Текст книги "Психотехническая лига"

Автор книги: Пол Уильям Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Победа дженеров казалось неизбежной.

– Дариш! – Голос Джоанны доносился как бы издалека, Дариш на границе потери сознания видел ее колыхающееся в красном тумане лицо. – Дариш, что с тобой? О милый, что случилось?

«Сдавайся, Лэрд, – с неумолимой беспощадностью добивал его Дариш. – Отдай мне свое тело, и тогда ты сохранишь свое „я“. Сам видишь, что я говорю тебе на этот раз правду; мой разум полностью открыт перед тобой. Я стараюсь, насколько это только в моих силах, не идти на измену, ну, а тебе я кое-чем обязан. Но сейчас ты должен сдаться – иначе будешь уничтожен!»

Падение в темноту, провал… а в награду за сопротивление – медленная смерть. И воля Лэрда уступила. Разрываемое хаотичными мыслями сознание Лэрда не способно было ясно мыслить. Он послал смутный ответ:

«Сдаюсь, Дариш. Ты победил!»

Безвольное тело выпрямилось. Джоанна с тревогой склонилась над ним.

– Что случилось, Дариш? Что с тобой?

Дариш овладел собой и вымученно улыбнулся.

– Время от времени у меня случаются нервные припадки. Я еще не до конца овладел этой чужеродной мне нервной системой. Но сейчас все в порядке. Идем.

Рука Лэрда потянулась к кнопке и нажала ее.

Дариш закричал. Звериный вой вырвался из его горла, он попытался отдернуть руку, и тело снова замерло в параличе, вызванном столкновением двух воль.

Но было уже поздно. И подобно тому, как перед этим объединилось сознание и подсознание Дариша, так и теперь то же самое произошло с разумом Лэрда. И это было, словно он восстал из ада. Одна его половина все еще трепетала от унизительного чувства поражения, другая же ликовала от осознавания своей победы.

«Никто ничего не заметил, – говорил Лэрд себе. – Их взгляды были прикованы лишь к моему лицу. А если и обратили внимание, то что с того, ведь это, по моим словам, какая-то безобидная кнопка. И… смертельная радиация уже разливается вокруг! И это не остановить! Если ты немедленно не станешь со мной сотрудничать, Дариш, то мы пробудем здесь в параличе до самой смерти!»

Все оказалось на удивление просто: разделяя с Даришем его воспоминания, Лэрд откопал в них и его знания о тренировке подсознания. Скрытой половиной своего мозга он предвидел подобный шаг со стороны ввирдданца и поэтому в свою очередь послал самому себе постгипнотическую команду: когда возникнет ситуация, практически безнадежная, его сознание ответит согласием на предложение о сдаче, тогда как подсознание прикажет руке нажать на кнопку…

«Соглашайся, Дариш, не остается ничего другого, кроме как сотрудничать со мной. И тогда мы покинем этот ад!»

Дариш неохотно признал:

«Ты выиграл, Лэрд».

Их тело встало, опираясь на плечо Джоанны, и не спеша двинулось вперед. Невидимые лучи смерти уже пронизывали корабль, медленно приближая погибель всему живому на борту судна. У них в запасе еще оставалось три минуты. Потом будет поздно.

– Бежим!

Джоанна остановилась; на лицах офицеров появились складки озабоченности – они начали что-то подозревать.

– Зачем, Дариш?.. Да что это с тобой?

– Капитан… – заговорил один из офицеров. – Прошу меня извинить, капитан, но я заметил, как он нажал на одну кнопку. А теперь торопится покинуть борт корабля. А ведь никто из нас так толком и не знает, для чего нужна эта кнопка.

Лэрд выхватил из кобуры Джоанны пистолет и выстрелил в офицера. Второй отпрыгнул назад, потянувшись к своему пистолету, но оружие Лэрда рявкнуло раньше.

Кулаком он ударил Джоанну по лицу и вырубил ее. Потом подхватил ее на руки и бросился бегом к шлюзу.

В проходе перед шлюзом стояли два члена экипажа.

