Текст книги "Научная фантастика. Возрождение"

Автор книги: Пол Уильям Андерсон

Соавторы: Джо Холдеман,Брайан Майкл Стэблфорд,Пол Дж. Макоули,Дэвид Брин,Роберт Джеймс Сойер,Брюс Стерлинг,Аластер Рейнольдс,Стивен М. Бакстер,Нэнси (Ненси) Кресс,Хол Клемент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 56 страниц)

– Догадайтесь сами, – предложил он им.

Уошен глубоко вдохнула и попыталась подняться. Миоцен схватила ее за руки, и они встали рядом, словно неуклюжие танцовщицы, стараясь сохранить равновесие.

– Корабль, – выдавила Уошен.

Диу не ответил.

– Весь звездолет, и ты хочешь захватить его. – Уошен несколько раз перевела дух, проверяя, как двигается шея, прежде чем высвободиться из рук Миоцен. – Этот твой заговор – это тщательно разработанный проект переворота. Вот и все, так?

– Непокорные – это армия, – сказала Миоцен. – Армия религиозных фанатиков, готовых на священную войну. Мой сын – номинальный лидер. Но кто снабжает его видениями? Это с самого начала был ты, верно?

Ответа не последовало.

Уошен нашла в себе силы подобраться ближе к перилам и, взглянув вниз, увидела лишь плотные тучи железной пыли, поднятые в воздух последним землетрясением.

Миоцен резко вдохнула, затем выдохнула.

К ним направлялась фальшивая Капитан, она даже издалека казалась гигантом. Теперь, когда они знали, что это робот, она показалась им похожей на робота. Она шла ровными шагами, но при этом дико размахивала поднятыми над головой толстыми руками.

– А как насчет Строителей? – выпалила Миоцен.

Диу оглянулся было через плечо, но передумал:

– Что ты хочешь знать?

– Они действительно воевали с Врагами?

Диу наслаждался их напряжением и, прежде чем ответить, ухмыльнулся:

– Откуда, черт подери, мне знать?

– Артефакты… – начала Миоцен.

– Им шесть тысяч лет, – похвастался он. – Их сделал один пассажир-инопланетянин, который думал, что я занят в индустрии развлечений.

– Зачем ты распустил слух, что умер? – спросила Миоцен.

– Потому что это давало мне свободу. – В его улыбке было что-то мальчишеское. – Оставаясь мертвым, я могу многое видеть. Оставаясь мертвым, я могу притворяться кем угодно. Я хожу, где хочу. Я делаю детей тысячам разных женщин, включая тех, кто живет среди помощников Капитана.

Наступила тишина.

Затем они на какое-то мгновение услышали звук работающей машины – глухой ровный стук разнесся среди спален, затем замер вдали.

– Мы говорили с Капитаном! – крикнула Уошен.

Миоцен поняла намек и добавила:

– Она знает. Мы рассказали ей всё…

– Нет, вы почти ничего не рассказали ей! – фыркнул Диу.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Но она ищет нас, – возразила Уошен.

– Она ищет вас уже пять тысяч лет, – напомнил он им. – И даже если на этот раз она вынюхает этот туннель, мне все равно. Потому что, возвращаясь сюда, наверх, я заминировал его. Килограммовые заряды антиматерии терпеливо ждут, чтобы покончить со всем этим. Сооружение нового туннеля займет тысячи лет, а возможно, и дольше. Это даст мне и моим друзьям кучу времени на подготовку.

– А если нас никто не откопает? – спросила Уошен.

Диу, пожав плечами, усмехнулся:

– Как там говорится? «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе»? [22]22
  Изречение Юлия Цезаря.


[Закрыть]

Он смолк, услышав вдалеке чей-то голос.

Голос Капитана.

В его правой руке возник лазер, и он обернулся, хлопая глазами при виде своего робота, яростно размахивающего руками.

– Еще один кар, – шепотом произнес голос Капитана. – В ячейке рядом с твоим…

– Какой еще кар? – пробормотал Диу, обращаясь к себе самому.

– Мне кажется, я знаю, – ответила Миоцен, рыща глазами по сторонам. – Я построила два судна, идентичных друг другу во всем. В том числе и в том, что ты не знал об их существовании.

Диу, казалось, не слышал ее.

