Текст книги "Клянусь, я твой (СИ)"

Автор книги: Полина Эндри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

64

Дорога под нами пролетает со скоростью света. Звуки суетливого города режет рёв автомобиля, и в какой-то момент Кейн сворачивает с окружённой лесами дороги и выныривает на шоссе. Я словно парализована. Гул разгоряченного двигателя постепенно стихает, и слух наполняет звучание лесной тишины.

– Я ничего не понимаю, – подаю голос я, рассматривая свое хмурое отражение в оконном стекле, когда мы выходим на очередной поворот. Я поворачиваю голову к Кейну и тут я уже готова завыть от отчаяния. – Ты сказал, что скоро обо всем расскажешь, но мы едем уже больше часа к черту на куличиках! Ты можешь мне наконец объяснить, куда и зачем ты меня выдернул посреди белого дня в халате и тапочках?..

– А вот это, Ким, вероятно, лучше объяснит тебе моя любовница, – спокойно отвечает мне Кейн. Рука ловко провернула рулевое колесо и его глаза хитро блеснули в свете солнца. У меня рот отвисает от такого вида дерзости.

– Мы приехали, – голос Кейна поразительно спокоен и глух, поменявшись в мгновение ока.

Я поворачиваю голову вперёд и вижу, что мы и правда приехали. Я вижу. Вижу маленький одноэтажный домик с небольшим заборчиком у озера, уток, плавающих в пруду и лесную лужайку. Где-то вдалеке журчит маленький голубой водопад. Его воды отражаются бликами в солнечном свете, и это похоже на маленький волшебный оазис, спрятанный в тени лесов и голубого неба. Да, я вижу. Но по прежнему ни черта не понимаю. Я выхожу из машины и громко хлопаю дверкой, не сумев скрыть раздражение.

– У нас какая-то изощрённая развлекательная программа? – я развожу руками, глядя на то, как он с загадочно-перекошенной улыбкой приближается ко мне, и злюсь ещё больше. – Что это за место, Кейн? Здесь ты прячешь всех своих любовниц?

А он уже вовсю улыбается.

– Ким, послушай, я и вправду был скотиной в последнее время и мало уделял тебе времени. Твоя обида на меня вполне обоснована, хоть и все, что ты говоришь полные глупости. Но я хочу сказать, вот что бывает, когда…

– МАМА!!!

Крик Оливии на мгновение перекрывает все звуки улицы, и на какой-то безумный миг в моём сознании повисает тишина. Кейн смотрит на меня, застывшую в неподвижности, как скульптура на постаменте. Он решает воспользоваться моим замешательством и подходит ещё ближе, мягко приобняв меня за плечи. Его взгляд завораживающий, прожигающий и… такой теплый.

– Я сказал, что ты говоришь глупости, потому что не представляю, как вообще тебе это могло прийти в голову. Причина моих поздних возвращений и отстраненности была вовсе не в том, что я тебе изменяю. Ким, я не знаю, каким надо быть подонком и сволочью, чтобы изменить тебе. Впрочем, ты сама всё скоро увидишь.

Он сбрасывает руки с моих плеч и отступает, на мгновение наши взгляды встречаются и я уверена, что в моих глазах читается растерянное «что происходит?» так отчётливо, как белый день. Кейн берет мою руку и ведет за собой, вот только я все ещё парализована, мои мысли скованы и сердце просто перестало биться.

Сначала я вижу рыдающую белугой Оливию, стирающую пальчиками слёзы с лица, я вижу женщину, склонившуюся над малышкой, гладя ее голову, она что-то шепчет ей. Я вижу, как цепляется Оливия за ее длинную юбку и пока не могу отойти от осознания, которое волнами-цунами затопило мой разум. Кейн подходит к ней ближе и все, что происходит дальше, не сразу вмещается в моей окутанной белесой дымкой голове.

–Мама.

–Сынок.

