Текст книги "Клянусь, я твой (СИ)"

Автор книги: Полина Эндри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

16

Всё происходит в считанные секунды. Я подлетаю к ней и выбиваю из руки таблетки.

– Кимберли! Ты с ума сошла, что ты делаешь?

Она моргает, глядя на то, как разлетаются по полу таблетки, как они катятся в разные концы, создавая при этом звук, похожий на то, как если бы кто-то рассыпал зерна кофе. Ким смотрит на меня в полном замешательстве.

– Я хотела принять витамины. Что тут такого?

Тут раздается смех с порога. На миг у меня задерживается дыхание. Я зажмуриваюсь и качаю головой, помимо воли сам начинаю улыбаться. Да, кажется, понимаю, в чем дело.

– Элайна, – тут наши глаза пересекаются. Ее – блестят коварным весельем. Она обращается к Ким:

– Зато теперь я знаю, что ты с ним не пропадешь. Реакция получше любой реактивной ракеты, – девушка одета в милый наряд и с сумочкой на плече, хотя ещё пару минут назад на ней был обычный халат.

– Чао.

Элайна уже уходит, помахав пальцами на прощание, но тут мое внимание привлекает упаковка таблеток. Я беру ее со столешницы, не прочитав название, но успев увидеть надпись – «экстренный контрацептив».

– Дай сюда, – Кимберли вырывает у меня пачку и вытягивает блистер. Я смотрю на нее, как она нажимает пальцем и оттуда выпрыгивает белая округлая таблетка.

– Это… То, что я думаю?

На миг мой голос запинается и становится глуше, он звучит словно из-под земли. Я сглатываю, у меня перехватывает дыхание.

– Да, да, и не смотри на меня так, – Кимберли отворачивается, запивая таблетку водой. Глотнув из стакана, она небрежно бросает пачку и ставит его на стол. – Второго раза я не вынесу, – думая, что я не слышу, тихо бормочет она, уходя.

Я стою в шоке. Пару секунд смотрю на таблетки, не думая ни о чем и не чувствуя под пальцами их веса.Тут я бросаю их на стол и бегу за ней, хватаю за руку и резко тяну на себя. Кимберли всхлипывает и утыкается лицом прямо мне в грудь. Ее руки соединяются за моей спиной, ее слегка перетряхивает, она плачет.

Я обнимаю ее, мягко поглаживая, и шепчу в волосы, едва узнавая свой внезапно севший голос:

– Я не знал, Ким. Я ничего не знал. Он не сказал мне. Ни слова. Только то, что ты выходишь за Стэна.

– Я ведь говорила, что люблю только тебя, – раздается её заглушенный голос. Я чуть отстраняюсь и обхватываю лицо Ким своими ладонями, поднимаю так, чтобы видеть ее глаза, и осторожно говорю:

– Мы оба были юными и глупыми. Сейчас мы повзрослели. Все в прошлом, Ким.

– И любовь тоже.

– Нет, – я твердо отвечаю. – Я всё обдумал. И я хочу склеить. Ким, я люблю тебя.

Пять лет назад, наверняка, услышав от меня эти слова снова, Ким бы расцвела, она бы подарила мне поцелуй и улыбалась, улыбалась, улыбалась. Но сейчас от нее раздается короткое и прохладное:

– Только ты не учел мои чувства.

– Ты же тоже любишь меня, разве нет?

Несмотря на твердость в моих словах я понимаю, что они кардинально расходятся с мыслями, и я чертовски, до ужаса не уверен в этом. Если она скажет «нет», я прямо сейчас, прямо здесь вот в эту минуту сдохну от боли.

– Люблю. Наверное. Но иногда этого мало. Пять лет назад мне было достаточно, сейчас… Не знаю, наверное я повзрослела.

Кимберли отводит взгляд, неловко убирает мои ладони и отступает, создавая между нами дистанцию. Я делаю вид, что меня не задело это.

