Текст книги "Я умер и переродился шаманом-травокуром (СИ)"

Автор книги: Павел Журба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Пока меня защищал барьер, я принялся восстанавливать костные и мышечные ткани. Надо было бежать, и бежать быстро – моя богатая репутация нестерпимо портилась от минуты к минуте...

Магичка догадалась об особых свойствах Раффарчика и принялась разрушать тройное плетение заклинания. Мне пришлось брать Фикуса под мышку и ретироваться в кусты.

– Куда побежал, урод! Вернись!

Я выстрелил по цели струёй ледяной воды. На защиту от природных сил щит соперника был не годен, поэтому даму окатило с головы до ног...

– Сволочь! Знаешь, как трудно наносить макияж в дороге?!

– Так тебе и надо, проститутка! – выкрикнул я из кустов и засадил по даме старым добрым зелёным огнём...

Моя бедная карета превратилась в дымящийся ларец, а противница, язвительно посмеиваясь, подлетела в воздух и принялась обхаживать наше с Фикусом укрытие атакующими заклинаниями.

«А она подготовилась. Видимо, под её платьем накопители первого уровня...»

«Пофему фсе зафлинания перфого урофня! Кто вообфе делит зафлинания по урофням! Это не рпг с полфным погруфением!» – пожаловался демон, прикрываясь от вспышек магии ветками.

«Почему ты картавишь во время ментального разговора?»

«Фтобы аутентифно было!»

Тем временем курве удалось сломать щит Раффарчика Тезерауса и подорвать мою оборону. Мне не хватило сил поставить новый, поэтому я был вынужден ограничиться барьером попроще.

«Защитные заклинания подразделяются на три вида. Первый – с одинарным плетением, при использовании магического зрения похожий на обычную сетку для ловли рыбы. Он может сдерживать заклинания, равные седьмому уровню. Широко используется среди слабых и средних волшебников. Второй – с двойным плетением, при использовании магического зрения похожий на простую структуру ДНК. Он может сдерживать заклинания, равные третьему уровню. Широко используется магами выше среднего. Третий – с тройным плетением, при использовании магического зрения похожий на узор. У каждого профессионала этот узор свой, но в то же время у кинетических щитов с тройным плетением есть общая черта: он состоит из многочисленных линий, в состав которых входит три линии поменьше, плавно огибающих друг друга, как виноградные лозы. Заклинание данного уровня может сдерживать магов, доходящих до приставки „сверх“.

Также стоит добавить, что все упомянутые виды кинетической защиты так же подразделяются на уровни от десятого до первого и, в редких случаях, до сверх-уровня. Создание щита с тройным плетением – само по себе сверх-уровень, но если же этот щит подходит к первому и выше – перед вами самый сильный маг на планете...»

Я прикрылся блокиратором с двойным плетением и, сделав перекат, сменил место дислокации. Бедного Фикуса, оставшегося на месте, огрело мощным взрывом.

Сад Разумовского постепенно превращался в полигон. Силы соперников, вынужден признать, в тот миг были примерно равными, и ещё некоторое время никто не мог выявить победителя.

– Сдайся, ублюдок! Тогда я просто отберу твоих демонов и посажу тебя в тюрьму!

– Сама сдавайся, бесстыдница! Тогда я не сделаю из твоего ребёнка проклятое отродье!

Наши огненные заклинания, её – фиолетовое, моё – зелёное, столкнулись в решающем выпаде. Никто не хотел уступать, поэтому от сочившегося сквозь энергетические потоки напряжения затрескались стены близлежащих домов.

«Какое хорошее у неё плетение. Двойное, как и у меня... Стоп. Почему её узор так подозрительно похож на мой?» – к моему горлу подступил ком...

***

«Какое хорошее у него плетение. Двойное, как и у меня... Боже! Не может быть!» – женщина развеяла заклинание и её поглотило зелёными всполохами...

