Текст книги "Переломный момент (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

30

КЛЭЙ

– Какого хрена ты делаешь? – спрашиваю я Майлза, когда присоединяюсь к нему в темном дворе.

Большинство гостей уже внутри танцуют, пьют и празднуют. Холодный вечер заставляет волосы подниматься на моих руках даже сквозь рубашку и пиджак.

– Вафле понадобилось воспользоваться комнатой маленьких французов, – проследив за его взглядом, я вижу собаку в галстуке-бабочке, которая с энтузиазмом перебирает лапами по газону.

– Ты тут яйца отморозишь, – ворчит Джей, выходя, тренер следует за ним по пятам.

– Это экспозиционная терапия. Полезно для мышц, – бросает Майлз в ответ.

Я бросаю взгляд в сторону окна. Внутри Брук танцует с Новой и Хлоей.

Сегодняшний вечер – это нечто иное.

Нова выглядит великолепно в этом платье. Мне захотелось утащить ее с собой.

Прикоснуться к каждому ее сантиметру.

Но это нечто большее.

Намного, блядь, большее.

Я имел в виду это, когда сказал, что влюбляюсь в нее. Эта часть не была ложью, даже если было бы проще, если бы это было так.

Она тот человек, который удерживает меня, когда я плыву по течению, который поднимает меня, когда мне тяжело.

Она – лучшее, что есть в моей жизни.

Через несколько часов я докажу ей это.

– Уэйд, – голос Харлана заставляет меня обернуться. – На пару слов.

Он наклоняет голову, и остальные ребята направляются внутрь, бормоча слова поддержки.

Тренер входит последним, похлопывая Харлана по плечу.

– Полагаю, здесь я должен поздравить тебя, – говорю я.

Мимо проносится официант, предлагая шампанское, и я отмахиваюсь от него.

– Ты почти романтик. Если бы я не знал тебя лучше, то предположил бы, что ты был слишком занят украшением этого места и поездками к своей семье, чтобы ответить на звонки из Лос-Анджелеса. – Я бросаю взгляд на его нагрудный карман, где видны очертания телефона.

Глаза его прищурены.

– Я не хочу продавать тебя, Клэй. Я верю в тебя и в то, что ты можешь сделать, даже если я – последний человек, которого ты хотел бы видеть в качестве группы поддержки.

– Я бы сказал, ты больше похож на кукловода, чем на чирлидера.

Мои глаза сужаются, когда я думаю о его манипуляциях.

– Я знаю, что ты не оценил мои попытки вмешаться в дела колледжа. Но я сделал это, чтобы защитить твое будущее. У тебя был сезон СЦИ. Я не хотел, чтобы кто-то помешал этому.

Музыка расплывается на заднем плане.

Я снова смотрю в окно. На этот раз там Нова со своей сестрой, и они обнимаются.

– Я видел, как вы с Новой танцевали, – Харлан меняет тему, и мои плечи напрягаются под пиджаком. – Несколько недель я был поражен тем, что она заинтересовалась спортом. Ее рисунки были замечательными. Но ее внимание привлек не баскетбол.

Я не отвечаю.

– Я уверен, ты знаешь, что ей предложили работу в Бостоне, – я вскидываю голову, и он сразу понимает, что для меня это новость. – У нее было чертовски трудное время, и она хотела начать все сначала. Я надеюсь, ты позволишь ей это сделать.

Я останавливаю официанта на обратном пути и беру бокал шампанского.

– Возможно, мне придется слушать тебя, когда мы будем на стадионе, но я больше не принимаю от тебя жизненных советов.

– Это не совет, а правда. У нее никогда не было шанса встать на собственные ноги. Ее бывший – кусок дерьма – исчез из поля зрения, и она может понять, кем хочет быть. Рядом с тобой она этого не сделает.

Слова застревают глубоко в моей груди, вонзаясь, как осколки стекла.

– О чем ты говоришь?

