, очень похожий на те, которые обычно бывают в фастфудах. Я беру его и вытираю глаза.

– Я знаю, ты не просил этого, – говорю я. – Знаю, что это не твоя вина. И я знаю, что ты хочешь верить в то, что это все не твои проблемы, но это так, и мои тоже... Но это не проблемы Кэйлен . – Я очень хочу принять тот факт, что ты не Кэл, что ты не мой муж, но у меня не получается. Но я не могу освободить тебя от обязанности быть отцом Кэйлен . Ты – часть ее, – говорю я достаточно упрямо, чтобы передать весь смысл, но в то же время достаточно мягко, чтобы не испугать его, – и в этом я точно уверена. Это все, что я могу тебе сказать.

Снова наступает тишина.

Я подхожу к дивану и сажусь, закрывая голову руками. Через пару минут я слышу, как Крис садится рядом со мной. Я поворачиваюсь к нему, он задумался, сложив руки. Я никогда не видела его... Кэла... таким раньше. Кэл никогда не подавал виду, что что-то не так, кроме того единственного случая, когда он был чем-то расстроен, он всегда пытался скрыть это. И у него это очень хорошо получалось.

– Мои родители сказали, что он... Они описывают его как... – Крис останавливается на полуслове, как будто пытается найти правильные слова, боясь меня обидеть.

– О, я знаю, – отвечаю я. – Твой отец не постеснялся рассказать мне, что он думает о Кэле, – говорю я со вздохом.

– А он... он был...?

– Тот человек, которого описывают твои родители – таким со мной Кэл не был, – говорю я ему, внимательно рассматривая свои руки. – Не пойми меня превратно, он мог быть высокомерным, трудным и насмешливым... очень, – честно рассказываю я. – Но это еще не все, что было в нем, – в защиту добавляю я. – Он был гораздо больше, чем это. Он мог быть добрым... заботливым... защитником, – улыбаюсь я, вспоминая наши прежние отношения, как я была влюблена в Кэла, как в школе, когда была влюблена в учителя. Боже, Кэл взял меня за палец. Я смеюсь над нелепостью этого жеста. – Он очень умный, уверенный и умеет убеждать, он мог говорить с кем угодно, делая то, что хочет. Он был красив, невероятно сексуален... – продолжаю я со смехом, прежде чем понимаю, что я только что сказала... «О Боже, я сказала это вслух!»

Я мельком смотрю на Криса и вижу, что его щеки ярко-красные. «Он покраснел!» Я понимаю, что за всю свою жизнь я никогда не видела, чтобы Кэл краснел. Смотрю пристальнее... «Скажи же что-нибудь!»

К счастью, звонок его телефона нарушает это неловкое молчание. Крис вынимает и смотрит на него.

– Извини, – говорит мужчина.

Я киваю, и он отходит на несколько шагов, чтобы ответить на звонок. – Привет! Да, я знаю, что-то случилось? – по его тону голоса я могу понять, что звонит она. – Я уже еду прямо сейчас... Увидимся... Я тоже тебя люблю.

Я не могу подавить приступ ревности... больше ревности, чем приступ боли... больше похоже на то, что кто-то просто ударил меня в живот и встал на грудь. Человек, которого я люблю, или человек, который похож на человека, которого я люблю, одним и тем же голосом признается в своей любви другой женщине. Понимаю, что это она, он трогает ее за руки, целует... «О, Господи, мне нужно перестать думать об этом».

– О том дне... Я обычно не такая, – потираю шею.

– Ничего, забыли, – искренне говорит он.

– Она знает обо всем этом? – спрашиваю я, когда Крис вешает трубку, но мое внимание сосредоточено на потолочном вентиляторе.

– О некоторых вещах, – издавая глубокий вздох, говорит он.

Я киваю. Не знаю, что это за ответ, но решаю не настаивать дальше.

– Я... я должен... – начинает оправдываться Крис.

Я слабо улыбаюсь, позволяя ему понять, что не стоит, и иду с ним к двери.

– Мама сказала, что ты из Чикаго. Как долго ты здесь еще пробудешь? – нерешительно спрашивает Крис.

– Что ж. Я из Сагино, но живу в Чикаго, – поправляю я его, приближаясь к двери.

Я почесываю голову, и понимаю, что у меня достаточно денег, чтобы заплатить за еще один день в гостинице, потому что забыла свои кредитные карты.