Глава 16

– Дебров Юрий Алексеевич. Возраст – 20 лет, рост – 176 сантиметров, пол – мужской, место рождения – Московская Губерния. Травокур. Родственники: старший брат, Игорь Дебров. Живёт в Твери, сотрудничает с местными властями... – мужчина перестал диктовать и в изнеможении рухнул в кресло. Прямо в эту секунду ему внезапно захотелось изгнать из своего тела демона алкоголя, но он не мог этого сделать по вполне объективным причинам: статусу главы инквизиции и какой-никакой репутации. Когда хозяина кабинета наконец отпустило, он продолжил диктовку с тем же энтузиазмом.

После составления протокола юный помощник, не сведущий в истории, посмотрел на начальника с едва читаемым вопросом. Капитан охотно пояснил:

– Травокур – редкий вид мага универсала, выведенный во времена первых Рюриковичей. Долгое время считался привилегированным классом. Пик его популярности пришёлся на времена Ивана Грозного, когда главой капитула был избран один из представителей травокуров, а они сами стали во главе первой регулярной армии. Во время смуты теряют влияние и открывают двери полякам, за что их справедливо карает новое правительство, а позже – сам народ. Атакующие заклинания у магов изымаются, а они сами помещены под строгий контроль инквизиции. После поддержки травокурами 1689 года Софьи Алексеевны, Пётр первый провёл массовую зачистку в рядах травокуров и навсегда запретил кому-либо из их братии нести государственную службу.

– Капитан, вы настоящий историк!

– В своё время я общался с Ломоносовым, мир его праху. – инквизитор перекрестился. – Замечательный был человек... А ты что насупился, тварь?

Обращались явно ко мне, но не хотелось даже что-либо отвечать на эти провокации: до того моя голова была забита всякими путанными мыслями...

«Нет-нет, это простое недоразумение. Мне наверняка померещилось... И вообще, это такая нелепица – какие-то там плетения! Они у всех похожи, на кого не посмотри!»

Постаивающий позади громила пнул стул, на котором я сидел. Это наконец отвлекло меня от бессмысленного созерцания пола, и я поднял взор к дознавателю.

– К тебе обращаюсь, нехристь. – заговорил капитан, играя желваками. – С какой целью ты пытался поджечь дом Разумовского?

Травы поблизости не росло, поэтому мне пришлось прибегнуть к правде:

– Это был не я, мой суровый друг. Всему виной графиня Ав...

– Молчи! – капитан подорвался с места и закрыл мне рот своей огромной лапой. – Ты свободен, можешь катиться на все четыре стороны. Братья, снимите с него наручники...

Я с непониманием взглянул на побелевшего как мел инквизитора. Ещё ночью этот паскудник самолично вынудил меня прокатиться с ним до крепости (так я упорно именовал свою очередное поражение), а уже утром он собрался по-быстренькому распрощаться со мной, даже не сломав врагу, то бишь мне, какой-нибудь палец ради приличия. Изверг!

«Авдеева-Авдеева, что же, это тот самый герой, от которого ты ждёшь реёбнка? Весьма жалок. И плетения у вас ничуть не похожи... Стоп, так ведь на самом-то деле так и должно быть! То, что у людей одинаковые плетения, не гарантирует, что они идеальная пара, никак не гарантирует, да-с!»

Я любезно попрощался с дуболом, составителем протокола и самим виновником торжества и вышел из кабинета. В моей голове царил полный бардак...

***

Как только за травокуром закрылась дверь, юный инквизитор бросил перо и обратился к начальнику:

– Капитан, почему мы отпустили этого негодяя? У бедного графа Разумовского сгорело полсада...

Мужчина указал подчинённым на дверь и молча повалился на диван, конфискованный у одного любителя запрещённой магии. Там инквизитор последнее время любил спать.

Юноше скромный ответ не понравился, поэтому он твёрдо вознамерился узнать у непосредственного начальства правду.

– Но, капитан...

– Пошёл вон! – инквизитор поднял бутылку с пола и разбил её об стену.