Миоцен шагнула к нему, добавив:

– Это очевидно, не правда ли? Здесь есть кто-то еще. Или, если они смогли тесно прижаться друг к другу, их двое.

– Ну и что? – возразил Диу. – Подумаешь, еще двое помощников…

– Есть одно «но», – прервала его Миоцен. – Я не приглашала сюда никого из помощников.

Диу не спросил, кому было послано приглашение.

Уошен вспомнила, как Миоцен стояла на этой самой платформе, наблюдая за Мозгом. Наблюдая за Тиллом, поняла она. Сколько времени понадобится ему, чтобы добраться до моста? Вопрос состоял только в этом. Она не сомневалась, что, имея цель, Непокорные сделают в царстве помощников все, что угодно.

– Я надеялась, – призналась Миоцен, – я надеялась, что мой сын окажется любопытным, что он последует за мной на корабль, чтобы осмотреть его самому.

Раздался знакомый резкий звук.

Фальшивая Капитан остановилась, не успев опустить ногу, затем начала съеживаться. Среди дыма показался тонкий луч света, указывая, где находится лазер.

Диу бросился бежать.

За ним последовала Миоцен, Уошен побежала за ней.

Рядом с платформой, в пределах слышимости, стоял беспилотник. Под его керамическим корпусом скорчилась одинокая фигурка в набедренной повязке, с грубой лазерной пушкой на плече, явно намеревающаяся превратить машину в облако газа и пыли.

Диу заметил его, остановился и прицелился.

В Локе.

Возможно, он заколебался, поняв, что перед ним его сын. Или, что более вероятно, он просто спрашивал себя, где Тилл. Во всяком случае, он не выстрелил. Вместо этого Диу начал оборачиваться, оглядывая окрестности, словно видя их в первый раз…

Раздался резкий, сильный треск.

Огромный кусок свинца сбил Диу с ног, пронзил ему грудь и вышел со спины.

С мягкой грацией атлета Тилл выбрался из сплетения труб и балок под платформой. Казалось, он не торопился, не испытывал никаких эмоций. Проходя мимо Уошен, он даже не взглянул на нее. Он напоминал бездушную машину до того момента, когда Миоцен попыталась преградить ему путь, произнеся слабым, печальным голосом:

– Сын.

Он отшвырнул ее прочь и устремился к Диу. Закричал во всю силу своих легких:

– Все это было ложью!..

Диу поднял руку и сунул ее в залитый кровью карман.

Через несколько секунд базовый лагерь яростно затрясся. Дюжины мин сдетонировали одновременно. Но гигантский корабль поглотил удары, затем взрывная волна вернулась, и весь туннель, от начала до конца, закрылся, и последний толчок свалил всех с ног.

Диу схватился за лазер.

Ухитрился сесть.

Уошен собралась с силами и поднялась на ноги, но было поздно. Она могла лишь смотреть, как Миоцен прыгнула, схватила Тилла за голову и почти прикрыла его, но убийственный луч угодил ей в висок, и через долю секунды мозг ее вскипел.

Тилл перекатился, пользуясь телом как щитом, разряжая оружие, пока заряды не кончились. Затем луч света ударил его в плечо, отрезал ему правую руку и часть грудной клетки, выжигая чудовищную рану.

С помощью своей пушки Локе быстро изрезал отца на куски, затем превратил его в пепел.

Миоцен лежала мертвая у ног Уошен, рядом с ней застыл Тилл, не замечая ничего вокруг. Лицо его было пустым, казалось, он получил смертельную рану, но ранению подверглось не тело.

– Это было ложью, – беззвучно повторял он. – Всё. Чудовищной ложью.

Локе подошел к нему, а не к Уошен и спросил:

– Что чудовищно, ваше превосходительство?

Тилл пристально взглянул на него и осторожно ответил:

– Ничего. – И после длинной паузы добавил: – Нам нужно возвращаться домой. Немедленно.

– Разумеется. Будет исполнено, ваше превосходительство.

– Но сначала, – продолжал Тилл, – корабль необходимо защитить от врагов!

Локе точно знал, что от него требуется.

– Я не понимаю зачем…

– Корабль в опасности! – выкрикнул пророк. – Я так сказал, значит, так оно и есть. А теперь докажи свою преданность, Непокорный!

Локе обернулся, взглянул на мать с усталым, затравленным выражением.

