Текст книги "Клянусь, я твой (СИ)"
Автор книги: Полина Эндри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
69
Я выдыхаю через рот и медленно разворачиваюсь, прислонившись к стене спиной. Вытаскиваю сигарету и зажимаю её губами.
Зажигалка. Щелчок. Вдох.
Разъедающий лёгкие тяжёлый дым и туман в сознании.
Я теряю счёт времени, пока выкуриваю одну сигарету за другой. Дерьмовая привычка, знаю. Но как же успокаивает. Краем уха слышу, как основной холл постепенно наполняется шумом и голосом диспетчера. Мобильник отзывается в кармане лёгкой вибрацией. Тушу сигарету о стену, оставляя на сероватом камне чёрный след от пепла, и тянусь в карман за телефоном.
– Ты где? – в трубке стрекотит встревоженный голос Блейка.
– В аэропорту конечно, – удивлённо отвечаю я. – Где мне ещё быть?
По округе плывет шум и хаос толпы. Я так и чувствую, как в воздухе искрит повисшее напряжение. Это такое странное ощущение.
– Ладно, – не без облегчения говорит Блейк. – Как будешь на месте, позвони мне.
– Да, мамочка.
– Кейн, давай только без этого. Я уже извинился, чего ты от меня хочешь?
– Ладно, извини, – сдаюсь я. – Прошу тебя, присмотри за ними.
– О чем речь, приятель. Глаз не спущу.
– Я думаю, что за неделю управлюсь.
– Может, удастся быстрее. Я договорился, чтобы наше предложение рассмотрели в первую очередь. Они заинтересованы в нашем предложении. Кейн, послушай, я бы и сам поехал, но не могу сейчас оставить дочь одну, сам понимаешь…
– Я понимаю.
– Спасибо, – выдыхает Блейк.
Наш негласный разговор плавно пересекает молчание. Да, я понимаю. Если бы не дай Бог Ким или Оливия пострадали, я бы тоже не отошел от них ни на шаг. Впрочем, этим я и займусь, как только вернусь из своей командировки. Я смотрю на галдящую толпу людей, спешащих на посадку и понимаю, что мне нужно поторопиться. И все же я решаю его спросить.
– Послушай, тебе Элайна не звонила случайно, ничего такого?
– Нет, с чего бы?
Удивленный ответ Блейка. Я бы сказал, что, есть чего бы, но он до сих пор клятвенно уверен, что она не беременна и солгала ему. Честно говоря, я уже сам не знаю, где правда, а где ложь.
– Ладно, не бери в голову, – устало отмахиваюсь я.
– Если что, звони. Я на связи.
Еще пару мгновений и я смотрю на телефон, издающий одинокие обрывистые гудки. Блейк положил трубку. От меня не укрылось то, как резко поменялся его тон. Став более резким, или я бы даже сказал, больше оборонительным.
Элайна замолчала. Странно.
Но я не стану вновь бросаться ей на помощь, писать и тем более звонить. Как бы там ни было, ее я тоже могу понять, но последние дни расставили всё на свои места и показали мне,чтодействительно важно для меня. Это Ким и моя семья. А если это мое общение вновь принесет нам недопонимание и ссоры, то лучше нет. Ну что же. Пора.
70
– … Рассказала, почему пропала и где была все это время. Ну я конечно удивилась, когда она мне сообщила это. И ты знаешь что? Она забеременела от Блейка Морриса, представляешь!
Я медленно выдыхаю, слушая Ким, ее бодрое щебетание, и понимаю, что всё это ей уже говорил. Правильно говорят, когда происходят воистину стрессовые для нас события, прежде всего запоминаем эмоции, а не саму ситуацию.
Я понимаю ещё кое-что. Элайна всё-таки позвонила ей.
– Так что такие дела. Вот, – подытоживает она. Я отворачиваюсь от окна и выдыхаю пепельно-серый дым.
– Ты куришь? – спрашивает Ким.
– Да.
– Снова?
– Да.