– Я должна вернуться к Кэйлен , скорее всего, завтра утром, – говорю я, когда мы достигаем двери.

– О, – он немного хмурится, будто бы думал, что я останусь здесь подольше.

– У меня есть немного вещей, о которых надо побеспокоиться по возвращении домой. Это займет у меня пару дней, но я могу вернуться, и... Позволить тебе увидеть ее. Мы можем начать что-то делать, – говорю почти непоследовательно из-за этой непривычной ситуации, в которой мы находимся.

– Было бы здорово. Я бы хотел, чтобы у нас было много работы, – говорит он.

Я не уверена, шутит он или нет.

– Позволь мне дать тебе мой номер мобильного телефона, – говорит Крис.

Я поворачиваюсь, чтобы достать телефон и передать его ему, через несколько секунд Крис вбивает свой номер, и передает мне свой, и я делаю то же самое.

– Теперь у тебя мой домашний номер, – говорит он после того, как я закончила, и мы неловко обмениваемся телефонами, как если бы мы старались не прикасаться друг к другу.

Крис открывает дверь и выходит. Это неловкий момент, и мы оба смеемся над нашим очевидным дискомфортом.

– Я просто поняла, что у нас никогда не было шанса по-настоящему... м-м-м... – я смотрю на него смущенно, протягивая руку.

– Я – Крис, – мягко улыбается он.

Я рассмеялась, понимая, что у нас никогда не было возможности должным образом познакомиться.

– Я – Лорен, – сказала я, пожимая его руку.

Глава 34

10 марта 2013 года

Забавно, как однажды может измениться весь ход вашей жизни. Даже день – за несколько секунд. В тот момент, когда вы узнаете, что у вас будет ребенок, или в тот день, когда вы получаете плохое медицинское заключение. Это момент когда вы знаете, что ваша жизнь никогда не будет той, какой была до тех пор, пока не произошли эти несколько секунд.

Я тысячу раз входила в дверь пентхауса. И каждый раз тайком надеялась, что Кэл будет там, сидя на кушетке, его глаза расскажут так много и одновременно так мало. И тогда время останавливается. В этот момент становится неважным, где или кем был Кэл, и только то, что он дома, и что любит меня и не может оставаться в стороне имеет значение. Конечно, я надеялась, что, будет разумное объяснение – обстоятельства, которые были вне его контроля, и которые удерживали его от меня, от нас и нашей семьи.

Каждый сценарий, который представляла, происходил по-разному и неопределенно, в глубине души я никогда не интересовалась объяснениями, Кэл просто возвращался домой, и моя семья становилась полной. Когда Кэл ушел, я почувствовала, что часть меня исчезла. Эта часть меня была цельной, но не совсем устойчивой.

Я вспоминаю дни одиночества, когда вернулась, узнав о беременности. Даже тогда я пыталась убежать от воспоминаний о моем муже, ненавидя его всем своим существом. И все равно каждый день мой живот становился все больше и больше, когда часть Кэла росла внутри меня. Любовь и ненависть терпели крах, сражаясь в бесконечной битве, которая бушевала во мне. Я хотела стереть существование Кэла из своей памяти, но каждый день, входя в дверь, все еще втайне надеялась, что он будет там.

Я знаю, насколько смешной была идея пытаться сохранить свою надежду в тайне, даже от самой себя. Мысль о желании вернуть человека, который бросил беременную жену, была слишком жалкой даже для моего подсознания. «Хорошо, Кэл не знал, но все же, почему я мучительно держалась за надежду, неоправданную, фактически недостижимую?» Но я делала это и все еще надеялась на нас с Кэлом. Теперь же надежда исчезла совсем. Я впервые понимаю, что его не будет там. Тот, кого я любила и ненавидела все эти годы, всего лишь вымысел воображения человека по имени Крис... или нет, и это мой ум слишком истощен, чтобы справиться со всей этой ситуацией.

Я думала, что все будет совсем по-другому, когда вернусь из Мэдисона. В конце концов, я убедила себя, что это возможность начать все заново и оставить прошлое таким, каким оно было, заставить себя посмотреть на это, как на жизненный опыт. Я представляла себя идущей через дверь, глубоко вздыхающей от обременяющего груза.