– Чтобы стать по-настоящему великим, нужно быть неумолимым. Отгородиться от всего остального. Единственная семья – это четыре других парня на площадке. Если хочешь славы, то за это надо платить.

Я залпом допиваю шампанское.

Внутри Нова смеется, и, увидев улыбку на ее лице, боль на мгновение рассеивается.

Она прекрасна.

Она оглядывается по сторонам, словно ища кого-то.

Меня.

Она ищет именно меня.

Я могу дать ей все.

Я куплю ей целую студию, где она хочет рисовать, полечу в любую точку мира, чтобы найти идеальную татуировку, и буду держать ее за руку всю дорогу туда.

– Приоритеты меняются, – я поворачиваюсь обратно к Харлану, ставя свой бокал на стол.

– Значит, баскетбол не на первом месте, – это не вопрос, а утверждение.

– Она важнее – говорю я вместо этого.

Это не ответ. Мы оба это знаем.

– Я рад это слышать, потому что это облегчает то, что я должен сказать дальше, – Харлан пристально смотрит на меня. – Чувства способны изменить все наши приоритеты, в том числе и мои. Я надеялся, что ты станешь здесь легендой, что ты дашь мне время убедить тебя. Но ты этого не хочешь. Ты хочешь играть за «Лос-Анджелес». Да, я знаю о твоем маленьком стороннем проекте, – продолжает он, заметив мое выражение лица. – Обычно мы обсуждали бы это на равных, но я вижу, что ты не в силах рассуждать. Поэтому, – он переводит дыхание, – если ты откажешься от Новы, я продам тебя в «Лос-Анджелес». Ты станешь чемпионом НБА. У тебя будет величие, а у нее – возможность жить своей жизнью.

У меня болит колено.

В груди все переворачивается.

Нет. Это слово на кончике моего языка.

«Лос-Анджелес» – это именно то, чего я хотел. Но мне кажется, что этого недостаточно.

Я хочу отказаться от его поедложения.

Я могу дать ей все.

Только не все, чего она хочет.

Я никогда не думал, что буду смотреть на вещи глазами Харлана, но в этот момент я понимаю его.

Он не может дать мне то, что мне нужно.

Я не могу дать Нове то, что нужно ей.

Что, если он неправ? Шепчет голос.

– Думаешь, я не помню, что случилось в колледже? – спрашивает он. – О том, что было после, о том, о чем ты не говоришь? Ты хочешь свалить это на нее?

Мои ладони начинают потеть.

Я был честен с ней, более откровенен, чем с кем-либо за долгое время.

И все же...

Есть секреты, зарытые так глубоко, что мы никогда о них не говорим.

Моменты настолько темные, что загораживают свет.

– Дай ей свободу, чтобы она могла строить свое будущее без твоего давления, – призывает Харлан.

Она хочет быть со своей сестрой, прощения, шанса встать на ноги.

Пульсация усиливается. В моем колене, в груди.

Харлан протягивает руку.

31

НОВА

– Ты розовая, – говорит Мари, проводя пальцем по моим кудрям, уложенным на голове.

– Ты пьяна.

– Я не пьяна, – протестует она, обнимая меня. – Я только навеселе, – шепчет она.

– Поняла, – смеюсь я.

– Это лучшая ночь в моей жизни.

– Ты самая красивая невеста, Мар.

Она сияет.

– Спасибо. Я попрощаюсь с остальными, затем мы с Харланом уезжаем в наш медовый месяц.

Она свистит Хлое, которая жестами и одними губами говорит мне:

– Бенгальские огни в десять?

Я киваю, удовлетворение и любовь переполняют меня.

Я просто взрываюсь от них.

Мое будущее еще далеко не определено, но сегодняшний вечер был потрясающим.

Я навеселе от вина и покачиваюсь в такт музыке группы, когда они играют старые любимые песни. Я осматриваю толпу хорошо одетых, красивых и, как правило, высоких людей в поисках кого-то особенного.