Уошен резко, изо всех сил ударила его в челюсть.

Она преодолела почти сотню метров, прежде чем лазерная пушка ужалила ее в ногу, заставив хромать. Но она заставила себя продолжать бег и скользнула под машину, получив всего две раны в спину.

Локе словно старался промахнуться.

Через несколько часов, наблюдая за ними из спальни, Уошен увидела, как ее сын вытащил во двор четырех впавших в кому бабуинов, свалил их в кучу и направил на них лазер. Затем он показал пепел Тиллу, который остался доволен, и, не оглядываясь, они медленно побрели к мосту.

Уошен пряталась несколько дней, питаясь пищей и водой из старых запасов.

Когда она наконец подползла к мосту, то обнаружила замысловатый аппарат Диу разломанным на кусочки, а аппарат Миоцен – приваренным к причалу. Но она испугалась, ощутила боль и печаль при виде Мозга. Новый мост помощников был повален. Яростные пожары и взрывы бушевали на видимой части планеты. Неистовый, безумный гнев уничтожал все, стирая все следы ненавистных помощников Капитана и атакуя любого, кто мог представлять хотя бы малейшую угрозу для неудавшегося пророка.

В этот ужасный момент Уошен поняла, что ей следует делать. И, не тратя ни минуты, она приступила к приготовлениям.

Год миссии не имеет значения.

В центре корабля наступила непроглядная ночь.

В темноте по памяти двигалась какая-то фигура, пробираясь сквозь путаницу труб и мусор. Через несколько мгновений энергия, высосанная из сотен каров, потечет в огромный реактор, и спустя долю секунды темнота исчезнет. Если ее простейшие расчеты верны и одинокие приготовления, длившиеся более ста лет, окажутся успешными, то прощение и возрождение хлынут со стен камеры, окружая и обнимая этот мир.

Но это было только начало.

Надев герметичный костюм и таща за собой два объемистых свертка, она перелезла через перила и прыгнула, приготовившись к удару.

Бум.

Пузырь был толстым, но она начала сверлить дыру несколько десятков лет назад. Рядом аккуратной кучкой лежали орудия. Минимум движений – и дыра открылась, и внезапно ветер ударил ей в лицо, пытаясь унести ее с собой. Снаружи не было ничего – только холодная стратосфера Мозга.

Силовые поля исчезли, по крайней мере на секунды.

Нельзя терять времени. Она повиновалась ветру, позволив ему нести себя через дыру и вниз, летя по дикой трясущейся спирали.

Небо над нею взрывается светом.

Огонь и раскаленное железо кричат: «Строитель идет. Она идет, чтобы избавить вас от страданий!»

Строитель хватает веревки своего парашюта и начинает кричать.

Не от страха. Вовсе нет.

Это оглушительный, удивленный крик девочки, которая позабыла, как это замечательно – падать.

Джоан Слончевски. Микроб

Джоан Слончевски (р. в 1956 г.) преподает биологию в колледже в Огайо, занимается исследованиями благодаря грантам Национального научного фонда США и параллельно пишет твердую научную фантастику. Слончевски прославил ее второй по счету роман, «Дверь в океан» («А Door into Ocean», 1987), открывший серию «Элизиум» («Elysium»), в которую также входят «Дочери Элизиума» («The Daughters of Elysium», 1993), «Детская звезда» («The Children Star», 1998) и «Мозговая чума» («Brain Plague», 2000), причем в двух последних фигурируют разумные бактерии. Сама писательница в интервью объясняет выбор темы так: «Конечно, кому-то это покажется странным, но я ведь всю жизнь занимаюсь микробиологией и поэтому некоторым образом могу взглянуть на мир с точки зрения бактерии». Все произведения Слончевски проникнуты духом феминизма и квакерскими идеалами. Кроме того, писательница проявляет заметный интерес к философии и физиологии мозга и их взаимосвязи. Внимание к научным деталям, является характерной особенностью ее творчества.

Рассказ «Микроб», впервые опубликованный в «Analog», относится к той же вселенной Элизиума, что и романы Слончевски. В его основу положена история о том, как реально существующая бактерия завоевывает весь мир.

– Крыса не умерла.