– Что с капитаном, сэр?

– Обморок… утечка радиации из машин… Нужно доставить ее на корабль-госпиталь, – выдохнул Лэрд.

После секундной нерешительности они пропустили их.

Лэрд открыл шлюз и прыгнул в катер.

– Мы должны сопровождать вас, сэр?

– Нет!

Лэрда слегка подташнивало, он чувствовал, как смерть все более цепкой хваткой сжимает его горло.

– Нет! – повторил он, и ударил кулаком по лицу не отстававшего от них дженера, после чего захлопнул дверь катера и уселся в кресло пилота.

Рев разогревавшихся двигателей. Звук колотящих в дверь кулаков и ног. Его начало рвать.

– Джоанна, не умирай!..

Он нажал на пуск. Его вдавило в кресло, когда шлюпка рванулась вперед. «Свободны!»

Когда он посмотрел в иллюминатор, то увидел ослепительно сверкающие сполохи: крупные орудия Ввирдды открыли свой безжалостный огонь.

Мой стакан опустел. Я жестом руки показал, чтобы его вновь наполнили, при этом думая, стоит ли верить этому рассказу.

– Я читал книги по истории, – начал я, растягивая слова, – и мне известно, что в результате какой-то загадочной катастрофы был одновременно уничтожен весь флот дженеров. Это изменило весь ход войны. Солнечная система перешла в наступление и через год добилась полной победы. И вы считаете, что это произошло благодаря вам?

– В некоторой степени. Вернее даже, Даришу. Вы ведь понимаете, что мы действовали как одна личность. Он реально смотрел на вещи и умел признавать поражения. Так что, осознав это, он совершенно искренне перешел на мою сторону.

– Но почему… О Господи… почему никто так никогда и не узнал об этом? Неужели вы никогда никому не рассказывали об этом? Ведь можно было восстановить эти машины…

– Ну уж нет! – печально улыбнулся Лэрд. – Эта цивилизация еще не готова к таким знаниям. Даже Ввирдда оказалась неготовой, а ведь нам и за миллион лет не достичь тех высот, которых она достигла. Кроме того, это часть нашего договора.

– Какого еще договора?

– Вы ведь понимаете, что нам с Даришем приходится как-то уживаться в одном теле. А жизнь под постоянным подозрением просто невыносима. Поэтому, совершая долгое путешествие обратно в Солнечную систему, мы заключили это соглашение и подвергли себя самогипнотическому внушению, используя ввирдданскую методику, чтобы наверняка не допустить нарушения этого договора. – Он хмуро воззрился в лунную ночь. – Вот почему я и сказал вам, что меня убил дух из бутылки. Неизбежным исходом было слияние обоих разумов в один единый, и, естественно, что новая личность большей частью Дариша, а не Лэрда. Мы храним воспоминания о нашей прежней, раздельной жизни. Мы учитываем особенности каждого «я». По правде говоря, Жизнь Лэрда настолько ограничена, настолько ей недоступны все возможности и чудеса Вселенной, что я редко сожалею о случившемся. Лишь изредка меня охватывает ностальгия, и тогда мне хочется поговорить с кем-нибудь. Но я всегда выбираю такого собеседника, кто не знает, верить мне или нет. Как вы, например.

– А почему вы ушли в Поиск? – тихо спросил я.

– Я хочу как следует изучить Вселенную, прежде чем заняться ее преобразованием. Необходимо достаточное количество данных. И вот тогда мы примем решение… Когда мы… я… перейду в новое бессмертное тело, то у меня будет уйма работы – направить Галактику по новому и лучшему пути, учитывая все то, что случилось с Ввирддой. О, это займет тысячелетия, но у Дариша есть столько времени. Или у меня… что же еще мне рассказать вам? – Он провел рукой по волосам, в которых было немало седых прядей. – У Лэрда тоже было условие: чтобы мы вели обычную человеческую жизнь, пока наше тело не станет совсем дряхлым. Вот так мы и живем. – Он пожал плечами.