Он с улыбкой наклоняется к ней и она дотягивается губами до его виска, а потом я вижу, как они обнимаются. При всем при этом, он так и не отпустил моей руки и не ослабил хватку, когда отстранился.

– Это Ким. Кимберли, моя любимая. И моя будущая жена.

То, с какой нежностью он произнес эти слова, не сразу помещаются в моей голове. Ущипните меня кто-нибудь, потому что я наверное сплю!

Глаза женщины впервые обращаются на меня и у меня захватывает дух, когда наши взгляды встречаются. Я впервые вижу её добрые и голубые, как у Кейна глаза. Ее мягкие черты лица, светлые волнистые волосы, её женственное телосложение и теплую улыбку, только теперь её взгляд не скорбящий и полный грусти, а весь светится. Мне кажется, или в глазах ее стоят слёзы?

И я понимаю, он всё-таки сломал клетку.

Мой Кейн, который и слышать о ней ничего не хотел, а теперь я вижу, с какой теплотой и трепетом он смотрит на свою мать. Этому есть только одно объяснение: он простил ее и принял в свою жизнь. Где-то в глубине души я всегда верила, что Кейн не такой. Что его высокие цели и благородные помыслы в который раз возьмут верх над человеческой несовершенностью. Вопреки расхожим мнениям, что люди не меняются, поскольку вся жизнь их похожа на одну сплошную игру, полную самых разных переживаний и ведомую на поводу у одних лишь эмоций, иногда мы способныпоказывать пример поистине безграничной доброты и доблести. А ведь правда оказалась куда более проще. Он был все это время с матерью. Он вернул Оливии мать. Мало кто сможет, переступив через себя, обиды и жизнь, которая обернулась ему сущими проблемами, простить человека, который стал тому причиной. Это поступок, который не каждому под силу.

– Так что ты скажешь на это, Ким? – голос Кейна выныривает из глубин моего разума, как пение птиц из лесной чащи. Я с удивлением отмечаю, что настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, когда он отвёл меня на несколько шагов в сторонку.

Я бросаю взгляд на щемящее воссоединение дочери и матери и улыбаюсь сквозь слезы.

– Я горжусь тобой, – тихо произношу я. Кейн смотрит на меня тем самым обезоруживающим взглядом, а затем он тянется и обнимает меня.

– Ким, – шепчет он мне над ухом, легенько целуя там, и отстраняется. Его голос проходится по моему телу тихой вибрацией и я понимаю, что как же я скучала по нему. – Ким, я должен уехать. Послушай, я не просто так вас сюда привез. Дочь Блейка похитили. Я должен помочь ему найти её. Ни о чем не переживай, мама о вас позаботится.

И я так легко его отпустила, потому что и вправду смысл его слов нашел меня гораздо позже. Я стою, как завороженная. Слушая гул его автомобиля и пение птиц издалека, я поворачиваю голову и смотрю на его мать. Шепча что-то на ухо Оливии, она встречает мой взгляд и улыбается мне, а я смотрю на нее и могу думать только об одном. Ну что же, пришло время познакомиться с ней. Когда-то у моих родителей с Кейном создалась некая обоюдная взаимная нелюбовь, оставшись с ними на долгие года, но может быть... у меня все получится куда лучше?..

65

Настал поздний вечер, старинные напольные часы в комнате пробили одиннадцать, за окном непроглядная темнота разрежается слабыми бликами луны, а в комнате стоит неясная полутьма, сопровождаясь слабым потрескиванием горящих свечей. Даже измученный вид Оливии, бесперебойно прорыдавшей несколько часов подряд и вконец уснувшей на коленях матери, не может отвлечь меня от назойливых посторонних мыслей, разъедающих моё сознание изнутри. Пустой дом отдаётся неестественной тишиной. Мои шаги по паркету разносятся негромким шелестом, едва ли перекрывая тиканье настенных часов.

– Ну где же он?