– Нова.

Знакомый голос заставляет меня обернуться.

– Харлан, – я обнимаю его, значительно более возбужденная, чем в прошлый раз, когда мы столкнулись, и он удивляется секунду, прежде чем обнимает меня в ответ. – Ты женатый мужчина, готовый новый начать с новыми обязательствами.

– И я не могу быть счастливее.

Он выглядит так, как будто говорит искренне.

– Когда ты был маленький, то когда-нибудь думал, что окажешься здесь? – спрашиваю я.

– Могу честно сказать, что мне это и в голову не приходило.

– Мне тоже. Весь этот месяц был настоящим приключением, – говорю я. – Рада, что мы семья. Что я узнала тебя получше.

Его глаза затуманиваются.

– Я тоже. Надеюсь, ты знаешь, что тебе здесь всегда рады, даже после того, как ты вернешься в Бостон.

Я сжимаю руки в кулаки, предвкушая удовольствие.

– Я еще не решила, вернусь ли.

– О?

– Я могла бы попробовать что-нибудь новенькое. Мне ведь еще не нужно продумывать всю свою жизнь, верно?

Я краснею и оглядываю толпу. По-прежнему никаких признаков Клэя.

– Конечно, нет, – голос Харлана звучит задумчиво.

Я достаю свой телефон, чтобы посмотреть, нет ли каких-нибудь сообщений.

Ничего.

– Нова...

– Прости, – я убираю телефон. – Я просто...

Я смотрю на листок бумаги в руке Харлана.

– Что это?

Харлан и Мари предпочти книгу листам бумаги в коробке, где гости могли оставить свои пожелания или советами для пары.

– Здесь мое имя? – спрашиваю я, замечая слова на сложенном вдвое листе.

Лицо Харлана напрягается. В моем счастливом, возбужденном состоянии я тянусь к нему, не дожидаясь ответа.

В тот момент, когда я чувствую бумагу под пальцами, у меня возникает внезапный порыв отдать ее обратно.

– Пора поджигать бенгальские огни! – кричит Брук, появляясь из ниоткуда с горстью этих штуковин.

Она сует их мне в свободную руку, и я быстро киваю.

– Я сейчас приду!

– Поторопись. Майлз чуть не обжег себе руки, когда в последний раз пытался их поджечь. Нам нужно больше людей.

– Спасибо тебе за все, – пробормотал Харлан. – Мы с тобой. Несмотря ни на что. – Он сжимает мою руку и уходит, а я разворачиваю письмо.

Дорогая Нова, – начинается оно.

Мое горло сжимается, когда я читаю первое предложение.

После второго абзаца я качаю головой.

Когда я дохожу до третьего, у меня подкашиваются колени.

Лестница прерывает мое падение, и я ударяюсь плечом о перила.

Глаза горят, свет расплывается.

Я заставляю себя дочитать до конца.

Но еще до того, как я дочитала, я знала правду.

Клэй не вернётся.

Не сегодня.

Никогда.

Он сделал свой выбор.

Это не я.

32

НОВА

Месяц спустя

В ноябре в Бостоне резко похолодало, и я начала искать зимнюю одежду, которую поспешно засунула в кладовку перед поездкой в Денвер.

Когда я иду домой из кафе, ветер задувает в воротник моего пальто. Я плотнее натягиваю его на себя.

Отправляю своей новой соседке по комнате фотографию, на которой я запечатлена в таком виде.

Она отвечает почти сразу.

Ты все еще не жалеешь, что послала своего бывшего босса на хуй?

Тогда у меня были деньги на машину.

Нет, – отвечаю я.

В большинстве случаев это правда.

Зарплата была лучше, чем в кафе, хотя в некоторые дни я получала хорошие чаевые.

Я разговаривала с Мари по телефону после ее возвращения из медового месяца, слушала ее восторги по поводу погоды, океана и еды.