Юноша уже собрался пригрозить алкоголику рапортом, как вдруг его схватил и силой выволок в коридор наученный горьком опытом коллега – тот самый громила, охранявший травокура. Вместе они спустилась в столовскую, и только там упорствующий гигант уже пояснил:

– Ты что это, ничего не слышал? Маргарита Авдеева вчера у Разумовского шороху навела, и травокур тут совершенно ни при чём: на него напали, только и всего.

Юноша, ничего не знавший о любви начальника, потому как никогда не прислушивался ко всяким сплетням, благородно воскликнул:

– Так поймаем эту Маргариту, и дело с концом! Мне не составит труда найти её в списке недавних гостей постоялых дворов и...

– Лучше бы тебе навсегда забыть, кто такая Маргарита Авдеева. Это в твоих же интересах. – вяло пробубнил гигант и враз потемнел лицом.

– Почему? Не понимаю. – паренёк сердито замахал головой. – Если преступник известен, то его следует как можно быстрее предать суду, даже, если преступник – женщина.

– Даже, если она бывшая любовница начальника?

– Что?

– Ничего, ничего. – инквизитор похлопал младшего коллегу по плечу и скрылся в очереди за пирожками.

Юноша остался стоять посреди залы в гордом одиночестве, никем не понятый и всеми брошенный, и до того ему стало паршиво, что он в тот же день вызнал, где проживает коварная преступница, и собрался самолично её арестовать, не прибегая к помощи с внешней стороны. Для этого он приобрёл у одного немца камуфляж и под покровом ночи проник в лучший постоялый двор города под видом купца.

Минуя охрану, инквизитор пробрался на лестничную клетку и забрался на самый верх самой высокой башни и...

– Магда-а-а-а! – послышалось женское нытьё из-за двери. – Хочу пива!

– Но вам нельзя пива, у вас в животе ребёнок!

Беременная женщина заплакала. Инквизитор подумал, что если какому-то человеку так хочется алкоголя, что он готов зареветь, то у него в жизни произошло что-то очень нехорошее. Из любопытства парень не стал заходить в комнату и приник к дверной щели.

– Магда, ты меня не любишь! – любительница пива повернулась к обидчице пятой точкой и зарылась носом в подушки.

– Госпожа, не расстраивайтесь, – служанка подошла к расстроенной графине и похлопала её по бедру. – У кого-то бывает любовь всей жизни и похуже.

– Он мне не любофь! – вскрикнула ведьма, для серьёзности своих слов ударив по изголовью кровати кулачком. – И вообще, это простая ошибка. Я уверена в этом. Если мы попробуем другие одинаковые заклинания, то сразу заметим разницу. Поняла?

Магда издала выразительное «угу». Даме это не понравилось и, чтобы успокоиться, она потянулась к тарелке с вкусностями.

– Госпожа, ведь это вредит фигуре! – служанка принялась отбирать у расстроенной фурии связку бубликов.

– И пусть! Моё тело – моё дело! – запричитала дама и, лишившись самого дорого – мучного, перевернулась на спину забила ногами и руками по кровати, как недовольный ребёнок.

– Не хочу! Не хочу я его видеть, он идиот и вообще – мелочь пузатая: я с него ростом!

Инквизитору надоело слушать женские бредни, и он ворвался в комнату, впрочем, прикрыв глаза ладошкой ради приличия.

– Женщины, прошу вас одеться и пройти со мной! Вы арестова... – дикая боль пронзила тело юного праведника и сковала все его движения. Он свалился на пол и принялся корчиться в судорогах.

– Магда, унеси его отсюда и возьми в буфете сыра.

Служанка вздохнула и принялась исполнять просьбу хозяйки: стянув бедного юношу на первый этаж, она отдала его в руки усатого кучера и ушла по делам.

– Что, негодник, небось, подглядывал? – новый слуга Авдеевой хмыкнул. – Ну, пошли что ли...

Мальчишка попытался пригрозить смерду своим высоким положением, но не смог вымолвить ни слова. Его отнесли на задний двор и выкинули в грязь. Там же валялось ещё четверо таких же молодчиков.