Все те дни, когда я не знала, жив ли Кэл, ранен ли он, с кем находится, вспоминает ли обо мне, знает ли о Кэйлен … тяжесть от всего этого уходит и освобождает меня.

Но сейчас, когда я прохожу через эту дверь, чувства ошеломляют, они почти такие же подавляющие, как и в тот день, когда ушел Кэл. Я думала, что убедила себя, что могу прогнать его из своей жизни, из своей памяти и мыслей. Убедила себя, что могла бы справиться с этим и что эта реальность дала мне завершение, которое было нужно, чтобы двигаться дальше. Но, проходя в эту дверь сейчас, в реальном времени, чувствую, что меня ударили кулаком под дых, воздух ушел из моих легких, и я не могу дышать.

Реальность этой ситуации бьет меня, как тонна кирпичей, и я не могу избежать падения на пол. Я пытаюсь перестать плакать, но чем больше стараюсь, тем тяжелее мне дышать. Я хочу захлопнуть за собой дверь и прикрыть голову. И обещаю себе, что выплачу последние слёзы о Кэле в Мэдисоне, что выйду из этой двери сильнее, а не слабее, и буду готова закрыть эту главу своей жизни, что готова начать все заново.

Теперь я понимаю, что была идиоткой, думая, что могу быть готовой к этому, но это не так. Я так устала от этого чувства и не знаю, что сделала, чтобы заслужить это. Влюбиться и отдать всю жизнь человеку, которого даже не существует, и теперь делить ребенка с кем-то, кто даже не знает, кто я. «Как я могу объяснить это кому-нибудь?» Я сама едва смирилась с этим. «И теперь должна делать вид, что ни чего не случилось, глядя в лицо человека, с которым была связана?»

– Лорен, Лорен милая, что случилось?

Я смотрю сквозь пелену слез, и неясно вижу Рейвен и Энджелу. Пытаюсь взять себя в руки, но их прикосновение, кажется, заставляет мои эмоции изливаться еще больше. Рейвен опускается на колени и обнимает меня руками, поглаживая меня по спине. Я знаю, что должна взять себя в руки, потому что она видит меня в таком состоянии, и это заставит ее думать о худшем. «Что может быть хуже этого?»

– Лорен, что случилось? Ты нашла его? Лорен, поговори со мной, – говорит она, ее голос успокаивает, но становится все более и более обеспокоенным.

Я пытаюсь отдышаться, чувствуя, что с таким же успехом могу покончить с этим, когда вижу, как Хилари встает возле Энджелы. Я делаю еще одну попытку, это не так, как я хотела бы, чтобы все прошло. Ничего не происходит, как я этого хочу.

– Где Кэйлен , – в недоумении спрашиваю я, зная, что одна из тех не многих вещей, которые могут меня успокоить – это она в моих руках.

– С Кэйлен всё в порядке, милая, она спит, – заверяет меня Рейвен.

– Лорен, сейчас одиннадцать вечера. Ты два дня не отвечала на наши звонки. Мы так беспокоились о тебе! Что случилось... что случилось? Ты нашла его? – в отчаянии спрашивает Энджела.

– Я... я хочу ее увидеть, – хнычу, как маленькая.

– Лорен, нет, ей не понравиться это, ты ужасно расстроишь ее, – ругает меня Рейвен.

Я понимаю, что просыпаться для истерически плачущей мамы, это не лучшая идея для моей дочери, и я смягчаюсь.

– О-он не настоящий, – изрядно запинаюсь я, пытаясь успокоиться.

Но я думаю, что все эти объятия и сюсюканье, которые они делают, усугубляют ситуацию.

– Что? Кто не настоящий, милая? Кэл... он действительно Крис? – Хилари пытается сделать вывод.

По крайней мере, она права. «Как об этом я могу объяснять?»

– Этот гребанный сукин сын! Я знала это, я все знала! – продолжает она.

Ее голос поднимается от неуверенного до сердитого в течение наносекунд.

– Нет-нет, это не то, что ты думаешь, это еще хуже, – между вздохами говорю я

– Пойдем, дорогая, присядешь и остынешь со стаканом воды, чтобы ты могла рассказать нам обо всем, – властно говорит Рейвен.