Некоторое время он сидел молча, потом встал.

– Прошу прощения, – сказал он. – Пришла моя жена. Спасибо за компанию!

Он пошел навстречу высокой красивой женщине с рыжими волосами. Голос его стал мягким:

– Здравствуй, Джоанна!

И они вышли из зала; он вел ее под руку – самая обыкновенная пара.

А я подумал о том, что, может быть, существуют еще столь невероятные истории на свете.

Пират

Мы охраняем великий Договор, но юное поколение пограничных миров так часто не понимает этого.

Обычно они пользуются нашими услугами. Звездолет «Песнь арфы Нерфуса» с Высокого Неба до сих пор не объявился у Земли Давида… Предполагается, что возможная конкуренция между кибернетическим производством на Оазисе и более старыми торговыми фирмами, приведет к стабилизации рынка… Появились сообщения о бандитах… Что нам делать с полностью чуждой людям расой существ, на которых мы наткнулись? Но стоит нам только перегородить им дорогу и сказать: «Нельзя!» – как мы тут же становимся корди, то есть врагами.

Возьмем хотя бы совершенно типичный случай с мертвой планетой, называемой Доброй Удачей. Теперь, по прошествии жизни целого поколения, Служба готова предать гласности правду, и я могу рассказать о Майке Тревельяне, Хуане Мердоке, Дымокуре, рыжеволосой Фаустине и всех остальных, а вы уж сами решите, кто прав, а кто – нет.

В те годы Тревельян проводил свои отпуска на Земле. Он говорил, что ее спокойствие и высокий интеллектуальный уровень прямо-таки чудодейственны для него, восстанавливают силы, ну, а повеселиться от души он может и на других мирах. И, конечно, он стал своим человеком в мозговом центре Службы, если таковой мог быть у организации, действующей по всей Галактике. Вот почему он имел большее, чем многие из его коллег, представление о том, как обстоят дела с соблюдением Договора. Что еще больше повышало его эффективность; он был посвящен в весьма важные секреты.

Большую часть своей жизни он проводил в дальних странствиях, и я подозреваю, что на Землю-матушку возвращался он от тоски по человечности, коей он так мало находил среди звезд. Одновременно он укреплялся в своем желании быть верным хранителем Договора.

Не был он и педантом. Крупного телосложения, черноволосый, с орлиным носом и суровыми глазами цвета морской волны, он всегда готов был улыбнуться, хотя юмор его был суховат. Одевался он по последнему крику моды и умел получать удовольствие от любых радостей жизни, начиная от музыки Баха и кончая пивом.

Когда компьютер вызвал его для ведения дела Доброй Удачи, он уже некоторое время проживал в Логери Хот, находящемся в самом центре прекрасной зеленой долины Дордони, окруженной отвесными скалами. Каменный дом его подружки был построен в Средневековье прямо у подножия скалы. Внутренние изменения не коснулись внешнего вида дома – он как бы становился неотъемлемой частью этих холмов, а может, наоборот. Вдоль фасада росли кусты, которые скрывали археологические раскопки поселения первобытных людей, уже познавших секрет огня. Они охотились на северных оленей в течение тысячелетий, когда ледник покрывал север Европы. Но теперь яркое голубое небо прочерчивали не дротики, а ракетопланы, летающие по маршруту «Гренландия – Алжир», а по ночам среди звезд, которых сейчас достиг человек, передвигались искорки – космические корабли, выскальзывающие из тени Земли. Совсем мало на Земле осталось других мест, где можно было бы острее чувствовать неразрывность времени.

– Ведь тебе еще рано отправляться, – лелея отчаянную надежду, произнесла Браганза Дайен: она его любила, но слишком часто им приходилось расставаться.

– Боюсь, что пора, – ответил он. – Компьютер не стал бы вызванивать мне ради забавы. Всем известно, что это здравомыслящая машина. – Девушка промолчала на его шутливое замечание, и он пояснил: – В банках данных есть сведения лишь об одном человеке, имевшем дело с неким индивидуумом. Это скользкое существо нечеловеческого типа, похожее больше на животное, с острыми зубами, и мой опыт может сыграть решающую роль.