Эндра обогнула голографическую сцену. Перед ней, проецируемое сверху вниз из геодезического купола, сияло изображение планеты: Йота Павлина III, первый новый мир, разрешенный к заселению за четыре века. Пока Эндра шла, из-под облачной пелены проглянул завиток загадочного континента. Женщина остановилась и облокотилась на панель, всматриваясь. Интересно, каким именем Федерация Вольного Кольца окрестит ЙП-Ш, этот прекрасный и страшный мир.

– Как и в прошлый раз. – На плече женщины восседал глазок-спикер, принадлежащий Аэростату, разумному кораблю-челноку, который совсем скоро перенесет Эндру с исследовательской станции на землю нового мира.

Рациональная схема: челнок доставит ксенобиолога через пространство к месту «полевых работ», а она захватит с собой на поверхность планеты его глаз, который все время будет с ней, точно так же как и внутри станции.

Крыса погибала там внизу только первые восемь раз.

– Пока мы не подобрали ей подходящую «кожу».

«Кожа» представляла собой скафандр из нанопласта, содержащий миллиарды микроскопических компьютеров, предназначенных для отфильтровывания местных токсинов – мышьяка, лантанидов [23]23
  Лантаниды. – редкоземельные элементы.


[Закрыть]причудливых псевдоалкалоидов. Все это встречалось в местной флоре и фауне; если бы человек вдохнул их, через пару часов его бы постигла неминуемая смерть. В прежние времена планеты переделывались для жизни людей, как, например, родина Эндры, Валедон. Сегодня же это называется разрушением природной среды, экоцидом. Вместо того чтобы изменять чужой мир, миллионы людей обретут форму, необходимую для существования на планете ЙП-Ш, для земледелия и строительства в местных условиях, и создадут новую расу.

– «Кожа» годится для крысы, – заметил глазок Аэростата. – Но ты не совсем крыса.

По ту сторону голограммы бесформенное пятно нанопласта выбросило псевдоподию.

– Не совсем крыса, – повторил голос из нанопласта. Это был голос Шкуры, скафандра-покрова, который защитит Эндру на чужой планете. – Не совсем крыса, но отличия минимальны. Ваша клеточная физиология практически такая же, как у крыс; вам даже можно делать пересадку органов. Разница только в нескольких эволюционных генах.

Эндра улыбнулась:

– Слава Духу за эти несколько генов. Иначе жизнь была бы куда менее интересной.

Псевдоподия Шкуры закачалась.

– Крыса жива, значит, и ты будешь. Но наши наноприводы и следящие системы полностью вышли из строя.

В простейшие формы жизни ЙП-Ш для изучения их химической структуры были заброшены рои микроскопических сервомеханизмов, но отчего-то, едва начав отсылать на станцию информацию, они сломались.

– И всем плевать.

– Ничего не плевать, – быстро откликнулась Эндра.

Шкура никому не позволял ставить человеческую жизнь выше жизни разумных машин.

– Мы же прервали анализы до тех пор, пока не сможем доставить на станцию образцы. Потому-то посылают меня.

– Нас,– поправил скафандр.

– Ладно, хватит, – вмешался Аэростат. – Почему бы нам в последний раз не проверить данные?

– Отлично, – громыхнул третий голос из шестиугольной панели купола прямо над головой.

Это была Квант – исследовательская станция собственной персоной.

Квант считалась созданием женского пола, остальные – мужского; Эндра понятия не имела почему, хотя ученые посмеялись бы над любым затрудняющимся сказать, в чем тут разница.

– Во время последней пробы почвы выделены некие микробные клетки, – сообщила Квант.

Изображение планеты рассеялось, и на его месте появились сильно увеличенные модели микробов. Клетки были округлые и слегка сплющенные, вроде красных кровяных телец. Но при внимательном рассмотрении всякий увидел бы, что каждая плоская клетка на самом деле пробуравлена насквозь на манер бублика.

– На других планетах никогда не наблюдалась тороидальная форма клетки, – заметила Квант. – В прочих отношениях структура проста. Хромосомы не окружены оболочками, значит, эти клетки, как бактерии, прокариоты [24]24
  Прокариоты – доядерные организмы, не обладающие типичным клеточным ядром и хромосомным аппаратом.


[Закрыть].

– Хромосома тоже может быть круглой, как у бактерий, – сказал Аэростат.