Они помогают мне встать с пола, и направляемся к кухне, где мы с Хилари садимся. Энджела нервно меряет шагами помещение. Рейвен берет кувшин лимонада из холодильника и наливает стаканы для меня, себе и Хилари. Я быстро делаю несколько глотков и думаю, как все объяснить. Обе смотрят на меня с любопытством.

– Я не знаю, с чего начать. Это... все так... настолько нелепо, это единственное слово, которым я могу все объяснить, – говорю я, глядя в холодный бокал лимонада.

– Не торопись, – успокаивает Хилари.

Рейвен кивает в знак согласия.

В течение следующего часа я рассказываю им спектакль о событиях, которые произошли за последние два дня. Я рассказываю им все, начиная от обнаружения «Криса» с его психическим заболеванием, затем со мной и Крисом, которые пришли к соглашению, чтобы он был в жизни Кэйлен , и, в конце концов, я в основном простила долги Кэла, имевшееся у меня помимо дочери. Ни одна из них в течение всей истории не прерывает меня. Они обе молчат, даже когда я заканчиваю, и тишина едва не пугает.

– Пожалуйста, скажите что-нибудь, – нервно настаиваю я, пытаясь снизить напряжение в комнате.

Я сижу между тремя самыми уверенными женщинами, которых когда-либо встречала, и думаю, что на этот раз они потеряли дар речи.

– Я, я не знаю, что сказать, – говорит Рейвен.

Она выглядит неуверенно, поэтому я смотрю на Хилари, которая выглядит сердитой, я была уверена, что ей есть, что сказать.

– Хилари? – спрашиваю я, почти боясь услышать ее мнение, но сегодня хуже уже быть не может.

– Я тоже не знаю, что сказать. Я... я имею в виду, что я могу сказать о чем-то подобном? Я имею в виду, по существу...

Она останавливается и сжимает руки, как будто на самом деле размышляет над правильными словами. Я никогда не знала, что Хилари подбирает слова, прежде чем сказать, и я тронута тем, что она пытается быть чуткой, но в этот момент, чтобы она ни значила для меня, я бы предпочла, чтобы подруга все вывалила, чтобы после сегодняшнего дня я смогла попробовать оставить эти чувства позади.

– Хилари, что бы тебе ни было сказать, просто скажи, – призываю я ее.

Краем глаза вижу, как Энджела кидает в ее сторону предупреждающий взгляд.

– В последний раз, когда я это сделала, ты потеряла сознание, – сухо смеивается она.

– Это не то, что ты сказала, это то, что ты не сказала, – убеждаю я ее.

Слова причиняли боль, но она не должна была говорить их. Она не поделилась своей осведомленностью, которую от меня прятала. А просто вытащила газету с фотографией моего мужа, на которой он с другим именем.

– Что ж, я думаю, что это полная чушь, – нахально говорит Хилари, и я впервые за многие дни смеюсь.

Это начинается как маленькое хихиканье и нарастает, Рейвен смотрит на меня странно, и потом тоже начинает смеяться. Хилари скрещивает руки, а затем присоединяется. Энджела смотрит на нас, как будто мы все сошли сума, но я не могу объяснить, какое это замечательное чувство – смеяться, по-настоящему смеяться и не плакать.

– Я имею в виду, что у меня нет степени в области психологии или чего-то еще, поэтому я могу быть просто дезинформирована, но... что? Раздвоение личности? Дайте мне перерыв! Вы знаете, сколько парней будут использовать это оправдание, если ты оставишь этот скользкий путь? Это ловушка, как дикий огонь. «Дорогая, это был не я, черт возьми, это другой модник, это было мое альтер-эго».

Она объясняет это со смехом, а затем успокаивается, и серьезность ситуации возвращается в комнату.

– Что ты думаешь об этом Рейвен, ты самая старшая из нас? – несерьезно подшучивает Хилари.

Рейвен испускает то, что кажется очень необходимым вздохом, и кивает головой.

– Хорошо, я знаю, что это может говорить о моем возрасте, но, я помню, что видела эпизод с Опрой об этом психологе, который взял интервью у этой женщины, которая сказала, что у нее было пятнадцать... ммм... Я забыла, как она их называла... нет, это было другое слово. О, черт возьми, это проскользнуло в моей голове.

Я смотрю на глубокие морщины у нее на лбу, когда она делает вид, что в глубокой задумчивости.

– Изменяет? – предлагает Хилари.

