Текст книги "Научная фантастика. Возрождение"

Автор книги: Пол Уильям Андерсон

Соавторы: Джо Холдеман,Брайан Майкл Стэблфорд,Пол Дж. Макоули,Дэвид Брин,Роберт Джеймс Сойер,Брюс Стерлинг,Аластер Рейнольдс,Стивен М. Бакстер,Нэнси (Ненси) Кресс,Хол Клемент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 56 страниц)

С нити накала пистолета сорвался фокусированный пучок электронов, ударив в оболочку прокси. Пистолет, созданный для работы в вакууме, почти немедленно начал искрить, но электронный луч уже нагрел оболочку и мускулы прокси до четырехсот градусов. Пар взрывоопасно расширился, и прокси отшвырнуло образовавшимися газами.

Опи продолжал ее нагонять. Стиснув зубы и стараясь забыть про боль в вывихнутом пальце, Маргарет выпустила сломанный сварочный пистолет. Тот начал медленно отставать, потому что все еще имел почти такую же скорость, как и платформа.

С шокирующей внезапностью рядом промелькнула еще одна прокси. Маргарет на секунду заглянула в ее фасетчатые сенсоры, и тут же по черной оболочке прокси заскользили светящиеся точки, образовав буквы.

Удачи, босс. Э. К.

Эрик Керенайи. Маргарет помахала в ответ здоровой рукой. Прокси заскользила в сторону, взмыв под острым углом навстречу опускающейся звездочке Опи.

Через несколько секунд обрыв осветила вспышка лазерного импульса.

Радарное эхо от прокси Эрика исчезло.

Черт! Опи вооружен. И если подберется достаточно близко, сможет ее убить.

Маргарет рискнула и ненадолго включила двигатели платформы, ускоряя падение. Двигатели ревели за ее спиной двадцать секунд, а когда они смолкли, скафандр предупредил, что у нее не хватит топлива для полного торможения.

– Я знаю, что делаю, – ответила Маргарет.

Мимо проносились причудливой формы рифовые организмы. Затем на стенах из азотного льда остались только огромные черные нашлепки. Маргарет уже побила свой предыдущий рекорд погружения и теперь спускалась все глубже. Ощущения очень напоминали невесомость – ничтожная сила притяжения Энки не могла придать платформе заметное ускорение.

А Опи все нагонял ее, сантиметр за сантиметром.

В вакууме прожекторы платформы отбрасывали на бесконечно разворачивающиеся стены световые лужицы с четко очерченными краями. Медленно, но неумолимо лужицы стали удлиняться, превращаясь в светящиеся туннели, наполненные искрящимися пылинками. Концентрация спор, газов и органических молекул нарастала. А температура – невозможно! – поднималась, на градус каждые пятьсот метров. Далеко внизу, между сужающимися в перспективе стенами, из темноты показались какие-то структуры.

Скафандр напомнил, что пора начинать торможение. Маргарет проверила ускорение, с каким летел Опи, и ответила, что еще подождет.

– У меня нет ни малейшего желания превратиться в смятый тюбик, наполненный клубничным джемом, – заявил скафандр.

Он вывел на визор цифры обратного отсчета и отказался его отключить.

Теперь одним глазом Маргарет отслеживала ускорение Опи, а вторым смотрела на мелькание быстро уменьшающихся чисел. Отсчет дошел до нуля. Скафандр принялся поливать ее руганью, и все же она выждала еще пару секунд, а уже потом включила двигатели.

Дно платформы ударило ее по подошвам, лодыжки и колени пронзила острая боль. Плечи и талию стиснули ремни, скафандр затвердел.

Мимо промчалась платформа Опи Киндреда. Он дождался, пока она начала торможение, и лишь затем сделал свой ход. Маргарет ударила по застежкам ремней, высвободилась и всадила в ледяную стену клин релейного передатчика. Этого оказалось достаточно, чтобы остановить падение, и она ухватилась за край соседней расщелины, подтянулась, спряталась внутри. Вывихнутый палец чертовски болел.