– Уже пятый за сегодня, – мужчина утёр лоб и отправился обратно в конюшню...

***

На выходе из крепости меня встретил Фикус: демон сидел за козлами обгоревшей кареты, с повязкой на лбу, и курил мой косяк.

– И куда ты пропал, урод? – я залез в экипаж без крыши и разлёгся на подушках.

Слава богам, на небе не было и намёка на дождь: по голубому своду лишь изредка проплывали кустистые облачка, радуя глаз своим пушистым видом.

– Мне нельзя в тюрьму. У меня бронхит. – негодник шутливо закашлял. – И вообще, как так вышло, что непобедимый император отправился за каким-то там смердом-инквизитором?

– После драки у меня иссякли все силы, и я решил перегруппироваться. Это не поражение, – я легкомысленно махнул рукой. – Так, сыграли в ничью...

Мы въехали в городской центр. Завидев нашу карету, проходящие мимо люди зачем-то снимали головные уборы или учтиво кланялись, а те, кто издалека был похож на аристократов, с любопытством щурили глаза.

– Как дела в мире, Фикус? Ты сделал всё, о чём я тебя просил?

– Если ты о том, что мне надо было договориться с Сарио Ватичелли о вкладе в его дрянной банк, то... Нет, не сделал. С тех пор, как ты разгромил усадьбу Разумовского, твой кредит доверия сильно упал. В городе только и говорят, что о каком-то там сумасбродном богаче Гергане, ранившем магистра.

– С тех пор? Это было только вчера!

– Если посудить, это было сегодня... Просто о плохих вещах всегда говорят в прошедшем времени, чтобы отложить их как можно дальше.

– Проклятье! – я стукнул по вышитой серебром подушке и достал из сумки косяк. – Эта дура испортила мне всё веселье. Ну, ничего, ты ведь уже купил снаряжение?

– Всё по списку. Верёвки, маски, отмычки, одежда... Только вот, есть одна проблема.

– Какая?

– Лоренц Гелен. Не нравится он мне. – демон передёрнул плечами. – Я не могу рассмотреть ни его мыслей, ни его прошлого, ни его способностей. Поначалу я думал, что это хорошие побрякушки, какими торгуют по сто рублей за штуку, скрывают его сущность, но вчера оказалось, что никаких амулетов при нём нет.

– Мне этот хлыщ тоже не нравится: он знает мою фамилию и, похоже, весьма сведущ в призывах... И именно поэтому мы ограбим именно Разумовского. А после перевернём всё вверх дном. Я узнаю правду.

– А если окажется, что эта правда ужасна?

– Что может быть ужасней, чем этот мирок?

Демон усмехнулся. Мы подъезжали к постоялому двору... Девушка выронила баулы с пивом и побежала в здание.

– Стой, сволочь! Стрелять буду! – я выпорхнул из кареты и рванул за беглянкой.

Демон стыдливо съёжился и пискнул вдогонку: «Ладно, я соврал: комнату снимали Чёрный Богдан и Микола!». Мне от этой информации было ни горячо, ни холодно: факт остаётся фактом – мои подчинённые опять не справились с задачей и как по волшебству выбрали место, где проживала самая ненавистная мне женщина.

Я догнал Магду только на четвёртом этаже, у входа в комнату. Там я повалил девушку на пол и связал ей руки магическим шнурком.

– Пусти, изверг, у женщин есть права!

– А вот и нет! – я заклеил рот подлой прислужницы дьявола заклинанием и резко распахнул дверь в комнату.

В помещении стоял запах женских духов, мыла и фруктов. Посреди комнаты расположилась бадья, в которой весело плескалась Авдеева. Она играла с иллюзорными куклами, и клыки её при каждом всплеске воды игриво открывались миру. Завидев меня, колдунья растворила иллюзии и зарычала...

Глава 17

– Опять ты!