– Да, точно! – взволнованно говорит Рейвен, как будто выиграла приз на игровом шоу.

Я удивленно повернулась к Хилари.

– Я смотрю много сериалов, – пожимает она плечами.

– Хорошо Энджи, ты та, кто тратит все деньги папы на ученую степень. Ты брала пару курсов психологии, не так ли? Посмотрим, чего они стоят, – шутит Хилари.

– Ладно, я признаю, что знаю немного. На курсах, которые я брала, это было одним из нарушений, которые мы изучали, и из того, что сказал мой профессор, этот диагноз, о котором по-прежнему очень много дискуссий в сообществе психического здоровья. Есть врачи, которые клянутся, что это реально, а другие считают, что это ошибочный диагноз ряда других заболеваний, включая шизофрению, биполярное расстройство...

– Хорошо, так это реально или нет? – перебивает Хилари.

– Как я уже сказала, общего мнения пока нет. Однако было проведено одно исследование, в котором фиксировались неврологические изменения, которые доказывали, что предполагаемые «изменения» или «альтер-эго» могли быть. Однако это могло быть связано с рядом факторов...

– Что ж, независимо от того, существует ли это «условие» или нет, вопрос заключается в том, есть ли оно у него? Посмотрим правде в глаза, шансы, что у него это... что? – воскликнула Хилари.

– Хилари, я не знаю. Я не его психиатр. Но некоторые из проявлений, которые показывал Кэл, те о которых рассказала мне Лорен... я бы не исключила это как вариант.

– Дайте мне передышку, – бормочет себе под нос Хилари.

– Эй, ты спросила мое мнение, и как ты мне отплатила? – резко ответила Энджела.

Я пальцами массирую виски. Этот разговор начинает казаться подавляющим.

– Дамы! – Рейвен перебивает их обеих, и они тут же замолкают, очевидно, понимая, что уровень моего стресса повышается. – Я не думаю, что кто-то из нас здесь квалифицирован, чтобы согласиться или не согласиться с комментарием Энджелы о реальности этой болезни, – говорит она, глядя на Хилари, которая отводит глаза от ее взгляда. Ее внимание сосредоточено на Энджеле. – И я думаю, что Энджела согласится, не зная специфики заболевания Кэла или... состояния Криса, она не может быть уверена, действительно ли у него есть это условие.

Энджела одобрительно кивает.

– Самое главное сейчас, это поддержать Лорен в том, во что она верит, и в том, как с этого момента она решит двигаться дальше.

Я поднимаю взгляд и замечаю, что все их взгляды обращены на меня. Рейвен протягивает мне руку, и я держу ее. Тетя сжимает ее, немного меня ободряя. Жест, сообщающий мне, каким бы ни был мой ответ, она рядом со мной, и сейчас это очень много значит для меня.

– Я не хотела им верить. Я не хотела верить ни одному из них, но когда мы были наедине. Это был не он. Это был не Кэл.

– Хорошо, дорогая, если это твое решение, я с тобой на сто процентов, и я буду рядом, чтобы поддержать тебя, – улыбается Рейвен и успокаивающе протягивает мне руку.

– У нас все получится, Лорен, – говорит Энджела, обнимая меня сзади. Мы все смотрим на Хилари, а она делает глубокий вдох и на мгновение кажется, будто она размышляет.

– Ты и Кэйлен – весь мир для меня, и я знаю, что для тебя это достаточно сложно, и я не буду нагнетать обстановку. Если ты справишься со всем этим, я не стану той, кто все усложнит, – говорит Хилари.

Она подходит и обнимает меня. Я вздыхаю, это был огромный вздох облегчения. Просто зная, что у меня есть поддержка близких людей, все выглядит не так плохо. Конечно, не так плохо, как час назад, но я так боюсь. Я так долго держалась за прошлое... не зная, что случилось с Кэлом, это было похоже на костыль, на который можно было опереться – и теперь его убрали.

– Как я притворюсь, что за последние несколько лет в моей жизни ни чего не произошло? – в отчаянье говорю я.

Энджела нежно берет мое лицо и поднимает его, так что я смотрю прямо на нее.