– Мы ведь оба оказались жертвами. Мы оба… – я с отчаянием смотрю на нее. Это сделали твои родители. Они разлучили нас, – мои глаза досадно прикрываются. – Пять лет… Пять лет я думал, что ты меня предала. Не мог тебя простить.

– Я тоже.

– Ким, – я порывысто делаю шаг, наклоняю голову и безошибочно нахожу ее ладошки. Наши лбы легко соприкасаются. Я истово шепчу: – Я буду здесь. Если ты захочешь… В общем, вот, это ключи от моего номера, – я отстраняюсь, вкладывая в ее маленькую ладонь нагретый от моей кожи металл, ощущая ее слабое шевеление. – Он рядом, через одну дверь, никуда не нужно идти и спрашивать.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее. Кимберли опускает голову, несколько мгновений она смотрит на ключи, и я понимаю, что мне жуть как хочется узнать, о чем она думает.

– С кем ты оставил Оливию?

Я скрываю в голосе удивление:

– Ей десять лет. Она уже достаточно взрослая, чтобы остаться на одну ночь одной.

– И как ты ей это объяснил? – тут Кимберли поднимает голову и я вижу в ее глазах небольшую путаницу и грусть.

– Сказал, что отправляюсь завоёвывать твое сердце.

– И она…

– Поддержала, – я выдыхаю, видя, как в ее взгляде появляется невероятное облегчение, словно она ожидала услышать как минимум нецензурную брань в свою сторону. – Чтобы ты знала, она сама чуть не вытолкнула меня из дома. Я же говорю, Ким, она обижена, но она любит тебя.

Кимберли ничего не отвечает. В наступившей тишине наше молчание не кажется тягучим и напряжённым. И перед тем, как я окончательно ухожу, я вижу несмелую улыбку на ее губах, вряд ли незаметную другим, и понимаю, что я не ошибся. Оливия уже давно прочно засела в сердце Ким и никакие года, обстоятельства и преграды не смогли отнять у нее эту любовь.

17

Наверное, это была плохая идея.Очень плохая.

Броситься в омут с головой, потерять рассудок и самого себя, наплевав на все жизненные установки, которым следуешь годами – в этом весь я, чего уж лукавить. Решение всегда даётся просто, если ты идёшь за зовом сердца. Не знаю, хорошо это или плохо, но бояться последствий – это не про меня.Я знаю, что если Ким отвергнет меня, я сам себя возненавижу до такой степени, что будет противно смотреть в зеркало и слышать собственный голос.Плевать.

Я был другим, пока на меня не посмотрел скрытый мир, в котором плясали вихри безумия и неограниченной свободы. В этом мире другая нравственность и другие заповеди, и я впервые не считаю, что он неправилен. Этот мир посмотрел на меня спустя пять лет через омут пронзительно-серых глаз, он собрал меня по кусочкам, вылепил заново и сделал живым. И я думаю, откуда в ней это берётся – такая безусловная, необозримая властьнад моим самообладанием? Почему я словно с цепи срываюсь всякий раз, когда она попадает в поле моего зрения? Почему нешуточные ледяные мурашкипробегают по моему затылку, стоит мне услышать её голос? Почему мне так хочется прямо сейчас ворваться к ней в номер?..

Я знаю, что дал ей время «на подумать». Что сам хотел, чтобы она решила, нужны ли ей эти странные и болезненные отношения с таким как я, когда вокруг есть и всегда будут другие мужчины, жадно пускающие слюни на мою Ким. И я без зазрения совести и без капли вины скажу, что я готов разорвать им пасть и хладнокровно убить только за один похотливый взгляд в ее сторону.