Я игнорирую социальные сети. У меня не включены уведомления, потому что я не хочу видеть ничего, что Мари могла бы написать о команде, и то же самое касается Брук или Хлои, за которыми я слежу со дня свадьбы.

За исключением одного вечера, когда я была на двойном свидании, которое устроил мне один из моих старых друзей. Мы пошли в спорт-бар, и там шла игра «Кодиакс». Мой спутник спросил, увлекаюсь ли я спортом, и я ответила, что нет.

– Уэйд – зверь, но его переоценивают».

– Не может быть, он вернется в этом году, – ответил другой парень. – Ты видел, какие показатели он показал на прошлой неделе? Он просто машина.

– Я слышал, что он мудак.

– Он может быть кем захочет. Все равно весь мир будет выстраиваться в очередь, чтобы отсосать у него в конце вечера.

С каждым упоминанием звездного игрока у меня пропадал аппетит.

Клэй не разбил мне сердце. Он не мог этого сделать, рассуждала я, потому что мы никогда не были вместе.

Но его письмо все еще лежит в глубине моего ящика.

Этому не суждено было случиться.

Я не тот, за кого ты меня принимаешь.

У нас ничего не может быть.

Записка Клэя, переданная через Харлана, показалась мне более жестокой, чем письмо Брэда в почтовом ящике, потому что я думала, что мы с Клэем понимаем друг друга. Я ненавидела то, что он не сказал мне этого в лицо. Ненавидела, что он впустил меня, а потом захлопнул дверь.

Он заставил меня почувствовать себя глупой и доверчивой, и я поклялась, что больше такой не буду.

По дороге домой после двойного свидания я поискала его имя.

По-прежнему ничего о сделке с Лос-Анджелесом, хотя слухи ходили обо всем.

Почему ничего не вышло?

Я отмахнулась от этого вопроса. Его ситуация – не моя проблема.

Между новостными статьями есть фотографии, на которых он запечатлен в своей форме, на пресс-конференциях. Я наткнулась на одну из них, где он запечатлен с женщиной, очень похожей на ту, что присылала ему голые фотографии в машине.

Проклятые кодашьянки.

Я люблю арахисовое масло с цельными орехами.

Теперь ты знаешь то, чего не знают они.

Злиться легче, чем быть раздавленным.

Так что несколько недель я позволяла себе злиться на него – тем жестким, хрупким способом, который скрывает тот факт, что, когда поздно вечером я смотрю в потолок, я скучаю по нему больше, чем по человеку, который предложил надеть мне кольцо на палец.

Но с каждым днем становится немного лучше.

Я разбираюсь во всем. Я двигаюсь дальше.

– Вы – она, – говорит хорошо одетая женщина, когда я заканчиваю убираться в кафе.

– Простите?

– Я увидела ваши работы в журнале. Там было указано ваше имя, я поискала вас в социальных сетях и увидела, что это именно вы.

Она достает свой телефон и показывает мне.

Мой рисунок Клэя был опубликован в журнале.

– Вы очень талантливы. Я бы с удовольствием купила вашу работу.

Я удивлена и довольна.

– У меня еще ничего не готово. Скоро, – быстро продолжаю я.

С тех пор как я вернулась в Бостон, я много рисую. Это единственная вещь, которая приносит пользу, единственное время, когда я чувствую себя живой и энергичной.

Она протягивает мне визитную карточку.

– Позвоните мне, когда закончите.

Я никогда не продавала свои работы, разве что на аукционе, потому что люди поддерживали благотворительную организацию. Перспектива зарабатывать деньги на своих работах захватывает. Я не допускала такой возможности со времен художественной школы.

Пообещав, что позвоню ей, я закрываю кафе. Вернувшись домой с работы, я проверяю свои социальные сети.

Она не единственная, кто нашел меня.

Прокручивая ленту, я вижу, что меня отметили сотни раз.

Невероятно.

Но есть еще и электронное письмо.