– Ты этого не сделаешь. Ты не притворяешься, что прошлого не было, но ты не останавливаешься на нем. Ты примешь прошлое, но больше не будешь жить им, – ласковым тоном говорит подруга, но слова ее непреклонны. – Ты решила смотреть в будущее и двигаться вперед, ты сможешь это сделать. Ты столько прошла, и ты споткнулась несколько раз, но не сломалась. Мы тебе этого не позволим! – говорит Энджела и немного приобнимает меня. – Ладно? – спрашивает она, и властность улетучивается с ее лица и появляется теплая улыбка, которую я знаю.

– Хорошо, – успокаиваясь, киваю я.

Она права. Я столько говорила о том, что буду двигаться вперед, но не делала этого. Это причина, по которой я все еще здесь. Везде, куда я смотрю, я вижу напоминания о Кэле, восторг, утешение и спокойствие для меня. И теперь в ложной надежде я не могу опираться на воспоминания. Я должна отпустить это. Я должна отпустить его и поверить, что будущее может занять место моего прошлого.

Глава 35

23 марта 2013 года

Прошло две недели с тех пор, как в моей жизни произошла катастрофа, с тех пор как я узнала, и познакомилась, и чуть не подралась с Кэлом... Крисом и женщиной, которую он любит. Женщиной, которая, к сожалению, каким-то странным и невообразимым образом будет мачехой моей дочери. Я стараюсь не думать об этом, или о том, как должна это принять. Я сказала, что согласна, и мой разум говорит, что я должна, но мое сердце и ум никогда не могли договориться ни о чем. Но с завтрашнего дня я согласилась, что вернусь в Мэдисон, чтобы Кэйлен могла встретиться с Крисом и его родителями, и все больше и больше думаю об этом. Сегодня я обрела уверенность, чтобы начать двигаться вперед. Тем не менее, забавно, когда вы пытаетесь двигаться дальше, но некоторые привычки из прошлого подкрадываются и окутывают вас.

С тех пор, как я узнала, что беременна Кэйлен, у меня не было и капли алкоголя во рту. Вообще-то, последний раз, когда я пила, это была ночь, в которую, скорее всего, и забеременела. В ту ночь я собрала свои вещи с бутылкой вина, решив оставить Кэла. Сегодня мне нужна поддержка, чтобы помочь упаковать его вещи, пытаясь быть согласной с тем, что он ушел.

Я смотрю на последнюю коробку, которую упаковала, остатки от всего имущества «Кэла», которые я смогла найти. Это первый шаг из тех многих, которых я делаю, чтобы попытаться «освободить» себя от него, хотя мысль об этом заставляет мое сердце разбиваться, хоть мои собственные слезы и душат меня, когда я собираю все вместе. Я продолжаю пытаться напомнить себе, что должна это сделать, что это ради Кэйлен, но как мне избавиться от чувства, что я в трауре? Я знаю, что прошло всего две недели с тех пор, как все это произошло, но когда почувствую, что все исправлено? Когда я смогу преодолеть все, что произошло? Когда я начну чувствовать себя немного менее онемевшей, чем днем раньше? Потому что теперь одна и та же дыра внутри меня становится все глубже, и то, что Энджела описывает это как способ вернуть мою жизнь назад, на самом деле, это как похоронить себя все глубже и глубже. Я сжимаю руки и глубоко вздыхаю. Я этого не вынесу.

Часами, собирая и упаковывая все его вещи, освобождая себя, я безуспешно искала, глядя на старые фотографии, пытаясь найти какой-то знак. Был ли какой-то секрет, скрытый за его глазами, что я не смогла разгадать? Я прокручиваю все разговоры, которые у нас были, пытаясь понять. Было ли что-то, что я упустила? Пытался ли он когда-нибудь мне рассказать? Было ли что-то, что я проигнорировала, что помешало бы мне быть здесь? В конце концов, я понимаю, что меня окружает прошлое, ложь, призрак человека, которого на самом деле никогда не существовало.

От этой мысли по всему телу у меня бегут мурашки, если бы я этому поверила, я бы не оплакивала человека, который все еще жив. По крайней мере, его тело живо. Я стараюсь не думать о том, где на самом деле Кэл. Что происходит со второй личностью, когда ее нет? Он полностью рассеялся, или он может видеть из-за глаз Криса? На первый взгляд, когда я бросилась на Криса и назвала его имя, мог ли быть где-то там Кэл? Мог ли он услышать, как я называю его по имени? Мог ли он меня видеть?