Так что бы сказала Ким, если бы знала об этом? Прошептала бы когда-то хоть раз «я люблю тебя», глядя в глаза монстру, который смотрит на неё из тьмы своего гнусного распутного одиночества? Но она не знала. Возможно, поэтому впустила меня в себя прошлой ночью, позволяя моей яростной похоти взять своё. Я уговаривал себя, что это она всё решила – она сама пришла ко мне домой, но внутренний голос в голове не вырвешь из динамика: не приди она ко мне вчера вечером, я сам бы пришёл к ней этой ночью. Или завтра. Или в какой-нибудь другой день, поджидая ее с очередного гребаного интервью, как самый настоящий маньяк, я бы выследил ее и загнал в ловушку.Я знаю, что дал ей время «на подумать»…

Долгие пронзительные гудки без ответа почти не тревожат, в моей голове нет мыслей, а голос звучит словно чужой.

– Алло. Я остался в отеле. Может мне вернуться?.. Точно сама справишься? Хорошо. Тогда оставь ночник включенным и можешь включить свой любимый звук на Дискавери. Ещё можешь взять мое одеяло и обложить кровать, так тебя точно никакой монстр не достанет. Я приеду, как только смогу. Завтра у тебя опять утреннее занятие, я постараюсь вернуться и… О, ну ок, я опять виноват. Конечно же, ты взрослая и самостоятельная и ты можешь доехать на занятие на автобусе. Да, и тебе спокойной.Сестрёнка.

Полумрак спальни прорезает тонкая полоска одинокого светового луча от уличного фонаря, она тянется по стенам, вскарабкивается на потолок, по пути освещая плавно колышущиеся занавески, широкую балку карниза и потолочныйсветильник.

Я прикрываю глаза и вслушиваюсь в звуки, доносящиеся с улицы, плавно перетекающие в собственные доносящиеся изнутри голоса. Что-то, нашептывающее мне из древних глубин разума. Пора посмотреть правде в глаза, – она нужна мне гораздо больше, чем я ей…

В этот вечер я ждал её, но она так и не пришла.

18

Я не хочу открывать глаза, мне и так хорошо. Откуда-то доносится птичий щебет и далёкий шум проезжающих по шоссе машин. Солнце греет голову, оставляя обманчивое ощущение тепла и заботы. Кажется, я высыпался уже так давно, не считая вчерашнего утра.Вся эта затея уже кажется мне глупой и лишённой любого смысла. Если бы я знал, какого это на самом деле, сидеть и бездействовать, пока она находится всего в паре дверей от тебя, то ни за что бы не согласился на подобную авантюру. Я думал, чем ближе буду находиться к ней, тем легче мне будет. Видимо, ошибался. Дьявол, как же я хочу к ней. Но я дал себе слово.

Проходит час от холодного утреннего душа, когда я, небрежным жестом вздернув ворот рубашки, тяну дверь на себя. В коридоре пустошь – несмотря на уже достаточно позднее утро, плавно перетекающие в обед, людей нет, словно все вокруг вымерли, хотя я всё-таки встречаю несколько гостей уже в самом конце коридора.

Я спускаюсь по лестнице, игнорируя сворачивающих за мной головы женщин и даже мужчин. Безумно. Безумно хочу увидеть её. Я титаническими усилиями заставляю себя пройти мимо ее номера, бесшумно двигаясь навороченными стеклянными ступенями. Фойе встречает меня скучающим видом охранника, сверкающим светом серебристых люстр на потолке и милым щебетанием администратора, вещающей о правилах отеля и пожеланий хорошо отдохнуть новоприбывшему гостью.

– Утро доброе, – я подхожу к стойке, когда гость отлучается, незаметно уходя в тень. – Скажите, девушка из тридцать второго сегодня уже выходила из номера?

Девушка за стойкой недоверчиво косится на меня, метнув взгляд к охраннику. Для убедительности я нехотя растягиваю губы в улыбке. Получается прескверно, знаю. На ее месте я бы ни за что не доверил эту информацию такому, как я.

– Боюсь, она даже не приходила. Со вчерашнего вечера.

Что-то застревает у меня в горле. Вены заполняет липкий ужас и непонимание.

– Ким не пришла ночевать в номер?Моя Ким?– искреннее потрясение в моем голосе заставляет девушку растерянно переглянуться с охранником.– Как это не приходила? Вы уверены, что говорите сейчас о той девушке?