– Это моя реплика! – я вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. – Теперь ты не сбежишь, тёмное отродье, и ответишь мне за все унижения, которые я претерпел в этом дрянном городишке из-за твоей наглой и въедливой, как вши, персоны... Только, кхм, – я с страхом осознал, что женщина передо мной вполне отвечает мужским вкусам и что, не будь я столь осведомлён о её подлой персоне, я бы вполне мог... Нет-нет. – Сначала тебе следует одеться.

Я смастерил щит Раффарчика и отвернулся. Не прошло и секунды, как по мне врезали... Сковородкой?

Я свалился на пол. Заклинание рассеялось, как дым. Повернув голову на недопустимое количество градусов, я увидел перед собой острозубую хозяйку комнаты, держащую в руках кухонную утварь. Девушку плотно облегало полотенце.

Я испуганно захлопал ресницами.

– Невозможно... Что это за магия?

– Чугун! – гордо произнесла полураздетая волшебница, примеряясь к моей тыкве. – Я рассмотрела твоё любимое заклинание с тройным плетением и автоматической подпиткой и пришла к выводу, что его структура нарушается при столкновении со сплавом железа и углерода, когда углерод имеется в составе более чем на два процента... Ты меня вообще слушаешь, урод?

Я хотел совершить благородный акт суицида с помощью грустной морды и разбитого вдребезги сердца.

«Вот, курва! Хватит себя обманывать, Герган, в этом мире ты бесполезен и жалок, как тля! После захвата чужой собственности ты просто обязан удалиться в какую-нибудь пещеру на полгода и сидеть там на воде и хлебе...»

Сковородка с песней прошлась по моему хребту.

«Поправка: на семь месяцев, на одной воде и курении. Да, минимум на семь месяцев!»

Я встал и поприветствовал даму хуком по морде. Женщина свалилась на воображаемый настил и выронила бесчестное орудие дьявола.

«Знал бы Раффарчик, что его может уделать обычная сковорода – умер бы на месте!» – я сложил пальцы домиком и, вывернув ладони, хорошенько прохрустел суставами. Из рук нечаянно вырвался зеленоватый огонёк. Он подпалил шторы и весело забегал по побелённым стенам.

Противница утёрла нос и, не обращая внимания на начавшийся пожар, бросилась на меня с воинственным писком. Полотенце с неё почти слетело, поэтому я был вынужден спрятаться в шкафу и успокоиться.

«Она уродка, Герган, к тому же зубастая! Она не может тебя возбуждать... Ах, не может такого быть!»

– Вылезай, ошибка соития! – мокрая эльфийка забила по шкафу.

– Кодекс императоров запрещает сражаться с раздетой особой женского пола! Немедленно оденься!

«Боги, я ещё и врун! Год, год молитв и курения!»

– Какой из тебя император, недоразумение!

Тут уж я не выдержал: раскрыл дверцы шкафа и отбил хамке голову. Мерзавка упала на половицы и раскинула ноги. Я зажмурил глаза: естественно, потому что эта уродка не могла меня возбуждать... Логика умерла.

– Не смей сомневаться в моей божественной силе, глупое создание!.. – запричитал я, боясь раскрыть веки. – Возможно, сейчас я и Юрий, но месяцем ранее я был не кем иным, как Герганом Ибн’Салахэ Вторым, великим правителем самой огромной империи на планете...

Колдунья с обидой взмахнула пальцами, и с них вмиг сорвалось несколько огненных ниток. Как я это понял – запахло жаренным.

Я поставил кинетический щит первого уровня и отбил опрометчивую атаку магистра. Вслед за первым заклинанием, в меня сразу же полетело второе – масса чугунных осколков, напоминающих наконечники копий. Десятки металлических орудий набросились на мою блокаду и, встретившись с непреодолимым препятствием, печально свалились на пол.

Я перешёл в наступление: с моих рук невпопад сорвался зелёный огонь шаманов-травокуров. Он за пару секунд заполонил комнату. Горело решительно всё: тумбочки, шкафы и даже кровать.