– Кто знает? – отозвался Шкура. – На Урулане все хромосомы были разветвленными. Куча времени ушла на то, чтобы приспособить генетику к тамошней.

– Нам пока ничего не известно, – заметила Квант. – Мы знаем только, что эти клетки содержат ДНК.

– С обычной двойной спиралью? – поинтересовался Аэростат.

Двойная спираль, лестница нуклеотидных пар ДНК, всегда аденина с тимином или гуанина с цитозином, четырех различных «букв» ДНК-кода. Когда клетка делится на две, спираль «расстегивается», а затем образуются добавочные нити для каждой дочерней клетки.

– Наносистемы отказали, прежде чем смогли сообщить что-то определенное. Но в спирали наличествуют все четыре нуклеотида.

Эндра смотрела, как гигантские микробы на картинке растут, как их кольцеобразные тельца толстеют, точно поднимается сдобное тесто.

– Держу пари, их хромосомы располагаются точнехонько вокруг дырки.

На плече женщины рассмеялся глазок-спикер Аэростата:

– Это был бы ловкий трюк.

– Мы распознали в белках ДНК пятнадцать аминокислот, включая шесть обычных, – добавила Квант. В структуре всех живых существ имеется в совокупности шесть аминокислот, сформированных еще во времена зарождения планет. – Но три из числа прочих токсичны…

– Смотрите! – воскликнула Эндра. – Клетка начинает делиться.

Один из раздувшихся торов сморщился по всему периметру, морщины принялись углубляться, образуя борозду вдоль окружности клетки. По внутренней стороне «дыры» поползла вторая колея, несомненно навстречу той, что тянулась по внешнему ободу.

– Так вот как делятся эти клетки! – заметил Аэростат. – Не расщепляются поперек, а расслаиваются вдоль.

– Чтобы бублик лучше поджарился.

Псевдоподия Шкуры сделала грубый жест:

– Стягивание дырки не имеет смысла, если хромосомы ее окружают; тогда половина потерялась бы.

Эндра прищурилась и подалась вперед:

– Я бы сказала… у этой клетки три разделительные борозды.

– Дочерние клетки снова делятся? – предположил Аэростат.

– Нет, третий желобок принадлежит тому же поколению. Все три борозды встречаются посредине.

– Правильно! – громыхнула Квант. – Эти клетки делятся натрое, а не надвое, – объяснила она. – Три дочерних клетки в каждом поколении.

И действительно, появились именно три дочерние клетки, которые, разделившись, потолстели и наполнились. К этому времени сморщились и другие клетки, все они пребывали на разных стадиях деления и все рождали тройняшек.

– Как же они делят свои хромосомы, чтобы создать тройню? – удивилась Эндра. – Они должны дважды скопировать каждую ДНК, прежде чем разделиться. Странная эволюция, к чему бы это?

– ДНК – пустяки, – заметил Шкура. – О чем стоит беспокоиться, так это о ядовитых аминокислотах.

– Только не тогда, когда меня защищаешь ты. Крыса выжила.

– Мы обсудили все важные пункты, – сказала Квант. – И подтверждаем, основываясь на всей доступной информации, что вероятность выживания Эндры близка к ста процентам.

– Остается еще фактор неопределенности, – предостерег Аэростат.

Эндра отступила и развела руками:

– Конечно, нам нужно больше данных – вот почему мы спускаемся.

– Правильно, – заявил Аэростат. – Поехали.

– Я готов. – Ложноножка Шкуры исчезла, и нанопласт сформировал идеальное полушарие.

Эндра отцепила от плеча глазок Аэростата, снова обошла голографическую площадку, подняла полусферу Шкуры и водрузила ее себе на голову. Нанопласт, тая, медленно потек по черным кудрям женщины, оставляя на волосах, темной коже и черных глазах тонкую прозрачную нанопроцессорную пленку. Над носом и ртом сформировались специальные респираторы. Нанопласт будет фильтровать воздух, касающийся кожи, не подпуская к человеку планетарную пыль, но давая доступ кислороду. Пленка ожерельем розовых андрадитов [25]25
  Андрадит – минерал группы гранатов.


[Закрыть]обвилась вокруг шеи Эндры и поползла вниз, по рубашке и брюкам. Женщина поочередно приподняла каждую ногу, давая нанопласту полностью окутать себя. Теперь она обезопасилась от любой химической угрозы, с которой может столкнуться.