Здесь стояла удушающая жара – семьдесят восемь градусов выше абсолютного нуля. Атмосферное давление едва регистрировалось: смесь водорода, оксида углерода и сероводорода. На всем дне ущелья газов с трудом хватило бы, чтобы заполнить коробочку при земном давлении на уровне моря, однако скорость газовыделения должна быть огромной, чтобы компенсировать диффузию в вакуум верхней части ущелья.

Маргарет выглянула из расщелины: чуть ниже она расширялась, образуя нечто вроде дымохода между сдавленными с боков глыб азотного льда. Склоны и дно расщелины густо заросли уже знакомыми вазами, листами и кружевами и еще кое-чем. Крупные ветвящиеся структуры, которые напоминали хрустальные деревья. Тарелки, растущие на коротких стебельках. Плоские стопки других тарелок, смахивающие на черепицу. Клубки черной проволоки диаметром в сотни метров.

И никаких следов Опи Киндреда, однако чуть выше зарослей привязаны баллоны его распылительных устройств. Каждый около десяти метров в диаметре, сморщенный и дряблый. Баллоны уже были градусов на пятьдесят горячее окружающей их среды, но им нужно еще больше разогреться, чтобы внутри полностью испарился ингибитор метаболизма. Когда это произойдет, маленькие заряды взрывчатки пробьют их стенки и вакуум высосет ингибитор, как дым в дымоход.

Маргарет заглянула в чертежи распылителей, оттолкнулась и начала падать по расщелине, легкая как сон, направляя спуск быстрыми прикосновениями пальцев левой руки к стене. Реле, управляющие нагревателями баллонов, включались и выключались вручную, потому что дистанционное управление ими было невозможно из-за помех, вызванных вакуумным смогом, и широкополосного электромагнитного резонанса. Аварийное убежище, внутри которого были помещены реле, находилось километрах в двух от Маргарет – оранжевый пенопластовый блок, окруженный брошенным оборудованием и сломанными, полурасплавившимися колониями вакуумных организмов.

Расщелина расширилась. Маргарет приземлилась среди скопления растущих на дне организмов, похожих на гигантские мыльные пузыри.

И тут же между двумя полунадувшимися баллонами взлетела платформа Опи Киндреда.

Маргарет упала ничком за линию гигантских пузырей, растущих вдоль гладкого ледяного гребня. Включила радио и услышала шипение статики и вой модуляций, но сквозь этот шум пробивался слабый голос Опи, зовущий ее по имени. Она промолчала.

В сотне метров от нее платформа Опи медленно описывала круг примерно на той же высоте, где затаилась Маргарет. Опи не мог засечь ее среди радиошума, а температура вокруг была выше, чем на оболочке ее скафандра, поэтому она не давала и инфракрасного изображения.

Маргарет стала пробираться вдоль гребня. Беловатые стенки пузырей напоминали молочное стекло, но она все же смогла разглядеть внутри какие-то съежившиеся силуэты. Как эмбрионы внутри яиц.

– Все готово, Маргарет, – прозвучал в ее шлеме голос Опи. – Сперва я найду тебя, а потом устрою здесь полную стерилизацию. Тут есть такое, о чем ты и понятия не имеешь. Нечто чрезвычайно опасное. На кого ты работаешь? Скажи, и я не стану тебя убивать.

От платформы протянулась красная световая ниточка, и глыба азотного льда взорвалась обломками. Маргарет ощутила сотрясение кончиками пальцев.

– Я все равно до тебя доберусь, где бы ты ни пряталась, – пообещал Опи.

Его платформа стала медленно разворачиваться. Маргарет попыталась прикинуть, успеет ли она добраться до убежища, пока он смотрит в другую сторону. Во всяком случае она может рассчитывать на хорошую фору. Ей нужно лишь спуститься по склону через густые заросли вакуумных организмов и пересечь километровую равнину голого складчатого азотного льда, не попав при этом под огонь лазера. Все еще сидя на корточках, она уперлась в лед кончиками пальцев рук и ног, как спринтер на стартовом блоке. Платформа поворачивалась, поворачивалась… Маргарет сделала три глубоких вдоха, чтобы собраться с мыслями…

…и высоко над ее головой что-то врезалось в ледяной выступ! Предмет закувыркался, разбрызгивая осколки льда, снова ударился, уже ниже по склону, и полетел дальше, крутясь и снося по пути растущие на склоне черные «дымоходы». На секунду Маргарет оцепенела от удивления, а потом вспомнила про отброшенный сварочный пистолет. Наконец-то он ее догнал.