Женщина наложила на своё тело иллюзию платья и сбросила ненавистное полотенце. Теперь ничто не мешало ей творить магию: первым делом негодница затушила возникший в комнате пожар, а затем, справившись с возгоранием, направила на меня атакующие заклинание с тройным плетением – магический кулак. Он ворвался в моё укрытие и разворотил его, как плохо прожаренное мясо сельский туалет.

Мебель эпохи возрождения вылетела из окон по кускам.

– Инфантильный обалдуй! Травожуй! Слабак!

– Последнее высказывание не имеет ничего общего с реальностью! – я взметнул руку вверх и бросил на врага рой магических пчёл.

Жужжащие бойцы столкнулись с неплохим вражеским блокатором и, как и полагается всем порядочным пчёлам – подорвались, как бочки с порохом. Убойная сила у них была жуткая: от последующих за столкновением взрывов меня отбросило ударной волной в стену.

Я пробил немощную преграду и кубарем закатился в другую комнату. В это время в месте, где я только что находился, треснул потолок и вырвало доски, и гостившие над нами уважаемые князья вместе с самоваром и чашками упали в разорванную металлическую бадью и закричали, аки младенцы.

– Это уже слишком, Герган как-то там! – из пролома в стене выбралась неубиваемая Авдеева. На её теле появилось столько пыли, что и платье ей было больше ни к чему – грязь прикрывала весь её силуэт с головы до пят. – сейчас ты испытаешь такую муку...

Я приготовился к решающему раунду и свёл челюсти, как вдруг в комнату ворвался какой-то бесстыжий толстый богатей в ночной рубашке.

– Убирайтесь прочь с моего постоялого двора! Пошли вон! – вошедший смешно затряс пухленькими ручками.

– Как ты с нами разговариваешь, смерд? – девушка схватила грузного хозяина за шкирку и приподняла его над землёй.

«Вот это сила! Интересно, каким заклинанием для усиления мышц она пользуется?»

– Тебе хочется лишиться языка, негодяй? – барышня приставила к лицу дрожащего, как осиновый лист, трактирщика покрытый синим огнём кулак. – А ну, извинись передо мной!

– Умоляю, отпустите, у меня дети! Простите! – завопил разжиревший наглец, смешно болтая ножками.

Мне не понравилось, что Маргарита не заставила аспида извиниться и передо мной, поэтому я, исключительно по её дурному примеру, покрыл кулак синим огнём и направился к хаму.

– Что ты делаешь? – Авдеева оттянула бедного жулика от моей персоны и встала в воинственную позу. – Тебе не положено угрожать обычным людям.

– Почему это? – я сдвинул опалённые брови.

– Потому что ты неумелый маг девятого ранга и травокур. Юра, подобные тебе – на дне пищевой цепочки. – мадам выбросила толстопуза за борт и толкнула меня.

Я не ожидал такой подлости и чуть не свалился на половицы.

– Зачем ты пришёл? Убить меня?

Над моей головой пролетел кулак. Я поднырнул под неплохой дамский крюк и попытался пробить боковой по печени. Безуспешно – противница увернулась, сделав наглый пируэт, и чуть не задела меня хай-киком.

– С твоим появлением моя жизнь превратилась в ад! – зубная фея прикормила меня парой хуков и зарядила правой по голове.

Я прогнулся в пояснице и кулачки красотки лишь пощекотали Юрьев нос. Моим ответом стала комбинация лоу-кика и левого апперкота на отходе. Мне повезло, и я прощупал девушке подбородок. От полученного удара она плюхнулась на задницу и обиженно сложила руки.

– О том и говорю, это не под силу ни одному демону!

– Так уж и ни одному, – я стеснительно улыбнулся и завёл ножкой по полу. – Что, я прямо-таки хорош?

– Нет, я пошутила – ты по-прежнему слабак! – обманщица резко встала и попыталась финишировать меня неожиданным экс-киком. Я радостно прокрутил обратное сальто и контратаковал подлетевшую гарпию обратным ударом пятки.

Дамочка во второй раз бухнулась на землю. На ней не было лица.

– Ну, скажи ещё раз, тебе что, трудно?