– Будем надеяться! – Она подавила слезы, боясь, что он подумает, что она еще совсем юная и впечатлительная девица, а не зрелая женщина, и подставила губы для прощального поцелуя. – Ты ведь сможешь добавить… остаток этого отпуска… к следующему и провести его со мной. Правда?

– Мне бы очень хотелось этого, – осторожно ответил Тревельян, не давая прямого обещания.

Он поцеловал ее, вдыхая аромат летнего сена, и они вернулись на некоторое время в дом.

После того как он упаковал свои вещи и попрощался по видеофону с ближайшими соседями, милыми добродушными крестьянами, чьи предки жили здесь с незапамятных времен, она отвезла его в аэропорт Бордо. Оттуда он на ракетоплане переправился в космопорт Невада. Компьютер так подобрал расписание рейсов, чтобы он без какой-либо задержки смог добраться до места назначения и приступить к работе; к тому же ему хотелось побеседовать с Хуаном Мердоком в самой непринужденной обстановке.

Он прибыл не поздно. Солнце катилось к горизонту, окрашивая пурпуром горы. Когда он въехал в город, его огромные квадратные здания, нависавшие над улицами, отрезали от него вид первозданной природы. По асфальту громыхали машины, и сквозь гул двигателей можно было расслышать пронзительные голоса торговцев. В неистовом сверкании реклам блек свет звезд. Люди и инопланетяне толкались, шутили, мошенничали, бранились, дрались, воровали, проповедовали, богатели, разорялись, появлялись и исчезали; под всем этим шумным фасадом скрывалась малозаметная энергия, которую грузовые корабли доставляли из своих миров в подобные анклавы. Тревельян позволил себе короткое «фи», когда его захлестнула лавина вонючих запахов.

Подобные города были ему знакомы по сотням других на бесчисленных мирах. И он знал, как наводить справки у случайного соседа в баре. В конце концов он нашел одного человека из команды Мердока, который смог сообщить, где проводит этот вечер его шеф. На этот раз Тревельян попал не в дешевый притон, где от дыма курящих травку десятка наркоманов слезились глаза, но в тихий и роскошный «Альтаир Хауз».

Старший официант, не робот, хотя и инопланетянин, не хотел пропускать его. «Капитан Мердок просит его не беспокоить. Ему предстоит важная встреча. Капитан Мердок имеет право…» Тревельян показал ему свое удостоверение. Оно не давало ему никаких законных привилегий, но недавно Служба предотвратила войну на родной планете старшего официанта.

Поднявшись наверх, Тревельян позвонил в дверь и попросил впустить его в комнату. Ему было сказано, что гость капитана Мердока ушел после ужина очень довольным, а сам капитан и его дама, собираясь продолжить празднество, заказали шампанское.

– Входите-входите! – прогремел знакомый дружеский голос.

Дверь скользнула в сторону, и Тревельян переступил через порог.

– Гм-м! А я думал, это… Клянусь Солнцем! Это вы снова! – Мердок вскочил на ноги. Он замер на несколько секунд, среди портьер, картин, сверкающей стеклянной посуды, тихой спокойной музыки и благовоний. Потом он обошел вокруг стола и подошел вплотную к Тревельяну.

Такого же роста, как и землянин, он был шире его в плечах. Грубое, изборожденное глубокими морщинами лицо, светлые волосы и длинные пшеничные усы. Его красочная одежда уже вышла из моды на земле, но он носил ее так рисуясь, что этого нельзя было не заметить.

Женщина осталась сидеть. Она так же, как и ее спутник, но по-своему, приковывала к себе внимание: великолепная фигура, классические черты лица; к тому же она обладала редкой комбинацией безупречной белой кожи и рыжих, как мех лисицы, волос. Однако она не была девушкой на ночь. Вслед за потрясением, вызванным столь нежданным появлением Тревельяна, он увидел в ее глазах откровенную враждебность.