Платформа быстро развернулась, и в склон уперлась красная нить, прочерчивая в нем кипящую полосу. С грохотом отвалилась ледяная глыба. Маргарет помчалась прочь, делая огромные прыжки и одновременно пытаясь оглядеться.

Падающая глыба вращалась, швыряясь крупными осколками, и через несколько секунд врезалась в скопление пузырей, где только что пряталась Маргарет. Лед под ее ногами содрогнулся, как живой, она упала навзничь и заскользила по склону.

Ей удалось остановиться, вбив в лед второй клин. Она лежала на спине, глядя вверх. Высоко наверху пузыри выбрасывали густую смесь газа и маслянистой органики. Маргарет разглядела, как во все стороны разлетаются черные предметы. Некоторые врезались в стены и застревали, но гораздо большее их количество улетало вверх, ныряя в клубящийся и быстро редеющий туман.

Началась цепная реакция. По всему ущелью стали лопаться пузыри.

Целая их группа взорвалась под платформой Опи, и она исчезла в мельтешении черных силуэтов. Грунт содрогался. Азотный лед вскипал плотным туманом. На несколько минут даже подул ветер. Маргарет вцепилась в клин и не отпускала его, пока ветер не стих.

Менее чем в ста метрах от нее медленно падал Опи Киндред. Один из черных предметов разбил визор его шлема. Предмет был тонкий, с жестким и блестящим экзоскелетом. Сломанные тела других летали среди разбитых колоний вакуумных организмов, по-жучьи поблескивая в луче прожектора. Они очень напоминали крошечных прокси без щупалец, чьи разбухшие тельца упакованы в оболочку, напоминающую кератин [63]63
  Кератины – волокнистые белки, составляющие основу рогового слоя кожи, волос, перьев, ногтей и т. п.


[Закрыть]. Некоторые оболочки треснули, обнажив заостренные реакционные камеры и сложные матрицы из черных волокон.

– Гаметы, – пробормотала Маргарет, осененная внезапной догадкой. – Маленькие ракеты, начиненные ДНК!

Скафандр осведомился, все ли у нее в порядке. Она хихикнула в ответ:

– Паразит превращает в свое подобие все подряд. Даже прокси!

– Кажется, я обнаружил платформу доктора Киндреда, – сообщил скафандр. – Советую воздержаться от энергичных упражнений, Мэгги. Твой запас кислорода ограничен. Что ты делаешь?

– Собираюсь отключить нагреватели баллонов, – ответила Маргарет, направляясь к аварийному убежищу. – Они уже не понадобятся.

Отключив нагреватели, Маргарет перенесла одно из мертвых существ на транспортную платформу. Потом взлетела и вскоре поднялась настолько, что попала в рабочую зону релейных передатчиков. Сразу ожило радио, замигали индикаторы десятка каналов, привлекая к себе внимание. По одному из них ее вызывал Арн, ему она и рассказала о случившемся.

– Шо хотел все бросить и смыться отсюда, – сообщил Арн, – но победили те, кто сохранил здравомыслие. Возвращайся домой, Маргарет.

– Ты видел их? Видел, Арн?

– Некоторые угодили в «Ганапати». – Он рассмеялся. – Теперь даже Звездная Палата не сможет отрицать того, что уже произошло.

Маргарет поднялась над ледовыми полями и продолжала подниматься, пока не стала заметна сперва кривизна горизонта крошечной планетки, а затем и стены рифта Тигрис. Между ними, словно заключенная в скобки, блестела звездочка «Ганапати». Маргарет включила дальний радар и увидела на экране, кроме яркой отметки «Ганапати», тысячи слабых отметок, уплывающих в космическую даль.