Некоторое время я смотрю за тем, как по воздуху плывут сизые струйки, а затем она растерянно, с каплей неуверенности и озадаченности произносит:
– Странно, я раньше не замечала за тобой этой привычки…
– Потому что я и не курил раньше, Ким, – мой глаз дернулся и отчего-то мне резко перехотелось докуривать сигарету; потушив окурок о грязную чашку, я бросаю его в открытое окно и разворачиваюсь в полоборота, оперевшись поясницей на подоконнике. – Ты сама как, малышка? Соскучилась?
Надежда на то, что мой бодрый голос сработает и переключит её внимание, успешно сработала.
– Ещё как! – запально восклицает Ким. – Это уже второй раз за месяц и вторая командировка… Я правда скучаю по тебе, Кейн. А ещё я сегодня, когда смотрела в зеркало, заметила кое что… Мне кажется, что уже заметен маленький бугорок на моем животе…
Сердце ёкает от необъяснимого ушиба в центр груди. Прошло всего три дня с начала моей командировки, а будто целая вечность... А ведь за всеми этими событиями, кажется, я упускаю самое важное.
– Когда я вернусь, – мой голос получается очень низким, почти что хриплым; на какой-то миг мне кажется, что он обжигает мое горло, и у меня перехватывает дыхание. – Кимберли, пожалуйста, послушай меня до конца и запомни это, потому что я собираюсь сделать именно так, как говорю. Так вот, когда я вернусь, я зацелую тебя всю. От макушки до кончиков пальцев, и особое внимание уделю твоим сладким губам. Мы закроемся ото всех людей, оставим Оливию с мамой, выключим телефоны и не будем выходить из дома неделю, – я слышу ее задорный смех и помимо воли сам улыбаюсь. – Я не шучу, Ким.
– Я только за, – доверительным шепотом мурлычет Кимберли мне в ухо, в этот момент я представляю, как она смущённо кусает губу, пряча глаза за длинными пушистыми ресницами, и понимаю, что как же мне хочется ее поцеловать.
– Тогда и я хочу кое-что тебе сказать, – удивляет меня Ким. – Я тут недавно приобрела такой соблазнительный комплект белья... Когда ты приедешь, я надену его и…
– Так, стоп! – я резко прерываю ее, оторвавшись от подоконника. Болезненно сглатываю, чувствуя, как помимо воли нарастает возбуждение в теле. – Ким, мне кажется, сейчас не время для таких разговоров.
– Ага, так ты всё-таки что-то темнишь… И вообще, ты точно один в номере? Ну-ка включи видеосвязь и покажи мне каждую комнату, вдруг ты там прячешь кого-то?
Я смеюсь, запрокинув голову, и вижу, как по каменному карнизу тянутся две длинные трещины.
– Издеваешься, да?
– Чуть чуть, – перехватывает мой смех Ким.
Я слышу ее нежный голос, ее ровное дыхание и улыбку, и мне вдруг становится резко не до смеха.
– Ким, ты же знаешь сама, что я только тебя люблю. Я надеюсь, мы уже всё решили и ты уже поняла, что я тебе в жизни бы не изменил?
– Да, – отвечает Ким.
– Я надеюсь, что на главный вопрос услышу такое же непоколебимое «да».
Ким медлит пару секунд, а затем улыбка в ее голосе сменяется удивлённым трепетом:
– Ты о чем сейчас?
Мне даже слышно сюда, как она волнительно затаила дыхание.
– Ни о чем.
– Нет-нет, погоди, что это значит?
Я оборачиваю голову на дверь.
– Ким, в номер стучат. Наверное, ужин принесли.
– Хорошо, тогда приятного.
– Я бы правда поболтал с тобой ещё, но мне нужно немного поработать.
– Все хорошо, Кейн.
– Я наберу тебя завтра, – мой голос понижается до еле различимого тембра. – Спокойной ночи, Ким.
– Спокойной ночи.