Я все же сбавляю тон, слыша откуда-то сверху заглушенный стук каблуков. Что-то заставляет меня обернуть голову.

– Ким! – я с облегчением выдыхаю, потому что вижу ее, как она спускается лестницей вниз. Вся такая красивая и солнечная, и с улыбкой на лице.Я жадно обвожу ее взглядом, не задумываясь, подхожу к ней. От одного лишь ее появления все плохие мысли будто растворились, я беру ее ладони и улыбаюсь, ещё сам не представляя, что можно сказать.

– Ким, я…

– Наверное, так будет правильнее, – ее мягкий голос обрывает меня, что-то мягко проскальзывает в мою ладонь. На мгновение у меня перехватывает дыхание, но потом понимаю, это – мои ключи.

Я застываю в шоке, мой голос куда-то пропадает, а слух словно заглушили. Откуда взялся этот звук, напоминающий глухую трель? У меня звонит телефон. У меня звонит телефон и когда я понимаю это, я с немым укором разрываю наши руки и тянусь в карман, отвернувшись в сторону.

– Алло, – мой голос сухой и лишенный чувств, словно его пропустили сквозь вату. – Что-что она сделала? Ладно, скоро приеду.

Я с каким-то остервенелым чувством нажимаю на отбой. Я чувствую, как ее теплая ладошка осторожно обхватывает мое запястье. Теперь Ким смотрит на меня встревоженно.

– Что-то случилось? – спрашивает она своим мелодичным голосом. Я с непроницаемым видом киваю.

– Оливия подралась с мальчиком. Преподавательница говорит, чтобы я приехал забрать ее.

Ким тихонько охает, от неожиданности выпустив мою руку. Пару мгновений ее взгляд блуждает по моему лицу.

– Что ж, тогда езжай, – на лице ее отстраненная улыбка.

С меня словно свинцовый лист слетел и я вдруг понимаю, что всё впустую. Может быть, я ошибся. Может быть, она действительно и близко не чувствует того же, что и я. Я с досадой отворачиваюсь, прикрыв глаза так, чтобы она не видела, но она хватает меня за руку.

– Кейн, погоди.

В ее глазах – какая-то недосказанность, ее нежная рука крепко держит мою. Наши взгляды встречаются и мне кажется что проникают друг в друга чуть глубже, чем следовало. В её – сомнения, какие-то тайные мысли. Я вижу, как она хочет высказаться, хочет что-то мне объяснить, и она почти близка к этому. Но в этот момент в мою голову, слух и рецепторы проникает чужой голос, на миг перекрывающий все звуки помещения.

– Ким, ты идешь?

Кимберли застывает без движения, словно он ее ошеломил не менее сильно, чем меня. Я вижу, как ее глаза осторожно метнулись за мою спину, с губ слетает небольшой выдох и недавнее сомнение стирается, уступая место неловкой улыбке. Кимберли осторожно выпускает мою руку.

– Прости, – со смущением и даже мягкостью говорит она и это последнее, что я слышу в свой адрес перед тем, как она уходит. С ним. Звук ее каблуков отдает эхом по помещению, создавая вакуум в моей голове.Я оборачиваю голову и смотрю ей вслед в немом шоке и потрясении, видя, как она идёт к нему, ожидающему ее возле стеклянной двери, по-джентельменски приоткрывая для нее.

И я узнаю этого мужчину. С густыми русыми волосами, холодно-серыми глазами и с камерой в руках… Который подвез ее вчера ко мне домой.Он открывает перед ней стеклянную дверь гостиницы, Кимберли выходит и садится к нему в машину на переднее сидение. А затем они вместе уезжают.

19

Господи, почему этот долбанный свет так режет глаза?Со злостью захлопываю козырек над сиденьем, я глотаю воздух и запускаю пальцы в волосы, и изо всех сил вдавливаю в педаль газа.

Черт, я обещал себе!