Бессистемное рассеивание генетических посылок. Сколько из них выживет, упадет на другие планетоиды и даст начало новым рифам?

Вполне достаточно, решила она. Ведь эволюция рифа проходит решительными рывками. А Маргарет только что стала свидетелем очередной революции.

Дайте ему время, и он заполнит весь Пояс Койпера.

Хол Клемент. Скорость обмена

Хол Клемент – псевдоним, за которым скрывался Гарри Клемент Стаббс (1922–2003), один из столпов твердой научной фантастики. Ранние романы Клемента – «Игла» («Needle», 1950), «Ледяной ад» («Iceworld», 1953), «Экспедиция „Тяготение»« («Mission of Gravity», 1954), «У критической точки» («Close to Critical», 1964) – публиковались в «Astounding» Джона У. Кэмпбелла. Рассказы писателя представлены в сборниках: «Обитатели Вселенной» («Natives of Space», 1965), «Малые изменения» («Small Changes», 1969), «Лучшее Хола Клемента» («Best of Hal Clement», 1979), «Внутреннее чутье» («Intuit», 1987). В 1999 году Клемент выпустил роман «Период полусмерти» («Half Life»), описывающий экспедицию на спутники Сатурна, цель которой – исследование биохимических условий этих планет ради спасения Земли. Клемент прославился обширными знаниями в области физики, астрономии, химии, которые он неизменно демонстрировал в своей прозе. Особенно отличается в этом отношении «Экспедиция „Тяготение»« («Mission of Gravity», 1954), а также статья, сопровождавшая публикацию романа в «Astounding», в которой Клемент представил исчерпывающие научные выкладки по физике, астрономии и биохимии вымышленной планеты Месклин («Месклинитский цикл»), «Экспедиция „Тяготение»« стала важным вкладом в развитие жанра и образцом детализации и правдоподобия, на который впоследствии ориентировались многие авторы. Постепенно Клемент приобрел репутацию одной из крупнейших фигур в научной фантастике, а его работы до сих пор служат ориентиром для собратьев по перу. В одном из интервью, отвечая на вопрос, почему в его произведениях не встречаются злодеи, Клемент сказал, что в этой роли его вполне устрашает Вселенная как таковая, которая становится достойным противником его героям.

«Скорость обмена» является типичным для Клемента произведением, основанным на научных принципах, как становится очевидным из названия.

– Эрни! Ник! Притормозите! Сенатсу нашла прорыв!

Голос из коммутатора звучал взволнованно, но ни один из водителей даже не потрудился взглянуть на него. «Прорыв» на Полупечке мало что открывал человеческому взгляду: слово означало местечко, где радар, а отнюдь не человеческий глаз, пробивал взбаламученные и обычно ионизированные облака, закрывающие вид на звезды с поверхности планеты. Обоим сейчас было не до звезд. Мужчины так беспокоились, что даже друг на друга не глядели. Тем не менее Бен Облако не умолкал и следующей фразой сумел привлечь их внимание:

– Примерно плюс восемь по горячей широте и плюс восемьдесят по широте вращения, почти точно на возвратном маршруте.

На сей раз операторы «Четверки» переглянулись. Выражение лица не видно сквозь дыхательную маску. Минуту оба молчали, потом младший громко спросил:

– Она и вправду нашла что-то определенное?

– Думает, что да. Сейчас проверяет во всех обычных спектрах. Держите связь, ей понадобится всего несколько секунд.

Водители «Четверки» опять молча переглянулись, и Доминик ткнул клавишу быстрого отключения, остановив вездеход. На Полупечке управление любым транспортным средством требовало полного внимания.

– Ну? – поторопил Эрни. Как-никак несколько секунд уже прошло.

– Ждите. Она работает.

Последовала более продолжительная пауза. Теперь даже сдержанному Нику не терпелось прервать молчание, но Бен опередил его:

– Она говорит – да! Это «Студень»!

– От девочек что-нибудь есть?

– Нет, но «Студень» кажется управляемым и движется на разумной скорости.