Я медлю пару секунд, ожидая, пока она первая положит трубку. И все же я не упустил лёгкое разочарование в ее голосе, когда я не ответил на ее вопрос. Хотя и понимаю, что мне самому невообразимо полегчало. От одного ее голоса, ее улыбки, одного коротенького разговора мне хватает, чтобы вернуть себя к жизни. Я опускаю глаза и смотрю на наполовину пустой «Кэмел Страйк». Нужно бросать, пока не втянулся. В номер стучат ещё раз. Сминаю пачку в руке, бросаю ее на подоконник и иду открывать дверь.
71
В углу кухни мерно вздыхает тихий чайник. Современные электронные часы, висящие над вытяжкой, показывают шесть сорок утра. Нож бодро стучит по нарезной доске, нарезая куриное филе для бутербродов из тостового хлеба.
Я слышу, как на подоконнике тихо вибрирует мобильник. Хотя и не могу пока до него дотянуться; мои руки заняты разделыванием филе, а из духовки раздается писк, сообщающий мне о готовности блюда.На кухню заходит мать Кейна.
– Кимберли? Доброе утро, дорогая, – удивление в ее голосе вполне объяснимо и даже нисколько не заставляет меня смутиться. Это не удивительно: проснувшись ранним утром, я тихо на цыпочках прошла на кухню, решив заняться куховарством с самого утра. Ещё один день прошел в отсутствии Кейна и я всякими способами стараюсь себя отвлечь от мыслей о нем. Ещё кстати, я уступила место в спальне Амалии и Оливии, потому как чувствовала себя неловко, видя, как они обе теснятся на диване, который вдвое уже кровати в спальне. Мать Кейна конечно поначалу отнекивалась, но все же мне несложно было ее переубедить, думаю, что по большей части она уступила мне из-за Оливии. Тем временем мой телефон снова начинает вибрировать.
– Могу я вас попросить взять трубку, пока я закончу с филе? – прошу я, не оборачиваясь. – Это наверное Кейн звонит. Благодарю.
– Ким, тут…
– Я сейчас закончу, только руки ещё помою и вытяну запеканку из духовки, а то подгорит.
– Алло? Нет, это не Кимберли. Да, конечно, она здесь. Конечно, я сейчас ее позову. Ким, это… Твоя мама, – я так и застываю, склонившись над духовкой, чувствуя, как жар изнутри кухонного агрегата мгновенно хлынул в лицо. Закрыв обратно раскрытую настежь стеклянную дверку духовки, я бросаю перчатку на стол и разворачиваюсь, с лёгким благодарным кивком приняв телефон.
– Привет, мам, – тихо произношу я.
Признаться, я удивлена и меня ненадолго охватывает ступор. Не припомню случая, чтобы мама звониламне так рано. Обычно мы с ней созваниваемся ближе к обеду или после рабочего дня, когда я ещё работала. Разумеется, я маме не рассказывала события последних дней, или я бы даже сказала недель. В общем, ничего из того, что могло бы вызывать у нее лишнее волнение и тревогу.
– Ким, – выдыхает мама в трубку и тревожный скачок в её голосе на какой-то миг позволяет поверить в то, что каким-то образом она обо всем в курсе. – Ты сейчас где?
– Э-э… ну я, – только мама уже продолжает и мне не приходится даже выкручиваться:
– Ладно, в любом случае, мне нужно, чтобы ты вернулась домой, – голос как будто принадлежит моей маме, но в нем слышится несвойственная ей неуверенность. – И я сейчас не о нашем доме. В общем, тут такое дело, дочь. Ты только не переживай сильно, ладно?
И по статистике, именно после этой просьбы назревает что-то неладное…
– Что-то произошло? – осторожно интересуюсь я.
– В общем-то да. Даже не знаю, как тебе сказать…
– Господи, да что случилось?!
– Папа с Кейном… Они подрались.
72
Дом Кейна встречает меня укоризненно молчаливыми окнами гостиной и кухни, а также наглухо запертой входной дверью, открыть которую мне предвидится тем ещё испытанием. Амалия позаботилась о том, чтобы вызвать машину к черту на куличиках, поскольку я не могла даже телефон поднять, настолько потрясает меня шокирующая и весьма неутешительная новость.