– Что сказать? – девушка фыркнула и, вновь скопив достаточно силы, принялась «незаметно» выставлять щит.

– Что я бог, ясное дело!

– Слизняк!

Волна воздуха смела меня с места и выбила на улицу вместе с оконной рамой. Я свалился с четвёртого этажа и в последний момент применил чары левитации и аккуратно приземлился на землю. Следом за мной из окна выпрыгнула Авдеева.

Вокруг стоял невообразимый шум. Обеспокоенные взрывами люди бегали вокруг постоялого двора и с любопытством присматривались к комнатам, из которых валил зелёный дым. Стоило же самим виновникам торжества показаться публике, как окрестный сброд увеличился вдвое и стал тыкать в нас пальцами.

– Стоять! Полиция... – Авдеева лениво махнула рукой, и отряд местной стражи врезался в толпу людей: огромные мужчина попадали, как осенние яблоки, и, кажется, сломали рёбра.

С графини спала иллюзия. Она была абсолютно голой, не считая пыли, и, надо сказать, выглядела весьма привлекательно. Её образ прекрасно завершал красный цвет – от ярости глаза магистра налились бордовым.

– Кто в тебе сидит? Сам дьявол? Проклятье, отвечай! – из правой руки девушки выросла витиеватая алая плётка с шипами.

«Да что ж это такое!»

– Во мне сидит император Герган...

– Надоел!!!

Колдунья взмахнула плёткой, и стена постоялого двора превратилась в изрезанную рубашку. Из проломов я мог увидеть растерянные лица чёрного Богдана и Миколы, попивающих водку. Я пообещал их покарать и выставил перед собой преграду из песка.

Плётка бессильно скользнула по укрытию. Магистр зарычала и принялась колотить по моему укрытию что есть мочи.

«У меня заканчиваются силы. Опять. И сигареты, как назло, не предвидится...» – из левой руки Авдеевой вырос огромный, кровавый топор, ручка которого вполне позволяла дотянуться до моей преграды, и его злобное лезвие разорвало мою песочную блокаду и следом за этим отрезало мне готовившуюся произвести заклинание руку. Я заорал.

– Раз я не могу сдать тебя инквизиции, то убью тебя!

Я выставил передо собой простенький блокатор и запустил по Маргарите посредственным огненным шаром. Девушка отбила его лезвием топора и хлестнула по моему кинетическому щиту плёткой. Он распался вдребезги, и плётка схватила меня за ногу. Шипы врезались в неё до самого мяса, и мне пришлось с диким криком начать её отрезать.

– Поначалу я думала ставить на тебе опыты, – одичавшая зверюга накрыла нас непроницаемым куполом. – Затем думала сдать тебя инквизиции...

Топор поднялся в небеса и следом разрубил меня пополам. С моего обезображенного тела начали грустно выпадать похожие на сардельки органы пищеварения. Плётка отбросила ненужную мне более половину тела, и та вылетела за пределы купола. Земля оросилась кровью.

– ...Но сейчас я решила, что ты слишком опасен. Я убью тебя, и тем самым спасу Российскую Империю от напасти под названием травокур.

***

Маленький блондин поднялся на четвёртый этаж слишком поздно: из разваленных комнат уже вовсю валил дым. Когда он вошёл в покои, то увидел непонятного мужчину в ночной рубашке и двух солидных, но до смерти испуганных мужчин, вцепившихся в самовар.

Малыш прошёл далее и из отверстия в стене увидел, как улицу накрыло непроницаемым куполом сверх уровня...

– Накопители. Как же я их не люблю. Любого мага могут сделать талантливым на время, а талант, должен вам сказать, это то качество, которым могут обладать лишь достойные. По-моему мнению, глупцы не могут и не должны иметь талантов.

Фикус испуганно обернулся на звук бархатного голоса и к ужасу своему узрел, что прямо над ним стоит какой-то высокий, одетый в лохмотья мужчина. Он ему кого-то напомнил, но лишь немного, поэтому малыш не смог узнать его.

– Кто вы такой? Отвечайте! – обжора сформировал огненный шар и смешно насупился.