– На какой? Сен определила? – вмешался старший водитель.

– Танкер делает примерно сто восемьдесят километров в час. Должно быть, на ровной местности.

– Как она измеряет?

– Скоро скажет. Сен хочет выжать из прорыва все, что можно, и ей еще нужно время посовещаться с памятью. А им, видимо, придется продвинуться немножко дальше.

– Если в скорости нет ошибки, они, вероятно, порожняком.

– Может быть. Мария докладывала, что они вышли на прямую связь и видят что-то вроде города, но настоящего описания не дала. Вам обоим известно, что это было почти двадцать часов назад. И примерно на пятьсот километров дальше места, на котором они оказались сейчас. Могли успеть разгрузиться, снова загрузиться и вернуться туда, где их поймала Сен. Можете перестать дергаться.

– И аборигены подтвердили получение груза и даже выразили восторг по этому поводу, так? – спросил Доминик. – А вот от Марии с Джесси с тех пор ни слова. Так нам объясняла Триша перед выходом.

– Насчет подтверждения, да, она была вполне уверена. И уверена до сих пор. Хотя вы же знаете, как она путается, когда в сообщении появляются абстрактные понятия. Она говорит, они много раз повторили, что понимают, почему мы не смогли прислать чистый водород, и снова и снова перечисляли разнообразные соединения, которые им…

– Это все я понял. Парафин, хоть в европейском, хоть в американском понимании, содержит много разных водородных соединений. Признаю, мы можем быть уверены, что девочки добрались до места, но все-таки непонятно, почему они с тех пор не отозвались. Мы перестанем дергаться, возможно, когда их услышим. – По тону Эрни было ясно, что лучше воздержаться от советов. Он продолжал, не сделав паузы: – Говорите, они возвращаются? По тому же маршруту?

– Сенатсу видела их слишком недолго, чтобы определить. Как я понял, они оказались на линии, по которой шли туда, но не забывайте, мы не видели, как они на нее вышли. Мы нанесли на карту больше половины маршрута, но я бы сказал…

– Все это ясно! – огрызнулся Эрни. – Я имел в виду, стоит ли нам с Ником продолжать двигаться им навстречу?

– Я бы сказал, не стоит. Имело смысл отправиться к району передач, когда казалось, что они там застряли, а теперь мы знаем, что они движутся и, надо думать, возвращаются, так что разумнее дожидаться их в Гнезде.

– А если они так и не отзовутся? Сколько нам ждать? И что им мешает с нами поговорить?

– Да то же самое, что мешает нам постоянно их видеть. С вами пока связь в порядке, но вы ведь всего в пяти сотнях километров от нас, и говорим мы по многочастотному каналу с поперечной связью. А до них больше пяти тысяч. Мы и вас видим только время от времени – даже реже, чем их, потому что здесь, на темной стороне, облачность плотнее. Вы все это знаете не хуже других. На Полупечке не обеспечить дальнюю связь. Слишком много видов облаков, слишком много разных зарядов и полей между ними пляшет, слишком много ветров на всех высотах, да еще восходящие и нисходящие потоки, боковые и циркулярные, да и само расстояние…

– И аборигены, которые используют АМ-диапазон и при этом умудряются как-то объясниться. Все это давно известно! – прорычал Ледяная Стена.

– Тогда, будь добр, не задавай глупых вопросов. – Бен тоже не отличался бесконечным терпением. – Слушай, я понимаю, что вы беспокоитесь, и понимаю почему, хоть у меня пока и нет второго имени. Очень жаль, что девочки вытянули жребий на первый рейс, но ведь даже вы не пытались обменяться, так чтобы ехать Нику с Марией или тебе с Джесси. Они и поехали. И на самом деле вести танкер по местности не опаснее, чем сидеть в Гнезде, если не считать, конечно, что оказываешься дальше от помощи, когда она понадобится. В этом идиотском мире не найдешь милых спокойных местечек, где можно построить дом и заснуть в нем, не опасаясь, что, пока ты спишь, он провалится сквозь землю. Помнится, ваши жены не выходили на связь, после того как сообщили, что видят город, или селение, или что там это было. Таков факт. Я с ним не спорю и не могу объяснить – могу только гадать, и мне нечем подтвердить свои догадки. Так что давайте дергайтесь дальше. Не могу помешать, и не стал бы, если бы мог. Это ваши жены. Хотя я все равно считаю, что умнее подождать их здесь, чем отправляться за три-четыре тысячи километров – большей частью по солнечной стороне – и пытаться отыскать их, тем более что они движутся, а мы не сможем поддерживать приличной связи, ни визуальной, ни вербальной, ни с ними, ни с вами.