Отпускать меня в город мать Кейна тоже не сильно горела желанием, но так как на ее попечении осталась малолетняя дочь, – а я в любом случае бы уехала, выбора у нее особо не предвиделось. Некоторое время я неподвижно стою у входа, пытаясь подготовиться к тому, что ждёт меня за дверью, и в итоге прихожу к весьма неутешительному и даже ужасающему исходу.
Вид окровавленной гостиной с перевернутой мебелью и разбитым стеклом мелькает перед моими глазами и я уже готова потерять сознание от одной только мысли о том, что они причинили друг другу непоправные увечья. Ключ затерялся где-то на дне сумки; даже если бы я хотела его достать, все равно не могу, – руки трясутся, как у механической игрушки с заведённым механизмом, который всё никак не хочет останавливаться, и мне едва удается нажать на звонок. Чьи-то тяжёлые шаги в коридоре становятся слышны отчётливей и вскоре совсем затихают. Чьи-то...
– Ким!
Дверь открывается и в проходе показывается моя мама. А глаза не её. Я впервые за пять лет вижу её настолько растерянной и испуганной, моя мама, бледная, как смерть, она никогда ещё не смотрела на меня так. Я чувствую резкую пульсацию паники в области сердца.
– Мам?
– Ким, – в её лёгких вдруг резко кончается воздух, как у рыбы, попавшей на берег, и голос даёт осечку. – Ты.., – она прикладывает руку ко лбу и закрывает глаза, чтобы не смотреть на меня. – Боже.
Мои ноги не могут сдвинуться с места. Я впервые слышу, чтобы она так заикалась. Признаться, в первую секунду меня не столько удивил тот факт, что мама здесь, в доме Кейна – это пока не дошло до меня в полной мере, – сколько тот сковывающий ужасающим оцепенением тон, которым мама произнесла эту фразу. Как будто она никак не может оправиться от того, что случилось. А значит, случилось что-то поистине ужасающее и шокирующее.
Боже.
Я закрываю глаза. Стараюсь держаться стойко, хотя внутри у меня все нервы натянуты до предела. В моей груди будто чья-то рука включила гнев на быстрый огонь, хотя я чувствую, что вот-вот готова потерять сознание. Внутри меня волны гнева набирают силу и с грохотом вливаются в вены. Я решительно открываю глаза и смотрю на маму, чувствуя, как по моимвенам льётся горячий бульон.
– Где он? – спрашиваю стальным голосом.
Она предупреждающе поднимает вторую руку, обрубая мой вопрос, и мотает головой:
– Просто иди за мной, Ким. Ты должна это видеть.
Мама хватает меня за руку своими до ужаса холодными пальцами и ведёт за собой. Мое сердце выскакивает из груди, я резко набираю воздух, а затем вырываюсь и опережаю маму, делая несколько порывистых шагов вперёд, готовая вылить на отца буйную тираду. И замираю на пороге, поражаясь своей собственной внезапной неестественной неподвижности.
73
—Папа??
Я так и чувствую, как с моего лица сходят все краски. Дыхание перехватило, в горле образовался гигантский ком. Я стою столбом пару секунд, не в силах пошевелить ни одной частью тела.
–Кейн??
Кажется, мое сердце в грудной клетке разбухло до размеров гигантского кита. А они сидят… за барной стойкой с одной бутылкой виски на двоих, стоящей по центру. Меня поражает то спокойствие, с каким папа поднимает на меня взгляд, то как он до простого буднично сидит за одним столом с Кейном. Как будто это был кто-то из его близких родственников, друг семьи или хороший знакомый, сосед через дорогу…Как будто это не они каких-то пару часов назад чуть не поубивали друг друга.
– Ч-что это значит? – теперь уже я начинаю не на шутку заикаться. – Вы… Вы что, помирились?
Мой голос полон самого глубокого шока и неверия. Потому что сама же не верю в то, что вижу, в робкую надежду на то, что моё нескромное предположение оправдается. Кейн не шевелится, он смотрит на меня неотрывно; глубина его глаз убивает меня чувством чего-то настолько близкого и родного, что, кажется, тянется откуда-то из других жизней. Кейн с нежностью мне улыбается. Его вытянутая ко мне ладонь сопровождается тихим шёпотом:
– Ну же, иди сюда, детка.