Я не знаю, что хуже всего в этой ситуации, слышать бесконечное «абонент недоступен» или долгие протяжные гудки, которые так и остаются без ответа, в итоге перенаправляя меня на автоответчик. Телефон, то и дело норовит выпасть из моих трясущихся пальцев, так что в конце концов мне приходится сжать их в кулаки и накрыть рукавами рубашки, чтобы унять дрожь. Одежда душит меня, перед глазами плывёт туман, в просторной комнате так отчаянно мало кислорода. Там, за серыми окнами, мне снова мерещатся смутные тёмные тени. Потянуло внизу живота, в голове резко закружилось. Мне кажется, я проваливаюсь куда-то вниз. Проходит целая вечность, целая жизнь в бездне отчаяния, и на моё плечо опускается чья-то рука. Касание ласковое и очень осторожное.

– Кимберли, тебе нехорошо? – голос Амалии мягок и встревожен.

Я не могу заставить себя поднять голову и вытолкнуть слова из горла. Всё, на что меня хватает, – лёгкое мотание головой. Голос становится слышен чуть чётче – женщина склонилась ко мне и шепчет в ухо:

– У тебя что-то болит?

Снова отрицательный кивок.

Она выпрямляется и мягко поддерживает меня за плечи, помогая приподняться.

– Дорогая, думаю, тебе нужен отдых. Идём со мной, я тебе постелю в своей спальне.

Когда она пытается взять меня под руку, в ободряющем жесте коснувшись моего плеча, я почти что не сопротивляюсь, бессмысленно перебирая ногами. Слабость сковывает мое тело, мешая сделать шаг.

Да уж, не получилось у нас с ней знакомство так, как я бы этого хотела. Мы не встретились за обычным семейным ужином, как это происходит у обычных пар. Нас свела судьба именно тогда, когда Кейн оказался в относительной опасности, а я тихонько схожу с ума от страха потерять его.

– Это моя спальня, – щёлкнув выключателем, Амалия приглашает меня в свои скромные апартаменты. – Тут ты можешь как следует отдохнуть, а мы с Оливией поместимся на диване.

Я молча наблюдаю, как она застилает кровать, запихивая одеяло с подушками в свежие наволочки, смотрю на выверенные и ловкие движения и понимаю, что сейчас я бы даже подушку поднять не смогла, – настолько сильно трясутся от перенапряжения мои руки. Я смотрю на женщину, называющую себя матерью Кейна и понимаю, что не вижу в ней ни капли от человека, который мог бы поступить настолько низко произношению к своим близким. Если бы я не знала всей правды, я бы ни за что не поверила, что эта женщина когда-то предала своих детей ради мнимых развлечений и алкоголя.

– Вы совсем не переживаете? – удивлённо спрашиваю я, поскольку за весь вечер действительно не заметила ни одного эмоционального всплеска или слёз, как это было у меня. Амалия улыбается мне кончиками губ.

– Конечно, я волнуюсь, – ее улыбка растягивает губы в тоненькие полосочки, покрывая их уголки неглубокими морщинами. – Но о тебе я беспокоюсь больше, дорогая. Кейн мне рассказал, что ты беременна и поверь мне, он очень раскаивается из-за того, что заставил тебя огорчиться. Должна тебе признаться, это я во всём виновата. Я попросила ему ничего тебе пока не говорить о нашем общении. Когда он сегодня привёз вас ко мне, честно говоря, я была в шоке. Ведь он так переживал из-за Оливии… Но да ладно. Просто поверь мне на слово, ничего страшного не происходит, ты не должна так переживать. Я почти что уверена, что худшее уже позади и скоро он вернётся. А ты пока постарайся уснуть. Спокойной ночи, дорогая. Если что, зови меня, не стесняйся.

Отпустив мне немного неловкую улыбку, за которой я все же рассмотрела тень беспокойствия, Амалии ничего не остаётся, кроме как уйти к проснувшейся и вновь не на шутку взволновавшейся Оливии.