Дорогая Нова,

Я пишу от имени команды «Кодиакс», чтобы пригласить вас создать специальную художественную инсталляцию, которая будет выставлена в Денвере.

Конфиденциальность очень важна, поэтому, если вы намерены согласиться, пожалуйста, встретьтесь со мной, чтобы обсудить детали и дальнейшие шаги.

Искренне,

Джеймс Паркер

Владелец «Денвер Кодиакс»

Какого черта?

Это загадочно, и в это так трудно поверить, что я проверяю обратный адрес электронной почты, чтобы убедиться, что это не розыгрыш.

Но формат такой же, как у Харлана, только имя другое.

Джеймс Паркер.

Я думала, что оставила это позади.

Очевидно, нет.

В детстве мы с Мари каждое лето поджигали бумажные фонарики, в которых были наши надежды и мечты. Видеть, как они уплывают в темноту, было освобождением.

Я топаю в свою спальню и роюсь в глубине шкафа. Мои пальцы сжимают футболку Клэя, и я сдергиваю ее с вешалки, на которой она висела с тех пор, как я повесила ее туда месяц назад.

Вернувшись в гостиную, я достаю зажигалку из ящика кофейного столика.

Это движение вперед. Это завершение.

Я выдыхаю, поднимая футболку.

Я щелкаю зажигалкой, пока на конце не заплясало оранжевое пламя.

Мое сердце учащенно бьется.

Плохая идея, Пинк.

Я отбрасываю голос, его голос, и поднимаю зажигалку к уголку майки.

Ткань держится крепко.

Я стискиваю зубы.

В конце концов от края поднимается завиток дыма. Ткань темнеет, начинает чернеть и плавиться.

В дверь стучат.

Проклятье.

Бросив зажигалку и майку на диван, я пересекаю комнату и открываю.

Там стоит Брук с макияжем на лице и в куртке от «Канада Гос».

– Я думала, ты приедешь только завтра? – спрашиваю я.

– Да, ну, очевидно, я приехала пораньше, чтобы вызвать дезинсекцию, потому что твоя задница этого не сделала. Я увидела двух крыс внутри здания, – настаивает она, стягивая капюшон.

Я отступаю, чтобы впустить ее, и она обнимает меня.

– Рада тебя видеть, – бормочу я ей в куртку.

– Ну, если бы я не настояла на том, чтобы навестить свою подругу, этого бы не случилось, – я беру ее куртку и подхожу к стойке. – Вина?

– Черт возьми, да.

Я наливаю два щедрых бокала и несу их обратно в гостиную.

Брук восседает на стуле, как королева при дворе.

Большим и указательным пальцами она поднимает майку с журнального столика.

– Что это, черт возьми, такое?

Я передаю ей бокал вина и делаю большой глоток из своего.

– А не видно что-ли?

Я ударяюсь задницей о диван, отчего зажигалка подпрыгивает. Глаза моей подруги расширяются, когда она замечает ее.

– Ты собиралась сжечь это место дотла? – спрашивает она.

– Я не сумасшедшая. Я просто хотела стать свободной.

– Сжечь себя – это не выход, – она качает головой. – Что бы ни случилось между тобой и Клэем, ты не можешь прятаться здесь.

– Брук, это моя жизнь, – я жестом обвожу квартиру.

Моя подруга смотрит на меня.

– Ты больше этого.

– Квадратный метр дешевле, чем в Нью-Йорке...

– Я имею в виду твой дух, Нова. Ты была создана для большего, – она бросает мне футболку, и я ловлю ее, уставившись на опаленный край.

Я думаю о сообщении, которое пришло незадолго до ее приезда.

– Раз уж ты об этом заговорила, – я отставляю вино и достаю телефон, чтобы зайти в свою электронную почту.

Глаза Брук расширяются от удовольствия, когда я передаю ей письмо.

– Боже мой. Это грандиозно, – она вскрикивает. – Ты должна сказать «да».

– Ни за что. Зачем Харлану делать это предложение?