Я хотел, чтобы она никогда не узнала, насколько я люблю ее, потому что такая любовь похожа на безрассудное безумие, от которого я сам в ужасе, но она, пожалуй, даже и не догадывается об этом. Я не знаю, как она могла смотреть в мои глаза и не видеть в них шипящие котлы ада, потому что я более чем готов убить этого ее дружка, нагло забравшего ее прямо из-под моего носа. И я сейчас не шучу. Стоит представить, чем он там занимается с Ким, моей Ким… Я не могу произносить это даже мысленно, – мой позвоночник скручивает в морской узел и дробит сухожилие.

Вчера… Вчера ночью она снова вернула меня к себе. Когда я уже отчаялся, она дала мне то, чего я не нашел ни в одной девушке. Спасение. Но сегодня я снова увидел в ее глазах сомнение, а еще страх и недосказанность. Можно списать это на обычную женскую неуверенность, но я очень хорошо ее знаю. Она хотела, чтобы я отступил, чтобы сдался и оставил ей в покое.

Любимая моя, ты думаешь я в состоянии сделать это?

Что же мне делать? Гнаться за ней как ума лишенный или дать ей свободу, отпустить и разрешить встречаться с другими мужчинами? Я полностью твой, Ким Уильямс, но захочешь ли ты после всего пережитого быть только моей, вот в чем вопрос?

Я с опозданием успеваю заметить, как вылетаю на перекресток, а на старом висящем светофоре горит красный свет. Я мастерски выкручиваю руль, успевая пронестись вперед и слышу за собой гневные сигналы и ругательства водителей. Если бы вы знали, насколько мне плевать. Слепая ревность вперемешку с адреналином берут контроль надо мной. Я хочу гнать вперед, пока у меня не кончится топливо. Но я не могу.Размашисто влетев в парковочное место, я чуть не сбиваю статую стоящего в стороне детского гномика, я выхожу и хлопаю дверцей. Я скрываюсь от солнца, немного закидывая в сторону низ пиджака и нахожу глазами искусственно-белые двери с вывеской наверху. На ней изображена надпись «Kids Dance Studio» и в изысканной позе нарисована пара танцоров. Танцевальная студия для детей расположена на первом этаже многоэтажки, что кажется мне самым правильным вариантом для малышни.

Когда я тяну дверь на себя, меня встречает шум и гул, воздух полон тонких перекрикиваний и отстукиваний каблуков по полу. Детей не менее пятнадцати, они репетируют, время от времени девочки спорят с партнерами, но Оливии я нигде не вижу. Здесь ко мне приходит понимание, насколько это, вероятно, непросто. Я вижу под левой стенкой расположенные вдоль лавочки для ожидания, на центральной стене расположено одно большое зеркало, чуть дальше видны раздевалки.

– Мистер Тернер! – я слышу голос, как он зовет меня, вращаю голову и вижу, как ко мне навстречу вскакивает молодая девушка со стройной фигурой. Она одета в закрытый топ, плавно перетекающий в длинную танцевальную юбку и обувь для бальников на маленьком каблуке. Темно-каштановое пламя ее волос, убранных в высокий пучок на затылке, не может перетянуть внимание от испуганно приподнятых бровей, она идет встревоженным шагом ко мне, делает глоток воздуха и поджимает губы, как рыба на суше.

20

Учительница молодая. Хрупкая и среднего роста, – да и я не сразу ее заметил в толпе маленьких бравых танцоров. Помню её, видел месяц назад, когда отдавал Оливию на бальные танцы и договаривался об оплате. Такая девушка сразу бросается в глаза, – ее можно описать как незатейливая правильная красота.

– Как хорошо, что вы приехали… – девушка говорит искренне и с таким явным облегчением. Ну хоть кто-то рад меня видеть. – Родители мальчика хотели звонить в полицию, а вы единственный родственник Оливии, полагаю, вам и так непросто одному справляться с ребенком. Я их отговорила, но думаю, Оливии лучше перевестись в другую группу, можно записаться ко мне днём или же в вечернее время…

Я чувствую, в каком напряжении сведены мышцы у меня на руках, как медленно нагревается, двигаясь артериями нетерпеливое раздражение.