– Наверное, ты прав, – понурился Эрни. – Ник? Ты тоже думаешь, что нам лучше вернуться?

Доминик Дикий Медведь Юкка – даже если Марии уже нет в живых, он все равно сохранит их сдвоенное имя ради детей – молча кивнул и принялся изучать местность сквозь панорамное окно кабины. На Полупечке, прежде чем сделать движение, следует осмотреться. Ни окно, ни люк в крыше не были стеклянными: в атмосфере Полупечки слишком много фтористых соединений, чтобы полагаться на силикатные материалы. Четырехфтористый кремний переходит в газ даже при земных температурах. Убедившись, что за разговором они не упустили серьезных изменений в ландшафте, он перезапустил систему управления – остановка почти всегда безопаснее, чем запуск, и система контроля предусматривала это обстоятельство – и довольно круто развернул вездеход. Тропа здесь была достаточно широкой, чтобы править без особых предосторожностей, хотя само собой никогда не следовало забывать о кустах, камнях, скатывавшихся даже с самых неприметных холмиков, и об участках растительности, которые могли загореться, а могли и не загореться.

Обращенное в космос полушарие Полупечки основательно заросло чем-то, что на взгляд человека напоминало растения, хотя какую роль это нечто играло в экологии, еще как следует не разобрались. Представителей фауны здесь пока никто не видел, хотя предметы, похожие на клочья горелой бумаги, которую носил бешеный ветер, могли на деле оказаться летающими животными. Некоторые растения казались обгрызенными, но за пять земных месяцев никто не предъявил права на собранный вскладчину призовой фонд, обещанный первому, кто увидит несомненное животное. Среди биологов образовалось две научные школы: первая полагала, что процесс разложения в местной экологии производят микроорганизмы; вторая считала, что с ним справляется огонь.

Пока машина двигалась, водители не могли уделять много внимания поискам местных животных. «Четверка» чуть вздрагивала на ходу, то на ухабах, то от сотрясения коры, а больше всего – под порывами ветра, налетавшего с разных сторон и с разной силой. На этой высоте над эллипсом отсчета – на Полупечке не было морей, устанавливающих нулевой уровень, – среднее давление составляло около семнадцати атмосфер и беспорядочно сменялось примерно на две атмосферы в минуту. Ветер, молекулярная масса которого переваливала за сотню, не давал о себе забывать.

Доминик осторожно наращивал скорость, пока не довел ее почти до двухсот километров в час. В поле зрения сейчас было мало препятствий, а красные и зеленые вспышки бортовых мачт вездехода создавали рисунок теней, позволяющий без труда определить расстояние. Этот способ был надежнее, чем связанный с компьютером радар, потому что местные растения непрерывно взвизгивали микроволновыми разрядами и протяжно шуршали электростатическими помехами. Кроме того, человеку, с его скоростью реакций, легче ориентироваться при свете: постоянно переводить взгляд с окрестностей на экран, как бы точны и подробны ни были его показания, утомительно, а на большой скорости просто невозможно.

Эрни не прикасался к управлению, но за дорогой следил так же внимательно, как и его напарник. Здесь, на ночной стороне, оба могли смотреть во все стороны: свет давали не только стереопрожекторы, но и довольно яркие молнии, почти непрерывно сверкающие в тучах над головой. Полупечке, расположенной меньше чем в восьми миллионах километров от центра звезды класса G-5, с избытком хватало энергии на световые и биологические феномены и даже на местный разум.