А я по прежнему не могу сдвинуться с места.
– Нет, вы… Не может быть… Галлюцинация… Проснуться… Боже.
Наверное, я и вправду сплю, раз это происходит на самом деле. Иначе что ещё могло случиться, чтобы отец с Кейном мирно сосуществовали в одном помещении? Я чувствую, как на мое плечо сзади ложится чья-то рука.
– Да, дорогая, они помирились, – мамин голос постепенно отходит от оцепенения, а вот я все не могу. – После того, как разнесли в щепки полдома и сломали другу другу парочку ребер.
Ком в горле набухает до размеров тыквы. Я вижу, что их драка не прошла даром. Оба разукрашенные и измученные поединком. Я представить боюсь, сколько они играли в эту игру на выживание, пока кто-то из них первый благоразумно не предложил перемирие. Или как они к этому пришли, ума не приложу. Из моей груди вырывается вздох, разбавляя этот сплошной сгусток молчания. Делаю первый шаг навстречу и останавливаюсь, до крови прикусив губу, чтобы не дрожала нижняя челюсть. Качаю головой. Ещё шаг.Пальцы трясутся как в лихорадке. Шаг, другой. Рваный вдох.
– Ким…
Я в мгновение пересекаю кухню и приближаюсь к отцу, обнимаю его. А он обнимает в ответ. В моей жизни было немного случаев, когда от счастья хотелось и смеяться, и плакать, но сейчас – как раз один из таких. Вытерев слёзы, я с вызовом смотрю то на папу, то на Кейна:
– Вы же напугали меня до чёртиков со своей дракой! Знаете, что я пережила, когда услышала, что вы тут чуть не поубивали друг друга! Вы просто глупые, неотёсанные бараны!
Высказавшись, резко всхлипываю со слезами в глазах, аонулыбается.
– Любимая…
Ласковый, сожалеющий голос Кейна проникает глубоко в мои ушные извилины. Я понимаю, что он пьян. Понимаю. И все равно рассыпаюсь. Он тянет меня к себе и подсаживает на колени. Да, я все ещё зла на него, да, обижаюсь и вообще пока не простила, но не сопротивляюсь. А вот папа мой очевидно не разделил моего мнения.
– Эй, ты руки свои при себе держи. Я хоть и дал разрешение, но не настолько же.
– Всё понял, – Кейн целует мою ладонь и уверено ставит меня на ноги с самодовольной улыбкой. – Займёмся разрыванием этой блузки после того, как твои родители уедут.
Папа демонстративно фыркает куда-то в сторону, а мама издает полувсхлип-полувздох.
– Нет, ну ты посмотри на него. Заделал ребенка моей дочке и ходит тут весь из себя. Нормальный мужик уже бы давно что-то решил, а не ходил вокруг да около. Совсем обнаглел!
– А это вообще не проблема, мистер Уильямс, – до простого обыденно разводит руками Кейн. – Я готов жениться на Ким хоть завтра, но боюсь, мне нужно получить для этого ее согласие.
– Так возьми и женись!
– Эй, я вообще-то здесь стою!
Они оба обращают на меня внимание.
– Ким, прости, – на лице Кейна разъезжается до невозможного ласковая улыбка. Потянувшись, он заключает мою ладонь, мягко целуя, в глазах его стоит искренняя вина. – Ну прости. Милая, я правда не хотел, чтобы так получилось. Поверь, я очень сожалею, что заставил тебя нервничать и… Тебе нехорошо? – голос Кейна мгновенно меняется, напрягаясь.
– Кажется… Кажется, здесь слишком жарко… Воздух… Открыть окно.
– Ким, – глаза Кейна тревожно расширяются, кажется, он моментально трезвеет, но как ни пытаюсь, я больше ничего не могу уловить. Перед глазами всё плывет, почему-то очертания резко расплываются…
– Ким!