Видная из иллюминатора Аэростата поверхность ЙП-Ш разрасталась, поднимаясь навстречу им. Бесчисленные проверки показали, что физические параметры планеты пригодны для жизни: гравитация в пределах нормы, температуры не слишком экстремальные, кислорода достаточно, уровень углекислого газа низок, вода наличествует в изобилии. Озоновый слой мог бы быть и потолще, но люди-колонисты получат глаза и кожу с дополнительными ферментами, предотвращающими повреждение сетчатки и хромосом.

На расстоянии планета не слишком отличалась от родных мест Эндры. Сверкающий простор океана встречался с пятнистым коричневым берегом, медленно поворачивающимся под брюхом корабля. Дальше, в верхних широтах, плыл голубовато-бурый континент, кое-где прорезаемый горными хребтами.

По мере того как Аэростат приближался к земле, на поверхности проявлялись любопытные узоры. Параллельно бежали длинные темные полосы, плавно изгибаясь, точно нити, на которых висит картина. Линии эти были лентами голубой растительности; исследовательский зонд сделал четкую видеозапись больших изогнутых образований высотой с деревья. Голубизна сменялась желтым, а затем снова бежала синяя полоса. Рисунок повторялся снова и снова, исчезая только в горах.

– Я никогда не видела таких узоров в неколонизированных мирах, – пробормотала Эндра.

– Это похоже на грядки, – согласился Аэростат. – Возможно, нам навстречу выбегут с приветствиями местные фермеры.

Впрочем, если на планете и существовали разумные формы жизни, они еще не изобрели радио. Год прослушивания эфира на всех мыслимых частотах не выявил абсолютно ничего.

Аэростат мягко приземлился на густо заросшее поле. Стена кабины откатилась, и наружу выдвинулся арочный проход из нанопласта. В челнок упал ослепительный луч света.

– Все системы в норме, – протрещал прямо в ухо женщине голос Квант из радиоприемника. – Вперед!

Эндра собрала полевое оборудование и снова пристроила на плечо глазок-спикер. Затем она шагнула на планету.

Поле представляло собой настоящий океан буйных золотистых завитков, словно кто-то горстями раскидал здесь обручальные кольца. Взгляд астронавта проследовал вдоль золотого луга к краю поля, туда, где поднимались из земли слегка наклонившиеся стволы потемней и повыше. Оттуда несся пронзительный звук, – возможно, в зарослях пело какое-то живое существо или это ветер так шелестел листвой.

– Это восхитительно! – воскликнула наконец женщина.

Под золотистыми локонами росла сине-бурая трава, дотягивающаяся Эндре до пояса. Женщина нагнулась, всматриваясь:

– Похоже, это растения, психоиды [26]26
  Психоид – гипотетическое теоретическое понятие; термин предложен Блейлером для обозначения целостных биологических процессов у растений и животных, направленных на сохранение жизни; по мнению автора, такие процессы подобны психической деятельности человека, но не идентичны ей.


[Закрыть]. А завитки, должно быть, цветы.

– Они с тем же успехом могут быть и змеями, готовыми цапнуть, – предупредил Аэростат. – Будь осторожна.

Женщина оглянулась на челнок, стоящий посреди поля, как четвероногое насекомое. Когда она оторвала ногу от земли, нанопластовая «кожа» Шкуры легко согнулась, и ступня тотчас же освободилась от цепких стеблей. Эндра попыталась сорвать один росток, но тот оказался на удивление прочен, так что пришлось срезать его ножом.

– И листья, и стебли перекручены, – заметила она, с любопытством разглядывая добычу. – Совсем как их «цветы»; никогда не встречала таких экземпляров.

– Они психоиды, – отозвался скафандр. – Я регистрирую продукты фотосинтеза.

– Эти растения могут быть плотоядными, – настаивал Аэростат.

Эндра срезала еще несколько растений и убрала их в рюкзак.

– Жаль, что их нельзя понюхать, – произнесла она с грустью.

«Кожа» Шкуры отфильтровывала все летучие органические соединения. Женщина прицелилась лазером, намереваясь добыть какой-нибудь росток с корнями. Психоид подался, но ближайшие стебли задымились.

– Осторожней! – взвизгнул глазок-спикер.