Водитель временами поглядывал на младшего товарища. Он ни на минуту не допускал, что Эрни может беспокоиться о Джесси больше, чем он сам тревожился о Марии, но Ледяная Стена был женат всего три года против его четырнадцати и, возможно, еще не научился философски относиться к непредсказуемости жизни.

Впрочем, как ни тревожился Эрни, это не сказывалось на его реакции. Сигнал «Осторожно!», переданный им с панели управления правого борта, прозвучал едва ли не раньше, чем Ник отключил питание. «Четверка» остановилась быстро, но далеко не плавно.

Активные сдвиги не отличаются плавностью: даже на Земле они вызывают землетрясения, зачастую очень сильные. При силе тяжести, семикратно превышающей земную, сотрясения становятся более частыми и не менее жестокими. Оба водителя наблюдали, тихо плавая над своими панелями, – им ничего другого не оставалось, пока движение коры не проявится более определенно.

Они даже сквозь начавшийся дождь видели сброс в полукилометре перед собой, но рядом не было холмов и возвышенностей, угрожающих оползнями или камнепадами. Окажись здесь такие, скорее всего даже реакция опытных водителей не позволила бы увернуться и у кого-то появились бы новые поводы для беспокойства.

Они видели и ощущали, что движение пород происходит в основном по горизонтали. Сдвиг начинался в какой-то точке слева от них, а справа впереди уходил из поля зрения. В нем присутствовала и небольшая вертикальная составляющая: с тех пор как они час назад прошли этот ровный участок, дальняя сторона поднялась почти на полметра. Эрни довольно небрежно доложил Гнезду об остановке и о ее причине, Бен с той же небрежностью подтвердил прием.

– Если не поднимется намного выше, пройдем без труда, – заключил Ледяная Стена.

– Если там еще трясет, может, вам стоит пройти прежде, чем он поднимется, – было предложено в ответ.

Эрни оглянулся на напарника и задумчиво покивал:

– Есть смысл. Хорошо. Высылаем жучков посмотреть, есть ли понижения в пределах пары километров, и выбрать место прохода. Вызовем вас, когда двинемся. После этого подождите две-три минуты, а потом пусть кто-нибудь выйдет подобрать обломки.

– Подумаем. Еще найдутся ли свободные руки.

Намек был вполне понятен и настолько очевиден для всех, что Эрни и не подумал возражать. Энергия благодаря вездесущим миниатюрным реакторам была почти даровой, и самовоспроизводящееся псевдоживое оборудование тоже не приходилось беречь, пока для него хватало сырья, а вот с персоналом в мирах вроде Полупечки дело обстояло совсем по-другому.

Автоматы указали им место в нескольких сотнях метров вправо. Люди отозвали их обратно и медленно направили вездеход к зарождающемуся хребту, снова остановившись в двух метрах от него. Примерно минуту оба оператора внимательно присматривались. Каждые несколько секунд порода сдвигалась на какие-то миллиметры, вызывая очередную волну сотрясения. Предугадать, не вызовет ли вес машины особенно сильного толчка, было невозможно, но сама регулярность движения внушала некоторую уверенность. Ник втянул дюжину колес, на которых они передвигались до сих пор, и машина опустилась на гусеницы; потом он без пояснений передал управление Эрни. Последний так же молча повиновался. Он еще медленнее, чем прежде, тронул машину с места, и гусеницы, переваливая крошечный уступ, вздернули кверху нос вездехода.

Повторяющиеся слабые толчки стали заметнее, но не внушали опасений. Напарники видели, как поднимается нос машины, но не ощущали наклона: даже при увеличенной гравитации людям, плавающим в воде, непросто отличить верх от низа – а в этом огромном мире горизонт лежал дальше, чем позволяла видеть взбаламученная атмосфера. Напряжение возрастало по мере того, как центр тяжести машины надвигался на край уступа. Оба сжали кулаки и затаили дыхание, пока вездеход, выровнявшись, не двинулся дальше.