Кейн зовёт меня, но его голос вдруг слышится так далеко, словно из-под скафандра. Я пытаюсь сказать слово, но не могу открыть рта. Моё сознание ускользает от меня, и тут на меня обрушивается непомерная волна спокойствия. Резкий прерывистый вздох и теплые руки, спасающие от падения, – последнее, что я ощущаю. А потом… Да. Меня забирает чернота.
74
Дождь, постепенно стихая, уступает место лучам солнца, распускающимися по большому окну в пол, словно ранние цветы. Когда я возвращаюсь в комнату, Ким сидит на кровати в моей белой рубашке; обняв себя одной рукой под коленками, она смотрит на дождливый пейзаж за окном, – на то, как стремительно высыхают от выглянувшего солнца на стекле стихающие капли дождя, и медленно попивает кофе. Не могу сдержать улыбку, когда подхожу ближе. Одна моя рука мягко ложится ей на спину, другая – на пояс, я наклоняюсь и легонько целую её в лоб.
– Как ты? – шепчу я.
– В порядке.
Я заглядываю в ее кроткие глаза, вижу на губах лёгкую полуулыбку и понимаю, что Ким говорит правду. Резко выдохнув, забираю у нее чашку и ставлю на тумбочку, быстрым движением взъерошив волосы. Ким ничуть не возражает; изящно поднявшись с кровати (я уже говорил, как ей идут мои рубашки?), она останавливается у окна и обнимает себя, наблюдая за последними бьющимися каплями, умирающими под теплыми лучами солнышка.
Я закусываю губу, метнув взгляд к тумбочке, пока Ким не видит, потому что стоит ко мне спиной. Беззвучно лезу в один из ящиков и подхожу сзади, шумно выдыхая.
– Зря ты выпроводила родителей из дома… Это было немного грубо с твоей стороны, да и мы как никак только начали налаживать отношения.
– Ничего страшного, с них не убудет, – тихо бормочет Ким, а затем устало выдыхает, сдаваясь. Взгляд ее все ещё направлен вперёд. – Ладно, я просто все еще на него зла. Вломился к тебе и сразу начал размахивать кулаками, – делится Ким, надо сказать, вполне правдивым рассказом матери. – Совсем стыд потерял… Кто ж так делает! – Ким резко оборачивается ко мне, выгнув изящную бровь, и укоризненно продолжает, ткнув пальцем мне в грудь, прежде чем я могу встать на защиту ее отца: – Но и вы, молодой человек, все ещё должны мне серьезную объяснительную. И почему это я ничего не знала о том, что твоя командировка закончилась? Я между прочим ждала, когда ты приедешь и уже дни считала до нашей встречи! Или у тебя были какие-то другие планы?
Я перехватываю ее ладошку, не без удовольствия отмечая, что её сопротивление не слишком уж внушительное.
– Ким. Ким, ну не злись. Я собирался за тобой сегодня приехать, честно. Да и вернулся я ночью, не хотел будить тебя, к тому же собирался сделать тебе особенный сюрприз… – я снисходительно мотаю головой и улыбаюсь. – Знаешь, а твой отец меня удивил. Я конечно чего-то такого ожидал после того, как он позвонил мне вчера…
Ким ошарашенно выпучивает глаза.
– Папа звонил тебе?
– Ну да.
Признаться, мой ответ получился слишком уж спокойным и флегматичным, чего не скажешь о мгновенно изменившейся в лице Ким. Её глаза затягивают меня куда-то на самое дно пылающего вулканического жерла, где на фоне стихийных извержений пляшут огненные демоны. Она резко вырывает свою руку и багровеет от гнева, тяжело сопя. Я безнадёжно пленён её чувственной ранимостью, слишком яркой вспышкой гнева, полностью подчинён бессознательной власти, которую она имеет надо мной, и, отбросив все приличия, нагло приближаюсь. Не могу сдержаться, видя, как она мило злится, я улыбаюсь и целую Ким, отрывисто прошептав:
– Ну не злись, пожалуйста. Хочешь, я буду целую неделю готовить для тебя? Убирать и мыть посуду, и приносить тебе кофе в постель. Побуду твоей личной домработницей, – по правде, сказано это было в шутливом тоне и я ожидал, что она посмеётся вместе со мной, игриво толкая меня в бок. Ким как-то отчаянно выдыхает и отворачивается к окну, обняв себя.