Я не понимаю. Я правда ничего не понимаю. Поэтому просто стою, как глупая статуя и смотрю, как медленно закрывается дверь. Как быть? И может, я бы отчасти хотела послушать ее совета, правда не переживать, но серая дубовая дверь дома так и смотрит на меня с мрачным ожиданием неизбежной беды.

66

Ночью мне становится плохо. Часа в два я просыпаюсь в темноте комнаты от глубокого чувства тошноты и с ломотой во всем теле и понимаю, что мне все же каким-то образом удалось уснуть.

Я кидаю взгляд на часы у кровати.

Три двадцать пять.

Понимаю, что все равно больше не сомкну глаз. Толкаю дверь наружу, слышится слабый треск догорающей свечи и мне открывается странная картина.

– Кейн? – я вижу склонившегося над диваном человека и пока не понимаю, не ошиблась ли я. Человек выпрямляется, глядя на то, что скрыто от меня за широкой спинкой, и пока что не видит меня. – Кейн!

Я уже бегу на всех парах и чуть не сбиваюсь с ног, повисая на нем, обнимаю так крепко, что от силы этих объятий хрустят мои пальцы.

– Ким, – я чувствую прерывистый выдох мне в волосы и кроткий поцелуй за ушком, и чуть не падаю в обморок от облегчения, когда мне в уши вливается знакомый бархатный голос.

– Боже, ты вернулся…

Трепетя от волнения, я тревожно оглядываю его на наличие ушибов и понимаю, что мое предчувствие меня подвело. Пока не слышу чей-то протяжный вздох позади. Я застываю статуей, напрягаясь всем телом до самых кончиков пальцев, медленно оборачиваюсь и охаю. На диване лежит молодая девушка то ли без сознания, то ли находясь в глубоком сне.

– Это…

– Дочь Блейка.

– Господи. Она…

– Жива, Ким. Она жива, – его ответ получается с таким явным облегчением, что я невольно затаиваю дыхание, поднимаю голову и вижу, что Кейн смотрит на меня неотрывно.

Я стою в шоке, глядя на абсолютно неподвижную фигуру и не могу прийти в себя. Мне казалось, что она должна быть гораздо младше. Но я вижу вполне сформировавшуюся взрослую девушку с каштановыми волосами, хотя и знаю, что ей точно меньше восемнадцати. Или нет? Я чувствую подступивший к горлу ком, когда замечаю синяки на ее лице и руках. А она красивая… И очень похожа на своего отца.

– Где Блейк?

– В отделении. Разносит в пух и прах обидчиков дочери и закрывает вопросы по поводу похищения. И избиения, – последнее слово Кейн выдыхает низким голосом и я невольно застываю, видя как он качает головой, невесело растянув уголки губ. – Ну и ночка…

Открываются двери и с кухни выходит Амалия с пластиковой миской под боком и повязками, которыми обычно ухаживают за больными.

– Дорогой, я тут приготовила компресс, чтобы сбить жар, у нее должно быть обезвоживание. Кимберли, тебе не стоит переживать, девочка просто крепко спит.

Я как никогда чувствую, как терпнет моя кожа от мурашек, руки Кейна легко ложатся на мою талию и я слышу позади мягкий шепот на ухо:

– Мама с Оливией перебрались на кухню и легли на кушетку. Ты не волнуйся, Ким, она присмотрит за Сарой, пока я… – Кейн ненадолго замолкает, явно подбирая слова. – В общем, пока меня не будет.

Я с удивлением отстраняюсь от него.

– В смысле, пока тебя не будет?

Он осторожно сглатывает, предусмотрительно выставляя руки:

– Ким, ты только не злись и главное не волнуйся…

– Ты опять собираешься куда-то уйти? Боже, – я прикладываю ладошку ко лбу, признаться, меня уже всю перетряхивает и я едва сдерживаюсь.