– Обычный прохожий, немного сведущий в магии. – незнакомец пожал плечами. – А вы?

– Что? – Фикус нервно сглотнул.

– Кто вы такой? От вас так и пахнет... Смертью.

Демон запустил в неизвестного огненным шаром. Нищий загорелся и, утробно закричав, выпрыгнул в окно. Он свалился прямо на купол и, оплыв по нему, стёк на землю.

Фикус съёжился и зябко передёрнул плечами.

– Вот ублюдок...

Вдруг что-то заметив, малыш прищурился и внимательно вгляделся в крышу соседнего здания. На ней валялась половина тела его нового друга.

– Сука!

Обжора сорвался с места и поспешил на улицу. Только у самого выхода он вспомнил, что больше не может тягаться с магистром, и это осознание вынудило его по-новому посмотреть на хозяина постоялого двора и князей.

Как только упомянутые люди уловили странный, голодный взгляд маленького человечка, они задрожали.

– Что вы задумали, сударь? – спросил один из князей, прикрывшись самоваром. – Вы знаете, кто мы...

Прекрасное лицо юноши преобразилось, и в отражении идеального золотистого самовара хозяин постоялого двора увидел гнилую, возросшую в четыре раза голову с тонкими и длинными гранитными клыками. Голова раскрыла рот, и три ряда зубов, как у тигровой акулы, в секунду поглотили бедных аристократов вместе с ботинками.

Малыш икнул и повернулся в сторону трактирщика.

– Демон! Спасите! Демо...

***

Мальчишка стоял на разбитых коленях и слушал очередную отповедь. В этот раз, по особому случаю: карапуз посмел усомниться в правильности кодекса и проявил жалость, не став карать учительницу, обратившуюся к нему с просьбой одолжить немного денег.

– Ты ведь знаешь, что сила любого рода держится исключительно на повторении одного и того же действия...

– Повторения одного и того же – залог деградации!

Отец ударил юного спорщика по губам, и тот повалился на мраморный пол.

– Кодекс священен! Ты не можешь проиграть, не можешь показаться слабым, не можешь плакать, не можешь влюбиться в девушку незнатного рода! Кто это маленькая уродина, вскружившая тебе голову? Почему ты перестал учить новые сорок языков? Ну, отвечай!

Гигант философской мысли, мастер боевых искусств и профессиональный палач встал с огромного золотого трона, покрытого красных бархатом, и с садистским удовольствием взял сына за ухо. Мальчик заплакал.

– Недостойная поросль! Месяц молитв, для начала! – отец отбросил маленького принца и с отвращением скривился. – Ты опозорил свой род. В очередной раз. Знай же, что будет за систематическое нарушение кодекса: служанка и её больная паскудная дочка отправятся в южные колонии на рассвете. Если попробуешь прорвать оборону и вернуться к ним – будешь выпорот соразмерно нанесённому тобой урону. Ты меня понял?

– Да, отец.

Маленький Герган поднялся с пола и пошёл вон, похрамывая. Он знал – чтобы не нарушить кодекс, он должен постоянно молиться и усердно тренироваться. Ему запрещено проигрывать и плакать, даже когда очень хочется.

Мальчик добрался до своей комнаты и зарылся в подушки. Не плакать у него не получалось...

– Так и знал! Недостойный, тебя ждёт кара!

Мужчина кинулся на сына и, схватив его за ногу, стянул на пол. Ребёнок ударился головой об основание кровати и разбил лоб. Кровь текла по белоснежным плитам, уродуя благородный мрамор.

«Императору запрещено проигрывать. Запрещено...»

Когда император завершил экзекуцию, он утёр лоб и поспешил исполнять священные обязанности лидера.

«Император не может проиграть. С любым, кто победит его, он расплатится вдвое...» – униженный мальчишка встал и, опираясь на кровать, добрался до окна. Чтобы увидеть порт, он залез на стол.

Светило утреннее солнце. С причала отходил трёхмачтовый фрегат, стремящийся на юг...