Эндра поморщилась:

– Я из-за тебя оглохну. Но образец заполучу все равно. – Она затоптала искры и обрызгала загоревшееся место водой из фляги. – Эта планета огнеопасна.

Корни психоида, отметила она, представляли собой длинные скрученные петли, тесно прижатые друг к другу, но тем не менее петли. Все здешние живые структуры казались сплющенными и растянутыми бубликами.

– Великий Дух, мы не одни! – воскликнул Аэростат.

Эндра подняла взгляд – и заморгала. По полю медленно катился косяк желто-бурых покрышек. Чтобы взглянуть поближе, пришлось продираться сквозь психоиды, задерживаясь чуть ли не на каждом шагу и освобождая ноги от петель растительности. Женщина прошла всего метров десять и остановилась, переводя дыхание.

– Нет нужды подбираться слишком близко, – напомнил Аэростат.

Глаза женщины были снабжены телеобъективом.

– Да, но я могу подобрать что-нибудь – волосок, например, или чешуйки.

Некоторые катящиеся «покрышки» направлялись прямо к ней. На «протекторе» каждой виднелось по нескольку круглых, клюквенного цвета пятен. Обод состоял из присосок, вытягивающихся, чтобы толкать «шину» назад или вперед.

– А они, наверное, нечто вроде животных, зооидов, – предположила Эндра. – Интересно, эти красные штуки могут быть глазами?

Она пересчитала пятна – два, три, четыре, и снова появилось первое. Если это и впрямь глаза, они должны быть очень упругими, чтобы не расплющиваться и не раздавливаться, оказываясь внизу.

– Если эти существа зооиды, – поинтересовался Шкура, – как же они питаются?

– Они всасывают психоиды, – предположил Аэростат.

Эндра снова остановилась, вытягивая из зарослей ногу.

– Они отлично знают, как путешествовать, – заметила она с гримасой. – Неудивительно, что у них так и не развились ноги.

Один из четырехглазых зооидов, словно войдя в азарт, летел с огромной скоростью; внезапно он развернулся и так же быстро помчался назад. Этим зооидам, видимо, неизвестно, что такое «задом наперед».

И снова радировала Квант:

– Эндра, как ты там, держишься? Дышится ровно?

Женщина втянула в себя очищенный Шкурой воздух:

– Вроде бы.

Большинство крыс погибло от местной токсичной пыли. Женщина возобновила попытку продраться сквозь психоиды, внимательно разглядывая землю в поисках чего-нибудь упавшего. Внезапно над головой раздался странный, урчащий звук. В вышине промелькнула стайка каких-то крошечных созданий, летящих слишком быстро, чтобы их можно было рассмотреть.

– Их крылья совершают полный круг, как пропеллеры! – изумленно воскликнул Аэростат. – И все эти существа, так или иначе, состоят из колес.

– Тсс! – шикнула Эндра. – Зооид рядом.

«Покрышка» медленно катилась по психоидам, подминая под себя золотистые завитки.

Эндра присмотрелась:

– Внутри, как раз в дырке бублика, находится меньшее кольцевое образование. Спорю, это зооид детеныш.

Прицепившийся к внутренней поверхности «шины» малыш кувыркался вместе с передвигающимся родителем. Взрослая особь, казалось, совершенно не замечала Эндру: ни ее форма, ни запах не напоминали зооидам местных хищников, догадалась женщина.

Радио затрещало снова.

– Мы должны попытаться вступить в контакт, – напомнила Квант.

Любой зооид мог оказаться разумным существом.

Эндра вытащила коммуникатор, коробочку, воспроизводящую вспышки и звуки в соответствии с различными математическими моделями, цепочки простых чисел, значения числа л и прочих констант. Коммуникатор даже выделял клубы летучих химикалий, предупреждающих любое хемочувствительное [27]27
  Хемочувствителъностъ – способность реагировать на химический состав.


[Закрыть]существо с хотя бы намеком на разумность. Не то чтобы Эндра ожидала многого; за год исследований их пробы что-то обязательно дали бы.

А потом она увидела: к ней приближался гигантский зооид, раз в пять превосходящий размерами прочих, а весивший, должно быть, на пару порядков больше. Он катился, набирая скорость, и меньшие пятнистые колеса разбегались от него сумасшедшими зигзагами. Земля под ногами Эндры затряслась.