– Ким. Ким, успокойся. Ничего страшного не происходит. Я поеду в отделение, чтобы помочь Блейку, а потом он заберёт Сару домой.

Его лицо сейчас – само убеждение и я понимаю, что он говорит правду, поэтому слабо выдыхаю:

– Ладно. Только пожалуйста, будь на связи.

Кейн ласково целует меня в лоб.

– Буду.

Кейн отстраняется, ненадолго глядя в мои глаза, но тут он не удерживается, резко наклоняется и жарко целует меня обхватив ладонями щеки. Оторвавшись, он тревожно кусает губу, бросает мне последний взгляд и быстро уходит, пожалуй, слишком быстро.

Я все это понимаю и улыбаюсь, кусая губу. Бросив взгляд на Амалию, которая сидит на коленях возле Сары, осторожно протирая лоб, я вижу на ее губах слабую многозначительную улыбку, и краснею, как девчонка. А затем бросаюсь наутек в свою временную спальню.

67

– Доброе утро, Ким!

Все ещё жмурясь с полуоткрытыми глазами, я поворачиваю голову во все стороны, замечая, что на кухне Кейн совсем один.

Он весь светится, подозрительно широко улыбаясь мне, сидя на высоком стуле за узким столом. И наверное, я бы отреагировала значительно острее и даже глубоко удивилась, если бы под утро не почувствовала как в кровать залезает что-то теплое и большое.

Было шесть часов утра, когда я наконец выдохнула и впервые за всю ночь действительно спокойно закрыла глаза, а всё потому что Кейн вернулся, целый и невредимый, как и обещал, заключив меня в тесную клетку своих объятий, он ласково шепнул «спи», оставляя нежный поцелуй на моей макушке… Пожалуй, только тогда я смогла наконец без тревоги уснуть и, видимо, даже упустила тот момент, когда Блейк приехал за дочерью.

Впрочем, я все безбожно проспала.

– А где Амалия? Ее нет нигде в доме и Оливии тоже.

Кейн делает большой глоток кофе, отвечая мне поверх чашки:

– Мама устроила малышни экскурсию вокруг домика. Конкретно сейчас они кормят уток в пруду.

Он с улыбкой встречает мой растрёпанный вид, держа в руке кружку. Я медленно подхожу, беру ее у него из рук и отбрасываю назад свои спутавшиеся волосы. Делаю маленький глоток и чуть не стону от удовольствия, на какие-то доли секунды прикрыв глаза. Кейн все это сопровождает моей любимой кривой ухмылкой. Он внимательно за мной наблюдает.

– Ким, я сегодня заеду домой. Ты скажи мне, что тебе привезти. Оливия уже сложила целый список того, что ей понадобится на ближайшую неделю.

Я так и чувствую, как застывает на вдохе мое тело. Рука, вздрогнув, чуть не выронила кружку.

– Неделю?!

– Да, Ким, – голос его такой же ровный как и спокойный взгляд. – Пока мы не устраним причину, я должен обезопасить вас от лишних проблем.

Мой взгляд настороженно меняется, став острее чем бритва.

– Мне это не нравится.

– Знаю, – выдыхая, Кейн забирает у меня кружку, отодвигает ее подальше и берет мою руку, переплетая наши пальцы, но я пока никак не реагирую. – Но пока мы не закроем дело, я вынужден принять разумные меры. Ты зря переживаешь, Ким. Я же сказал: ничего страшного не происходит.

Я вопросительно выгибаю бровь:

– Тогда почему нам нельзя вернуться в город?

– Рано ещё. Подожди, пока все уляжется и тогда мы вернёмся и займёмся тем, что действительно важно, – Кейн ласково тянет мою руку к себе и я не сразу замечаю, как плавно оказываюсь на его коленях. Вернее, замечаю, но не слишком сопротивляюсь.