Полиция, твою налево. Этого мне ещё не хватало.

– Я пыталась ей помочь, всячески уговаривала и просила, но она не захотела принимать мою помощь.

Да, что так на нее похоже.

С сокрушительным выдохом я мотаю головой по сторонам.

– Где Оливия? – вот что меня действительно и в первую очередь интересует, я слегка прочищаю горло, понимая, что мой голос чуть загрубел.

– Пошла в туалет смывать кровь.

Тут я останавливаю на девушке весьма недвусмысленный взгляд, на что Бриджит улыбается мне той самой успокаивающей улыбкой.

– Не волнуйтесь, она почти не пострадала. Могу вас заверить, что мальчику досталось гораздо больше, – она тихо оборачивается и быстрее чем я понимаю звук скрипящей двери, по комнате плывет ее в меру громкий голос: – Оливия! Иди сюда, за тобой брат приехал, – с плавно перетекающей мягкостью завершает она и теперь я нахожу глазами свою сестру.

Оливия прикрывает за ручку дверь уборной, бросает взгляд к уже превратившейся в настоящий балаган репетицию на заднем фоне и направляется к нам. Поравнявшись рядом с учителем, тепло опустившей руки ей на плечи, она неуверенно косится на меня. Непривычно молчаливая и угрюмая, малышка не отпускает в мою сторону ни слова.

Я присаживаюсь на корточки, некоторое время рассматривая ссадины и подтёки на ее левой скуле, выбитые из пучка волосы и синяк чуть выше локтя. Ещё у нее разбита левая коленка. Когда наши глаза пересекаются, Оливия уводит свои в сторону.

– Скажи мне, кто это сделал, и он больше даже в мыслях не подойдёт к тебе.

Молчит.

– Оливия, – мой голос становится строже, я понимаю, что давлю на нее, но по-другому тут не получится. Лицо мое при этом ничего не выражает. – Скажи мне имя этого мальчика.

И снова молчание. Кажется, я начинаю закипать.

– Ладно, – выдыхаю я тоном, не предвещающим ничего хорошего. Жестом нетерпеливого раздражения я веду плечом и слишком резко поднимаюсь на ноги.

– Мисс Бриджит, это же происходило на ваших глазах, – я пытаюсь быть не слишком грубым, но сам не успеваю понять, когда тон моего голоса выходит из-под контроля: – Неужели не было способа предотвратить драку? В конце концов, вы не только учитель, но и воспитатель, и ваша прямая обязанность в первую очередь следить за детьми и за тем, чтобы они здесь не поубивали друг друга. Чему вы можете их научить с таким подходом да и ещё в таком молодом возрасте?.. Вы не способны элементарно уследить за детьми, я уже боюсь даже подумать, чем вы тут занимаетесь, пока родители наивно полагают, что отдали своих детей на танцевальные занятия?

Я знаю, что перегнул. Знаю.

Ещё я знаю, что она хороший учитель. Оливия часто нахваливала ее, демонстрируя мне новые выученные «па» или «плие» и прочие танцевальные связки, а я не привык подвергать сомнениям слова сестры. Но сейчас я не могу с этим ничего поделать, – жгучая ревность наполняет вены и сухожилия, она растирает в порошок все мое самообладание. Телом я здесь, но мыслями и сердцем далеко. А потому не сразу замечаю лёгкое перетряхивание ее плеч, тихий всхлип неожиданности и выступившие в отведенных в глазах слёзы.

Прекрасно. Молодец. Довел девушку до слёз. Как ей теперь после такого собственно продолжать занятие?.. Но я слишком взбудоражен, меня ведёт неодолимая ярость, а потому я и не сильно задумываюсь об этом, даже не удосужившись извиниться.

– Поехали домой, – хмуро бросаю я, беру малявку за руку и увожу.