– Возвращайся в мою кабину! – крикнул Аэростат. – Убираемся отсюда, все!

– Погоди, – одернул его Шкура. – А если оно нас услышало? И теперь хочет поговорить?

– Не думаю. – Эндра осторожно попятилась. – Его скорее привлекли не мы, а маленькие зооиды.

Под крупным зооидом уже оказался один мелкий, затем еще один. Казалось, стратегия гиганта состоит в том, чтобы задавить как можно больше крошек. Наконец он замедлил ход, развернулся и остановился над одной из сплющенных оболочек.

– Оно вытягивает присоски, чтобы поесть, – заметил Аэростат. – Давайте уходить, пока оно снова не проголодалось.

– Думаю, это случится нескоро, – сказала Эндра. – У него в запасе еще несколько жертв.

Уцелевшие зооиды вроде бы успокоились, зная, что хищник удовлетворен и пока не станет нападать. Определенно стадная психика, никаких признаков высшего интеллекта.

Эндра вернулась к сбору образцов психоидов и почвы, фиксируя места расположения каждого экземпляра. Глубже в поле среди психоидов что-то трепыхалось. Женщина пробралась туда сквозь перекрученные заросли.

– Это детеныш-зооид!

Бедный маленький бублик, должно быть, выпал, когда его родитель спасался бегством. Или старший просто выбросил кроху, как иногда делает самка кенгуру. В любом случае он тут без толку корчит и вытягивает свои слабенькие присоски, лишь еще больше запутываясь в траве.

– Осторожней, оно может укусить, – предостерег Аэростат.

– Ерунда. Я его возьму.

Эндра натянула перчатки и с опаской приблизилась. В одной руке она держала открытую сумку для образцов, другой женщина схватила маленького зооида. Он вяло повис, слегка дергаясь.

И вдруг зооид что-то выпрыснул. Оранжевые капли упали на растения, забрызгав и ногу женщины. Эндра нахмурилась. Она сунула существо в сумку, и та плотно закрылась.

– Извини, Шкура, мне очень жаль.

– Кого стоило бы пожалеть, так это тебя, – отозвался Шкура. – Эта штука – едкое вещество, посильней щелочи. Мне-то ничего, а твоей коже такое бы не понравилось.

– Спасибо. Наверное, нам все-таки пора возвращаться. С меня уже довольно приключений.

Она повернулась к Аэростату, стоящему в нескольких сотнях метров дальше по полю, вонзив в заросли психоидов паучьи посадочные ножки. Женщина методично начала пробираться назад, тратя гораздо больше усилий, чем раньше, ведь теперь ей приходилось нести добавочный груз. Она обильно потела, но заботливый Шкура сохранял ее кожу прохладной и свежей. В ушах отдавалось пение далекого леса высоких голубых психоидов. Нужно назвать эту планету Поющей.

– Эндра… что-то не так, – внезапно произнес Шкура.

– Что?

Продираться сквозь растительность становилось все труднее, ноги устали и еле сгибались.

– Что-то из того, что выплеснул детеныш-зооид, блокирует мои нанопроцессоры. Не химикалии; я могу отсеять все что угодно. Но это… я не уверен.

– Так что же это может быть?

– Просто возвращайся в мою кабину, – позвал Аэростат. – Мы тебя отмоем.

– Я стараюсь, – ответила Эндра, отдуваясь. – Ноги совсем одеревенели.

Вселяющий надежду корабль стоял всего в десятке метров от нее. Осталось совсем чуть-чуть.

– Это не твои ноги, – сообщил уныло-монотонный голос Шкуры. – Это мой нанопласт. Я теряю контроль над нижней частью, на которую упали брызги. Я больше не могу сгибаться вместе с твоими суставами.

Женщина похолодела, потом ее бросило в жар.

– А воздушный фильтр?

– Пока все в порядке. Повреждение еще не добралось до твоего лица.

– Возвращайся же, – опять поторопил Аэростат. – Ты почти дошла.

На поверхности челнока услужливо возникла дверь – словно слой нанопласта растаял, образовав открытый проем.

– Я пытаюсь, но ноги не гнутся. – Она дернулась изо всех сил.

– Брось рюкзак, – посоветовал Аэростат.

– Я не имею права потерять образцы. Как еще мы узнаем, что здесь происходит?