Тревельян поклонился ей.

– Прошу прощения, если я помешал, – сказал он.

Мердок расхохотался.

– Конечно-конечно, Майк, ты прощен. Если только не собираешься оставаться надолго. – Он похлопал агента Службы по плечу. – Как поживаешь? Сколько лет мы не виделись?

– Пять или шесть. – Тревельян попытался улыбнуться в ответ. – Прости, что побеспокоил, но, как я понял, послезавтра ты улетаешь, и в последние двадцать четыре часа у тебя будет куча дел.

– Ты прав, приятель, – согласился Мердок. – Вот мы и устроили сегодня прощальную вечеринку. Однако началась она с деловой встречи: нужно было решить вопрос о дальнейшей финансовой поддержке – так что ее можно вполне отложить еще на несколько микросекунд. – Голос его по-прежнему звучал весело, но взгляд посуровел. – У тебя тоже какое-то дело, а? Ты бы не стал меня выслеживать, только чтобы пожелать счастливого путешествия старому другу.

– Не только для этого, – признался Тревельян.

Мердок взял его за руку и провел к столу.

– Так, присаживайся и выпей с нами. Фаустина, познакомься: Майк Тревельян из Координационной службы Звездного Союза.

– Хуан рассказывал мне о вас, – сухо сказала женщина.

Тревельян сел. Он расслабил мышцы, одну за другой: ничто не должно отвлекать мозг в предстоящей дуэли.

– Надеюсь, он не употреблял выражений, которые не принято говорить при дамах?

– Я с Нового Марса, – фыркнула она. – Там не принято делать различий в поведении мужчин и женщин.

«Мог бы и сам догадаться», – подумал Тревельян. В отличие от общепринятого мнения, в Галактике было немного планет, годных для проживания людей, так что фактически в настоящий момент заселялись самые удаленные или суровые. Он мог себе представить ужасающую нищету Нового Марса, в которой она провела всю свою прежнюю жизнь, и Хуана Мердока – могучего сказочного принца, явившегося вызволить ее оттуда, посадить на белого коня и увезти в замок, который он собирался завоевать для нее.

– Так уж получилось, что мои представления о долге вошли в противоречие с мнением капитана Мердока о его правах, – сказал Тревельян.

– Я зарабатывал кучу денег на торговле мехом и лесом на Ванахейме, – произнес Мердок.

– Нарушая экологическое равновесие целого континента, – ответил Тревельян.

– Не нужно было приходить и говорить, что они должны были из-за меня менять свои законы, – со злостью произнес Мердок. Он сполоснул бокал водой из графина и снова налил в него шампанское. – Надеюсь, ты не против, что перед этим из этого бокала пил один банкир?

– Нет. Спасибо. – Тревельян взял бокал.

– И тогда, когда он честно выполнял обязанности наемника… – В голосе Фаустины была слышна неприязнь.

– Используя современное оружие против примитивнейшей цивилизации, не представлявшей никакой опасности, – перебил ее Тревельян. – Это повсюду считается незаконным. Как уничтожение коренных жителей или колонистов.

– Неужели ваш драгоценный Союз в самом деле считает, что сфера действия его законов распространяется на весь космос?

– Фаустина, остынь! – крикнул Мердок.

– Союз – это не правительство, хотя его поддерживают многие планеты, – ответил Тревельян женщине. – Наша Галактика слишком огромна, чтобы ею могла править какая-нибудь одна организация. Но мы действительно считаем себя вправе действовать, насколько это в наших силах, так, чтобы ситуация нигде не выходила из-под контроля. Это включает и правонарушения со стороны наших же граждан, где бы они их не совершали.

– Корди никогда не сажали меня за решетку, – сказал Мердок. – Они только пресекали мою деятельность. Я успевал улизнуть и не оставлял никаких улик. Так что я не держу на тебя зла. – Он поднял бокал. Без особого желания Тревельян чокнулся с ним и выпил шампанское. – По правде говоря, – добавил Мердок, – я даже благодарен тебе, дружище. Ты показал, что я шел неверным путем. Теперь я организовал предприятие, которое не даст мне богатство, но сделает меня столь уважаемым человеком, что никто не посмеет рыгнуть в моем присутствии.