– Держу пари, Харлан ничего об этом не знает. Ходят слухи, что они с Джеймсом почти не разговаривают, только если Джеймс не хочет засветиться в прессе.

С каждой секундой в этом становится все меньше смысла.

– Он безумно богат, парень, который не жалеет денег, – продолжает она. – Он заработал свои деньги на финансах и владеет двумя самолетами и восемью домами. Если он приглашает тебя сделать это, это не будет какая-то старая инсталляция. Ты должна сказать «да».

Загадка меня заинтриговала, надо отдать ей должное.

– А что, если я не хочу возвращаться? – я смотрю на майку, на спине которой видна половина имени Клэя.

– А что, если твое будущее ждет тебя? – возражает она.

– У меня уже есть работа.

– Да, потому что подавать капучино по завышенным ценам – твое призвание, – она закатывает глаза, жестом указывая на стены. – Очевидно, что ты больше не занимаешься искусством.

Мои работы развешаны повсюду. Каждый вечер я рисую. Это навязчиво. Я не могу остановиться.

Я осушаю свой бокал и, скомкав майку в кулаке, иду к раковине. Клянусь, я чувствую, как его номер выжигается на моей коже, когда я ставлю бокал на стойку.

В электронном письме говорилось, что инсталляция будет в Денвере.

Какую бы сделку ни пытался заключить Клэй с Лос-Анджелесом, она не состоялась. Если я соглашусь на эту работу, избежать его будет невозможно.

Когда я оглядываюсь, Брук набирает текст на моем телефоне.

– Что ты делаешь? – я бросаюсь к ней.

Она убирает телефон.

– Если ты не скажешь «да», это сделаю я.

Я выхватываю его обратно и смотрю на электронную почту.

– Собирай свои вещи, – говорит она. – Я закажу чартер в аэропорту «Логан» через час.

Я проверяю свой телефон, расхаживая по комнате.

– Сегодня вечером домашняя игра.

– Мы можем пока держаться подальше от стадиона.

Здесь внезапно становится слишком тепло. Я поднимаю окно над раковиной, холодный воздух врывается внутрь и обжигает мои легкие.

– Нет, – я расправляю плечи. – Я уже большая девочка, и с Клэем покончено. С этого момента речь идет обо мне.

Глаза Брук вспыхивают от волнения.

– Да! Это будет грандиозно. Я закажу самолет.

– Подожди! Сначала я должна сделать кое-что.

Она оборачивается, вопросительно глядя на меня.

Я делаю вдох, прежде чем поднять майку.

– Передай мне зажигалку.

¹ Дри́блинг (англ. Dribble – «вести мяч»), или обводка – в ряде видов спорта манёвр с мячом, смысл которого состоит в регламентированном правилами продвижении игрока мимо защитника при сохранении мяча у себя

² Персональный фол – наказание в баскетболе. Замечание игроку, фиксируемое в протоколе, за ошибку при контакте с соперником. В зависимости от характера ошибки различна степень наказания – от вбрасывания мяча пострадавшей командой из-за боковой линии до 3 штрафных бросков

³ Слэм-данк (англ. Slam dunk; также dunk, dunk shot, jam, stuff, flush, throw down), бросок сверху – вид забивания в баскетболе (а также стритболе и слэмболе), при котором игрок выпрыгивает вверх и одной или двумя руками бросает мяч сквозь кольцо сверху вниз

⁴ Мужско́й баскетбо́льный турни́р пе́рвого дивизио́на NCAA (англ. NCAA Division I Men's Basketball Tournament), также известный как Ма́ртовское безу́мие (англ. NCAA March Madness) – соревнование, проводящееся в США каждую весну).

⁵ Самый ценный игрок регулярного чемпионата НБА имени Майкла Джордана (MVP, англ. Michael Jordan Most Valuable Player Trophy) – титул, ежегодно присуждаемый самому ценному игроку НБА по итогам регулярного сезона