– Просто не надо больше ссориться с моими родителями, а больше мне ничего не надо, – голос ее дрогнул и опустился, Ким поднимает на меня глаза и я невольно затаиваю дыхание, видя в их уголках маленькие льдинки слёз. – Вы самое дорогое, что у меня есть.
На какой-то длительной миг я замираю, поражен ее ранимой честностью. Я с удивлением отмечаю, что её слова тронули меня больше, чем я сам того ожидал.
– Кимми… Ким, Кимберли, – рвано выдохнув, притягиваю ее к себе и нежно целую в лоб, положив подбородок на ее макушку. – Знаешь, а ведь твой отец зрел в корень… Хочу, чтобы ты всегда была рядом, слышишь? Я правда очень хочу, чтобы ты стала моей женой.
Я так и чувствую, как Ким застывает. Все вокруг замирает, на какой-то окутанный вечностью промежуток времени она не двигается, осознавая мои слова. Ким медленно отстраняется, глядя на меня во все глаза, хотя все уже и так сказано одним моим взглядом… Я лезу в карман брюк и вытягиваю синюю бархатную коробочку, которую тщательно выбирал несколько дней… Одним взмахом пальца открываю ее, глядя на переливающееся белыми бриллиантами кольцо.
– Я купил его по дороге домой. Тщательно все спланировал, продумал все детали… Хотел подготовить дом, завалить всю комнату цветами, свечами и лепестками роз, а только затем поехать за тобой… Ты должна была войти в дом и обалдеть от увиденного, а потом я бы встал перед тобой на одно колено, произнес заветные слова и затаил дыхание в ожидании твоего ответа… Но раз уж твой отец испортил мне весь сюрприз и ты уже здесь, я не могу не сказать, что да, Ким, мне правда жаль, что так вышло. Хотя и несмотря на такие насыщенные события сегодняшнего дня, я все равно сделаю то, о чем мечтал уже долгое время.
А затем под ее впервые настолько ошалелый, до глубины души пораженный взгляд я делаю всё в точности, как описал. Я опускаюсь на одно колено и смотрю на нее снизу вверх с лёгкой усмешкой, замечая ее поистине ошарашенный вид. Она выглядит удивленной и это дорогого стоит. А затем до нее доходит в полной мере. Ким ахает, прижимая свободную руку ко рту и закусывая пальцы, по её щекам начинают катиться слезы. Я вижу такое счастье в ее глазах, такое восхищение и любовь, что кажется, будто ее хватит на несколько жизней вперёд…А может всё-таки сюрприз удался?
– Я люблю тебя, Ким, больше чем что-либо на этом свете. Я бесконечно благодарен тебе за второй шанс и обещаю любить тебя так сильно, как только смогу. Я не устану благодарить тебя и за нашего пока нерожденного ребёнка, ведь об этом я тоже так долго мечтал. Пожалуйста, будь моей женой. И несмотря на то, что я уже знаю ответ, я все равно тебя спрошу: согласна ли ты, любовь моя, выйти за меня замуж?
На какой-то момент мне кажется, что она готова прямо сейчас потерять сознание. Я вижу, как она меняется в лице, как ее переполняют эмоции, из-за чего ей трудно говорить. Ким только беспорядочно кивает, не в силах выдавить слово. Я перехватываю ее дрожащую ладонь и надеваю на безымянный палец кольцо. Целую её, глядя снизу вверх и одаривая Ким наглой кривой улыбкой, обнажив зубы.
– Я так понимаю, это значит «да»?
Она всхлипывает, так и не подобрав вразумительный ответ. Поцеловав ее ещё раз, я отпускаю ладонь и поднимаюсь. Притягиваю ее к себе и целую в макушку, пока Ким безуспешно пытается стереть слезы радости, качая головой. Я слышу, как она что-то бормочет себе под нос, не сразу разобрав слова.