Фаустина закурила, пустив длинную струю дыма.

– Меня попросили проверить истинность твоего утверждения, – сказал Тревельян.

– Да у меня все честно, нет никаких тайн, – ответил Мердок. – И ты уже знаешь это. Я раздобыл корабль, не спрашивай как, и отправился к созвездию Эридана. Нашел планету, необитаемую, но пригодную для колонизации. Я представил документы, удостоверяющие мое право первооткрывателя. Инспекторы Службы подтвердили, что освоение Доброй Удачи (так я назвал планету) не противоречит закону. И вот здесь, на Земле, я собираю людей и необходимое оборудование для проведения первоначальных работ, чтобы превратить один наиболее благоприятный район в безопасное для жизни поселенцев место. Помнишь, – его тон стал назидательным, – проверить наличие опасных организмов и веществ в окружающей среде, определить климатические условия, сейсмические характеристики и так далее. Когда мы закончим, я начну рекламировать планету и организую доставку на нее. На время действия моего патента я могу устанавливать такие правила въезда, какие только пожелаю. Большинство первооткрывателей взимают просто плату за перевозку. Я же намерен обеспечить их всем. Помимо самой перевозки их будет ждать там заранее построенный поселок со всем, что может понадобиться людям на первых порах. Вот почему мне потребовалась финансовая поддержка.

– И до тебя предпринимались подобные попытки, – предупредил Тревельян, – но пока что они не приносили дохода. Стоимость поселения так велика, что среднему иммигранту не по карману первый взнос. Поэтому он остается дома, а дутая реклама приводит горе-открывателя к краху. И он спустя некоторое время рад избавиться от своего дела за тысячную долю вложенных средств.

– На этот раз все будет иначе, – сказал Мердок. – Я возьму с них самый минимум – примерно половину того, что им пришлось бы выложить, чтобы приобрести необработанную землю и построить собственные дома, дороги и прочее из местных материалов. И они клюнут на это. – Он допил напиток и снова наполнил бокал. – Но чем вызван твой интерес, интерес корди? Я ведь не рассказал тебе ничего такого, что ты не мог бы сам узнать в своей Службе. Раз уж вы решили сунуть нос в мои дела, ответь, почему ты не пришел ко мне раньше?

– Потому что у нас есть и другие дела, – с горечью ответил Тревельян. – Наш компьютер только вчера заметил некоторую связь между определенными фактами. Мы стараемся обеспечивать основные условия жизни по всей Галактике, но она слишком огромна для нас, слишком разнообраз…

– Вот и хорошо! – фыркнула Фаустина.

Тревельян бросил на нее хмурый взгляд.

– Осторожнее, мадам, – сказал он, – или в один прекрасный день что-нибудь из этого многообразия прикончит вас.

Мердок нахмурился.

– Хватит! Мы уже все обговорили. Сегодня я хочу провести вечер со своей девушкой, а ты приперся сюда и что-то вынюхиваешь. У тебя нет ничего против меня, верно? Вот и отлично. А теперь не пришла ли пора тебе проваливать отсюда.

Тревельян напрягся.

– Или я желаю тебе спокойной ночи – если тебе это больше нравится, – добавил Мердок более дружелюбным тоном.

Тревельян встал, поклонился, пробормотал слова прощания и вышел. Внутренне он был весь собран. В поведении своего врага он заметил не столько злорадство, сколько желания отомстить.

«Похоже, придется принять решительные меры», – подумал он.

«Кампесино», мощный крейсер, оснащенный посадочными ботами и оборудованием, необходимым для освоения планет с самыми разнообразными условиями, покинул земную орбиту и Солнечную систему на гравитационных двигателях. Потом он привычным образом совершил прыжок в гиперпространство. На борту корабля находились Мердок, Фаустина, шесть членов экипажа и два десятка техников.