– Я так соскучился, – вдруг изменившимся тоном сожалеюще шепчет он, обнимая меня за талию. – Ким, мне правда жаль, что вместо того, чтобы строить планы и готовиться к родительству, нам приходится переживать все эти неприятные события.

Я запускаю руки в его волосы и кусаю губу с вдруг вставшими в глазах слезами, еле сама сдерживаясь:

– Ты где только не пропадал всю прошлую неделю. Я уже думала, что ты разлюбил меня.

– Глупости.

Я бесшумно всхлипываю и смахиваю слезинку в уголке глаза.

– Ты все ещё общаешься с Элайной?

– Нет. Она тебе разве не писала?

Я отвечаю на его вопросительный взгляд таким же взглядом:

– Нет.

Пару секунд мы с Кейном непонимающе переглядываемся, затем он легонько качает головой, убирает мою ладошку из своих волос и прижимает ее к своим губам, словно нечто драгоценное.

– Ким, – тяжело выдыхает он, крепко переплетая наши пальцы, и я вижу в его взгляде плескающую смесь вины и сожаления. – Я знаю, что порой я делал вещи, которые тебе не по душе. После того, как я увидел Элайну в больнице, я не смог пройти мимо. Мне правда стало ее жаль и мне показалось, что на тот момент я единственный, кто мог ее поддержать. А что касается мамы… Я не был уверен, что готов тебе признаться в этом. Я запутался, Ким, и мне нужно было разобраться в себе. Я понимаю, что это никак не оправдывает мое отвратительное поведение по отношению к тебе… – Кейн прерывается, в смятении кусая щеку, он приближается и коротко целует меня в губы. Когда он снова смотрит на меня, я вижу, что его взгляд как никогда открытый и честный. – В общем, я обещаю, больше никаких тайных переписок. Обещаю, больше никаких секретов.

68

За окном шумит проливной дождь.

Он идёт косо, обильно поливая стоянку на заднем дворе, на которой паркуется серебристый автомобиль. Я сижу на стуле за столом, подогнув одну ногу в колене, и наблюдаю за тем, как из машины вылезает знакомая фигура. Некоторое время он стоит под дождем, прислонившись к машине, и курит, укрывая сигарету ладонью. Кажется, это продолжается целую вечность. Интересно, о чём он думает? И почему я ни разу не видела, чтобы он курил? Мне казалось, что Кейн весьма категорически не одобрял эту вредную привычку. Я чувствую, что ещё немного, и дождь проберется в оконные щели.

Наконец, Кейн бросает окурок на землю и, достав из багажника две ручные сумки, направляется в сторону главного входа.

Я уже почти погружаюсь в привычный монотонный гул Амалии, учившей Оливию правильно запекать мексиканский пирог, когда он появляется в дверях. С его волос и одежды стекает вода, пиджак намок так, что хоть выжимай. Кейн ставит сумки на пол, стягивает пиджак и небрежно бросает его на спинку стула.

– Ну и ливень, – устало подмечает он.

– Сынок, – Амалия улыбается ему, оторвавшись от кулинарной книги, в которой они уткнулись обе с малышкой, обвязавшись фартуками. Оливия тоже поднимает голову и приветственно машет ладонью. Вид у нее конечно счастливее некуда. Она вся сияет.

– Да ты весь промок. Милый, давай переодевайся быстрее и иди к нам.

– Спасибо, мама. Ким, – он мрачно кивает на выход, обращая на меня взгляд и я понимаю, что таким образом Кейн хочет уединиться. Я поспешно встаю, бросаю сбивчиво извинения и следую за ним, едва подоспев ухватиться за ручку спальни, когда он зашёл внутрь.

Прикрыв за собой дверь ладошкой, я почему-то сглатываю, медленно проходя. Я слышу стук дождя по оконному стеклу, да затихающие раскаты грома вдали. Кейн обеими руками взъерошивает волосы на затылке и делает пару шагов по направлению к окну.