– Совсем спятил… Знает он… А если бы я не согласилась? – немного придя в себя, Кимберли отстраняется, высоко вскинув бровь. – Что бы ты тогда делал?
Я не могу перестать улыбаться.
– Наверное, пытался до тех пор, пока не добился бы твоего согласия.
Я вижу, что Ким собирается сказать что-то дерзкое, вижу по ее резко вздернувшейся брови, но видя мой переполненный нежностью взгляд, она быстро оттаивает, сдавшись. Ее ответ прерывается счастливым всхлипом, от которого у меня все переворачивается внутри, – до такой степени я счастлив.
– Господи…
Я притягиваю ее к себе и целую, не позволяя договорить, – целую так страстно и крепко, что у самого кружится голова уже на второй секунде.
– Ким, – шепотом выдыхаю ей в губы. – Я ведь и правда хочу сделать тебе незабываемый подарок. Хочешь мы пообедаем на крыше самой высокой в Лондоне многоэтажки? Или поужинаем в парящем в облаках вертолете, выбирай.
– Ну это уже слишком…
Только я собираюсь ответить ей, что ничего подобного, как в дверь звонят.
– Одну секунду, – я целую её ладонь и отстраняюсь, отпускаю ей загадочную улыбку, видя как Ким с подозрением хмурится.
Через несколько минут я возвращаюсь в комнату с широкой корзиной цветов. Одной, конечно. Остальные завалили всю прихожую и пол гостиной. Вместе со свечами и доставкой ужина. Сюрприз, твою налево.
– А вот собственно и эти самые цветы… – найдя им уютное место около торшера, я отпускаю Ким немного кривую улыбку. – Хотя, я так полагаю, сюрприз и без них удался. Ты тут едва сознание не потеряла.
– Дурак, – Ким толкает меня в бок, когда я приближаюсь, мило сморщив носик.
Я перехватываю ее за ладонь и неожиданно притягиваю к себе. Чувствую, как взволнованно бьётся пульс на хрупком запястье. Ким как-то резко затихает, затаив дыхание.
– Я люблю тебя, Ким, – со всей серьёзностью проговариваю ей в лицо, и мы оба зависаем, утопая друг в друге.
Я чувствую ее невероятный запах, опускаю взгляд на ее губы и сглатываю собравшуюся во рту влагу. Меня вдруг объяла такая страсть и такое желание, что мне становится почти физически больно сдерживаться. И самое главное, это взаимно.
Выдохнув с рваным наслаждением, я страстно впиваюсь в ее губы, получив мгновенный ответ. Крепко прижимаю к себе, подхватываю Ким на руки и опускаю на кровать, нависнув сверху. Жадно приливаю к ее губам снова и тут начинает звонить телефон. Ким отстраняется в попытке достать его.
– Не отвечай, – хрипло возражаю я, перехватив гаджет.
– Но… Элайна…
– Никуда не денется. Потом.
Я откладываю мобильник назад и снова целую ее. Ким мгновенно сдается в мою власть и зарывается пальчиками в мои волосы, оставив звонящий телефон вибрировать на тумбочке. Я захватываю губами ее кожу, играю с ней, страстно целую, оставляя на шее отметины и влажные следы. Веду рукой ниже, медленно расстегивая рубашку, и добираюсь до самого сокровенного. Прерываю поцелуй и накрываю ладонью ее теплый живот, чувствуя, как он вздрагивает под моими чувственными касаниями.
– Он и правда подрос, – хрипло шепчу я, поглаживая кончиками пальцев выпирающий бугорок. Не могу описать ту нежность, которая переполняет меня. Я ласково заглядываю ей в глаза. – Знаешь, Ким, я всегда мечтал о сыне, но сейчас понимаю, что мне абсолютно неважно, кто у нас родится. Я всего лишь хочу быть рядом с вами и любить вас.
И так и не дав Ким ответить, я наклоняюсь и целую её, уводя за собой в пучину огненной страсти и неодолимогожелания.