Вслед за ним вылетел скоростной корабль Службы «Дженджи», управляемый Тревельяном и гуманоидом, чье непроизносимое имя отдаленно соответствовало земному имени Дымокур. Преследование звездолета в космосе было даже не техническими навыками – настоящим волшебством. В обычном пространстве слежка за «Кампесино» не представляла никакого труда – достаточно было визуального наблюдения при помощи телескопа, датчиков теплового излучения, электромагнитных волн, потока нейтрино, истекающего из атомного привода. Они перешли на тахионовый режим, местонахождение корабля выдавал лишь слабый поток этих испускаемых со скоростью, превышающей световую, частиц. И у Мердока, несомненно, тоже были детекторы, которые могли обнаружить преследователей.

Благодаря мастерству и удаче пилота, «Дженджи» мог оставаться на пределе чувствительности, не выдавая своего присутствия. Но для этого масса корабля должна была быть гораздо меньше, а скорость его значительно больше, чем у других звездолетов. Поэтому на борту «Дженджи» был самый минимум вооружения: один лазер, два крупнокалиберных электродинамических ускорителя массы и несколько метровых управляемых ракет с ядерными боеголовками. Но Тревельян не сомневался, что «Кампесино» был вооружен куда более основательно.

Тревельян часами сидел у обзорного экрана, не отрывая взгляда от россыпи драгоценных камней на черном бархате, означавших звезды во внешнем космосе. Его окружало мерное гудение гипердвигателей, ритм которых он ощущал всем телом.

– Мне кажется, мы его накрыли, – наконец сказал он, показывая на экран. Его охватило возбуждение охотника. – Они определенно взяли курс к Эридану.

– Возможно, они уже засекли нас, или сделают это позднее, и тогда последует атака, – бесстрастным механическим голосом ответил Дымокур.

– Что ж, приходится идти на такой риск, – согласился Тревельян. – Хотя на Мердока это не похоже. Он крутой мужик, но я не знаю ни об одном совершенном им хладнокровном убийстве.

– Наша информация о его прошлой жизни обрывочна, а уж о его будущих намерениях мы вообще ничего не знаем. Более того, те данные, что нам удалось достать, показывают, что он подобрал себе довольно разношерстную компанию.

– М-м-м, да, отчаянный народ, ни одного уроженца Земли, несколько негуманоидов из культур, славящихся своей воинственностью. Уже сам это факт должен встревожить нас.

– Что еще? Мы вылетели столь поспешно, что я не успел изучить материалы дела, и мне не известны биологические и социальные особенности вашего вида.

Тревельян смерил взглядом своего спутника. Начальник Службы Родионов должен был назначить ему в помощь первого и предположительно лучшего из имевшихся у него агентов, а Австралийский Центр никогда не страдал избытком негуманоидов. Гомо сапиенс по натуре оставался волком, и долгое пребывание в замкнутом пространстве корабля могло привести к тому, что в какой-то момент они вцепятся друг в друга. Но даже если у отдельных наших агентов более мягкий характер, то все равно старались подбирать экипаж из разных видов. Члены команды, конечно, должны быть физически совместимы, но при этом иметь существенные различия в психологии и способностях, чтобы образовывать единую команду, способную выполнить больше, чем если бы каждый из агентов действовал поодиночке.

Вся беда была в том, что Тревельян никогда раньше не сталкивался с существами с планеты, которую люди называли Реардон. Он слышал о них, но ведь космос так огромен, и в нем так много различных рас, что просто невозможно помнить обо всех, не говоря уже о личном знакомстве с ними.

Форма тела Дымокура напоминала бочонок: ростом 140 сантиметров, на четырех коротких ножках, кончавшихся когтями. Сверху извивалось четыре щупальца, каждое из которых заканчивалось тремя бескостными пальцами, обладающими на удивление мертвой хваткой. Голова более всего напоминала венчик из мясистых голубых лепестков, поверхность которых выполняла функции органов чувств, хотя Тревельян и не знал, каким образом это осуществлялось. И все же Дымокур по-своему был красив. В самом деле, Тревельян с удовольствием наблюдал за перламутровыми переливами его складчатого торса.