– Что-то случилось? – взволнованно спрашиваю я. – Мне показалось, что ты был обеспокоенный и о чем-то…

Тут Кейн поднимает голову, он делает шаг мне навстречу и сгребает меня в охапку. Он целует меня. Жарко и напористо, но нежно и мягко, осторожно касаясь кончиками пальцев моей талии.

Оторвавшись, Кейн прокашливается.

– Извини, – бросает он, заливаясь лёгким румянцем. Это кажется мне до ужаса милым. Я улыбаюсь, и уже сама тянусь к нему, запустив руку в его волосы, но тут он выдает:

– Ким, я еду в командировку.

Мне кажется, что кровь в моих жилах застывает вместе с повисшей рукой. В комнате на мгновение повисает абсолютная невозможная тишина, но всего на мгновение: затем комната наполняется моим тихим вздохом и общим негромким шумом стихающих капель по стеклу. И всё равно, когда я замираю посреди комнаты подобно статуе, мои выдохи не получаются по уровню громкости большего, чем шепот.

– Опять? – удивленно выпаливаю я. – Нет-нет, подожди. Это связано с похитителями Сары, не так ли? Да, точно. Ты опять что-то скрываешь и не хочешь, чтобы я волновалась, да?

– Нет, Ким, послушай, нет. Это обычная командировка, правда. Я поэтому попросил тебя пожить неделю у матери. Учитывая недавние события и спонтанный переезд, по правде меня очень волнует твое душевное состояние. Я подумал, что мама поможет тебе отвлечься и займет тебя чем-нибудь интересным. Честно говоря, мне очень хотелось, чтобы вы нашли общий язык… Этот домик я кстати снял для нее. Когда только я вернулся с Оливией в город, я узнал, что после выписки она пыталась вернуться домой, но не могла. Она первое время бомжевала, потому что ей было негде жить. В общем, Ким, – Кейн быстро встряхивает головой, прежде чем я могу вообще открыть рот и переводит разговор в менее уязвимое для себя русло. – Я хочу сказать, – он переводит дыхание, поднимая голову. – Что просто хотел, чтобы вы узнали друг друга поближе.

Я молчу, продолжая глядеть на него, потому что слова застряли где-то в горле. И это странное ощущение, очень-очень странное…

– У вас все хорошо? – голос Кейна натягивается как струна, очевидно восприняв мое молчание как тревожный сигнал и я подмечаю, как взволнованно дёргается его кадык. – Как тебе… Моя мама?

Сложности его отношений с моими родителями до сих пор остаются для нас обоих особенно наболевшей темой, о чем он не особо хочет говорить, но я знаю, что рано или поздно найду нужный ключ к этой двери, как бы там ни было. Я с полминуты разглядываю его, делаю шаг вперёд и накрываю ладонью ему щеку.

– У тебя очень добрая и заботливая мать, Кейн, – мягко отвечаю я. Он заглядывает в мои глаза и видит, что я говорю честно. Его взгляд плавно скользит вниз, вызывая у меня слабость в ногах и задержку дыхания.

– Правда, я ещё не видела, чтобы обо мне так беспокоился малознакомый мне человек.

Его губ касается мягкая усталая улыбка.

– Я рад, Ким. Ты представить себе не можешь, как.

Я плавно выдыхаю, подаюсь вперёд и прикрываю глаза, уткнувшись лбом в его плечо.

– Возвращайся скорее, пожалуйста, – шепчу я. – Твоя мама замечательный человек, и мне с ней хорошо, но я скучаюпотебе.

Руки Кейна накрывают мои плечи. Одна его рука мягко ложится мне на спину, другая – на пояс, он притягивает меня к себе и легонько целует в лоб.

– Знаю, малыш. Обещаю, что скоро всё закончится и мы снова будем вместе.

Я крепче обнимаю его за талию, и лёд в моём сердце начинает понемногу оттаивать. Мы стоим и слушаем, как за окном шумит стихающий дождь.