Теоретически корпус не должен был треснуть, даже если бы вся его тысячечетырехсоттонная масса – здесь это означало около десяти тысяч тонн – осталась бы уравновешенной на одной точке опоры. Однако сотрудники Гнезда, как это свойственно инженерам, не слишком доверяли подобным теориям, пока они тщательно не проверены экспериментами. Правда, испытания уже проводились, но ни один из водителей не припоминал, чтобы в них, в дополнение к силе тяжести, предусматривались сейсмические волны.

Корпус выдержал. Он выровнялся с мягким толчком – его еще смягчила полуметровая подушка зловеще перекрученной растительности, похожей на бочковидные кактусы. Темно-красная, почти черная жидкость, выплеснувшаяся из раздавленных растений, мгновенно запеклась, однако, к легкому удивлению людей, не воспламенилась.

Через минуту «Четверка» набрала прежнюю скорость. Вел по-прежнему Эрни. Ник сообщил о новом положении в Гнездо, подробно доложил, какие нагрузки выдержала машина, и спросил, не слышно ли чего нового о танкере.

– По-прежнему движется, по-прежнему, кажется, в обратном направлении, – ответил Бен. – Средняя скорость около ста шестидесяти.

– Они на самом деле замедлили ход или это уточненные измерения? – Вопрос Ника лишь на мгновение опередил тот же вопрос его друга.

– Сенатсу думает, что второе. Но они почти наверняка идут обратно по прежнему маршруту. Курс не совсем на Гнездо, но почти точно на горячий юг, к темной стороне. Мы теперь гадаем, правда ли, что по солнечной стороне, как мы и предполагали, проще проехать, или у них имеются другие причины. От самих девочек по-прежнему ни слова.

Плавательный раствор был достаточно прозрачным, чтобы увидеть, как сдвинулись брови Эрни над дыхательной маской, но молодой водитель промолчал. Заросли колючих бочонков попадались все чаще, и он, хотя и знал, что для «Четверки» они не опасны, не хотел без нужды давить растения.

Движение стало однообразным. «Четверка», по меркам Полупечки, недалеко ушла от Гнезда. Они только начали путешествие к «городу», о котором сообщили со «Студня». Его отделяло от Гнезда почти пятнадцать тысяч километров с точки зрения геодезии и гораздо больше на самом деле. Характер местности заставлял то и дело сворачивать с избранного пути, и казалось весьма разумным, поскольку не было причин для спешки, проделать большую часть маршрута, не попадая под солнечные лучи. Прежде всего так было намного проще не дать грузу закипеть.

Теперь, конечно, у них должен быть другой груз.

Когда голосовая связь оборвалась, мужья забеспокоились и решили пройти напрямик, вместо того чтобы следовать по пути «Студня», но они еще не выбрались с ночной стороны и были не дальше тысячи километров от Гнезда, как им пришлось поворачивать обратно. Толчки зреющего сдвига ослабевали со временем. Может быть, дело было в расстоянии до оставшегося позади разлома или возмущение коры действительно затихало. В Гнезде хватало сейсмической аппаратуры, и она наверняка зарегистрировала толчки, но, пока не установлена более густая сеть датчиков, невозможно выделить отдельный эпицентр из непрерывного рокота и сотрясения в коре и мантии огромной планеты.

Водителям и в голову не пришло винить оставшихся в Гнезде за то, что те не предупредили их о препятствии. Наблюдение со спутников затрудняли заряженные облака, так что, удаляясь от базы, человек оказывался сам по себе, вернее, люди оказывались сами по себе, поскольку правила требовали для любой машины экипажа по меньшей мере из двух водителей, а пешком здесь не ходили. Не существовало скафандров, которые позволили бы человеку расхаживать при семнадцатикратном атмосферном давлении и семикратной гравитации, хотя Гнездо и выстроили в области, где температура держалась на уровне, пригодном для существования. Техники, правда, предусмотрели средства переноса человека из потерпевшей аварию машины в спасательный транспорт, но эти средства еще ни разу не испытывали при настоящем происшествии. К тому же имелась в виду не слишком серьезная авария, после которой можно открыть люки…