Тревельян решил сразу взять быка за рога:

– Уже само то, что тут замешан Мердок, выглядит подозрительно. Вероятно, дабы не привлекать к себе внимания, он решил готовиться на Земле, а не на какой-нибудь колониальной планете, где его никто не знает.

– С другой стороны, лишь отдельные коммерческие предприятия сейчас основываются на Земле.

Но средний землянин в отличие от среднего колониста не особенно интересуется подобными делами. Города с космопортами практически игнорируются землянами, их стараются избегать. Вот поэтому-то Мердок и мог получить здесь, на Земле, необходимую, особо не афишируемую – э-э… это означает тайную – денежную помощь, ведь Земля по-прежнему остается главным банкиром человечества. И наконец, хотя донесения агентов Службы из всех уголков космоса поступают в компьютерный Центр, но поток данных столь огромен, что Мердок вполне мог закончить свои дела и улететь, прежде чем машина заметила его.

– Что же тогда возбудило подозрения? Я не верю, что все дело в составе его экипажа.

– Не только. Это мы выяснили позднее. Да и экономическая сторона его проекта не выглядела особенно интересной. Несомненно, его поселение окажется жалким скопищем лачуг; но при этом он не нарушал закона – caveat emptor[12]12
  Риск покупателя, лат. (Примеч. перев.)


[Закрыть]; только простаки-покупатели клюнули бы на его приманку.

Нет, Службу насторожило приобретенное Мердоком оборудование. Его отчет по Доброй Удаче был достаточно подробен, чтобы можно было вполне судить о том, какое понадобится оборудование. Эта планета поменьше Земли, немного холоднее, суше, с более разреженной атмосферой. Но у нее есть магнитное поле и согревается лучами менее горячей звезды. Поэтому радиационный фонд довольно низок.

– Но необходимое оборудование зависит от того, какой расы будут колонисты.

– Конечно, Мердок решил, что это будут люди. Разумеется, не жители Земли, а колонисты из других миров. Мы просто не в состоянии уследить за каждым, кто прибывает на Землю или какую-нибудь другую планету или улетает с нее, ведь нас так мало, и сделать мы почти ничего не можем. Ну, а местным властям наплевать. Они рады избавиться от излишков населения. Кроме того, большинство колонистов – анархисты по натуре. Они не терпят вмешательства государственных органов в их дела. – Тут Тревельян умолк и заморгал удивленно. – А с чего бы вас так это заинтересовало?

– Где-то в глубинах вашего сознания родилась мысль.

– Если это и так, то она слишком слабая, чтобы ее определить. Ладно. Так все-таки, почему он не взял с собой оборудование для поиска воды, бурения скважин, взрывчатых веществ для создания озер и тому подобное? Зачем ему датчики радиации и защитные скафандры? Приобретенная им биологическая лаборатория тоже не предназначалась для Доброй Удачи, а для изучения иных форм жизни. Могу продолжить, но общая идея вам понятна.

– И вот теперь он изменил курс. – Дымокур смотрел на приборную панель. – Повернул в сторону созвездия Скорпиона.

– Да? Вам даже не нужно запрашивать компьютер, чтобы понять это?.. Вся беда в том, что в законе ничего не сказано о том, что он должен достигать места назначения, объявленного им перед стартом, или объяснять нам, почему он это сделал. – Тревельян улыбнулся уголками губ. – Но и ни в одном законе не запрещается нам преследовать его.

От Дымокура донесся пронзительный визг, он вырвался не из его автопереводчика, а из его могучей глотки – настоящая литавра, которая то поднималась, то опускалась. Почувствовав что-то вроде удара током, Тревельян понял, что его приятель-инопланетянин издает ультразвуковые колебания. В воздухе повис едкий, как кровь, запах, смешанный с серой и другими запахами, которые землянин так и не смог определить.

– Святой Космос, что вы делаете?! – воскликнул он.